Пепел королевства и его цветы

Тишину кабинета нарушал лишь размеренный стук каблуков о каменный пол. Звук эхом расходился по мрачному помещению, теряясь где-то под высоким потолком. Тусклый свет масляных ламп едва разгонял полумрак, отчего стены казались ещё холоднее и давяще. Советник медленно ходил вокруг офицера, сцепив руки за спиной. Его шаги были неторопливыми, почти ленивыми, однако в каждом движении чувствовалось напряжение человека, пытающегося удержать раздражение под маской хладнокровия. Тяжёлый плащ слегка покачивался при ходьбе, а острый взгляд то и дело скользил по сидящему напротив мужчине. Сам офицер выглядел удивительно спокойным для человека, закованного в наручники и ожидающего суда. Он сидел, слегка откинувшись на спинку стула, будто происходящее касалось его лишь отчасти. На губах не было ни страха, ни сожаления, только усталое равнодушие. — Значит, твоим ответом будет молчание… — наконец произнёс Советник, остановившись позади него. Его голос прозвучал негромко, но в тишине кабинета показался особенно холодным. — Хорошо. — Он тихо хмыкнул, обошёл стол и, отодвинув стул, сел напротив. — Впрочем, твои ответы мне уже не нужны. Офицер медленно поднял на него взгляд. Металл наручников тихо звякнул, когда он пошевелил руками. Спустя мгновение мужчина вновь постучал цепью о деревянный подлокотник, негромко, но достаточно навязчиво, чтобы раздражать. Советник едва заметно нахмурился. Тяжело вздохнув, он взял лежащее на столе перо и раскрыл папку с отчетами. Кончик пера заскрипел по бумаге. — Я опросил рыцарей, находившихся под твоим командованием. — спокойно начал он, не поднимая глаз. — И, признаться, некоторые их слова меня весьма заинтересовали. Наручники снова звякнули. — По их показаниям, именно ты приказал скрыть часть сведений, связанных с убийством Харальда. Более того… — Советник слегка прищурился. — Некоторые утверждают, что незадолго до его смерти ты лично отдавал весьма странные распоряжения. Он ожидал очередного молчания. Однако на этот раз офицер всё же заговорил: — Раз тебе уже всё известно… к чему этот спектакль? Советник медленно поднял голову. — Хм… — уголок его губ дёрнулся в подобии усмешки. — Соизволил заговорить. Уже неплохо. — Он отложил перо в сторону и переплел пальцы перед собой. — И ты прав. Сейчас это действительно мало что изменит. Мы лишь ждём прибытия генералов и Его Величества. После этого начнется суд. — он сделал короткую паузу. — Хотя не мне объяснять офицеру подготовку к суду. Несколько секунд в кабинете вновь царила тишина. Только ветер продолжал завывать за окнами. — И всё же… — тихо продолжил Советник. — Мне любопытно. Что стало причиной? — Он внимательно всматривался в лицо мужчины, пытаясь уловить хотя бы тень эмоций. — Насколько мне известно, у тебя никогда не было открытого конфликта с маршалом. Вы служили бок о бок не один год. Так что же подтолкнуло тебя к этому? Офицер медленно поднял взгляд. — Ему не стоило задерживаться на одном месте. — Ответ прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Советник замер. Сначала в его глазах мелькнуло непонимание, затем осознание. По спине неприятно пробежал холод. — …То есть всё это из-за должности? Мужчина напротив лишь равнодушно посмотрел на него. Ни оправданий. Ни раскаяния. Будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. Советник тихо выдохнул и устало потёр переносицу. — Какая жалкая причина… — произнёс он почти шёпотом. — И ты действительно считал, что после смерти Харальда место маршала достанется тебе? — Он наклонился вперёд, пристально глядя в глаза собеседнику. — Тебе вообще известна иерархия? Офицер тихо цокнул языком. — Тц… — на его губах появилась кривая усмешка. — А сам-то ты в неё веришь? Советник нахмурился. — Что? — К счастью… а для некоторых к сожалению, наша система работает совсем не так, как написано на бумаге. — офицер слегка склонил голову набок. — Не так ли, Советник? На мгновение в кабинете стало особенно тихо. Советник медленно выпрямился, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Ты… — он запнулся, пытаясь сохранить привычное хладнокровие. — О чём именно ты сейчас говоришь? Офицер немного прищурился. — О… Глухой стук в дверь резко оборвал его фразу. Несколько секунд никто не двигался. После чего офицер медленно улыбнулся одними уголками губ и беззвучно закончил предложение, произнеся его лишь губами. Советник побледнел. — Да, входите. — резко бросил Советник, отводя взгляд. Дверь со скрипом открылась, впуская внутрь поток холодного воздуха. На пороге появился генерал восточных войск. Мужчина коротко поклонился. — Советник, все уже в сборе. Ожидают только вас и обвиняемого. — Понятно. — быстро ответил тот, собирая со стола бумаги чуть резче, чем следовало. — Прошу прощения, я потерял счёт времени. Берите его. Он указал на офицера. Тот по-прежнему сидел совершенно спокойно. Словно через несколько минут его не ожидал суд. Словно обвинения в убийстве маршала вовсе не касались его. Генерал Востока подошёл ближе, грубо схватил мужчину за руку и рывком поднял со стула. Цепи наручников громко звякнули в тишине кабинета. — Вперёд. — холодно бросил генерал, толкая его к выходу. Офицер без сопротивления пошёл вперёд. Советник остался стоять у стола ещё на несколько секунд дольше. Взгляд его был прикован к закрывающейся двери, однако мысли были далеко не там.

***

Под сводами тронного зала стояла тяжёлая, вязкая тишина. Она будто оседала на плечи каждому присутствующему, заставляя говорить тише и дышать осторожнее. Лишь редкий звон доспехов да глухие шаги стражи нарушали мрачное спокойствие, эхом расходясь по каменным стенам подземного дворца. Высокие колонны уходили вверх, теряясь в полумраке сводов. Между ними горели массивные чаши с огнём, отбрасывая дрожащие отблески на чёрный камень и длинные тени придворных. Воздух был тяжёлым… На возвышении, вырезанном прямо из темной породы, восседал Его Величество Король Ирмин. Массивный трон за его спиной напоминал скорее часть скалы, чем работу мастеров. Король сидел неподвижно, опираясь на подлокотник рукой, и лишь холодный взгляд выдавал, что он внимательно следит за происходящим внизу. Гулко распахнулись тяжёлые двери. Разговоры мгновенно стихли. В зал вошли Советник и генерал восточных войск, ведя перед собой обвиняемого. Цепи наручников тихо звенели при каждом шаге офицера, отчего звук казался особенно отчетливым в мертвой тишине зала. Советник прошёл ближе к трону и остановился неподалёку от короля, склонив голову в уважительном поклоне. Генерал же грубо толкнул офицера вперёд и заставил того опуститься на колени. Двое рыцарей тут же выступили вперёд, занимая места позади обвиняемого. Их ладони лежали на рукоятках мечей, готовые в любой момент пресечь любую попытку сопротивления. Генерал Востока выпрямился и сделал шаг назад, встав среди приближённых к трону. Его лицо вновь стало непроницаемым, словно высеченным из камня. — Перед Его Величеством присутствуют обвиняемый, королевский совет и генералы Востока и Запада, — громко объявил глашатай. Король Ирмин медленно выпрямился на троне. Даже это простое движение заставило зал напрячься сильнее. — Начнём суд. — голос Ирмина тяжело прокатился под сводами. — Зачитайте обвинения. Глашатай прочистил горло и, взяв длинный свиток, выступил вперёд. Шуршание бумаги прозвучало неожиданно громко. Многие придворные невольно затаили дыхание. — Арнльот Берьман, офицер королевской армии, обвиняется в убийстве маршала Харальда Ульсена, сокрытии улик и государственной измене. По залу прошёл едва слышный ропот. Король медленно переплёл пальцы перед собой. Его взгляд оставался неподвижным и холодным. — Ты осознаёшь тяжесть обвинений, выдвинутых против тебя? — произнёс Ирмин. — Убийство маршала — это не просто преступление. Это кровь, пролитая у подножия трона. Тишина стала почти удушающей. Даже факелы потрескивали слишком громко. — Прежде чем суд услышит свидетелей и доводы сторон, — продолжил король, — я даю тебе право говорить. Признаешь ли ты свою вину? Офицер молчал. Секунда. Другая. Он не поднимал головы, продолжая смотреть в каменный пол перед собой. Свет огня скользил по его спутанным волосам и цепям наручников. Король нахмурился. — Тебе даровано право оправдаться, — голос Ирмина стал жёстче, — а ты смеешь пренебрегать им? Несколько придворных напряжённо переглянулись. Но офицер всё так же молчал. В голове было пусто. Ни оправданий. Ни спасительных слов. Он прекрасно понимал: все доказательства уже находятся в их руках. Всё давно решено… Наконец мужчина медленно поднял голову. — Да, Ваше Величество… — хрипло произнёс офицер. — Я признаю свою вину. По залу прокатилась новая волна шёпота. Король перевёл тяжёлый взгляд на Советника, затем на генерала. — Зачитайте доводы суда. Генерал Востока вновь выступил вперёд. Тяжёлые сапоги глухо ударялись о чёрный камень, и каждый шаг эхом расходился под сводами тронного зала. Остановившись в центре, он медленно развернул свиток. Сухое шуршание бумаги нарушило давящую тишину, заставив присутствующих невольно напрячься. Подняв взгляд, генерал заговорил ровным, холодным голосом: — Маршал Харальд Ульсен скончался во время всеобщего совета, созванного Советником Его Величества. По залу прошёл едва различимый ропот. — Причиной смерти стало редкое отравляющее вещество, не производимое и не продаваемое на территории нашего королевства. — генерал слегка прищурился, переводя взгляд на обвиняемого. — Яд был настолько сильным, что лекари не успели даже определить природу отравления, прежде чем сердце маршала остановилось. Он сделал короткую паузу. — Улик почти не было… — продолжил генерал, не отрывая взгляда от свитка. — За исключением чаши, из которой маршал пил в момент совета. По остаткам осадка на её дне удалось установить наличие этого яда и восстановить факт отравления. Именно на основании этого анализа были сделаны выводы следствия… — Генерал медленно опустил взгляд. — …но впоследствии и эта улика была уничтожена. Генерал поднял взгляд на обвиняемого. — Однако один из рыцарей, служивших под командованием офицера, признался, что обвиняемый угрозами и обещаниями заставил их скрыть правду. Также несколько дней назад обвиняемый совершил нападение на дочь маршала — Рэндалфр Ульсен и был задержан Советником. В зале стало ещё тише. — В ходе расследования выяснилось и другое. — голос генерала оставался ровным и холодным. — Обвиняемый намеревался подставить молодого инженера, направив расследование по ложному следу. Он свернул свиток. — Обвиняемый признал свою вину, но отказался назвать истинную причину своих действий. После этих слов в тронном зале повисла тяжелая тишина. Даже дворяне, до этого позволяющие себе осторожные перешептывания, теперь молчали. Король Ирмин медленно поднялся с трона. Тяжелая мантия скользнула по каменным ступеням возвышения, пока монарх спускался вниз. Его шаги были неспешными, но каждый из них звучал так, словно отдавался по всему залу. Он остановился прямо перед обвиняемым. — Отравление во время королевского совета… — тихо произнёс Ирмин. — Ты понимаешь, что это означает? Офицер продолжал смотреть вниз. — Ты пролил кровь маршала не на поле боя. — голос короля постепенно становился жёстче. — Не в честном поединке. Ты сделал это здесь. Под сводами, что стоят над самим троном. Пальцы Ирмина медленно сжались за спиной. — Ради чего? — Вопрос прозвучал неожиданно спокойно. — Деньги? Страх? Месть? Никто не двигался. Советник внимательно наблюдал за офицером, будто пытаясь понять, дрогнет ли тот хотя бы сейчас. Но обвиняемый оставался неподвижен. Тогда Ирмин медленно выдохнул и отвернулся. — Суд уже услышал о твоих преступлениях. — произнес он, возвращаясь к трону. — И я не желаю слышать причины, которыми ты попытаешься их оправдать. Поднявшись обратно на возвышение, король вновь сел, поправляя тяжёлую мантию. Однако спустя мгновение его взгляд сместился в сторону. Туда, где среди приближённых стояла Рэндалфр Ульсен. Почти незаметная в тени колонн, она всё это время молчала. — Рэндалфр Ульсен. — голос Ирмина вновь прозвучал под сводами зала. — Выйди вперёд. Я желаю услышать тебя. Девушка незамедлительно подчинилась приказу. Её шаги были тихими, однако многие провожали её взглядами. Вид Рэндалфр оставлял желать лучшего: усталость отчётливо читалась в лице, а в глазах застыло то холодное опустошение, которое появляется после слишком большой потери. Она остановилась перед троном и склонила голову. — Какой приговор мне следует вынести? — спросил Ирмин. — Судьба обвиняемого в твоих руках. На мгновение зал замер. Даже офицер впервые заметно напрягся. Рэндалфр медленно подняла взгляд. На её лице не было ни ярости, ни слёз. Только ледяное спокойствие. — Для меня честь быть услышанной, Ваше Величество… — тихо начала она. — Но мой ответ один. — Рэндалфр посмотрела прямо на обвиняемого. — Если он смог отнять чужую жизнь… значит, и его собственная теперь ничего не стоит. Её голос прозвучал пугающе равнодушно. Будто речь шла не о казни человека, а о вынесении обычного решения. Офицер едва заметно дрогнул плечами. Всё это время он пытался сохранять остатки самообладания, но теперь впервые в его взгляде мелькнул неподдельный страх. Он явно ожидал услышать сомнения, гнев, возможно желание мести. Но не такое ледяное равнодушие. Король Ирмин задумчиво потёр подбородок, переводя тяжелый взгляд то на обвиняемого, то на Рэндалфр. Несколько долгих секунд он молчал, словно взвешивая каждое слово. — Да… — наконец медленно произнес Ирмин. — В твоих словах есть смысл. Рэндалфр едва заметно нахмурилась. Ей не понравилось это начало. Она слишком хорошо знала, каким тоном обычно говорят перед тем, как возразить. — Однако, — продолжил король, — я не считаю казнь достойным наказанием для него. После этих слов офицер почти неслышно выдохнул, будто всё это время боялся сделать вдох. На короткий миг в его глазах промелькнула надежда. Рэндалфр тяжело вздохнула, но спорить не стала. Боль в раненой руке вновь напомнила о себе, резкая, неприятная, пульсирующая. Она невольно поморщилась, чувствуя, как усталость и раздражение постепенно берут верх. Ожидание затягивалось, а находиться в душном зале становилось всё труднее. Тем временем Ирмин продолжал молчать, обдумывая окончательное решение. В зале не раздавалось ни единого звука. Даже придворные, которые перешептывались между собой, теперь напряженно ждали слов короля. Наконец Ирмин нахмурился сильнее и резко ударил ладонью по подлокотнику трона. Глухой звук эхом разнесся по залу. Король посмотрел на офицера сверху вниз холодно, без тени сочувствия. — Мое решение таково, — твёрдо произнёс он. — Арнльот Берьман, ты признаешься виновным в убийстве маршала Харальда Ульсена и приговариваешься к пожизненному заключению. Офицер побледнел. — Твоя жизнь утратила всякую ценность, — продолжил Ирмин. — Но смерть стала бы для тебя слишком лёгким исходом. Ты проведешь остаток своих дней, помня о содеянном. — На последних словах король коротко махнул рукой стражникам. — Уведите его. Суд окончен. Стражники тут же подхватили Арнльота под руки и потащили к выходу из зала. Следом за ними направился один из генералов: проследить, чтобы приказ короля был исполнен без промедлений. Бывший офицер пытался вырваться. Каблуки его сапог с противным скрежетом проходились по каменному полу, пока он дергался в хватке стражи. Сначала он выкрикивал что-то Ирмину: сбивчиво, громко, почти истерично, пытаясь воззвать к милости короля. Затем его взгляд метнулся к Рэндалфр. Он начал оправдываться. Говорил, что не хотел этого. Что всё вышло случайно. Что у него не было выбора. Что он действовал ради королевства. Но теперь его слова звучали пусто. Слишком поздно для оправданий. На фоне доказательств, свидетельств и собственного признания, любой его крик превратился лишь в бессмысленный шум. Никто в зале больше не смотрел на него как на человека, которого можно спасти. Тяжёлые двери зала с грохотом захлопнулись, окончательно отрезая затихающие крики. В зале вновь воцарилась тишина. Следующей ушла Рэндалфр. Она не хотела больше оставаться здесь ни минуты. Ей был неприятен итог суда, неприятны слова короля и сама ситуация, в которой всё это произошло. Однако изменить уже ничего было нельзя. Приговор вынесен. Харальда не вернуть. Оставалось лишь жить дальше с этой тяжестью. Постепенно разошлись и остальные. Придворные покидали помещение тихо, почти без разговоров, будто опасаясь. Один за другим стихали шаги, пока огромный зал окончательно не опустел. Лишь Ирмин остался сидеть на троне. Несколько минут он просто молчал, глядя куда-то перед собой. После всего произошедшего ему хотелось хотя бы ненадолго остаться в тишине, без чужих взглядов, без голосов, без необходимости вновь принимать решения. Тяжело выдохнув, король устало потёр виски и позволил себе расслабиться, немного откинувшись на спинку трона. Напряжение последних часов постепенно отпускало тело, оставляя после себя лишь усталость. Тишину прорезал резкий хруст. Звук оказался настолько неожиданным и громким, что эхом ударился о каменные своды зала. Тело короля мгновенно напряглось; Ирмин резко дернулся вперед, уже собираясь сорваться с места, однако тяжёлая ладонь, опустившаяся ему на плечо, придавила его обратно с пугающей легкостью. Пальцы были крупными, сильными, почти болезненно сжимающими ткань мантии. Король замер. Позади раздалось низкое, короткое рычание. Следом, протяжный скрип металла о металл, будто медленно вытаскивали клинок из ножен или с усилием сдвигали тяжёлые доспехи. И только после этого тень окончательно нависла над Ирмином. Ощущение чужого присутствия оказалось почти давящим: массивная фигура за спиной перекрывала свет факелов, погружая часть трона в густую тень. Даже воздух вокруг словно стал тяжелее. — Ирмин… — протянул Страж множеством голосов сразу. Тяжёлая ладонь всё ещё покоилась на плече короля. — Как твои дела? — продолжил Страж, чуть склонив голову. — Это ведь и был суд… да? Ирмин медлил с ответом. Он чувствовал за спиной чужое дыхание, медленное, глубокое, слишком тяжёлое для человека. От него исходил странный холод, пробирающийся под кожу и заставляющий мышцы невольно напрягаться. — Да… — с запинкой ответил король. Страж тихо хмыкнул. Или, возможно, это был рык, различить было трудно. — Твоё сердце так быстро бьётся… — Массивная фигура наклонилась ниже, нависая почти вплотную. Тени от факелов дрогнули на чёрном металле его доспехов. — Ты боишься меня? Последние слова прозвучали неожиданно тихо. Почти заинтересованно. Но именно это пугало сильнее всего. — Ох… почему же? — продолжал Страж, не дожидаясь ответа. — Я — Страж. Тот, кто оберегает вас. — Его пальцы чуть сильнее сжали плечо Ирмина. — Из всех существ этого мира именно я никогда не причиню вам вреда. — множество голосов вновь слились в один гулкий хор. — Так почему же ты боишься? Страж медленно склонился ещё ближе к королю. — Это совсем не свойственно Его Величеству… — почти шёпотом произнёс Страж и внезапно выпрямился с неприятным хрустом, будто под тяжестью его движений ломался металл или трещали старые кости. Звук эхом прокатился под сводами тронного зала. Ладонь Стража медленно соскользнула с плеча Ирмина, однако легче королю не стало, напротив, теперь чужое присутствие ощущалось ещё сильнее. Оно заполняло собой весь зал, давило на грудь, проникало под кожу тяжелым, почти животным страхом. Даже воздух стал густым и тяжёлым, словно каждый вдох приходилось вырывать силой. — Но вернёмся к прошлой теме… Ирмин, расскажи-ка мне, как проходят суды? Это не было вопросом. Не было сказано из любопытства или ради беседы. Ирмин слишком хорошо понимал это. Всё внутри болезненно сжалось, а голова закружилась так, будто сам пол под ногами начал уходить вниз. Он чувствовал, как быстро колотится сердце, чувствовал чужое внимание на себе: древнее, тяжёлое, невыносимое. — Расскажи мне… о чём написано в летописях? Голоса Стража становились грубее. В них уже отчётливо слышались нотки нетерпения, а вместе с ними нарастающий гнев. Но этот гнев не выражался криком. Он ощущался иначе: давлением, от которого немели руки и пересыхало в горле. Факелы вдоль стен тревожно затрещали, а некоторые придворные едва заметно пошатнулись, словно сама аура существа придавливала их к полу. — В летописях сказано… — жадно хватая воздух, начал Ирмин. Голос предательски дрогнул. — Все, кто… — Все, кто… — почти сразу повторил за ним Страж, и множество голосов вновь наложились друг на друга, превращаясь в искаженное эхо. Король сглотнул, чувствуя, как холодный пот медленно стекает по виску. — Прольёт чужую кровь, которая не была осквернена… Он запнулся, но Страж тут же закончил за него: — …приговорён к смерти. Верно. Последнее слово прокатилось по залу тяжёлым гулом. На несколько мгновений всё стихло. Даже дыхание присутствующих будто исчезло, а затем тон Стража неожиданно изменился. Давление стало слабее. Голоса больше не рычали, теперь они звучали почти мягко, почти спокойно, отчего становилось лишь страшнее. — Так чем же… закончилось сегодняшнее заседание? — тихо спросил он, нависая над Ирмином. Страж медленно убрал ладонь с плеча Ирмина, и на короткое мгновение королю показалось, будто давящее присутствие ослабло. Но уже в следующую секунду тяжёлая рука легла ему между лопаток. Холод металла и чудовищная сила за этим прикосновением заставили всё тело напрячься, а затем Страж толкнул его вниз. Резко. Без предупреждения. Ирмин не успел даже выставить руки. Колени с глухим ударом врезались в каменный пол, боль вспышкой прошлась по ногам, а ладонь невольно скользнула по холодному камню, пытаясь удержать равновесие. По залу прокатился тяжёлый звук удара, эхом отразившись под сводами. Страж же остался стоять над королём: огромный, неподвижный, словно высеченный из самой тьмы подземного королевства. Его фигура нависала над Ирмином. — Разве короли не склоняют головы перед собственными законами?.. — тихо произнёс Страж. В следующее мгновение Ирмин заметил нечто резко сверкнувшее в дрожащем свете факелов. Короткий металлический отблеск мелькнул прямо перед лицом: быстро, чтобы разум успел осознать происходящее. А затем мир будто раскололся вспышкой боли. Что-то вонзилось ему в левый глаз. Из груди короля вырвался сдавленный, надломленный крик. Всё тело дёрнулось, пальцы судорожно вцепились в каменный пол, пока перед глазами стремительно мутнело. Боль была ослепляющей, дикой, настолько сильной, что на несколько мгновений Ирмин перестал слышать что-либо, кроме собственного сбившегося дыхания и глухого звона в голове. Горячая кровь мгновенно потекла между пальцев, которыми он инстинктивно схватился за лицо, закапала на мраморные ступени трона густыми тёмными каплями. Где-то далеко, за тяжёлыми дверями зала, уже послышался приглушённый шум. Сначала едва различимый, будто кто-то повысил голос в коридорах, затем громче: быстрые шаги, лязг доспехов, тревожные выкрики стражи. Крик короля услышали. Но здесь, внутри тронного зала, всё ещё были только они двое. Ирмин тяжело дышал, почти задыхаясь от боли, чувствуя во рту металлический привкус крови. Единственный уцелевший глаз слезился и не мог сфокусироваться, окружающий мир дрожал и расплывался, свет факелов ломался в мутной пелене. А Страж всё так же возвышался над ним. Его фигура перекрывала свет, превращаясь в бесформенную тень на фоне дрожащего огня. От него по-прежнему исходило то тяжёлое, неестественное давление, от которого сводило грудную клетку и немели пальцы. Ни суеты. Ни сожаления. Только давящее спокойствие существа, для которого происходящее не значило ровным счётом ничего. И сквозь нарастающий шум за дверями, сквозь собственное сбившееся дыхание и стук крови в ушах Ирмин вновь услышал голоса Стража: тихие, почти ласковые, от чего становилось лишь страшнее. — Больно? Ирмин судорожно втянул воздух сквозь зубы, всё ещё прижимая ладонь к изуродованному глазу. Тёплая кровь продолжала просачиваться между пальцев, стекать по подбородку и капать на камень. Боль пульсировала в голове так сильно, будто раскалённый металл всё ещё оставался внутри глазницы. Мир перед единственным зрячим глазом дрожал и расплывался, а звуки становились всё глуше, словно его медленно утягивало под воду. За дверями уже отчетливо слышался топот тяжёлых сапог. Громкие выкрики, звон оружия, лязг доспехов, рыцари и генералы бежали сюда, привлеченные криком короля. Тяжёлые двери тронного зала с грохотом распахнулись. Страж растворился в воздухе стоило рыцарям и генералу ворваться вовнутрь. Лязг металла мгновенно заполнил помещение. — Ваше Величество?! — Это было последнее, что услышал Ирмин. Сознание окончательно помутнело, тело обмякло, и король рухнул на холодный каменный пол, оставляя под собой тёмные следы крови.