Лекарство для души.

      Несколько дней до субботы прошли в волнительном ожидании новой встречи. Казуха согласился на сделку со своим новым знакомым достаточно быстро, чем его удивил и одновременно убедил в серьезности своих намерений в который раз. По правде говоря, хотя он и посоветовался с Томо, прежде чем писать то сообщение, решение все-таки правда принял сам.       Тогда-то Куникузуши рассказал об условиях, и столь малые требования за секретную информацию заставили Каэдэхару насторожиться... Однако следующий вопрос о том, что именно Казуха хотел бы узнать, вселил в него надежду, что нигде его обманывать не собирались – почти сразу после ответа он получил сообщение с просьбой подождать до той самой субботы, потому как юноше необходимо раздобыть «кое-какую вещицу», и потом в определенное время прийти в книжный магазин по названному адресу. Будто он обратился не к какому-то бывшему сотруднику скрытой стороны Фатуи, а к консультанту по поводу поиска самых обычных знаний в какой-то из областей.       Казалось бы, причем тут книжный магазин, когда речь идет о чем-то настолько сокровенном, что лишний раз выразить сомнения в волшебстве связи родственных душ на людях немного боязно? И хотя Куникузуши попросил прийти во время перерыва, на вопрос о том, насколько это безопасно, ответил лишь «я сделаю так, чтобы было».       В общем, путем простых размышлений, Казуха пришел к тому, что его, если так можно выразиться, «поставщик информации» работает в «Переплете загадок».       Забавно, что юноша хотел туда наведаться раньше, еще до их случайного знакомства, но так и не решился, ибо запереживал, что вся литература там может быть написана на снеженском, и он бы ее попросту не понял или понял, но со скрипом.       Что ж, вот у него и появился шанс эту догадку, он надеялся, опровергнуть.       В дверь, на которой висела табличка с надписью «перерыв», раздался неуверенный стук. И почти сразу же Казуха расслышал голос Куникузуши изнутри помещения:       — Открыто, входи!       Плавный поворот ручки, за ним мягкий щелчок, и вот светловолосого юношу уже встречал тихий звон колокольчиков и аромат благовоний, почти незаметный среди теплой древесины и бумаги. Мгновенно Казуха почувствовал уютную атмосферу этого места: мягкий свет, будто от бумажных фонариков, освещал стеллажи, полные книг, где-то стояла парочка соответствующих общей теплой цветовой гамме горшков с цветами в них... Причем все было расставлено с предельной аккуратностью и перфекционизмом, а за растениями явно выполнялся тщательный уход. Что очень интересно – магазинчик оказался не без духа Инадзумы в редких декорациях интерьера.       Все это откликнулось в сердце юноши таким родным, что ему на секунду показалось, будто он и не уезжал никуда.       — Не забудь запереть дверь только, — отвлек его от восхищенных разглядываний магазина голос уже сбоку. — Там ключ, просто поверни его два раза.       Казуха почти на автомате обернулся и сделал точно, как его попросили, провернув тонкий и очень изящный в своем виде серебряный ключ в замочной скважине. Только потом, когда прозвучали два мелодичных щелчка, он медленно поднял глаза на юношу возле прилавка и так и застыл с ключом в руке да явным изумлением в широко раскрывшихся алых глазах.       А точно ли это тот Куникузуши, которого он встречал раньше?.. Потому что выглядел тот определенно немного иначе. Как-то более... уютно и по-домашнему? Словно он был живой, дышащей частью этого маленького магазина, что стояла с чашкой ароматного чая в руках, опершись о прилавок позади себя. Еще и в синих глазах за прозрачным стеклом очков поблескивал огонек беспристрастности, такой, будто юноша ждал чего-то само собой разумеющегося, чуть склонив голову.       Только потом Казуха заметил, что чашка перекочевала в правую руку, а левая была протянута внутренней стороной ладони вверх. Чуть погодя, указательный палец «ткнул» именно на ключ в руке Каэдэхары. Тихо ойкнув, он поспешил подойти ближе и вернуть работнику магазина вещь, которую тот сразу же, не сдвигаясь с места, припрятал куда-то на стол пониже за прилавком.       Они едва соприкоснулись пальцами, но в голове Казухи уже появился вопрос о том, всегда ли эти руки такие холодные, даже если в этот раз на них нет металла колец, а всего полминуты назад они обнимали чашку горячего чая. К слову, очень мило на длинных рукавах бело-сиреневой кофты, под которыми не было видно браслетов, контрастировали темно-фиолетовые ленточки. И еще этот такого же темно-фиолетового оттенка берет на макушке... тоже очень милый.       — Долго еще рассматривать меня собираешься? — не мог не поинтересоваться Куникузуши, когда заметил, что чужие глаза не покидают его.  Этот вопрос заставил Казуху мгновенно отвести взгляд в сторону и даже сделать шаг назад. Его точно смутило это замечание, ведь он и правда невольно засмотрелся, мысленно отмечая новые детали в чужом образе.       — Прошу прощения, — чуть склонился он в извинениях. — Я немного растерялся. Ты выглядишь... иначе.       В тишине помещения раздался усталый вдох – Куникузуши прикрыл глаза и потер переносицу свободной рукой. Против воли в памяти всплыли «восторги» двух его друзей, когда они его увидели в таком наряде в первый раз. Хотя, честно говоря, это было больше похоже на бесстыдные умиления, будто перед ними стоял маленький и злой котенок.       — Все вопросы к хозяйке, это была ее идея.       — Я имею в виду, что тебе очень идет такой образ! К тому же, и сам магазин обставлен очень гармонично и навевает на приятные воспоминания, несмотря на то, что я здесь никогда не был. Возможно, мне бы удалось сочинить стих с маленькой историей.       — Я передам Мико твои слова. Думаю, она подобную похвалу оценит. Или нет, кто ее знает. — Юноша намеренно пропустил первое предложение, сказанное Казухой, мимо ушей и, пожав плечами на последней уже своей реплике, отставил чашку на прилавок, напоследок скрестив руки уже на груди.       — Мико?       — Она и есть хозяйка этого магазина. Вернее, сети магазинов, если вдаваться в подробности. Но мы здесь не за этим, поэтому предлагаю не терять времени и, пока не закончился мой перерыв, перейти к тому, о чем мы с тобой договаривались. С тебя ответы на два моих вопроса, с меня – информация.       — А это точно будет безопасно здесь?.. — Казуха осторожно покосился на камеру в углу, которую случайно заметил.       — Я сломал ее.       — Ты сделал что?..       Правая бровь на лице Куникузуши недоумевающе выгнулась, но следом на губах засверкала довольная ухмылка. Точно будто нашкодивший кот...       — Я же говорил, что обо всем позабочусь. Так ты готов на вопросы отвечать, Каэдэхара?       Казуха кивнул, молча согласившись, в ожидании, что же это будут за вопросы. Он долго гадал насчет них и до того как пришел сюда, но так никакой конкретной мысли и не зародилось – слишком мало он мог даже предположить, в чем его знания могли бы пригодиться бывшему Фатуи. Так что, стоял Каэдэхара в полнейшей неопределенности и даже не знал, сможет ли ответить правильно, если это от него потребуется.       Левая рука темноволосого юноши вновь взмахнула, но теперь указательный палец был направлен уже непосредственно на самого Каэдэхару. Или даже чуть выше. Туда же был устремлен взгляд синих глаз, что не могли не цепляться за эту деталь еще с момента их первой встречи. Если бы только реально было заглянуть в эту немногословную душу поглубже, то можно было бы наткнуться и на скрытый восторг у Куникузуши от того, что наконец-то ему удалось улучить момент и узнать то, что ему так долго не давало покоя.       — Итак, первый: какого цвета эта прядь в твоих волосах? И второй: если она красная, то есть ли у нее какое-то значение?       Растерянность в этих светло-серых глазах можно было прочесть моментально. Казуха ожидал самых разных вопросов, возможно, тоже о какой-либо информации, но точно не тех, что касались непосредственно его самого. Они столь безобидны, что на секунду Каэдэхаре показалось, будто в том имелся некий подвох... Однако серьезно настроенный Куникузуши заставил быстро отмести этот вариант.       Интересно, что такого важного было в самой обыкновенной пряди волос? И, более того, почему человек, определенно не обладающий возможностью видеть краски этого мира, заговорил о цвете, вид которого для него даже представить не получится?       И дело не совсем в том, насколько абсурдным был вопрос, а в том, что...       — Ты угадал, она и вправду красная, — растерянно вымолвил Казуха, помедлив. Ему показалось, что Куникузуши после ответа напрягся и словно бы дыхание затаил. — Что же до ее значения... — Собственная рука невольно скользнула по алой пряди, поправляя выбившиеся отдельные волоски. — Это что-то вроде генетической наследственности в моей семье. У некоторых моих родственников тоже встречаются такие.       Меньше всего, пожалуй, он ожидал после этих слов услышать короткий смешок, слетевший с чужих губ. А затем и еще несколько, пока Куникузуши не перешел на искренний смех. Причем звучал он с ноткой истерики.       Такая реакция заставила Казуху замереть на месте. Он совсем не понимал причины смеха, так что выдать смог лишь простое и очень осторожное:       — Ты в порядке?       — Ах, как же тесен мир... — Куникузуши вздохнул и стер невидимую слезу с внешнего уголка глаза, когда отсмеялся. — Да, да. Просто похоже, что госпожа Вселенная наслала на меня проклятие.       — Я – твое проклятие? — Казуха приподнял брови в легком непонимании. И пока смотрел в это лицо, полное неоднозначных эмоций, даже не смог бы догадаться о том, какой же вихрь внутри чужого разума поднял на самом деле.       Куникузуши не беспочвенно волновался об этой детали в чужой внешности, что пробуждала давным давно запрятанное в глубине собственной души прошлое. Некогда такое яркое и приятное, что в настоящем отзывалось лишь ноющей болью и неутихающим сожалением в груди.       Этот алый цвет в чужих волосах, эта до одури мягкая и вежливая манера речи, это выражение лица, когда губ касается нежная улыбка... Это было нечто, с чем столкнуться вновь невероятно страшно, даже когда все уже несколько лет как осталось позади и потускнело. Даже если теперь перед ним стоял другой человек, даже если тот мог ничего не знать о маленькой истории, что осталась в Инадзуме...       А если Казуха знает? То что тогда? Иначе, как проклятием, ведь правда не назовешь. Ну, или же кармой, которая непременно наступит. Кому как больше нравится.       И хотя в момент, когда Куникузуши только задумался о том, чтобы задать Каэдэхаре именно эти два вопроса, он был почти на сто процентов уверен в верности своей догадки, теперь, стоило его опасениям подтвердиться, едва ли он сам знал, что делать и как себя вести. Сдаться прямо сейчас? Аккуратно выяснить еще подробностей? Поинтересоваться жизнью давнего друга?       Или сделать вид, что сейчас на пояснения нет времени?       — Мысли вслух, не обращай внимания. Теперь моя очередь делиться информацией, ведь так? — В конце концов, он попытался уйти от ответа, вот только Казуху это совершенно не устроило.       — Но я уже заострил свое внимание, Кунику.       И вновь этот настойчивый, но мягкий тон. Казуха еще и сделал шаг вперед, немного сократив расстояние между ними – пытался найти честный ответ в чужих глазах, отражающих какое-то новое для него на этом лице чувство. Взгляд же самого Каэдэхары был серьезен, однако не отражал какой-то внутренней злобы или негодования.       — Я не в обиде, однако я попрошу простить мне мое любопытство, — продолжил он, чуть склонив голову. — Сначала ты задаешь странные вопросы о моих волосах, а после моего ответа звучишь так, словно совсем не рад. Я не всеобщий любимчик, и у меня тоже есть неприятели, но мне кажется, что ты... что-то недоговариваешь.       Куникузуши эта ситуация не нравилась. От слова совсем. Еще больше ему не нравилось, что солгать этому человеку почему-то просто язык не поворачивался. А потому юноша просто молчал, судорожно пытаясь придумать хоть что-то, лишь бы только отвести его внимание на... просто что-нибудь!       Раздражало еще и то, насколько терпеливо Казуха ожидал ответа, нисколько не меняясь в лице.       — Давай потом, а то времени совсем не останется, — тихо попросил он, когда молчание уже слишком затянулось, а смелости сказать правду так и не нашлось. Нижнюю губу юноша при этом прикусил, а глаза и вовсе опустил в пол. — История долгая... Просто знай, что неприязни лично к тебе у меня нет.       «Да и не то что бы она имелась к кому-то другому из твоей семьи...»       — Хорошо. — Казуха кивнул, соглашаясь. Его вполне устраивала такая перспектива. — Можно последний вопрос?       — Смотря какой. — Куникузуши все же поднял взгляд, но не рисковал пересекаться с чужим. Смотрел куда угодно, лишь бы только не на это лицо.       — Почему ты задал именно эти два вопроса? В ответах на них крылась некая ценность?       — Это знак того, что тебе можно доверять.       — А?       Казуха так и застыл. Это же совсем разнится с тем, что Куникузуши говорил ранее! Он ведь явно был не рад этой черте во внешности Каэдэхары, и все же заговорил о доверии... Что же он скрывал за теми короткими фразами? А в том, что это было именно замалчивание некоей истины, у Казухи просто не осталось сомнений.       Куникузуши буквально звучал так, словно знал кого-то с такой же красной прядью, как у него... Но если это хороший знак, то почему все-таки «проклятие»?       — Я тебя не понимаю... — Казуха почти схватился за голову, шепча это.       — Поэтому я и сказал «давай потом», — вздохнул уже Куникузуши.       У него и правда ушло бы невероятно большое количество времени на то, чтобы рассказать ту историю, что мелькнула в памяти. И даже не факт, что получилось бы складно и понятно, ведь и сам юноша до сих пор... не понимал, почему поступил именно так, как поступил, а не иначе – спустя столько лет память уже не рисовала настолько яркую и подробную картину тех дней. Все те события слились почти в одно серое месиво, которое на отдельные фрагменты уже и не разобьешь никак. Даже если очень сильно захочется...       В любом случае, это Казухе знать необязательно. До тех пор, пока Куникузуши не перестанет быть лишь знакомым, с которым они максимум пересекаются в здании одного университета. И лучше бы им так и остаться на этом уровне взаимодействий.       И потому, немного помедлив, Куникузуши все-таки зайдет за стойку, чтобы в несколько следующих мгновений вернуться к Казухе уже с протянутой прямоугольной вещицей в руках. Разговоры разговорами, но свою часть сделки было выполнить необходимо.       — Держи. Здесь есть то, о чем ты так хочешь узнать.       — Это... книга? — спросил Казуха, принимая вещь в свои руки и начав рассматривать ее.       Книга была чуть больше его ладони, да к тому же, не сильно толстой, а сама обложка выполнена в минималистичном акварельном стиле. Название же на инадзумском гласило простое, но очень емкое «Записки бессмертной кицуне».       От Куникузуши не скрылось легкое замешательство на чужом лице.       — Что-то не так? — спросил он отчасти даже обеспокоенно. Но почти сразу осознал истинную причину недоумевания. — Дай угадаю: ты не ожидал, что я принесу в качестве информации нечто вроде этого?       — Мне стоило догадаться, — слегка растерянно ответил Каэдэхара.       Разумеется, Куникузуши говорил о неких «обходных путях, о которых ему известно», когда они вели диалог об этой сделке несколько дней назад. Но кто же знал, что этот самый обходной путь окажется настолько... легальным?       — В свое время я читал эту книгу, так что, надеюсь, ты достаточно наблюдательный и умеешь искать смысл там, где его, кажется, нет. Но если что-то будет непонятно, можешь спросить. — Легкая ухмылка коснулась губ юноши, когда он это говорил. — По сути, только благодаря образности выражений она и была опубликована... И все равно слишком много времени и споров потребовалось автору, чтобы этого добиться.       — Неужели там правда написано о чем-то, что хотят скрыть?       — Да. Эта та случайная крупица фантазии, которая стала подтвердившейся теорией. Надеюсь, что ты сможешь отыскать в ней ответы на свои вопросы. — Говоря все это, Куникузуши едва заметно улыбался. — Только обещай, что не попадешь в какую-нибудь передрягу из-за этой книги, ладно? А если это все же случится... — На секунду юноша прикрыл глаза, задумавшись. Но когда открыл их вновь, Казухе показалось, будто в них сверкнули молнии. — ...Скажи, что за всем стою я.       Пожалуй, меньше всего Куникузуши хотелось бы, чтобы Казуха встрял во всю эту историю с соулмейтами. В то же время он прекрасно понимал чужое любопытство и желание докопаться до истины, как и эту почти безрассудную решимость, смешанную с ноткой отчаяния... Сам ведь когда-то был таким и отчасти потому оказался среди Фатуи. Их отличие состояло лишь в том, что Куникузуши при всех этих обстоятельствах до сих пор нес на плечах груз вины.       Так что пускай Каэдэхара получит то, что хочет, но хотя бы останется в безопасности.       «Уж лучше на неприятности нарвусь я, нежели кто-то близкий ему», — так думал юноша, когда между ними возникло короткое молчание.       Казуха смотрел непонимающе в это хмурое лицо. Он просто не знал, что лучше ответить, когда было предельно ясно: с ним не просто поделились книгой, а открыто заявили, что в ней имеется то, что опасно раскрывать кому-либо еще. И почему-то он верил, что в самом плохом исходе их обоих ждет что-то очень страшное. Архонты, будто они какие-то преступники!       Невольно юноша прижал книгу к груди, закрывая ее руками почти полностью.       — Я обещаю, что никто не узнает, — заверил Казуха, чуть погодя. — Спасибо тебе большое. Надеюсь, что ты не сильно рискуешь из-за меня.       Куникузуши только мотнул головой из стороны в сторону пару раз.       — Считай, что я лишь посредник. И кстати, тебе придется заплатить за нее, — продолжил он, опомнившись. — Я оформлял заказ из самой Инадзумы – как ты видишь, она даже в пленке еще.       Ответом же ему послужил легкий кивок головой.       — Угу, я вижу. Это не проблема, я заплачу... — Казуха замолк ненадолго, задумавшись о желании, что весьма неожиданно посетило его разум. Невольно он взглядом и ближайшие полки магазина обогнул. — А здесь есть книги хотя бы на межтейватском?       — Есть, — кивнул Куникузуши, вдруг оживившись. — При желании ты можешь заказать экземпляр и на инадзумском, если таковой существует в принципе. Подсказать?       — Правда можно?       — Ну, это накладно, конечно, — пожал плечами юноша. Впрочем, следующую фразу он произнес с фирменной улыбкой на губах, — но если ты очень сильно хочешь, я могу очень хорошо попросить.       Улыбка эта, разве что, мгновенно сменилась на плохо скрываемое смущение, когда Куникузуши расслышал невинную фразу, слетевшую с губ Каэдэхары:       — У тебя очень красивая улыбка...       Со стороны эстетической Куникузуши вправду можно было назвать красивым – Казуха, давно увлекающийся творчеством и поиском всего прекрасного в окружении, серьезно так считал. И это выражение лица, точно в тот момент, когда у юноши проявилась привычка, присущая большинству тех, кто работает с людьми, не могло лгать. Ведь формально до конца перерыва оставалась еще сущая пара минут.       — Я сейчас передумаю, если ты будешь такие вещи говорить, — нахмурился работник магазина. Он даже отвернулся секундой позже, и только покрасневшие кончики ушей выдавали истинные эмоции.       Казуху это просто не могло не умилить.       — Тебя смущает правда? Хорошо, тогда давай перейдем к делу, потому что книги мне все-таки нужны...       Когда они закончили с поиском нужных книг для Каэдэхары, и они, включая ту самую книгу, были оплачены, перерыв давно успел закончиться, и магазин был вновь открыт для своих покупателей. Не зря все-таки подсознание говорило Казухе наведаться сюда – Куникузуши со всем знанием дела помог ему найти пару научных книг для учебы и оформить заказ на какой-то роман, что он все хотел почитать в оригинале, да все не мог найти.       В общем, двое юношей еще обязательно увидятся, но пока что пора было им попрощаться друг с другом и каждому заняться своим делом. Куникузуши еще какое-то время смотрел расфокусированным взглядом на закрывшуюся дверь, за которой скрылся Казуха, перед тем со счастливой улыбкой пожелав ему хорошего дня. И о недавнем его присутствии здесь пели только колокольчики, колыхнувшись на ветру.       Лишь потом, тяжело вздохнув, юноша опустился на стул и припал губами к чашке с чаем, что успел немного остыть за это время. Необъяснимое беспокойство медленно зарождалось в груди, заставляя сердце биться чуть быстрее, чем обычно.       Однако очень быстро внимание Куникузуши привлек мелькнувший в окне знакомый силуэт.