Восточный танцор

      Ло начал читать текст письма и не мог понять, что именно он читает. Это не было тайным посланием в обычном его понимании или обращением к нему. Скорее… страница дневника? Или, может, вырванный текст из книги.       «Я осторожно касаюсь теплых щек, оглядываю черные ресницы, нежно целую чужой лоб, вдыхая запах волос. Я не хочу спешить - лишь чувствовать, что меня принимают.»       Ло не может вспомнить, чтобы Эграссель увлекался романтикой: может это какая-то тонкая шутка, которую он не понял? Может сейчас пойдут строки: «А теперь хлопни три раза, если дочитал до этого момента, и к тебе прилетит фея с сундуком золота»? Но это совершенно не было похоже на эльфа, и при этом он полностью уверен, что это его почерк. Оглянувшись по сторонам, он продолжил читать.       «Я снимаю его очки и осторожно убираю в сторону, пальцы на шарфе разматывают вязаное полотно с шеи, оно бесшумно опадает на пол. Хочу поцеловать обнаженную кожу, но лишь провожу тыльной стороной пальцев, ощущая, насколько кожа горячая, по сравнению с моей ладонью.»       Ло нервно сглатывает, очки и шарф… никто из знакомых Эграсселя не носит подобных аксессуаров, кроме него. Это явно какая-то злая шутка. Но тело трепещет от этих строк, и он не знает, что именно ощущает: дрожь? Любопытство? Смущение? Он явно читает то, что он не должен был, но как теперь остановиться, когда он уже начал?       «Не отводя глаз, мои руки устремляются к кожаному ремню, бляшка тихо брякает, нарушая тишину, вытягиваю из пояса. Он мне еще понадобится. Устремляю свои ладони под белую толстовку и футболку, мне нравится касаться его кожи. Держу крепко за талию, я не могу позволить, чтобы он сбежал - не сейчас, когда он так близко. Делаю шаг, второй, вынуждая сесть на кровать, поддеваю вверх и выкидываю в сторону. Я смотрю на его восхитительное тело, которое вызывает дрожь в моем животе, хочу касаться, гладить, целовать и кусать каждый уголок. Хочу оставить свои метки на этой коже, чтобы каждый знал, что он - мой.»       Отведя взгляд от письма, Ло чувствует, как ему становится душно, горло мучает жажда. Плеснув себе разбавленное вино, выпил одним большим глотком. Горло слабо обжигает алкоголь, но это несколько отрезвляет от прочитанного. Сейчас он почувствовал, как сильно давит ремень - он его вытаскивает из брюк и скидывает на кровать подальше с глаз.       «Я залажу на него, стоя на коленях, мне нравится видеть его растерянный взгляд, глядя на него сверху вниз. Он робко водит своими ладонями по моим брюкам, поднимаясь к бедрам и талии. Его руки дрожат, когда он расстегивает ширинку моих брюк. Мельком хихикаю, когда он выпускает мою рубашку. Он неловко поднимает голову, чтобы быть пойманным моим поцелуем. Падает спиной на кровать от моего толчка в плечо, глубоко дышит через полуоткрытый рот, не представляя, что будет дальше. Я снимаю свою рубашку через голову, наблюдаю за выражением его лица: он хочет прикоснуться ко мне, но я не даю.»       Ло беспомощно потирает глаза от напряжения, но не может остановиться, ощущая, как его лицо начинает гореть. Ему тяжело дышать, и он обмахивается воротом свободной рубашки. Он может только представить, что может быть дальше в фантазиях Эграсселя. Кинув взгляд на часы, он может примерно понять, сколько времени в Архее. Еще не слишком поздно, если учесть, во сколько ложится эльф. Дикое желание увидеть Эграсселя перекрывает всякое благоразумие, он может лишь дальше читать. Каждое слово вызывает все большее возбуждение.       Он перебирается на кровать, скидывая с себя штаны и рубашку, все еще читая тайное послание. Возбуждение настигает его с такой силой, что, кажется, он вот-вот кончит. Описание, как и почерк, становится все более прерывистым, неловким, по невнятному описанию видно, что он еще не делил постель и не знает, как это делать правильно. Но его желание - это было самое главное. Когда письмо заканчивается, Ло может лишь плаксиво поджать губы. Он не хочет читать текст - он хочет разделить постель с НИМ. И совершенно не важно как: будет он вести сверху или безропотно получать ласку снизу. Он даже позволит взять себя грубо сзади, если Эграссель того пожелает.       «Всего одним глазком, всего одним», - хнычет он, направляя руку в трусы. Сон, который ему снился пару ночей ранее, сводит его с ума уже который день. Неужели он настолько зависим от эльфа, что его образ начал преследовать даже во снах? Каждый раз, засыпая, он хочет увидеть его, и расстраивается, когда в очередную ночь видит только бессознательную темноту.       Он оглаживает свой пах, намеренно игнорируя член, все еще в сомнениях, как поступить дальше. Он мог бы достать свои игрушки, но они облегчат лишь физическое состояние, но не душевное желание. Посмотрев на свою ладонь, он решается на заклинание пустотной магии. На то самое, которое позволило ему подглядывать за Эграсселем, когда Туилин намеренно «играла» с ним. Но сейчас было опаснее: тогда он был опьянен и отвлечен эльфийкой, а сейчас может и заметить его, даже если не поймет, кто именно за ним наблюдает.       В пустотных искрах появляется небольшое окно, которое позволяет увидеть пространство. Уже достаточно поздно, и уставший эльф находился в душе, намыливая тело мочалкой. Будучи в собственных мыслях и погруженный в шум воды, он совершенно не подозревал о слежке. Новый укол возбуждения свел тело мироходца. Он кинул быстрый взгляд на свой истекающий смазкой член, но еще не время. Чем дольше напряжение – тем ярче разрядка, хотя он чувствовал себя и так на пике. Пытаясь не отводить лишний раз взгляд, мироходец потянул руку за смазкой и игрушкой: он хочет выжать максимум из этой ситуации.       Эльф уже смыл с себя гель и просто расслаблялся под потоками воды. Верхний свет в ванной комнате был выключен - основным источником являлась большая скинт лампа. Полумягкий свет создавал интимную, расслабляющую атмосферу. Руки эльфа начали оглаживать собственные плечи и шею, после чего скользнули вниз по животу. Все это время он держал глаза закрытыми, концентрируясь на ощущениях.       Наблюдатель облизнул сухие губы, ему снова ужасно хотелось пить, слюна злонамеренно вязла во рту. Наблюдая за мокрым телом эльфа, он так хотел припасть к его ногам, слизывая стекающую по его коже воду. Он невольно покраснел и смутился, когда увидел, как член Эграсселя наполняется возбуждением. Тот присел на бортик ванны, широко расставляя ноги, рука нежно огладила ствол, который еще набирал свою твердость.       Ло казалось, что он сейчас сгорит на месте, растечется, как лужица, и выкипит, как вода в кастрюле. Но никак не мог отвести своего взгляда от происходящего. Он понимал, что если сейчас начнет себя ласкать, то быстро кончит, но он хотел всенепременно сделать это одновременно с Селем. Пока эльф еще предварительно ласкал себя, готовясь к основной части мастурбации, Ло начал медленно ласкать языком свою игрушку в виде силиконового фаллоса. Он специально приобрел эту вещицу, чтобы быть готовым к непредвиденному сексу. Точнее как непредвиденному. Он просто хотел быть готовым к анальному сексу, а это требовало подготовки, без этого ничего не выйдет.       Он давно мечтал о том, как сможет признаться в своих чувствах к эльфу. А теперь он сможет воплотить мечту в жизнь. Хочет признаться после праздника: тихо, без свидетелей, под покровом ночи и, возможно, со сладостным продолжением под одним одеялом на его кровати. Кровать… Точно, следовало бы заменить ту ужасную узкую кровать на наиболее широкую. Ему, конечно, нравилось ощущать прижатое вплотную к себе тело, но это можно ощутить и без риска упасть на пол.       Держа головку игрушки во рту, он методично водил языком по кругу, не отводя глаз от эльфа. Тот взял уже более смелый темп, ведя кулаком по всей длине, дополнительно держась другой рукой за бортик ванны, чтобы не упасть. Ло пытался представить не полу-гладкую поверхность силикона, а самую настоящую нежную кожу члена, ощущать на языке жар и узор упругих вен. Слушать особенно сильные стоны, когда сожмет всю длину своим горлом, удерживаясь от рвотного рефлекса. Жадно втягивать член на выходе изо рта, чтобы снова вогнать внутрь. Даже если головка будет болезненно бить по горлу, он готов пойти на такие жертвы. Все, чтобы ощутить во рту солоновато-горький вкус победы. Чтобы увидеть воочию, как беспомощно глубоко дышит Сель, роняя слезы от эмоциональной разрядки. Как дрожат ноги, которые могли бы сжать его голову в тиски, а руки больно держать за волосы. Да… Даже если ради этого придется унизиться. Сель даже представить не может, на что он может пойти ради него, такого в его письме не было.       С одновременно ускоряющейся рукой на члене, Ло так же стремительно пытался нанизать свое горло на игрушку. Слюни вперемешку со смазкой начали стекать на постельное белье, но тот не смотрел на это. Поджидал, когда Эграссель перейдет в кульминационную стадию. Когда из горла эльфа начали раздаваться неконтролируемые стоны наслаждения, Ло обхватил своими ладонями член, все еще пытаясь головой удержать фаллос. Скользкие ладони распределили на всю длину собственную истекающую смазку. Он был близок к тому, чтобы застонать самому, но все еще мог себя контролировать. Плотно сжав член у основания, он начал крутить кулаком на головке, от чего выгибался в спине, упираясь ногами в кровати в попытке глубже всадиться в кулак.       Получая особое животное наслаждение, он уже хотел зажмуриться от нахлынувших чувств, но тогда он пропустит самый ценный момент. Эльф, не имея больше сил держаться в опасном положении, соскользнул на дно ванны. Теперь его ноги были расставлены еще шире, не имея больше возможности хоть как-либо скрыться от наглого наблюдателя. Ло мог лишь представлять, как он мог бы упереться лицом в яички, всасывая поочередно в рот, добавляя новую волну особого удовольствия для эльфа. А затем углубится языком к колечку мышц, ласкать, целовать губами и втягивать, ощущая, как то сжимается на языке.       Несмотря на все попытки удержаться, Ло эякулирует раньше с протяжным сиплым стоном: обильные, густые белые капли стекают по члену и мокрым пальцам. Его тело содрогается, он все еще чувствует слабые пульсации члена в руках, как и где-то внутри тазового дна. Мышцы после долгого напряжения стремительно расслабляются, унося за собой перевозбужденное сознание в мир снов. Пустотное окно само закрывается, не имея больше подпитки заклинателя, пока Эграссель, который излился следом, непонимающе оглядывал полумрак ванны, ища источник взгляда.

***

- Странно, я точно чувствовал на себе взгляд,- проговорил вслух эльф, понимая, что он в поместье один.       Он встал, ощущая робость от этой сомнительной ситуации. Скорее всего, просто разыгралось воображение от одиночества. В конце концов, эльфы и люди не могут долго жить без общества и круга близких людей. Вытерев волосы от излишней влаги полотенцем, он накинул на голое тело длинную сорочку: нынче ночи стали прохладнее.       Пока он сидел на своей кровати, его терзало сомнение, стоит ли идти в сонное измерение. Ответное письмо так и не пришло, хотя обычно Ло отвечает практически сразу. Либо он не увидел письмо, или был излишне занят, а может… Был так смятен письмом, что решил не отвечать на такой бред?       Сель лег на бок, подтягивая колени к груди и обнимая подушку. Может идея с письмом была действительно глупой? Может, не следовало вообще писать и просто ждать дня рождения? И та ночь в сонном измерении была просто сонным бредом? На глазах невольно появилась влага, а носу стало чуть сложнее дышать. И на что он наивно надеялся? Сходить в сонное измерение то же самое, что посыпать солью на рану. Он будет лишь мучать себя, наблюдая за чужой беспомощностью, пробуя себя на выдержку, чтобы не сорваться во вседозволенности.       Приходить под покровом ночи к совершенно ничего не подозревающему Ло, терзать его тело и нежную плоть. Убеждать, что это всего лишь очередной эротический сон, и исчезать с приходом солнца, утолив свой голод. Наблюдать под светом солнца, как Ло отводит глаза от прямого взгляда, вспоминая сон. Какая злонамеренная пытка… Он должен быть выше этого. А если.… А если Ло не помнит, что было в ту ночь? Если он правильно помнит, то сны снятся от трех до пятнадцати раз за ночь, и большую часть спящие просто не помнят. Это элементарное отсеивание информации, полученной за день мозгом, только самые яркие и информативные моменты могут запомниться, но все равно быстро исчезают из памяти в первые часы после пробуждения.       Ладно, хорошо. В последний раз, всего один раз: он не будет его трогать, просто задаст свои вопросы и уйдет до рассвета; и больше не будет посещать сонное пространство Ло. Ведь так, да? Эльф шмыгает носом и вытирает предательскую слезу. Он натягивает на себя брюки и легкий болотный плащ, в котором постоянно ходит, а на ноги домашние кожаные туфли, закалывает еще влажные волосы шпилькой, чтобы не мешали.       Исчезая в искрах, он все еще терзается сомнениями; ему очень хочется верить, что сказанное Ло это правда, а письмо глупое недоразумение. Но ведь это узнать наверняка можно лишь через пару суток. Но едва ли Сель сможет теперь смотреть на него как на друга, и тогда наступит его очередь избегать Ло.       Фиолетовая дымка и мирно плавающие острова выражали безмятежность пространства - уж слишком инородно эльф смотрелся в данных просторах. Его все еще мучали мысли, когда он оглядывал территорию в поисках спящего. Его взгляд зацепил восточный шатер, которого доселе не было. Осторожно открывая плотную завесу входа, он лишь видел сумрак, мельком освещаемый цветными лампами. Проскальзывая внутрь боком, он видит невысокую центральную сцену с шестом, которая держала верх шатра. Вокруг разбросаны плотные подушки, подносы со стаканами и пустыми медными кувшинами для вина. В воздухе пахнет чем-то сладким и дымным. Сель случайно натыкается на один из кальянов, после чего обходит, осматриваясь дальше. Он ранее не был в таких местах, поэтому все было в новинку. Его ухо слегка дергается, когда он слышит тихое сопение. В окружении множества подушек спал Ло в одних трусах.       Сель опускается на колени, глядя на лицо, освещаемое светом ламп; мысли сразу куда-то исчезают, оставляя за собой лишь чистое любование. Лололошка спит на животе, головой на подушке, его лицо немного скрывает лежащая рядом ладонь. Эльфийская рука откидывает темные вьющиеся пряди с лица, спящий немного морщится, но остается неподвижным. Это хорошо. Эльф ложится рядом на спину, глядя на дремлющего, он не хочет нарушать момент, не сейчас, когда все так мнимо хорошо.       Он наблюдает мягкие всполохи света, печаль снова начал атаковать душу - все это неправильно. Вальдхар, скорее всего, прав, ему следовало бы найти себе жену, создать семью и наживать добра, распространять благо, как это завещала Великая Мать. А он что? Придумал неизвестно что. Он осторожно гладит щеку Ло: кожа мягкая на ощупь, но не имеет явной температуры, присущей реальному человеку, это не более, чем проекция.       - Здравствуй, Лололошка из Глассгарфа,- шепчет больше себе, голос предательский дрожит, а в горле начинает неприятно першить. – Как ты себя сегодня чувствуешь?- лицо спящего не изменяется ни на миг, по всей видимости, этот вопрос слишком сложен, чтобы ответить однозначно.       В воздухе повисает тишина, слова застревают в горле. Ладонь опускается на плечо, поглаживая лопатки круговыми движениями. Он просто хочет еще раз почувствовать себя любимым, эгоистично, не правда ли? Он переводит ладонь Ло на свою щеку, но та не может согреться без присущего тепла, она приятно давит, но не более. Он сильнее надавливает, ведет по лицу, расслабленные пальцы касаются носа и губ. Сель целует их: большой, указательный, средний, безымянный и мизинец не остаются без внимания. После чего целует ложбинку в центре ладони, не может удержаться от того, чтобы не прикусить слегка мягкую подушечку основания большого пальца на ладони. Просто невинная шалость, не больше: как кошка в порыве ласки, которая начинает облизывать и кусать руку хозяина.       Но на этом все не заканчивается, он еще не закончил с пальцами. Ведет язык влажной дорожкой к безымянному пальцу, направляет своими пальцами первую фалангу между губ. Зажимает губами, ласкает кончиком языка подушечку. В следующее мгновение, палец уже втянут по самое основание, Ло морщится, издает сиплый вздох, пугая этим эльфа. Он позволил себе слишком много, поэтому вернул ладонь на подушку. Ло протяжно вздыхает, переворачиваясь на бок. Наблюдатель отскакивает со своего места, и там, где раньше была его голова, падает рука.       Сердце бешено колотится, рука невольно сжимает ночную рубашку. Одновременно с этим он ловит себя на мысли, что его это возбуждает. Это не идет ни в какое сравнение с тем случаем в спальнике и той первой ночью. Сейчас было что-то совсем другое. Он же специально спустил пар в ванне, прежде чем идти в сонное измерение, так почему он сейчас чувствует узел напряжения внутри?       Он осторожно целует обнаженное плечо и щеку, хочет, чтобы этот безмолвный момент длился как можно дольше. Ладонь опускается на талию, но спящее тело не реагирует. Эграссель нервно сглатывает, чувствуя жажду.        - Ло, ты спишь?- шепотом спрашивает Сель, наблюдая за лицом, но спящий все еще безмолвный: неужели он спит настолько крепко, что даже его подсознание не отзывается?       В каком-то магическом наваждении он переворачивает тело на спину: слишком просто, чтобы это было правдой. Вместе с этим он чувствует дикий жар, скидывает с себя плащ в сторону, не отводя томных глаз от открывающегося вида. Он чувствует себя животным, поддавшись низменным инстинктам. Он же сам говорил, что должен быть выше этого, но все равно делает то, что сам себе запрещал. Словно… спящий источает какой-то наркотик, от которого он уже не может отказаться, бесконечно повышая дозировку, пока его это не сгубит. Но сейчас… Сейчас хорошо, и он хочет, чтобы было еще лучше.       Перекинув ногу через спящего, он водил ладонью по телу. Грудь, ключица, шея, переносица и кончик носа, зубчатые мышцы на ребрах – он желает все и сразу. Нависнув над лицом, эльф судорожно дышит. Он не мог вспомнить, когда он мог быть настолько близко к Ло. Не удержавшись, целует переносицу, мягкий, совсем невесомый поцелуй. Не насытившись, опускается на скулу, снова и снова целует, словно без этого он не может дышать. С небольшой паузой повисает на губах, опаляя кожу своим горячим дыханием. Он еще никогда не целовался вот так, до этого это были лишь пьяные смазанные поцелуи. В то же время, поцелуи же с Туилин были тоже на каком-то ином уровне, совсем не такие, как сейчас.       Облизнув губы, он приблизился, все еще боясь, что Ло вот-вот откроет глаза и раскроет его грязные деяния, но это не происходит. Действует медленно, почти ювелирно, задерживая дыхание, сглатывает в моменте. Губы мягкие, неподвижные, эльф чувствует дыхание на своей коже, ему щекотно. Целует еще на пробу, но уже чуть смелее, а затем наглее - поцелуй становится все более влажным. Язык касается уголка рта, ведет между неплотно сжатых губ: он чувствует прохладу астрального тела, но скользкую текстуру внутренней части губ. Это странный опыт, но он хочет продолжить. Мурашки идут по спине, когда язык устремляется внутрь спящего. Твердый ряд зубов размыкается, когда он придерживает чужую голову ладонями. Прикосновение к холодному языку совсем начинает сводить сознание на нет. Ему жарко, мурашки бегают по коже одновременно от страха и дикого возбуждения, испарина покрывает его тело.        Он почти лежит на Ло, когда колени начинают разъезжаться в разные стороны. Перевозбужденный пах касается чужих трусов, и искры ссыплются из глаз. Сель не замечает, как его тело само начинает тереться. Становится совсем дурно, он не знает, как утолить этот голод. Он поднимается на колени, разрывая мокрый поцелуй, не может надышаться в этом шатре. Он берет безвольные ладони и устремляет под сорочку - прикосновения холодят кожу, новый табун мурашек атакует тело, когда чужие пальцы задевают затвердевшие соски.       Дыхание углубляется, ему этого мало, но он не знает, как именно скинуть это дикое возбуждение. Просто помастурбировать над спящим телом? Или, может, потереться об чужой член? Воспользоваться плотно сжатыми бедрами? Или… Нет, он не будет входить: не хочет делать больно. Закусив низ сорочки, он дрожащими руками расстегивает ширинку, освобождая давно налитый член; он чувствовал, как предэякулят начал медленно стекать по бедру еще в штанах. Он пару раз мазнул рукой по всей длине, чувствуя на ощупь насколько возбужден. Казалось, что у него не член, а самая настоящая дубинка.       Трусы были быстро стянуты с Ло до колен, Сель долго смотрел на его мужское естество, которое спокойно лежало на бедрах. Эльфа так невовремя атаковало смятение, так подло было бы воспользоваться чужим телом. Он не может так поступить или может? Ему хочется, но это выглядит слишком неправильно. Зажмурившись, он считает мысленно до 10, пытаясь совладать с возбуждением. Может, если он отвлечется, то его отпустит? Да нет, что за бред? Он просто пытается себя успокоить, чтобы его потом не грызли муки совести.       - Ло, ты спишь?- беспомощно шепчет Эграссель, словно от этого что-то может измениться.       Тишина.       Сель скулит, а затем пугается, когда тело под ним начинает переворачиваться на живот. Ло тяжело вздыхает в подушку, словно от сильной усталости; он хотел согнуть ногу в колене, но резинка трусов не дала это сделать. Все еще нависая над телом, эльф почувствовал, как его член касается мельком чужих ягодиц. Хочется поддаться, притереться, но, собрав все силы в кулак, встает на дрожащих ногах. Нет, он так не может. Натянув обратно на Ло нижнее белье, он отходит как можно дальше - на сцену. Он чувствует себя полным идиотом, кобелем. Он думал, что станет легче, а стало в сто крат хуже. Благо, что Ло спал и не узнал обо всем, хотя его волновала неотзывчивость парня.       На сцене, скинув мешающиеся брюки, притронулся к центральному шесту: тот твердо стоял на месте, пока он не понял, что тот проворачивается вокруг своей оси.       - Это что… Пилон?- спросил сам у себя и попробовал раскрутиться. Это оказалось куда сложнее, для этого требовался крепкий хват и сильные мышцы торса.