Восточный танцор

      Не успело солнце взойти в зенит, как Эграссель закончил свое идеальное письмо, все еще сидя за письменным столом в одной ночной сорочке. Смотря на лист бумаги, на просвет утреннего солнца, он наконец-то чувствовал себя спокойно, готовый уже отправить письмо адресату. Что-то подсказывало ему, что все будет хорошо. Когда он пшикнул на письмо своим одеколоном, на стол неожиданно упала записка из облака зеленых искр: «Приходи ко мне, поможешь с проявкой. Т.».       - Туилин как всегда - ни привет, ни пока,- вздохнул Эльф, глядя на аккуратный почерк.       Запечатав письмо в конверте, с помощью заклинания он отправил его к Ло. Осталось только ждать ответа и надеяться на лучший результат.              -Ты долго,- с порога отчитала Туилин, морща брови - кошка, лежащая на перилах второго этажа, по-хозяйски демонстративно отвернулась от гостя.       - И тебе доброе утро,- улыбнулся он.       - И тебе не хворать,- цокнула, закатывая глаза. – У меня уже все готово, мой руки и поднимайся в мастерскую. А мне срочно нужен кофе,- эльфийка исчезла на кухне, оставляя Эграссу одного в большой прихожей-гостиной на первом этаже.       Эльф осмотрел светлый дом с множеством растений и большими окнами: было впечатление, что это не жилой дом, а оранжерея. На втором этаже, все еще лежащая кошка, лениво зыркнула на него, отвлекаясь от утренней дремы, и снова закрыла глаза. Он бы хотел ее погладить, но местные жители этого дома не всегда жаждали непрошеного внимания и ласки. Хотя руки так и лезли потискать местные мордочки и меховые животики.       Помыв руки, Сель вошел в темную мастерскую с плотно занавешенными окнами, чтобы ни один солнечный луч не испортил проявку. Красная скинт-лампа освещала помещение, придавая атмосферы загадочности. Вдоль боковой стены стояли шкафы с материалами, а по другую - столы с реагентами и гастроемкостями. А поперек всей комнаты висело множество нитей с подвешенными проявленными фотографиями и фотопленками.       - Помыл руки?- в первую очередь спросила девушка, заходя в мастерскую с чашкой кофе.       - Ага,- он инстинктивно вдохнул аромат напитка.       - Даже не принюхивайся, это мое,- Туилин демонстративно громко сербнула горячий кофе.       - Могла бы уже и мне сделать,- капризно сказал Сель.       - Обойдешься,- отрезал она, направляясь к столу.       - Жадина,- бросил вдогонку.       

***

      Ло устало завалился в дом, прячась от жары в желанную прохладу. Шемаг был скинут одним движением, лишь бы освободится от лишних слоев одежды. Рука тут же потянулась за стаканом холодной воды. Обливаясь потом, мироходец чувствовал, как спасительная жидкость пускается вниз по внутренним органам. В такую жару невозможно съесть ни крошки, а вода на вес золота.       Глубоко дыша после выпитой воды, взглядом начал блуждать по дому: на кухонном столе лежало подозрительное письмо, которое он не сразу заметил. Осторожно взяв конверт из белой плотной бумаги, он сразу же узнал знакомую сургучную печать. Улыбка сама отразилась на лице, а с губ слетел глупый смех от радости.       Брюнет рухнул на кровать, держа конверт, а после аккуратно снял сургучную печать. В нос сразу ударил запах одеколона. Это стало их маленькой традицией после того, как Ло обронил, что этот запах напоминает ему об Архее, о доме. Не успев раскрыть письмо, Ло сразу прижал его к носу, вдыхая родной аромат. Липа, лимон и миндаль – запах, которым хотелось быть окруженным с головы до пят. С шорохом бумаги взгляд сразу устремился в выверенный каллиграфический почерк. Еще не прочтя и первой строчки, Ло перевернулся на живот, чтобы удобнее расположится к прочтению.       Письмо было написано не как обычно: теплее и более интимно; обычно Эграссель мало писал о собственных чувствах, больше опираясь на нынешние ситуации. Только мельком мог написать о собственных опасениях или планах, прося о мелких поручениях, когда сам был не в состоянии что-то предпринять. Но сейчас это действительно выглядело как письмо-признание. Хотелось все бросить и сразу прийти к эльфу, сжать в крепких объятиях, о которых он писал. Покрыть поцелуями лицо, прогоняя печаль из глаз, прижать ладони к румяным щекам, наблюдая, как его уши дрожат от этой нехитрой ласки. Вызвать смущенную улыбку и легкий смех.       В сознании тут же появилась Туилин, которая строго-настрого запретила появляться в Архее раньше, чем за сутки до праздника, и то, никому не показываться на глаза. Кулак злостно упал на плотно набитый соломой матрас от этой несправедливости. Возможно, именно сейчас у него появился шанс, чтобы явиться к Селю, упасть к его ногам с объятиями и признаниями в чувствах. А строки об одеяле? Он готов спать на раскаленном песке Мисра, если это правда.       «Жду твоего ответного письма, как солнца на рассвете в самую темную ночь. Как твое самочувствие? Может тебе что-то передать? П.С. Твой друг Эграссель»       - Ох, Эграсса, ты бы знал, как мне нужен Ты,- жалобно простонал Ло, перечитывая эту строку снова и снова. Перевернувшись обратно на спину, он раза три перечитал каждую строчку, впитывая слова, словно сухая земля во время дождя.       Ответное письмо.… Как следует ответить на такие щепетильные строки? Холодно, как отчет, или излиться, как пробившийся родник? Приложив письмо к груди, Ло прикрыл глаза, обдумывая ответ, дневной зной незаметно свел его в обеденную дрему. Такой силе просто невозможно противостоять.       

***

             - Ну, вроде как на сегодня закончили…- устало заключила Эльфийка, падая на кухонный стул.       Сель до этого не работал с фотопроявочными реагентами и был удовлетворен новыми навыками. Правда, не всем фотографиям, которые он видел, позволил бы сойти с фотопленки. Некоторые были очень пикантными, по его мнению, и лучше ими не распространяться. Жуя простой бутерброд, он поглядывал на уставшую эльфийку, которая сделала себе вторую кружку кофе.       - Ты что.… Не спала всю ночь?- спросил он.       - Ага, проявляла фотопленку: без этого фото не проявить на бумаге, а на это тоже надо время вообще-то, особенно, когда такие сжатые сроки, так что возможно мне понадобится и завтра твоя помощь,- заключила эльфийка, получая в руки бутерброд от помощника.       Они молча жевали в тишине, когда через заднюю дверь выскочила наглого вида морда в виде рыжего кота-подростка, который при виде Туилин завопил с требующим криком. С непроницаемым видом брюнетка с помощью магии отсыпала сухой корм в ближайшую тарелку на полу. Настойчивый мяукающий крик смолк на звук еды, а после перешел на треск хрустящего на зубах корма.       - Сколько у тебя кошек? - спросил Сель, наблюдая за этой картиной.       - Я предпочитаю не считать, иначе можно сойти с ума,- резюмировала эльфийка, отпивая кофе. На звук еды сразу прискочило несколько кошек, с таким же требующим возгласом, наперебой замахиваясь друг на друга лапой, за что сразу получили тарелки в разных углах кухни. – Хочешь покормить Кодзи?- спросила Туилин, смотря на кофейную гущу на дне кружки.       - Она уже способна есть?- заинтригованно спросил Сель.        - Ага, и очень активно, скоро она отправится в родной мир и сможет полноправно исправить местную экосистему,- эльфийка вытерла руки, после чего достала из холодильной камеры тарелку с размороженным мясом и длинные щипцы для кормления: исходя из надкусанного металла, Кодзи не жалуется на плохой аппетит.       Кодзи – имя плотоядного цветка, точнее, именно этой женской особи двудомного растения, которое почти вымерло вследствие природной аномалии. Отсутствие животной пищи и сильного ветра привело к тому, что женские цветки практически вымерли от голода и не смогли завязать семена без опыления. Туилин чудом обнаружила несколько молодых женских особей, одну из которых и забрала в Архей. Яркий свет и щедрое питание позволило Кодзи вырасти из луковицы с побегом в прекрасный плотоядный цветонос с собственным неповторимым характером.       Зайдя в затемненную оранжерею рядом с домом, Туилин начала поднимать верхнюю створку застекленной крыши: солнечный свет упал на гигантский цветочный горшок с огромной луковицей, из которой рос толстый одиночный лист с длинным побегом, который заканчивался плотно сжатым бутоном. А внизу из клубня свисали лианы, предназначенные для захвата пищи. Огромный закрытый бутон, похожий на початок, имел бледно-желтый цвет с продольными зелеными жилами. Почувствовав солнечный свет, толстые сочные лепестки вздрогнули, готовые распуститься.       - Доброе утро, Кодзи, пора просыпаться и завтракать,- доброжелательно промурлыкала эльфийка, кивая Селю; тот перехватил тарелку с мясом, осторожно переступая через лианы.       Ствол немного хрустнул, приподнимая массивную голову, бутон набух, раскрывая лепестки солнечному свету. Было видно, как солнечные лучи словно отражаются от сердцевины цветка, создавая световой ореол, а за ним влажные испарения, которые должны привлекать животных своим запахом.        Холод прошел по спине Эграсселя, когда бутон буквально обернулся в его сторону, почуяв запах мяса. Он еще не видел Кодзи в ее зрелом облике, только когда она была еще клубнем с небольшим побегом. В этом было что-то монструозное, ибо из глубины бутона на него смотрели восемь пар глаз, из каждого лепестка. Он не знал, действительно ли это глаза или это характерный рисунок, чтобы парализовать жертву собственным видом.       - Она…- не с первой попытки смог начать говорить Сель, не отводя взгляд.       - Ага, у нее фасеточный тип зрения: то, что ты принимаешь за глаза – рисунок, для привлечения самца,- объяснила девушка.       - В смысле, разве они не опыляются?       - Это, условно говоря, рудиментарный рисунок, местные говорили, что раньше мужские особи умели передвигаться на лианах и по запаху находили самок для завязи семян. Рисунок позволял найти подходящую по зрелости самку, - рассказала Туилин, беря в руки пульверизатор. – А теперь даже мужские растения обленились и не в состоянии сделать хоть что-либо для продолжения рода, - саркастично обронила эльфийка.       Сель в растерянности стоял на месте, пока не почувствовал, что его ноги начали оплетать лианы, не успевая даже вскрикнуть; бутон начал крутиться попеременно вокруг своей оси, то ли гипнотизируя жертву, то ли показывая свое желание наконец-то позавтракать.       - Покорми ее уже, еще не проснулась, по всей видимости: она обычно более активная. Ей скоро на зимовку и надо запасти много сил. Иди к ней, ты слишком большой, чтобы она могла тебя проглотить, - «успокоила» девушка, сбрызгивая лианы водой.       Эграссель осторожно начал продвигаться в сторону горшка, насколько позволяли лианы, которые спутывали его ноги. Когда расстояние между ними было чуть больше метра, эльф с помощью щипцов взял кусок мяса. Ощутив знакомый аромат пищи, то, что Сель посчитал за пестик в центре бутона, начал лепестками раскрываться, показывая множество внутренаправленных крючков-зубов. Направив щипцы с мясом в «рот», он увидел как тот начал схватывать пищу отдельными лепестками, пытаясь разодрать сырую плоть на более мелкие части для поглощения.       «Держись, нам нельзя здесь обмочиться!», - приказал он сам себе, чувствуя какой-то животный, но при этом трепетный страх. Постепенно страх начал сходить, уступая место любопытству. У Кодзи очевидно не было какого-то явного желания навредить новому лицу. На Туилин она и вовсе не реагировала, не считая легких подёргиваний лиан от брызг пульверизатора. Ее лианы просто любопытно обвивали его тело, словно изучая новый объект. Когда мясо закончилось, то те словно потеряли всякий интерес к эльфу, отпуская тело.       - Ого, да она кокетничает с тобой,- заметила Туилин, глядя на то, как внешние лепестки через один соединяются и рассоединяются в центре, создавая мигающий рисунок. – Либо она приняла тебя за потенциального партнера, приглашая к завязи,- хитро предположила эльфийка.       - Очень смешно,- с иронией ответил Сель, наблюдая за этой картиной.       - Нет, правда, Кодзи раньше не видела мужских особей, поэтому она так внимательно тебя изучала. В конце концов, откуда ей взять, как должен выглядеть самец? В любом случае, мы закончили,- эльфийка начала закрывать створку, перекрывая солнечный свет - бутон замедлился, а после закрылся, засыпая.       - Надо же, удивительное творение Вселенной, хотелось бы пронаблюдать за ней в дикой природе,- Сель восхищенно почесал голову, все еще ощущая адреналин от ярких впечатлений.       - Не думаю, в дикой природе они достаточно опасный противник, здесь Кодзи сильно ограничена. Она созревает как особь, но не может набрать свою природную массу, иначе пришлось бы ее кормить овцами, а то и коровами,- поделилась девушка. – Думаю, это ее последнее лето. Когда она полностью уйдет в спячку, я верну ее на законное место. Где она сможет раскрыть свой потенциал и дать потомство.       - Стой, подожди, а сколько времени?- Сель начал осматривать небосвод, видя, как солнце близится к закату.       - Часов пять, а что?       - Гуах и Гланг позвали меня на ужин, а я уже опаздываю,- он хлопнул себя по лбу.       - Гостям неприлично приходить вовремя, особенно к этой парочке, так что еще успеешь.       - Может, тогда позволишь нарезать цветов из твоей оранжереи?        - Может быть и позволю, пошли.       

***

      - Сколько будет десять плюс пятнадцать?- спросил размеренный голос багрянника.       - Двадцать шесть?- спросил неуверенный, сбивчивый голос откуда-то снизу.       - Неправильно,- раздался громкий шлепок, а за ним болезненный стон, - Еще раз, десять плюс пятнадцать.       - Двадцать три?- снова шлепок, но особенно громкий,- Тридцать пять?- снова хлопок: кожа горела от ударов, ноги машинально напрягались от боли, дрожали и снова безвольно ослабевали, повисая с учительских ног.       - Из каких чисел состоит цифра пятнадцать?- спокойно спросил Гуах, поглаживая покрасневшую опухшую кожу, ощущая ладонью жар от прилившей крови. Нерадивому ученику понадобилось пару секунд, чтобы озвучить свою мысль. Глангиель, упираясь кончиками пальцев в пол, тяжело дышал. Подняв голову, бросил взгляд на «учителя» через плечо. Гуах невольно нахмурился, когда мельком увидел скрытую плечом возбужденную от похоти улыбку, которая тут же сменилась на жалобный взгляд.       - Десять и пять?- спросил несчастно Глангиель, прижимая невинно указательный палец к подбородку, словно сомневаясь в ответе.       - Правильно, так, сколько будет десять плюс десять, и плюс пять?- так же размеренно, вызывая дрожь мурашек по спине эльфа от этой бесконечной невозмутимости.       - Двадцать пять?- начал трещать образ нерадивого ученика, желание Гланга оседлать своего учителя начало застилать сознание.       - Молодец!- по-отцовски горделиво похвалил Гуах, опуская палец между красных ягодиц, приближаясь к кольцу мышц, но не прикасаясь.       - Я молодец?- переспросил эльф, в нетерпении ерзая на ногах, ощущая себя на полупике возбуждения, если его сейчас не приласкают, то он сойдет с ума от возбуждения.       - Конечно, молодец и заслуживаешь похвалы, но если ты ответишь правильно и на следующий пример, то получишь особенную награду,- заинтригованно произнес Гуах. – Как ты думаешь, справишься?        - Да!- непроизвольно вырвалось, когда желанные пальцы коснулись твердого свисающего органа, который уже давно «плакал» каплями от отсутствия внимания.       - Тогда слушай внимательно, я не буду повторять, и ты должен ответить правильно с первого раза, иначе ты не получишь награду,- медленно проговаривая, Гуах ласкал кончиком пальца вход, уже блестящий от смазки. – Готов?- он убрал палец, ожидая ответа.       - Да!       - Вот пример: семьсот тридцать шесть плюс девятьсот сорок шесть минус восемнадцать умножить на два с половиной,- злорадная ухмылка расползлась на лице багряника со смехом от наблюдения, как лицо перевозбужденного эльфа вытягивается от такого финта.       - Четыре тысячи сто шестьдесят?       - Эх, Гиль-Гиль,- разочарованно произнес багряник,- Сначала умножение, а потом сложение и вычитание, это неправильный ответ. Увы, мне придется наказать тебя, раз ты до сих пор это не запомнил, - взгляд учителя стал отсутствующим, в руках оказалась линейка, уже готовая к удару.       - Эй?! Кто-нибудь есть дома? Это я – Эграссель! Здесь горит свет!- раздался приглушенный голос с первого этажа.       - Черт, ужин!- шепотом завопил эльф, спадая с колен багрянника и хватая руками валявшиеся на полу штаны.       - А я тебе говорил, что мы не успеем, но ты же не хотел меня слушать,- резонно ответил Гуах, спокойно поднимаясь со стула и откладывая линейку. – Я пойду встречу его,- бросил он, направляясь к двери,- А ты приведи себя в порядок.       - Ну разумеется, не буду же я его встречать со стояком, - саркастично буркнул Гиль, прыгая на одной ноге, пытаясь натянуть штаны.       - Мы здесь, все хорошо!- крикнул Гуах Эграсселю, спускаясь на первый этаж.       - Привет, я не вовремя?- виновато спросил Первый, держа в руках большой букет, - Это вам,- Сель кивнул на цветы.       - Нет, это мы потеряли ход времени; спасибо за цветы, поставим их на стол. Восхитительный запах,- произнес багряник, перенимая букет. – Идем в гостиную.       Сидя уже за накрытым столом, эльф мельком бросал глаза на лестницу на второй этаж.- А что с Глангом, он захворал?- осторожно спросил Сель у Гуаха, который только что поставил горячее блюдо на подставку в центр стола.       - О, нет, он просто был в душе, скоро выйдет.       - Аа, вот как, я такой голодный, не ел весь день!- Сель виновато почесал голову, оглядывая блюда на столе.       - Ну, так налетай, пока не остыло!- радостно предложил Гуах, улыбаясь, думая, не треснула ли всё-таки пятая точка эльфа.

***

      Сон неожиданно прервался шорохом бумаги под боком. Ло распахнул глаза, осознавая, что в доме темно, а значит - проспал весь день. День, который Сель ожидал его ответного письма, а он, как тупица, все проспал без задней мысли. Быстро подрываясь на кровати, хватает письмо, которое уже успело немного помяться под весом собственного тела. Достал бумагу и перо, чтобы быстро написать ответ, молясь, чтобы Сель ни заметил отсутствия ответного письма.       Под светом дрожащей свечи Ло завис над чистым листом бумаги, растерянно переводя внимание на письмо Эграсселя. Он начал выводить буквы дрожащей рукой, но тут же зачеркивал криво написанные слова. Он хотел бы написать такое же каллиграфически выверенное письмо, но, несмотря на всю гениальность, его почерк был подобен хаотичному потоку букв. В университетские годы это было плюсом, ибо никто не мог прочесть его конспекты, минус - преподаватели намеренно пытались занижать оценки за каллиграфию. Как в то же время, Эграссель страдал из-за украденных работ. А сейчас, когда Ло особенно нервозный, было ощущение, что он писал как курица лапой, так еще и совершая самые глупые ошибки в словах.       Хаотично написав черновик, он пальцами впился в каштановые волосы, в стремлении их вырвать с клочьями. Письмо выглядело криво и нелепо, совершенно не в подметку идеальному письму эльфа. Шорох за дверью отвлек его внимание, которое быстро перешло на стук в дверь:       - Господин Ло! Вы проснулись? Вас не было видно весь день,- затараторил детский голос местного мальчишки.       - Что такое, Уго?- спросил мироходец, открывая дверь смуглому ребенку.       - Я принес вам ужин, мама попросила отнести,- он держал в руках поднос с лепешкой, щедро сдобренной маслом и медом, и вино в кувшине.       - Спасибо, Уго, передай маме мою благодарность, - он принял тарелку с лепешкой и кувшин. – И будь внимательнее по дороге домой, уже поздно,- Ло пронаблюдал, как ребенок убегает под покровом ночи к дальнему дому, чтобы тот никуда не нарвался.       Местные жители этого маленького городка сначала холодно встретили Ло, но после истории с очисткой местного колодца, признательно начали кивать при встрече. Без воды, в сезон сильной жары, оставаться в этих землях было бы чистым самоубийством, которое смогло бы выкосить это местное население к сезону дождей. В какой-то мере местные начали считать Ло божественным посланником, который смог их спасти от верной гибели.       Методичное жевание и разбавленное вино смогло успокоить возбужденное сознание и отвлечь от написания письма. Сейчас он чувствовал себя более спокойно и мог более трезво оценивать свои возможности, а легкое опьянение даже позволяло ему чуть больше, чем сухой отчет о том, что с ним произошло.       «Мой дорогой светоч, не печалься из-за нашей разлуки, до нашей встречи осталось всего ничего. Будь уверен, что как только мы встретимся - я обниму тебя крепче всех и буду долго держать тебя в объятиях, чтобы развеять твои невзгоды. Я со всей честью и гордостью приму твой подарок и буду бережно его хранить, как драгоценный дар.       Если твоя печаль так глубока, прошу, не стесняйся мне писать, ты можешь прийти в мой дом, если это облегчит твою душу. Я намереваюсь задержаться в Архее и восстановить свои силы, поэтому я с радостью приму тебя под своей крышей. Мы сможем целыми днями проводить время у реки и ловить рыбу, или, может, провести новое исследование? Даже просто ленивое лежание в постели всяко лучше знойного солнца Мисра.       Местные поселения страдают от жары и засухи, их колодцы не в состоянии освободить от жажды и закрыть все нужды. На данный момент, последние поселения завершают строительство новых глубоководных колодцев, которые смогут помочь пережить этот период ужасной засухи. Даже я сваливаюсь в ежедневную дрему от этой жары. Сможешь ли ты простить мою задержку на твое письмо? П.С. Я тоже скучаю по тебе, Ло.»       Удовлетворенно дуя на письмо, чтобы чернила скорее высохли, он решил напоследок еще раз прочитать письмо Эграсселя. Остатка свечи еще хватало, чтобы различать буквы. Держа в пальцах помятый лист у самого огня, прежде чем тот погаснет. Не заметив, как фитиль начал искрится, огненные искры начали разлетаться в стороны, цепляя за собой горячий воск. Пару капель впитались в несчастный лист, прежде чем огонь окончательно погас.       Доставая новую свечу, яркий свет снова осветил стол. Ло с досадой начал осматривать письмо на предмет повреждений: не хватало еще испортить такой ценное послание. Его глаз зацепило странное коричневое пятно под воском, но воск не мог вызывать такие повреждения. Больше похоже на… Невидимые чернила?       Ло, который еще полу-стоял у стола, осел на стул, сомневаясь в своих умозаключениях. Если это действительно прозрачные чернила, тогда что могло с подвигнуть Эграсселя написать подобное послание? Он не увидел конкретных тревожных звонков, которые смогли бы его навести на мысль о тайном послании. Неужели что-то произошло такое, что необходимо было спрятать от лишних глаз? Но ведь есть множество вариантов оповестить всех об опасности, тогда почему именно прозрачные чернила?       Чем больше он думал, тем больше было вопросов: пока он не проявит текст, он так и будет гадать о смысле письма. Последний раз, когда они баловались чем-то подобным, был в те же университетские годы. Когда они кидали друг другу белый лист бумаги в шкафчики с разными глупыми посланиями. Пока Ло не написал себе на листе-черновике шпаргалки на особо сложный экзамен. Тогда его, разумеется, словили, ведь черновики сдавались с экзаменационным листом. Ректорат долго смотрел на мелко исписанный прозрачными чернилами лист, удивляясь, как можно было написать такое огромное количество информации. Ло сдал экзамен после мучительного заседания с преподавательским составом. Но после этого прозрачные чернила запретили на территории университета.       Подняв лист над огнем свечи, он увидел мелкий шрифт плотно исписанных строк, чтение еще затруднял основной, видимый, текст письма. Когда он проявил весь текст, мироходец беспомощно смотрел на количество текста, которое покрывало лист и с другой стороны. Вооружившись лупой, начал читать, боясь самого страшного.