Обратный кадр

Стив с Эдди в мгновение ока поддались телесному жару, сравнимому по симптомам только с температурой тридцать семь и два. Температуре, когда могло быть в разы хуже, но всё равно чувствуешь себя ничуть не лучше несмытого масла с донышка сковородки. Температуре, когда твоё мокрое тело закрывают два сложенных поверх друг друга одеяла, но ты смирно лежишь, зная, что сейчас должна прийти мама, принести тёплый чай и расцеловать твой горячий лоб. Температуре, которую испытывают подростки во время первого поцелуя в школьной подсобке. Температуре, знакомой всем. Изначально, она коснулась только Стива. До Эдди же всё доходило куда дольше. То и понятно. Думать сложно, когда обдолбался по уши самокрутками. Поэтому, как эстафету, тот всего навсего перебрал на себя пылкий огонь дорогого приятеля. И только тогда они оба пришли к тому, что это было нечто большее, чем просто болванское смущение. Нечто, что можно было не озвучивать вслух. Очнувшись от непродолжительного транса, Харрингтон сразу же отдернул руки от худеньких плеч, которых тонким слоем облегали рукава кофты "hellfire club". Следом, как виноватый щенок, отвернул и массивное туловище в сторону, прячась от пронзительного взгляда Робин. Оставалось выдавить из него протяжный собачий скул. Ну, а его глаза, две впалые бусины, скрылись под целой тонной густых ресниц, представляющие из себя изогнутый веер. Бакли почесала языком по полости рта, звонко щелкнула им и ушла на кухню. Анализом увиденного она займётся позже. Но, прежде чем уйти, оставила для Эдди вслед уверенное – мы тут у тебя немножко обустроимся, пока тебе не станет лучше. Окей, да? – и испарилась за стенкой, не собираясь выслушивать последующий какой бы там ни был ответ. Неинтересно. Эти двое остались наедине. Стив решил заняться хобби, которое выходило у него лучше прочих - делать вид, что занят работой президентской важности, пока Мансон продолжал втыкать сонными глазами в потолок, иногда строя какие-то глупые рожи, а также косо подглядывая за действиями Харрингтона - как он мельком пробегался подушечками пальцев по пыльным полкам, вкрадчиво рылся, крутился с места на место, как детская юла. Если начать описывать паттерн поведения кратко, то просто старался избегать любых точек соприкосновений с Эдди. Вроде на вид уже взрослый, а ведёт себя так, будто оказался в теле некогда прыщавого пятнадцатилетнего школяра. Хотя, Эд на все сто уверен, что в свои пятнадцать лет он был поуверенней в отношениях со всеми своими красотками, чем сейчас, просто находясь с ним рядом и набирая в легкие один и тот же воздух, будто это было чем-то переходящим границу дозволенного. Да и прыщавым он сомневается, что Стив был... Забавный тип. Ничего не скажешь. Будь у него силы хоть на какие-то телодвижения, то он бы насолил сверху, характерно подразнив этого шевелюрного красавца. Пролежав в качестве экспоната для обозрения ещё парочку минут, тот не выдержал, окликнув копошившегося в хламе Стива. – эй, чувак, раз бродишь без дела, то подай мне чипсов со стола. Я не помню, оставалось ли у меня пиво, но глянь, оно где-то там – он вяло поднял руку с дивана, слепо указывая ею куда-то в воздух, вертя пальцем в надежде, что Харрингтон поймет эти масонские шифры. И он нашёл. Но было опрометчиво просить его о подобном. Тот строгим тоном, как родители обычно предъявляют своим детям, заявил – ну-ну, почувствуешь себя лучше, может и дам. – он что, издевается? Определённо. – Или ты просто сам до них дойдёшь – постукивая по вызывающей слюноотделение пачке, бывший баскетболист продолжал свой "поучительный" и максимально идиотский монолог, открыто дразня ныне лежачую фрико-мумию – а пока, никаких чипсов, уж тем более пива. Я, пожалуй, конфискую их себе, в качестве морального ущерба за твой дряхлый видок, который будет преследовать меня в кошмарах. – вздохнув, тот схватил чекушку, невозмутимо отогнув кроненпробку ногтем большого пальца, и влил в себя небольшой глоток пенного. Сказанным, он добивался привычной улыбки Мансона. Тот прекрасно справился с поставленной задачей. Слипшиеся глаза агрессивно пилили выскочку взглядом. В голове проносилась уйма оскорблений, которые в любой момент были готовы вырваться на волю, до слез бы обидев самовлюблённое достоинство Харрингтона. Сам виноват. Настолько обнаглел, что распивает его пиво, в его же доме и на его глазах. Это уже оскорбление чувств целого поколения Мансонов, которое, очевидно, вымрет после Эдди. Ещё немного, так из него вылетит сорванный вопль пятилетнего ребёнка, по типу "Робин, Стиви опять отобрал мою соску! Мэ-ээ". Тактильно нащупав завалявшийся теннисный мячик в пыльных глубинах дивана и выждав подходящий момент, когда Стив отвернётся в сторону, он снайперски закинул ему в затылок. Есть, прямо в яблочко. Может он нихрена и не соображает, но часы скуки, наедине с мусорной корзиной и скомканными бумагами с табулатурами, тот не забыл. Точно не в этой жизни. Проклятые дни. Харрингтон схватился за шею и обозлённо обернулся, разлив по полу небольшие капли химозного пивка, смотря на невинно болтающего, спадающей с края дивана, ногой Эдди. Ну, божий подарок. Умных мыслей ближайшие лет десять не прибавится ни на грамм, ни на метр - это однозначный вердикт всех тех, кто имел с ним дело. Но Стив, упёртый баран, так не считал. Может, он слегка и выбесился с выходки, во всю кричащей "осторожно, тупой идиот", но того с потрохами выдавала мимика, которая неспешно перерастала в игривую гримасу. Сложно не заметить, что чем больше он проводил времени в компашке фриков, тем сильнее начинал походить на них. Стоял бы здесь стив, которым он был пару лет назад, то Эдди бы везли в травмпункт без передних зубов. Медленно подойдя к ребру дивана и переключившись на наигранно серьёзный тон, Харрингтон выплюнул что-то, что ностальгически напоминало угрозу с начальной школы. – ты знаешь, что я обычно делаю с такими нахалами, как ты? – Эдди молчал и продолжал пялиться на того, перебирая всевозможные варианты в голове, остановившись только на самых извращенных, которые не рискнёт озвучивать в слух. Совершив незамысловатое движение губами, Эдди про себя прошептал – интригуешь – и стал терпеливо ожидать продолжения. Не успев опомниться, его хрупкое тело было захвачено потными и липкими лапищами Стива, которые судорожно щекотали мягкие бока, пока сам он смог выдать только длинную голосистую струйку, сорвав голос и оглушив ею весь трейлер, на что призвал великую спасительницу Робин - единственная, кто способна одолеть злого крохобора. Но, неожиданно, она решила встать на сторону злодея, просто наблюдая за процессом, с характерным звуком похлебывая зелёный чай, успевший завариться за то время, что она отсутствовала. – щекотать обморочных нечестно-оо – воскликнул "больной", извиваясь из стороны в сторону, напоминая собою подожжённую в керосине змею, из последних сил тянув свои бледные ручки к невозмутимой Бакли. Увы, её сейчас интересовало только одно – у тебя есть дома попкорн? Это то, что сейчас бы не помешало. – сучка-ааа! – провизжав как резаный, тот на адреналине отпнул гиганта стопой в сторону. Эдди пытался набрать воздух в лёгкие, промежуточно дохая, как больная бешенством псина. Он сразу схватился за живот, проверяя, всё ли на месте, потому что после такого "массажа" создавалось чёткое ощущение, будто он лишился одной селезёнки и двух почек одним махом. Хотя, селезёнка у него и так отбита, поэтому заметной потери тот не почувствует и скорбить не станет. – да вы сговорились! – и даже с хриплым голосом, он продолжал выплёвывать возмущения – ворвались в моё логово, лапаете всё, в том числе меня, пьёте мой чай и мое сраное, блин, пиво! – истерично вздохнув, он, на тон тише, пробубнил под нос – Не дали даже сдохнуть по человечески... Повисла неловкая тишина. Возможно, про сдохнуть было лишнее. Слегка перегнул. Бывает, да? Да же? Практически все с пульсирующий болью в сердце переживали за него, когда тот чуть не откинулся в изнанке, так ему ещё раз приспичило напомнить самому себе о бывалом опыте? Серьёзно? Стив прошелся языком по сухим губам и ожидал слова Робин, которая должна же хоть что-то сказать. Ну, пожалуйста. Он не выдержит терпеть это дольше секунд десяти. Бакли же подошла к лежащему Эдди и прописала ему легкую пощёчину, а после вернулась на кухню, где решила закрыть прежде распахнутые форточки трейлера. Запах частично выветрился. Этого будет достаточно. Стив, изобразив свой привычный прищур, свёл чёрные хмурые брови. Оглядывая патлатого, он осознал одно. Эд что, заправду испытывал стыд? Не верится. Кто угодно способен на проявление этой эмоции. Все, кроме него. Мансон не привык к тому, что он кому-то действительно сдался. Любые контакты с людьми он ставит под чёткое сомнение. Никогда не поздно пробовать что-то в новинку, но он не уверен, надо ли ему это, хочет ли. Когда оба немножко успокоились, Харрингтон спрятал руки в карманы джинсов, где нащупал жевачку, лежащую там с того момента, когда они только приехали в это место. Они торчат здесь уже минут двадцать? Двадцать пять? Всего лишь. Но перед глазами пронеслась вся вечность. При помощи большого и указательного пальца, он выдавил из бумажной пачки одну крохотную жевательную резинку. Пару раз помешкав, анализировав лежачего, он набрался решимости, чтобы вытянуть перед собой руку, выставляя белый освежающий кирпичик в обзор отдыхающей кудряшки. Эдди не сразу обратил внимания, но, повернув голову и натянув брови повыше, продолжал корчить вид обиженного мальчика, даже после такого приятного презента. – будешь жвачку? – чего-чего? Простите, видимо, шлепок вашей подруги оглушил мои перепонки. – жвачка – он подошёл ближе и покрутил ею перед нежно-розовыми глазами Мансона, которые с трудом, из-за опухших век, могли моргать. – я не вижу! – даже нагнув шею, продолжал истерить он. Но, подойдя вплотную, Харрингтон резко ощутил на кончиках своих пальцев чужие зубы и часть гладкого язык, которые совместной силой вырывали у него резинку. Это повергло врасплох однобокий мозг Стива, неготовый к столь, как ему показалось, интимным жестам. Ему так и хотелось возразить что-то в духе "воу, полегче, братан". Но он молчал, наблюдая за тем, как язвительно Эдди переминал жевачку с одной щеки в другую. Стив сглотнул, не отрывая взгляд. Шум в голове перебил ласкающий уши голос Мансона, говорящий – наклонись поближе – чувствуя себя псом на поводке, он выполнил команду, взамен получая пухлые губы на своём лбу. Воу. Воу... Тёплое дыхание Харрингтона грело Мансовый кадык, не допуская мыслей о том, чтобы отстраниться. Нет. Ему хотелось застыть мраморной статуей. Но как только он решился на слова, так слева от него раздалось "тук-тук" об стенку. О нет. – не верю своим глазам. Есть такая штука, бордели называется, сечёте? – с тенью ухмылки едко встрянула Робин. Стив, как ошпаренный, отскочил, закрывая верхнюю половину лица ладонью и бешено вертя головой по сторонам, с желанием сию секунду раствориться под землёй. – а что такое личное пространство, сечёшь? – выставив голую пятку из под одеяла, эквивалентно отшутился Эдди. – не бойтесь, голубки, можете продолжить свои искушения, просто я не понимаю, где у тебя все чёртовы сковородки? – в самом дальнем шкафу у окна, а теперь можешь ступать, завистливая куколдка – высунув язык, он прогнал её назад в коридор. Тщательно убедившись в том, что все слушатели давно покинули их, Стив начал говорить. – ты уверен, что всё это серьёзно? Типа, чувак, ты прямо сейчас под котиками. И я не гей, понимаешь? – секунду подумав, добавил – По крайней мере, я уже не уверен. – В необычной для себя манере, робко шатаясь по полу, излагал Стив. Неуверенность не была ему присуще. Раньше. – через два часа, полагаю, узнаем – Эдди плюхнулся на подушку, приняв позу эмбриона – а пока, у меня дневной сон, малыш, прости. В голове Харрингтона пронеслось "Ну. Спасибо?". Он бы пожелал сладких снов, но силы на какие-либо высказывания исчерпали себя. Пойти на кухню? Нет, ему стыдно видеть Робин. Уехать? Нет, не хочется оставлять Эдди. Похоже, она была права, что придётся на вечерок обустроиться здесь. Может, за это время он обретёт навык не нести чушь, от необъятной любви к сраному металлисту. Может, обсудит всё с опытным человеком в таких отношениях. Или просто свесит Мансона на Робин и утопает в лес, разбираться, блин, в чувствах. Он выбрал четвёртый и, возможно, даже полезный вариант - прибраться в этом свинарнике. Уборка в глазах Стива это то, к чему он обращается только в экстренных случаях, когда надо занять организм рутинным делом, чтобы отсекать любые намёки на мысли. Проверено многократным опытом. Он дошёл до машины и взял перчатки арахисового цвета, ставшие такими со времен, когда покупал их для похода в изнанку. Попутно отрыв в бардачке пыльные тряпки, которые планировал намочить в Мансовой раковине, Харрингтон направился назад ко входу в трейлер. Что ж, за работу.