Пепел королевства и его цветы

Лёгкий вечерний ветер перебирал золотистые пряди, заставляя их мягко колыхаться и время от времени падать Люмин на лицо. Она лениво сдувала их, даже не поднимая руки. Балкон, на котором она стояла, был устроен необычно: вместо того чтобы открывать вид на город и его шумные улицы, он выходил прямо на просторный двор рыцарской академии. Отсюда прекрасно было видно тренировочное поле: ровные ряды песка, стойки с оружием, деревянные манекены, и молодых рыцарей, которые сейчас заканчивали упражнения. Люмин оперлась локтями о холодную каменную балюстраду и устроила на руках подбородок. С высоты весь двор казался почти игрушечным. Внизу раздавались приглушенные голоса, иногда звон сталкивающихся клинков или короткие команды наставников. Но сейчас тренировка уже подходила к концу, и двор постепенно пустел. Она наблюдала за этим без особого интереса. Тишину нарушил тихий шелест ткани за её спиной. Ветер подхватил длинный подол её платья, слегка трепещущий у щиколоток. Люмин даже не обернулась, по шагам она уже поняла, кто пришёл. Внизу, на тренировочном поле, двое мужчин остановились друг напротив друга. Один из них был выше, примерно на голову. Он неторопливо вынул меч из ножен, металл тихо заскользил о внутреннюю кромку. В его движениях чувствовалась расслабленная уверенность. — Ну, Дайнслейф, готов? — усмехнулся он, слегка прокрутив клинок в руке, будто разминая запястье. Сталь коротко блеснула в лучах уходящего солнца. Дайнслейф стоял напротив спокойно, почти неподвижно. Лишь уголки его губ дрогнули, когда он ответил: — Сегодняшний раунд будет за мной. Он вынул свой меч медленнее, но без единого лишнего движения. Клинок мягко вышел из ножен, и рука привычно легла на рукоять. Несколько молодых рыцарей, уже собирающихся покинуть двор, заметив это, остановились поодаль. Кто-то тихо переговаривался, кто-то просто ждал, предвкушая зрелище. На балконе Люмин наконец подняла голову с рук. Скука исчезла с её лица, словно её и не было. Она немного выпрямилась, внимательнее всматриваясь вниз. Её взгляд скользнул по фигуре Дайнслейфа, по его стойке, по тому, как он держал клинок. Теперь она наблюдала уже не просто так, в её глазах появился интерес. — Мне уже нравится твой настрой. Сурталоги усмехнулся шире и слегка покрутил плечами, будто сбрасывая остатки напряжения после долгого дня. Затем перехватил меч поудобнее и размял кисть, короткое, привычное движение человека, для которого оружие давно стало продолжением руки. Песок под его сапогом тихо хрустнул, когда он шагнул вперёд и встал в боевую стойку. Напротив него Дайнслейф спокойно наблюдал за этими приготовлениями. Ни спешки, ни лишних движений, только короткий вдох, после которого он немного сместил ногу назад, повторяя стойку соперника. Пальцы плотнее сомкнулись на рукояти меча, клинок наклонился вперёд, ловя последние лучи заходящего солнца. На мгновение между ними повисла тишина. Даже молодые рыцари по краям двора перестали переговариваться. Кто-то невольно задержал дыхание, предвкушая начало. Сурталоги сорвался с места первым. Его шаг был быстрым, почти скользящим по песку. Меч описал короткую дугу, стремительно опускаясь сверху. Дайнслейф встретил удар без колебаний — сталь резко столкнулась со сталью. Звон клинков разрезал вечернюю тишину. Искры коротко вспыхнули в месте удара. Сила столкновения прошла через рукояти в плечи, заставив обоих сильнее упереться ногами в землю. Но никто не отступил. Лезвия скользнули друг по другу, с характерным скрежетом разошлись, и почти сразу, снова, встретились во втором ударе. Сталь на мгновение зажала сталь, будто оба проверяли, кто первым уступит давление. Несколько секунд они стояли почти вплотную, удерживая клинки, пока Сурталоги вдруг не отвел меч в сторону и не отступил на полшага. На его губах появилась лёгкая усмешка, словно всё происходящее только начинало его забавлять. Короткая пауза повисла между ними, ровно настолько, чтобы перевести дыхание и снова оценить друг друга. Сурталоги первым нарушил её. Он шагнул вперёд легко, почти играючи, и провёл быстрый рубящий удар сверху, скорее проверку реакции, чем настоящую атаку. Дайнслейф принял его клинок без спешки. Сталь встретилась со сталью с коротким звоном, и удар ушёл в сторону. Он не стал отвечать сразу, лишь сделал полшага назад, оценивая скорость и силу соперника. — Неплохо, — усмехнулся Сурталоги. — Но ты ведь можешь быстрее. В ответ Дайнслейф только приподнял бровь. Следующее движение было уже его. Клинок скользнул вперёд резким уколом, но в последний момент угол изменился, лезвие лишь мягко коснулось меча Сурталоги, заставляя того сместить защиту. Это было скорее приглашение продолжить, чем попытка победить. Сурталоги тихо хмыкнул и ответил серией быстрых ударов. Лезвие двигалось широко и уверенно, описывая дуги в воздухе. Дайнслейф отражал их один за другим, иногда просто отводя клинок в сторону, иногда делая шаг назад, чтобы пропустить силу удара мимо себя. Песок под их ногами тихо шуршал, когда они перемещались по двору. Несколько раз Сурталоги намеренно усиливал удары, будто проверяя, выдержит ли противник давление. Каждый раз Дайнслейф встречал их спокойно, не пытаясь перехватить инициативу, только наблюдал, запоминал ритм. — Ты всё ещё осторожничаешь, — заметил Сурталоги между столкновениями клинков. — А ты много умничаешь, — спокойно ответил Дайнслейф. Он вдруг шагнул вперёд, и их дистанция резко сократилась. Клинок Дайнслейфа мягко скользнул вдоль меча Сурталоги и почти коснулся его плеча. Сурталоги рассмеялся и быстро отступил на шаг. — Вот это уже похоже на дело. Теперь бой стал живее. Они двигались быстрее, но в их ударах всё ещё чувствовалась сдержанность. Лезвия встречались с коротким звоном, иногда лишь слегка касаясь друг друга, словно оба больше проверяли технику, чем пытались пробить защиту. Иногда один из них нарочно оставлял небольшое окно в защите и второй тут же пользовался этим, но останавливал удар в последний момент, едва обозначив касание. Несколько молодых рыцарей на краю двора уже перестали тренироваться, наблюдая за поединком. Сурталоги сделал широкий выпад, рассчитывая вытеснить Дайнслейфа назад, но тот вместо этого развернулся на месте, пропуская удар мимо, и легко коснулся его рукояти. — Очко тебе, — усмехнулся Сурталоги, отступая. Он встряхнул рукой, снова принимая стойку. — Давай ещё раз. Только теперь без поблажек. — Дайнслейф лишь улыбнулся чуть заметнее и снова поднял меч. В взгляде Сурталоги мелькнуло лукавство. — Какой ненасытный… — протянул он с насмешливой ленцой. — Твоя будущая женушка оценит. Фраза ударила неожиданнее любого клинка. На мгновение Дайнслейф сбился с дыхания. Кончик его меча едва заметно дрогнул, а по щекам пробежал предательский румянец. — Замолчи. — бросил он, нахмурившись. Сурталоги только шире усмехнулся. — А что? Я же ничего такого не сказал. Просто отметил твоё… усердие. Ответом стал резкий шаг вперёд. Дайнслейф без предупреждения пошёл в атаку — быстрый выпад, за которым сразу последовал боковой удар. Сурталоги рассмеялся уже на ходу, поднимая меч для блока. — Вот теперь похоже на честный поединок! Люмин не отрывала глаз от поединка, хотя её лицо оставалось спокойным, почти безэмоциональным, скрывая бурю чувств, что разливалась внутри. Взгляд был сосредоточен, глаза сверкали тонкой искоркой волнения: каждое движение Дайнслейфа, каждый скользящий удар Сурталоги заставляли сердце учащенно биться. Она настолько увлеклась, что совсем забыла о присутствии кого-то сзади. — Правда увлекательно? Я поэтому и приказал выстроить балкон именно с видом на академию. Голос Короля прозвучал внезапно, словно холодный всплеск воды, заставив Люмин вздрогнуть и резко обернуться. Рука рефлекторно легла на грудь, а дыхание задержалось. — Ох, прости, прости, я думал, ты слышала, что я подошёл, — виновато улыбаясь, произнёс Ирмин, осторожно положив ладонь ей на плечо в мягком, успокаивающем жесте. — Было действительно неожиданно… Но ничего, всё нормально, — глубоко вздохнув, ответила Люмин, позволяя плечам расслабиться и отпуская остатки напряжения. — Рад слышать. Пойдём пить чай? Или хочешь досмотреть, чем всё закончится? — Хотелось бы, — кивнула Люмин, вновь переводя взгляд на рыцарей. Внутри чувствовался лёгкий смешанный восторг и умиротворение, как будто она одновременно наблюдала спектакль и за своим маленьким миром. Король не стал настаивать на своём и решил остаться рядом, чтобы вместе с ней наблюдать за происходящим. Но едва они вернули взгляд к двору академии, как заметили: рыцари, что всего минуту назад сражались, уже отдыхали, растянувшись на земле после дружеского поединка. — Оу, какая жалость… — с притворным разочарованием протянул Ирмин. — Даже не узнали, чья взяла. Он тихо рассмеялся, и его смех прозвучал лёгким акцентом вечернего спокойствия, словно шелест листвы за окном. Повернувшись, он добавил: — Ну что ж, тогда пойдем, не будем мерзнуть. Вечера нынче холодные. Люмин ещё на мгновение задержала взгляд на рыцарях, чувствуя, как в груди разливается тёплый, мягкий комок удовольствия и лёгкой ностальгии. Затем, тихо вздохнув, неспешно последовала за Королем внутрь, где запах свежезаваренного чая и тепла огня встречал её мягкой и уютной атмосферой. — Как твоя адаптация? Тело больше не ломит? — Ирмин подошёл к столу, где уже было приготовлено всё для чаепития, и занялся аккуратным розливом напитка по чашкам, наблюдая за Люмин, словно проверяя её состояние. — Да, уже намного лучше, правда… — протянула она, немного мямля и отвлекаясь на легкое тепло чашки в руках. — Хм? — Мне скучно… — тихо добавила Люмин, и в её голосе проскальзывала нотка недовольства, едва заметная, но отчетливая, словно вечер обещал быть длиннее и ярче, чем просто наблюдение за чайными чашками и теплой комнатой. Тёплый свет огня в камине мягко колыхался, отбрасывая на стены длинные, плавные тени. Комната казалась особенно тихой и уютной: потрескивание поленьев, лёгкий аромат чая и густое тепло создавали ощущение покоя, словно за пределами этих стен не существовало ни забот, ни тревог. Ирмин несколько секунд молча смотрел на Люмин. Его взгляд был внимательным, почти изучающим, будто он ждал этих слов уже давно. Наконец он тихо выдохнул. — Как мы можем исправить эту ситуацию? — Он сел за стол и лёгким жестом руки пригласил Люмин занять место напротив. — Я решу это сама, — спокойно ответила она, опускаясь на стул. — Вы просто спросили, а я ответила. Ирмин слегка кивнул, принимая её слова. — Ну… — начал он, но фраза оборвалась на полуслове. Ирмин замер, глядя на поверхность чая. Вода в чашке едва заметно дрожала. Сначала это было почти незаметно, лёгкая рябь, словно кто-то невидимый коснулся края стола. Затем колебания стали чуть сильнее, и тонкий фарфор тихо звякнул о блюдце. — … Люмин, заметив перемену в его лице, слегка наклонила голову набок. — Что случилось? И в этот момент они оба ощутили это. Едва уловимая вибрация прошла по полу, по столу, по стенам — словно где-то в глубине земли прокатился глухой толчок. Поленья в камине тихо треснули, а пламя на мгновение дрогнуло. Люмин нахмурилась. Она не сразу придала этому значение. Они находились глубоко под землёй, и её разум быстро подбросил несколько логичных объяснений: возможно, сработал один из автоматонов, которых здесь было немало; может, где-то далеко обрушился каменный свод или заработал тяжёлый механизм машин. Но когда она снова посмотрела на Ирмина, внутри неё что-то неприятно сжалось. Его лицо изменилось. Взгляд, ещё секунду назад спокойный и немного насмешливый, стал напряженным. В нём появилось то, чего Люмин раньше не видела — настоящая тревога, почти… страх. И именно это заставило её сердце забиться быстрее. — Люмин… В худшем случае — беги. Ирмин произнес это тихо, но резко, будто одним словом поставил точку. В его голосе не было привычной мягкости, только холодная, сухая серьезность. Люмин лишь успела приоткрыть рот, собираясь спросить, что он имеет в виду, но вопрос так и не сорвался с губ. Массивные двери в конце зала медленно распахнулись. Старые петли издали протяжный, неприятный скрип, будто ржавое железо царапало камень. Звук резанул по слуху так резко, что оба невольно скривились. Их взгляды одновременно метнулись к дверному проёму. Сначала в комнату вползла тень, слишком высокая, слишком широкая, чтобы принадлежать обычному человеку. Затем показалась фигура. Человек, явно превышающий два метра ростом, был вынужден пригнуться, чтобы не зацепить рогами каменную раму двери. Рога изгибались назад от висков, длинные и тяжёлые, будто выточенные из металла. Он вошел не спеша. Каждое движение казалось тяжёлым, будто тело слушалось его не до конца. Шаги отдавались глухим металлическим звоном , будто под тканью скрывались пластины или цепи. Но вместе с этим звоном раздавался ещё один звук… тихий, сухой хруст, который совсем не напоминал ломание костей. Скорее будто камень тёрся о камень, или ломались старые ветви. Когда фигура вышла дальше в комнату и на неё упал свет камина, зрачки Люмин резко сузились. Она узнала силуэт. Хотя что-то в нём было не так. Одежда изменилась, или же она лишь теперь заметила, как странно она сидит на теле. Ткань висела неровно, будто скрывая под собой нечто чуждое человеческой форме. В дверном проёме стоял Страж. Тот самый, которого всего несколько дней назад она освободила от оков. Тяжёлый вздох прокатился по комнате, глубокий и долгий, словно воздух вырвался из огромной пустоты внутри его груди. И вдруг, резко, Страж повернул голову прямо в их сторону. На его лице была маска. Гладкая, бледная, совершенно лишенная черт. Без прорезей для глаз, без линии рта, без каких-либо знаков. И всё же Люмин отчётливо чувствовала на себе взгляд. Пристальный. Давящий. Нечеловеческий. Страж медленно выпрямился и направился к ним. И по мере того как он приближался, из-под маски послышался смех. Но этот смех звучал неправильно. — Ох… а вот и Его Величество. Каждое слово произносилось другим голосом. Сначала глубоким мужским басом, затем сухим старческим шёпотом, потом неожиданно высоким, почти детским тоном. Голоса будто наслаивались друг на друга, создавая ощущение, что говорит не один человек. Ирмин затих. Он даже не поднял взгляд, только смотрел в свою чашку, словно стараясь удержать спокойствие. Шаг. Металл глухо ударился о камень. Шаг. Где-то внутри фигуры снова раздался тот странный хруст. Шаг. Когда Страж подошел ближе, тяжелые руки легли на стол. Дерево жалобно скрипнуло под их весом. Теперь Люмин могла рассмотреть его гораздо лучше, чем в прошлый раз. И сейчас она уже не могла назвать его человеком. Перед ней стояло нечто другое — существо, лишь отдалённо напоминающее человеческую форму. Дыхание звучало слишком глубоко, слишком глухо, будто воздух проходил через огромные полости внутри тела. — Ирмин… — прорычал Страж низким мужским голосом. Он наклонил голову набок. — Так твоё имя? — продолжил уже двумя голосами сразу, женским и детским. Ирмин сглотнул, но всё же ответил: — Так вы знаете обо мне. Страж медленно поднял руку и, не сильно, но резко ударил ладонью по поверхности стола. Глухой звук разнесся по комнате, заставив чашки звякнуть. Затем он наклонился ещё ближе, почти вплотную к лицу короля, так что гладкая маска оказалась всего в нескольких сантиметрах от него. — Я знаю всё, что происходит здесь… — произнёс Страж тихо, и в этот раз голос звучал так, будто говорил из глубокой пещеры. — Даже если меня нет. Его пальцы медленно сжались на краю стола. Древесина тихо треснула под давлением. — Если бы Его Величество читали мои летописи… — продолжил он, слегка наклоняя голову. — …то знали бы, что артерии, которые питают это королевство… — Страж сделал короткую паузу. — …созданы из меня. В комнате стало слишком тихо. — А значит… — прошептал Страж холодно. — Нет такой вероятности, что можно что-то скрыть от меня. Ирмин на мгновение замер, словно собирая себя по частям. Люмин заметила, как его плечи медленно выпрямились, как он глубже вдохнул, подавляя напряжение, которое ещё секунду назад читалось в его лице. Когда он снова поднял голову, в его взгляде уже была привычная для короля сдержанная уверенность. Страж склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то далекому, и заговорил снова — его голоса сменялись один за другим, не давая ухватиться ни за один из них. — Ирмин… ты слишком беспечно играешь с тем, что может сжечь всё вокруг. Сначала это прозвучало старческим шёпотом, затем низким мужским рыком, а следом почти насмешливым женским голосом. Ирмин резко вскинул взгляд. — Ты только что назвал меня безответственным? — сорвалось у него. Ответа не последовало. Вместо этого Страж внезапно двинулся. Рука метнулась вперёд с такой скоростью, что Люмин даже не успела заметить самого движения. Длинные пальцы сомкнулись на горле короля, и в следующую секунду Ирмин уже висел в воздухе, беспомощно схватившись за чужую руку. Стул за его спиной опрокинулся, с глухим стуком ударившись о каменный пол. Люмин дёрнулась было вперёд. Инстинкт толкнул её помочь, вырвать короля из чужой хватки, но тело вдруг стало тяжёлым, будто налилось свинцом. Она не могла сдвинуться. Ни на шаг. Будто сама комната удерживала её на месте. — Ты… — прорычал Страж, медленно поднимая Ирмина ещё выше. — Не понимаешь, с кем сейчас говоришь? Голоса в его речи накладывались друг на друга, ломались, менялись — мужской, женский, детский, старческий. — Неужели из всех кандидатов… — Его пальцы чуть сильнее сжались.— …ты оказался самым… — Он не закончил. Вместо этого Страж с внезапной резкостью опустил Ирмина обратно на пол. Король пошатнулся и сразу схватился за горло, тяжело закашлявшись. Воздух со свистом вырывался из легких, а лицо на мгновение побледнело. Страж медленно повернул голову. Теперь взгляд был направлен на Люмин. — А это… — Его голос изменился. Он стал грубее. Тяжелее. Давление в комнате резко усилилось. Люмин почувствовала, как холодная тяжесть словно опустилась ей на плечи. Воздух стал плотным, вязким, будто сама атмосфера пыталась прижать её к месту. Страж рассматривал её слишком долго. Непозволительно долго. Хотя на маске не было глаз, она ощущала этот взгляд, он словно проникал сквозь кожу, сквозь мышцы, добираясь до самых костей. — Это человек извне? — напряжение в комнате стало таким плотным, что под ногами Стража каменный пол тихо заскрипел, покрываясь тонкими трещинами, будто сам камень не выдерживала его присутствия. Он снова навис над королём, заслоняя собой свет камина. — Корона тебе мозги передавила? — прорычал Страж. Проговаривал он несколькими голосами одновременно, превращая каждое слово в тяжелый, давящий гул. — Ты забыл всё содержание летописей? — Страж наклонился ещё ближе, и оказалась почти вплотную к лицу Ирмина. — Или, может… — в голосе появилась холодная насмешка. — Мне стоит изъять их? Пальцы Стража медленно сжались, когти с противным скрежетом скользнули по поверхности камня. — И встроить в робота. — Он чуть склонил голову, словно раздумывая над этой мыслью. — Так хотя бы… — перейдя на шёпот. — ты будешь лучше контролируем. В глазах Ирмина больше не было просто страха, там стоял настоящий ужас. Тот самый, холодный и липкий, который проникает глубоко под кожу и лишает способности мыслить ясно. Он сидел почти неподвижно, лишь едва заметно сжимая пальцы, словно пытаясь удержать себя в реальности. Горло всё ещё саднило после чужой хватки, дыхание иногда сбивалось. Страж несколько долгих мгновений молча наблюдал за ним. Тишина в комнате стала тяжелой, давящей. Пламя в камине тихо потрескивало, но даже этот звук казался чужим, будто происходил где-то очень далеко. Страж оставался совершенно неподвижным. На нем не было глаз, не было ни единой черты, но всё равно ощущалось, он смотрит. Смотрит так, будто медленно перебирает мысли короля одну за другой, словно страницы раскрытой книги. Ирмин не выдержал бы этого взгляда ещё долго. Но вдруг Страж выпрямился. Движение было плавным, тяжёлым. Камень под его ногами тихо скрипнул. Он отвернулся от короля. И в тот же миг Люмин почувствовала, как внутри всё сжалось. Теперь его внимание было направлено на неё. Страж сделал несколько шагов вперёд. Медленно. Не торопясь. Каждый шаг отдавался тяжёлым звуком в тишине комнаты, будто удары сердца, которые невозможно игнорировать. Люмин непроизвольно выпрямилась. Сердце стучало слишком громко, и ей казалось, что он слышит этот звук так же отчётливо, как она сама. Страж остановился совсем рядом. Слишком близко. Теперь он возвышался над ней, и его тень почти полностью закрывала ее. Люмин вдруг остро почувствовала, насколько он огромен и насколько она рядом с ним — маленькая. Страж долго рассматривал её. Его невидимый взгляд скользил по её лицу, задерживался на глазах, спускался к плечам, рукам… словно он изучал не только внешний облик, но и что-то гораздо глубже. Люмин не могла пошевелиться. Не потому что не хотела, тело просто не слушалось. Внутри всё сжалось в один тугой комок напряжения. Он искал. Она чувствовала это почти физически. Что-то проверял. В прошлом Страж уже обжегся на гостях извне. И память об этом всё ещё жила в нём старая, болезненная, как рана, которая никогда до конца не заживет. Поэтому сейчас он смотрел особенно внимательно. Слишком внимательно. Секунды тянулись медленно. Но сколько бы он ни всматривался… Страж не находил ничего. Ни следа угрозы. Ни намёка на ложь. Ни одной детали, за которую можно было бы зацепиться. Наконец Страж медленно поднял руку. Это движение заставило Люмин невольно задержать дыхание. Люмин замерла. Холодные пальцы коснулись её волос. Лёгкое прикосновение оказалось неожиданным, почти мягким. Страж осторожно провёл рукой по золотистым прядям, перебирая их между пальцами, словно проверял на ощупь их текстуру, вес, тепло живого тела. Это прикосновение было странно аккуратным. Почти осторожным. От неожиданности Люмин даже на мгновение растерялась. Она ожидала грубости, силы, чего угодно, но не этой странной, почти внимательной осторожности. Сердце всё ещё билось быстро, но паника постепенно смешивалась с растерянностью. Ирмин наблюдал за этой сценой со стороны, почти не дыша. Он прекрасно знал, что может сделать Страж… если решит, что перед ним угроза. Но когда его рука лишь коснулась волос Люмин и не сделала ничего больше, из груди короля наконец вырвался тихий, почти незаметный выдох облегчения. Горло все еще болит, но напряжение в его теле постепенно начало ослабевать. Страж замер на мгновение, держа в пальцах одну золотистую прядь. Затем отпустил её. — Гм… — негромко прозвучало из-под маски. И вдруг всё изменилось. Давящая аура исчезла так же резко, как и появилась. Воздух снова стал лёгким, свободным. Страж выпрямился. Одним коротким движением он поправил стол — чашки, блюдца и чайник тихо сдвинулись на свои места, словно их только что аккуратно расставили. — Что ж… — произнес Страж уже спокойнее. — Зайду к вам немного позже. И в следующую секунду его фигура словно растворилась в воздухе. Не шагнула. Не исчезла вспышкой. Просто… пропала. На месте, где он стоял, остались лишь те самые тряпки, что скрывали его тело. В комнате снова воцарилась тишина. Люмин и Ирмин почти одновременно выдохнули,тяжело и глубоко, будто только сейчас позволили себе вдохнуть. Так, словно только что пережили что-то, после чего сердце ещё долго будет стучать слишком быстро. Люмин осторожно подошла к Ирмину и, взяв его под руку, помогла подняться. Он всё ещё дышал тяжело, иногда срываясь на короткий кашель. Король оперся на нее, затем медленно опустился на стул, проводя рукой по горлу. На коже уже проступал темный след от пальцев Стража. — Как вы? — тихо спросила Люмин, невольно задержав взгляд на этом отпечатке. — Нормально… — выдохнул Ирмин, морщась и снова кашлянув. — Везучий. — Он усмехнулся, хотя усмешка вышла немного кривой. — А ты, видимо, мой талисман. Король тихо хихикнул, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Люмин нахмурилась. — Я не понимаю… Ирмин на несколько секунд замолчал, будто собираясь с мыслями. Его пальцы медленно потянули шею там, где всё ещё ощущалось давление чужой руки. — Это был Страж Каэнри’ах… — наконец произнёс он. — Для нас… королей… худшего врага нет. Король говорил медленно, делая паузы между фразами, словно каждое слово давалось с усилием. — Он сам не правит. — Ирмин тяжело вздохнул. — Но и нам не даёт. — Король провёл ладонью по лицу и на мгновение прикрыл глаза. — Любое решение… любой шаг… всё под его взглядом. Стоит сделать что-то, что ему покажется опасным… — он невесело усмехнулся. Некоторое время Ирмин молчал, растирая шею там, где всё ещё ощущалась болезненная тяжесть чужой хватки. — Ты… — он запнулся, подбирая слова. — Ты как дитя, не рождённое на этой земле. Чужак. — Король поднял взгляд на Люмин. — Таких Страж особенно остерегается. Ирмин снова вздохнул, теперь уже раздраженно, будто его собственные мысли путались. — Его не было довольно долго… — продолжил он медленнее. — Со слов прошлых королей, Страж впал в спячку и никто не знает почему. Не понимаю, что могло его пробудить… Люмин молчала. Слова короля звучали где-то рядом, но мысли уже начали ускользать в сторону. В груди медленно поднималось странное чувство — тяжёлое, колющее, от которого становилось неуютно. Она знала ответ на этот вопрос. Только Ирмин об этом не знал. И, возможно… лучше бы и не узнавал. Потому что именно она была главной причиной. Не желая углубляться в этот тревожный момент, Люмин настояла, чтобы Ирмин удалился в свои покои и лёг отдохнуть. Очевидно, что эта встреча выбила из него немало нервной энергии, и без неё король и так выглядел изможденным.

***

— Ну что, рыцарь, по бокальчику сегодня? — лениво протянул Сурталоги, закинув руку на плечо Дайна так непринужденно, будто они уже стояли у стойки таверны, а не посреди вечерней улицы. Дайнслейф слегка повёл плечом, но руку не сбросил. — Не думаю, что это хорошая идея. Нам, вообще-то, завтра на тренировке быть. Причём на утренней. Сурталоги негромко хмыкнул, как человек, который слышит очевидную глупость. — Гм… какой правильный, — протянул он, качнув головой. — Но вообще-то для профилактики это очень даже полезно. Дайнслейф медленно повернул голову и покосился на него, приподняв бровь. — Ты где такое узнал? Сурталоги расплылся в довольной ухмылке. — На практике. И тут же с силой хлопнул друга по спине, будто только что произнёс неоспоримый аргумент. Дайнслейф только тихо выдохнул сквозь нос. — Нет, Сурталоги. Сегодня точно без меня. — Он слегка отстранился, освобождая плечо. — Позови лучше моего брата. Уверен, он согласится. Сурталоги остановился. На его лице медленно появилось выражение глубокой, почти трагической скуки. Он уставился на Дайна так, будто только что услышал самое неудачное предложение за весь день. Несколько секунд между ними висела тишина. Та самая подозрительная тишина, когда один человек уже что-то задумал, а второй прекрасно это понимает, но пока не знает, откуда прилетит удар. Дайнслейф вздохнул глубже и краем глаза посмотрел на друга. Он слишком хорошо знал это выражение лица. И почти слышал, как в голове Сурталоги сейчас собирается новый, куда более изощренный план уговоров. — Сурталоги, иди нахуй, я сказал. Дайнслейф произнёс это спокойно и сухо, будто просто подвёл итог разговору и поставил в нём жирную точку. После чего даже не остановился, лишь продолжил идти вперёд, словно ничего необычного не произошло. Сурталоги застыл на месте. На его лице медленно проступило выражение искреннего изумления. — … Он несколько секунд просто смотрел на спину друга, будто пытался осознать, что именно только что услышал. — Ты чё?.. Такого он точно не ожидал. Дайнслейф — обычно тихий, сдержанный, тот самый человек, который скорее ограничится холодным взглядом или коротким замечанием. И уж точно не тот, кто начнёт разбрасываться подобными фразами. Дайнслейф остановился, повернул голову через плечо и посмотрел на него так, словно вопрос был абсолютно нелепым. — А чё я? — Он чуть прищурился. — Я сказал, пить не буду. Небольшая пауза. — А ты уже глазки строишь, — добавил Дайн с почти ленивой насмешкой. — Соблазнять собираешься. Сурталоги моргнул. Потом ещё раз. А затем медленно расплылся в широкой, довольной ухмылке, словно только что получил именно ту реакцию, на которую и рассчитывал. — Ну ты меня сегодня прям удивляешь… так удивляешь, — протянул Сурталоги, всё ещё разглядывая друга с тем самым выражением, когда человек пытается понять, шутка это была или нет. — Ладно. На этот раз твоя взяла. Приставать не стану.. Дайнслейф лишь тихо посмеялся. Смех вышел коротким, почти незаметным, но в нём чувствовалось редкое для него лёгкое настроение. Он качнул головой и, не говоря больше ни слова, продолжил идти дальше по дороге. Сурталоги проводил его взглядом ещё несколько секунд, после чего хмыкнул себе под нос. — Ну и рыцарь… Но догонять не стал. Он развернулся и пошёл в совершенно другую сторону, уже без прежней настойчивости. Вечер только начинался, и у него явно были свои планы на остаток ночи.