Восточный танцор

      - Ммм! Как вкусно!- промычал Сель после первого кусочка пышного блина.       - Фирменный рецепт Гуаха,- Гиль хвастливо погладил своего любовника по плечу, заглядывая тому в глаза. Эграссель мысленно зажмурился: Гуах был поваром от бога, но от знания, какие ингредиенты он использует, лучше отказаться. Багрянники по своей натуре не привередливы как к пище, так и к ее качеству. В начале знакомства Первые инстинктивно косились на его тарелку, не понимая ни блюдо, ни содержимое, ни тем более ингредиенты. После случая с чудо-отваром Гуаха, который поднял на ноги всю группу из-за случайного отравления, все пытались узнать рецепт, но это было фатальной ошибкой. Бедную Туилин сразу стошнило после этой информации. Эграсселю и самому стало плохо, но он смог сдержать порыв. Все остальные смотрели в пустоту, пытаясь переварить случившееся, только, кажется, Нардушу и Вальду было нормально, пока они распивали остаток отвара на троих с Гуахом. После этого Гуах никогда не говорил об ингредиентах багрянской кухни.       А с момента, как у Гуаха и Гиля начала появляться симпатия, тот стал внимательнее наблюдать за местными блюдами. Он это начал делать и ранее, но теперь с большим рвением изменить культуру питания. Вышло, откровенно говоря, не сразу. Блюда были либо красивые и совершенно отвратные на вкус, либо наоборот. С постоянной практикой выходило все лучше и лучше, даже с «обычными» продуктами блюда выходили превосходными, но Гуах все еще молчал о своих рецептах. Только мельком Ло признался, что Гуах научился создавать гибриды из местных блюд и багрянских. И теперь каждый раз на словах «фирменный рецепт Гуаха» невольно начинал дергаться глаз, но, зачастую, вкус позволял провернуть сделку с совестью и забыть о таких насущных проблемах.       - Тебе плохо? Ты, кажется, побледнел,- спросил багряник, наблюдая за лицом эльфа напротив, на что тот начал мотать головой, придерживая пальцы у губ.       - Все хорошо… - просипел он, запивая чаем фантомное першение в горле. – Я вспомнил чудо-отвар,- он прикрыл глаза, закусив губу под смех Гиля.       - Все хорошо, - поспешил он успокоить друга, придерживая рукой цепляющуюся за него ладонь Гиля. – Или что-то не так?- с испуганным подозрением спросил он, уже хотя попробовать завтрак, но понял, что для него вкус все равно хорош, по сравнению с вкусовыми рецепторами, подобных человеческим.       - Нет-нет! Все вкусно, все хорошо!- замахал Сель ладонями, все еще удерживая вилку.       - Давненько такого не было,- Гиль снова вытер слезы смеха.       - Не считая того нового рецепта на прошлой неделе, - вкрадчиво напомнил Гуах.       - Там и рецепт был сам по себе плох, здесь нет твоей вины, так что это не считается.       Завтрак непонятным образом перешел в обед, а участники из-за стола на мягкий ковер. Пока Гиль сербал крем-суп, Сель, лежа на спине, листал уже знакомый альбом Тауруса, мельком спрашивая что-то у Гуаха.       - Я все равно не до конца понимаю, как «это» происходит, - признался эльф, ставя раскрытую книгу на подставленные колени. – Я понимаю поцелуи, объятия, когда руками… А дальше?       - Дальше – больше,- философски вставил Гиль, прожевав, и поглядывая на лежащего Селя, подперев ухо рукой.       - А ты разве не смотрел этот альбом до конца?- спросил Гуах. - Нет.       - Тебе следует посмотреть - там есть все ответы,- поддержал Гиль.       Сель боязливо вздохнул, поглядывая на разворот: он вроде и хотел узнать, но при этом как-то боялся и стеснялся. После переворота на живот храбрости не прибавилось. Гуах аккуратно перехватил альбом в свои руки.       - Давай вместе посмотрим, - предложил багряник, на что получил согласный кивок.       Гиль и Гуах были хорошими учителями, по крайней мере, в меру данного предмета изучения. Сель то бледнел, то краснел: в его умной голове не могли уложиться такие вещи. Он подобным элементарно не интересовался до этого времени, несмотря на то, что сейчас все впитывал, как губка.       - Стой, подожди, - остановил Сель Гуаха, после чего съел предложенную Гилем ложку супа. – А зачем… Как туда пихать?       - Ой, это будет надолго… - подметил Гиль, опуская ложку в суп.       - Ну, первое – это приносит удовольствие, второе – спокойно и медленно, если делать быстро, то можно травмировать и себя, и партнера, - ответил Гуах на поставленный вопрос.       - Показать? - шутливо спросил Гиль, получая укоризненный взгляд багряника.       - НЕТ!- тут же взвыл Сель, закрывая уши ладонями и зажмуриваясь, ему хватало и гравюр с альбома. – Я воздержусь от подобного, я не готов.       - Вот и правильно, я и сам не согласен на такие авантюры, на, поешь,- ответил Гуах, притягивая тарелку с гренками и соусами. Эльф, массируя виски, взял чесночную гренку и начал жевать, пытаясь успокоить свое сознание самым примитивным образом – заеданием.       - Ну блин,- обиженно, капризно сказал Гиль, отворачивая лицо от парочки рядом.       - Но я все равно не понимаю, - он почесал голову, - Я еще могу понять орал, петтинг? Я правильно говорю? Но «это»….- он устремил взгляд на гравюру, где любовники предавались анальному сексу.       - Поверь, если ты не понимаешь сейчас, то поймешь потом: с любовником захочется попробовать все что только можно и нельзя, - Гиль закинул свою руку на плечи блондина, наблюдая, как в очередной раз чужие уши наливаются кровью.       - Плюс, стимуляция простаты идет через анал, что приводит к более яркому оргазму. Сам попробуешь на досуге: это не так уж и сложно, просто требует подготовки, пары пальцев достаточно, - произнес Гуах, беря гренку с соусом.       - Ага, ты это хорошо почувствуешь в возбужденном состоянии - если просто засунуть, то без знаний это не ощутить. Чувствуется как небольшое уплотнение в сторону живота, примерно в 4-6 сантиметров от прохода,- подхватил Гиль, доедая суп.       - О, Великая матерь... – взмолился эльф, пряча лицо в ладони - он не был готов к этим знаниям.       - Думаю, на сегодня достаточно сексуального просвещения,- Гуах наблюдал за стенаниями друга и искренне жалел его. До отношений с Глангом, он сам перевернул множество книг на данную тему, боясь быть некомпетентным. Более того, боялся элементарно навредить. Сексуальные игры багряников были совершенно на ином уровне и вообще мало походили на то, что делают люди. Что уж говорить о том, что происходило с плененными рабами багряников, которым не повезло не умереть в бою. Но это была совсем иная история…       - Думаю, нашему дорогому Первому необходим чай с ромашкой, чтобы успокоиться!- задорно поддержал Гланг, массируя плечо блондина.       - Знаю я твои чаи: мне хватило твоих благовоний,- обидчиво ответил Сель, скидывая руку с плеча.       - Может тогда останешься на полдник?       - Гуах, это очень мило с твоей стороны, но чувствую, я тогда останусь у вас жить на правах домашнего питомца, который не может двигаться из-за ожирения,- вздох, но рука все равно потянулась за новой гренкой. – Может, лучше я приду к вам завтра на ужин?       - Приходи, сделаю твой любимый салат,- когтистая рука опустилась на голову Эграссы, теребя макушку, но тут же исчезла, как только Гуах ощутил на себе ревнивый взгляд Гиля.       В общем итоге, откормленный и уставший эльф отчалил домой переваривать все произошедшее. Гуах, стоящий на входе и махающий рукой на прощание, был наглым образом обнят со спины беловолосым эльфом, сразу же уткнувшись в плечо, проговорил:       - Ты меня только что заставил ревновать: это была твоя маленькая месть?       - Ты сам себя наказал в таком случае, ибо ты видишь то, чего нет. В любом случае, ты моя единственная любовь и я хочу быть только с тобой. Мне просто искренне жаль Эграсселя, разве ты не чувствуешь то же самое?- положив свои ладони поверх сомкнутых рук эльфа, позволил утащить себя в глубь дома обратно, не забыв закрыть дверь обратно.       - Прости, не могу,- произнес эльф между поцелуями в шею. - Ты так спокойно рассказывал про все эти вещи, которые мы с тобой делали. Я уже не мог дождаться, когда он уйдет, и мы останемся наедине,- под лязганье бляшки собственного ремня, Гуах мог лишь откинуть голову на плечо, пряча свою улыбку.       - Тебе настолько понравилось?       - Еще как, ты бы стал прекрасным учителем, оставишь меня после уроков?- с жарким придыханием спросил эльф в ухо багрянника. – Отшлепай меня как следует за каждую ошибку.       - У тебя попа треснет, свет мой.       - Фу на тебя.                     В особняке, в собственном кабинете, Сель смотрел на чистый лист бумаги. Хотел написать письмо, крутил много фраз по пути домой, но сейчас все выскочило из головы. Складывалось впечатление, что нет в мире слов, которые могли бы подойти на роль послания. Ну не складывались они в смысл.       «Если не знаешь с чего начать, то лучше для начала хотя бы начать», - философски говорил Ло. Под очередной тяжелый вздох пальцы все-таки обхватили чернильную ручку, один из многих подарков Ло из иных миров. Опустив перо в чернильницу, он занес его над листом бумаги. Чернильная капля упала маленькой кляксой, портя идеальное начало. Поморщившись, эльф начал хаотично водить ручкой, а после скомкал лист и выкинул за плечо.       Следует начать с чего-то классического:       «Дорогой Лололошка из Глассгарфа…» А почему так официально? Нет, так не пойдет: это ведь дружеское письмо!       «Дорогой Ло! ….» А почему с восклицательным знаком? Это слишком эмоционально: он подумает, что что-нибудь случилось и начнет волноваться.       «Ло, я давно хотел сказать….» Фу, нет, это слишком просто и пресно, это больше похоже на школьную записку.       «Дорогой Ло, я давно хотел сообщить….» Пропустим.       «Мой прекрасный Лололошка….» Фу.       «Друг мой, я пишу тебе из душевного побуждения близости печали. Я не знаю, почему она обрушилась на меня лавиной сейчас, зная ясным умом, что вскоре ты вновь явишься к нам и озаришь своим присутствием в такой торжественный момент. Скромно заверяю тебя, что не огорчу подарком: я долго его готовил и надеюсь, что он будет радовать тебя долгими годами. Говорят, дружба не заканчивается ни через время, ни пространство, но семя сомнения закралось в мою душу. Я долго размышлял о нашей великой миссии, о Даре Великой Матери. Я очень встревожен своими помыслами и хочу обсудить их с тобой в интимной обстановке наедине.       Ох, я, кажется, начал письмо с совсем печальных вещей и мог встревожить тебя. Не волнуйся, нет непоправимых вещей, кроме моего Отца и Смерти. У нас в Архее все замечательно, Туилин, как и прежде, доставляет мне хлопот и остра на язык с Вальдом. Второй же, с твоим уходом, взялся за меня, теперь я тоже держу спортивную диету и занимаюсь спортом: у меня не все выходит так гладко, но под чутким руководством стану сильнее вас. Так что лучше со мной в армрестлинг не соревноваться. Гуах и Глангиель, как и прежде, сладкая парочка, накануне они меня откормили на убой и пригласили на ужин. Скажу по секрету, но Гуах обещал приготовить твое любимое блюдо. Правда, придется его прятать от хозяина таверны: он запрещает проносить свое, особенно спиртное, но ты ведь знаешь - Вальд мастак прятать бутылки.       Жду твоего ответного письма, как солнца на рассвете в самую темную ночь. Как твое самочувствие? Может тебе что-то передать? П.С. Твой друг Эграссель»       Эграссель с прищуром вглядывался в письмо: с одной стороны он писал как обычно, но как расставить ловушки? Как правильно замаскировать? Следует тщательнее составить письмо. Он взял чистый лист и начал переписывать текст заново с новыми деталями.       «Друг мой, я пишу тебе из печального душевного побуждения, уж сильно я соскучился по тебе, истосковался по твоим речам и виду, хоть и знаю, что скоро встретимся вновь на таком радостном празднестве. Как ты, мой друг? Ластит ли тебя солнце нового мира? Иль может ты в тех краях Вселенной, где его лучи не могут тебя согреть и осветить твой путь? Я, наверное, слишком навязчив в своих вопросах, но, поверь, это лишь из лучших побуждений. Последние дни для меня уж слишком тяжелы, мне не хватает твоей мудрости и крепкого плеча, на которое я могу опустить свою тяжелую от мыслей голову, обогреться от твоего тепла, быть обнятым родными руками.       Нет, я не захворал, ты не подумай, если только тобой печалью, мне не стоило так печалить тебя в преддверии праздника. Скромно заверяю тебя, что не огорчу подарком, я долго его готовил и надеюсь, что он будет радовать тебя долгими годами. Поэтому будь спокоен за меня и Архей. За мной приглядывает пара ястребиных глаз, они не дают мне продыху целыми днями. Только ночью могу отвести свою душу, лежа в постели. Знаешь, мне не хватает наших посиделок у тебя дома. Ты и я под одним узким одеялом. Говорят: «в тесноте да не в обиде», но в эти моменты я чувствую себя самым счастливым.       У нас в Архее все замечательно, Туилин, как и прежде, доставляет мне хлопот и остра на язык с Вальдом. Второй же, с твоим уходом взялся за меня, теперь я тоже держу спортивную диету и занимаюсь спортом: у меня не все выходит так гладко, но под чутким руководством, стану сильнее вас. Так что лучше со мной в армрестлинге не соревноваться. Гуах и Глангиель, как и прежде, сладкая парочка, накануне они меня откормили на убой и пригласили на ужин. Скажу по секрету, но Гуах обещал приготовить твое любимое блюдо. Правда, придется его прятать от хозяина таверны: он запрещает проносить свое, особенно спиртное, но ты ведь знаешь - Вальд мастак прятать бутылки.       Жду твоего ответного письма, как солнца на рассвете в самую темную ночь. Как твое самочувствие? Может тебе что-то передать? П.С. Твой друг Эграссель»       Сейчас письмо выглядело лучше, но не слишком ли откровенно? Но с другой стороны, оно писалось от чистого сердца, возможно, искренность коснется души Ло, и он все поймет. Или все-таки следует вычеркнуть строки про одеяло?       Сель зевнул, протирая ладонью лоб и глаза от усталости. Он сидел над письмом уже который час, пытаясь подобрать нужные слова, но все было не так. Откинувшись на спинку и потянувшись, он руками невольно обнял плечи, ища поддержки. Письмо больше выглядело как крик о помощи, чем ненавязчивый флирт, а он не хочет вызывать жалость. А что если… А что если Ло влюблен в другую? Другого? Почему он вообще решил, что Ло посмотрит на него? Да, в сонном измерении он признался ему, но точно ли это любовное чувство, а не просто перевозбужденное состояние тела в спящем состоянии? В конце концов, в состоянии полового возбуждения тело пребывает несколько раз за ночь, просто никто не помнит из-за бессознательного состояния. А он сам не замечал этого состояния Ло из-за редкого пребывания в сонном измерении и не наблюдал за этим процессом. Но что тогда делать? Наглым образом устроить надзор над Ло, чтобы считать его «стояки»? Или все-таки довериться Гуаху и Глангу и отправить письмо?       А может он и сам путает чувство признательности и половое влечение? Может, если попросить «помощи» Туилин или Гиля, то его чувства к Ло исчезнут? Нет…. Это не поможет: если это не помогло до этого, то с чего должно помочь сейчас? Он должен еще раз сходить в сонное измерение и выстоять это испытание. А если все - правда? Что, если Ло не врал? Мягкое, щемящее чувство зародилось в груди, если это правда… Мысли всего лишь мысли… Тогда…. Что бы он мог сделать?       В голове сами зародились образы, как ладонь ложится на щеку, как мягко раскрываются и подрагивают темные ресницы Ло, как в растерянности раскрываются губы, но слова не успевают сойти, как их смыкают обратно поцелуем. Рука Ло беспомощно упирается в грудь, чтобы быть пойманными и прижатыми к стене. Язык нагло облизывает обветренную кожу и заходит вглубь, проведя по ряду зубов, надавливает сильнее, вынуждая принять ласку без остатка. Ло пытается упереться грудью, оттолкнуть, сместиться ногами, но это лишь ухудшает положение, когда чужое колено ловит расставленные бедра. Он дергается, когда чувствует как сильно давит тело на пах - он совершенно обездвижен. Очки падают, когда они скатываются с кончика носа, открывая бегающий взгляд; сейчас, с глазу на глаз, видно насколько сильно расширены зрачки, как в черном зеркале радужек отражается весь мир. А весь его мир - это Эграссель, который так жадно зажимает его.       Эльфа приятно передернуло от этой сладострастной грезы - это было слишком хорошо для правды. Особенно, если учесть, что Ло хорошо физически слажен и точно сможет набить ему пару тумаков. Но с другой стороны… Он ни разу не смог его победить.… Почему же так? Да, он выше, но не так физически силен, а опыт в спаррингах невелик. Вальд, который намного ниже его, вертит им, как хочет, так в чем же причина? Жалость? Едва ли, Ло не из тех, кто будет поддаваться просто так: он не будет принимать грязные приемчики и, более того, то, что может навредить партнеру. Но все эти размышления были пусты, когда тело стало вновь просить к себе внимания.       Отставив ручку обратно на место, эльф вышел из-за стола, задубевшая спина благодарно захрустела. Ничего в голову не лезло, кроме как пойти в душ и смыть с себя последние сутки. Этого очень не хватало.       Когда он вышел из кабинета в темный коридор, только стук его каблуков по мраморному полу разносился эхом в тишине. Ему не нравилась эта привычная, давящая тишина, то ли дело бревенчатый дом Ло - он живой: трещит, дышит, скрипят половицы, гнется крыша, осыпается мельком побелка на печи, и скребутся мыши в соломе. По началу, такое обилие звуков пугало студента, когда он впервые там ночевал. Он привык к оглушающей тишине своей комнаты, в которой было слышно только шум кровотока да сердцебиение. Но сейчас, это было именно то, чего ему не хватало. Жизни.       Раздеваясь в комнате под пение уличных птиц и шорох крон, взглядом невольно скользнул на тумбочку, где хранилась несчастная футболка, но сейчас не время: хотелось расслабиться в горячей воде. Ожидая, пока ванная наберется, эльф сидел в рубашке и брюках на краю, наблюдая, с каким сильным потоком шумит вода. Пару капель эфирного масла и щедрая жменя морской соли - и вот уже это не просто горячая вода, а настоящий эликсир от сложного дня. Хотя мать всегда называла это бульоном для грязных мальчишек, которые не хотят мыться.       Расстегивая рубашку, рука невольно упала на набедренную сумку, которую он не снял: «Возьми, понадобится»: сказал Гиль, делясь лубрикантом: эльф долго отпирался от такого подарка, но по итогу ему наглым образом его всунули в сумку. Поглядывая на маленькую прозрачную бутылочку в ладони, он ощущал, что уши сами начали гореть. Он чувствовал, как безоговорочно летит туда, откуда не возвращаются. Только сам не понимает, куда именно. Ранее он никогда не пользовался подобными вещами, чем, конечно, вызвал удивление. Наверное, если бы он это не сказал, то сейчас бы не стоял с этой «штукой» совершенно один в ванне. И только высшие силы знают, что будет происходить дальше в этой комнате.       Лежа по плечи в горячей воде, он мог лишь слышать, как мельком капает кран в водную гладь. В голову лез бесконечный бессмысленный бред, но так было каждый раз, когда он оставался один в воде. Взгляд снова падает на бутылек, рука сразу же хватает мочалку и начинает водить по распаренной коже. Душистое мыло наполняет горячий воздух приятным ароматом, создавая на коже дополнительный влажный блеск и мыльные пузырьки. Состояние особенно ленивое, поэтому эльф, не вставая из воды, закидывает ногу на стену, облицованную плиткой. Ведет мыльной мочалкой по длинным ногам, насколько хватает руки, засмотревшись на стопы, тянет их вверх с оценивающим видом.       Прошло уже много лет с тех пор, как он перестал носить те самые неудобные сапоги, синяки и ссадины от них давно прошли. Теперь его стопы выглядели, как минимум, целыми. В голову вернулись воспоминания, когда он ночевал с Ло после ливня в его доме. Тогда ему сделали массаж стоп после того, как обмыли от грязи и засохшей крови, натерли кремом и укутали в теплые носки. А ведь тогда он не знал, что у Ло был фетиш на ноги. Даже не знал о существовании подобного. Вспомнил, как Ло просил больше не пинать его ногами и лучше заботиться о себе. Интересно, считает ли он его ноги достаточно привлекательными? Может, его привлекают стройные ноги Туилин? Чего уж греха таить, в подростковые годы он и сам часто на них засматривался: чего стоило, когда с этих же ног спадало нижнее белье.       Воспоминания о подростковых «встречах» казались чем-то далеким и глупым, совсем из иной жизни или даже реальности. Но именно с Туилин он познал девичье тело не только на ощупь, но и на вкус. У нее же он тоже был первым: девушка долгими вечерами оттачивала свои умения на подростке, которому просто не хватало внимания. Ему всегда было неловко отказывать: не потому, что ему не нравилось это «времяпровождение» - просто ему всегда хотелось иной ласки. Но девушка была щедра и на это внимание.       Лежа тайком на чердаке, уткнувшись лицом в девичью грудь, млея от ласки, ощущал, как лениво пальцы блуждают по его макушке, вызывая мелкую дрожь в эльфийских ушах. Что самое смешное, перед отцом было проще объяснить, что Туилин делает ему между ног, чем то, почему он как ласковый кот растекается под чужими руками. Словно он не имеет права быть нежным и уязвимым, а только, как истинный самец-завоеватель, водить девиц ради цели осеменения.       Только потом, в годы университета, он понял, что можно утолять свой тактильный голод не только в женских объятиях. Ло был так же голоден: они могли просто лежать вповалку по много часов. Просто гладя друг друга по голове и плечам, согревая недостающим теплом. Тогда они стали действительно близки. Вальд же не понимал, в свою очередь, подобной ласки, искал внимания иного рода и был в этом плане достаточно популярен. Тогда он даже смел шутить про черный вход и голубые ставни, но всегда быстро получал учебником по голове, чтобы вправить последние извилины, которые едва могли работать в океане спермотоксикоза. Но почему-то Ло в такие моменты был нереально тих, прячась под своими очками и мельком поджимая губы.       Вздыхая в пустоту, эльф обнял себя руками, откидывая голову: напряжение не уходило, постоянно маячило узлом глубоко внутри. А вода словно лишь располагала к таким выходкам. Ладонь мазнула по шее, вспоминая место бывшего укуса, затем спустилась к груди, задевая большим пальцем сосок - тело тут же отозвалось, прося больше. Прикрыв глаза, прижав щеку к собственному плечу, продолжил ласку. Что бы мог сделать с ним Ло, если был бы сейчас рядом? Наверняка бы залез к нему в воду, расплескав все, или, может, под видом помощи потереть спинку, повел бы мочалку к груди? И все под бесконечную лекцию на ухо про полезные свойства совместного купания и гигиену, убалтывая, чтобы в один момент невзначай коснуться внутренней стороны бедра.       Спина непроизвольно начинает выгибаться, когда и на второй сосок ложится пара пальцев: плоть наливается кровью, но сейчас не до того, когда в грезах Ло все еще покрывает разгоряченную шею поцелуями.       «Может, мне следует проверить и другие места на чистоту?», - шепчет Ло на ухо, опуская руку ниже, но все еще ожидая ответа. Ощутив явное согласие, рука опускается на член, обнажая чувствительную головку. Первый глубокий вдох слетает с губ, не убирая одну ладонь с груди, второй начинает свое движение, совершенно не церемонясь. Ло шепчет какие-то глупости про восточные бани и местные традиции для уваженья гостей. Но рука исчезает, как только он близится к пику:       «Теперь здесь достаточно чисто: проверим, что сзади? Ты ведь не против удостоить меня такой чести?», - невинно спрашивает Ло, заглядывая в глаза. Сель приподнимается на колени, упираясь локтями в бортик ванны. Если доверится словам Гуаха и Гиля, то следует встать на корточки, чтобы было правильное раскрытие и ради элементарного удобства. В руках тут же оказался бутылек лубриканта: лицо горело, но деваться было некуда. Он вылил немного на ладонь - скользящая текстура сразу навеяла на мысли; дернув пробку для ванны, пальцы начали оглаживать неизведанные части тела. Он как-то пробовал, но то ли постеснялся, то ли интерес не был столь велик, но эта часть физиологии осталась для него неизведанной.       Подушечки пальцев оглаживали вход, стесняясь входить так бесцеремонно - в конце концов, следовало действовать мягко. В моменте боясь потерять весь настрой, надавливает одним на проход: первая фаланга идет туго, кольцо не хочет принимать в себя вторженца, но все равно поддается. Ощущения странные: они словно и приятные, но схожи на ощущение, словно он хочет в туалет по-большому. Добавив еще больше лубриканта, он продолжил постигать внутренние глубины: ощущение заднего прохода не шли ни в какое сравнение с нежными стенками вульвы, по крайней мере, насколько он помнил из собственных впечатлений.       Углубляясь внутрь, он нашел искомое, войдя почти на всю длину пальца. В жестких стенках заднего прохода он смог нащупать небольшое уплотнение простаты; немного надавив, начал ощущать отклик собственного тела. Хотя факт того, ЧЕМ он занимается, сам по себе возбуждал от неизведанного и запретного. Глаза сами начали блуждать в поисках, что бы могло ему помочь увеличить эти впечатления, но это было глупо в его нынешнем состоянии. Его задний проход едва принял палец, что уж говорить о «вспомогательных» вещах.       Больше не опираясь одной рукой на бортик ванны, он сомкнул свободную ладонь на члене. Пытаясь стимулировать простату одним пальцем, рукой спереди начал движение. Движения сзади были неловкими, да и само положение мало располагало к финишу - все держалось лишь на внутреннем чувстве возбуждения и новизны ощущений. Надавив в моменте на стенку сильнее, эльф не ожидал такого сильного отклика, когда его член неожиданно эякулирует с сильной дрожью в ногах. Когда он плюхается пятой точкой на дно ванны, воды уже нет. Он устало ложится на холодный чугун, ощущая, как тело наконец-то расслабляется в блаженной неге.       Спустя время, выходя из ванны с полотенцем на голове, он поглядывает на стопку чистых листов бумаги и перо. Безумная мысль проскакивает в его голове. А почему бы?.. А почему бы не написать самое грязное письмо, на которое он только может помыслить? Не для Ло, для себя…. Не, ну… письмо будет адресовано ему, но только он его никогда не получит.       Взяв стакан молока с кухни и используя его вместо чернил, Эграссель долго выводил слова. Молочные строки быстро исчезали с глаз, более не нервируя сознание своим видом и, тем более, красотой поэтичности и смысла. Был только он и чистый поток сознания. Под конец у него был исписанный с двух сторон лист бумаги; похихикав над глупостью своей писанины, спокойно лег спать.