What Happens In Vegas

— Что происходит? — спросил Макс, шагнув в бокс Red Bull за пару часов до третьей практики. Привычный гул подготовки странно притих, половина механиков столпилась вокруг чьего-то телефона, плечом к плечу, будто наблюдая за стартом гонки. Он не придал этому значения — пока тяжёлый бас его гимна не ударил его прямо в грудь. О, Боже. Только не этот ремикс снова. — Макс! Иди сюда, глянь на это, — позвал Бен, ухмыляясь, словно Рождество наступило раньше срока. Он поманил его, и весь круг взорвался хихиканьем, подталкивая друг друга локтями, пока Макс подходил. Прежде чем он успел разглядеть, в чём дело, Бен сунул ему в руки телефон, видео перезапустилось с самого начала. Его челюсть отвисла. На экране стоял мужчина в устаревшем белом смокинге, держа микрофон так, будто вёл кабаре. Ну... они всё-таки в Вегасе. «Встречайте, дамы и господа, Макса Ферстаппена!» — прогремел ведущий. Макс едва расслышал его, его внимание мгновенно приковала фигура, шагнувшая в кадр рядом. Загорелый, невероятно подтянутый парень вышагивал вперёд в дешёвой, поддельной версии белого львиного шлема Макса и до смешного неточной имитации его комбинезона Red Bull. Мужчина сделал драматическую паузу... затем снял пиджак комбинезона, музыка забила сильнее, пока он погружался во что-то, что, видимо, должно было изображать ледяную ванну. Макс моргнул. Затем ещё раз. — Что за хрень я смотрю? — пробормотал он, в ужасе. И, возможно — возможно — чуть-чуть впечатлённый тем, насколько самоотверженным казался этот стриптизёр в его образе. Видео резко перескочило на кадры толпы: поднятые телефоны, кричащие люди, вспышки света повсюду, прежде чем снова вернуться к исполнителю. Последовали другие быстрые склейки: мужчина брызгает водой на сцену, указывает на аудиторию, затем взмывает в какую-то воздушную связку, которая выглядела слегка незаконной. Макс уставился, не зная, ужасаться или восхищаться. В любом случае, он почувствовал, как жар поднимается к его ушам. Танцор ухватился за два свисающих ремня, без усилий поднял себя и закрутился в воздухе. Мышцы его спины играли, бёдра напряглись под мокрой тканью, когда он перевернулся вниз головой, ноги рассекая воздух, прежде чем он опустился в идеальный шпагат — всё ещё вращаясь — зависнув прямо над ванной с водой. — Парень потрясающий, — сказал Бен у него над плечом. — Я бы не почувствовал свои яйца неделями, если бы попробовал такое. — Ты же так можешь, да, Макс? — вставил кто-то другой, уже смеясь. — О, конечно, — невозмутимо парировал Макс. — Дай мне два ремня от покрышек, и я покручусь и убью себя прямо сейчас. По группе прокатилась волна смеха. — Ладно, парни, готовимся к третьей практике, — позвал GP, подходя и хлопая в ладоши, разгоняя механиков по местам. Макс вернул Бену телефон как раз в тот момент, когда танцор выплюнул фонтан воды в воздух из-под визора поддельного шлема Макса. Отлично. Именно то, что ему нужно было увидеть перед тем, как сесть в машину. Из всех безумных монтажей, которые он видел с собой, этот, должно быть, был одним из самых странных. И всё же Макс незаметно поправил комбинезон, спереди он стал чуть теснее, чем был до этого. Кадры из видео проигрывались у него за глазами всю третью практику. И квалификацию. И каждую свободную секунду между ними. Ему даже пришлось встряхнуть головой, шлем лёгко ударился о защитную вставку на шее, чтобы перестать представлять, как вода стекает с «его» шлема, струится по загорелой натянутой коже. Снова поправляя комбинезон между сессиями, Макс молился, что камеры паддока в этот момент сфокусированы на чём-то другом. К тому времени, как он наконец добрался до своей комнаты пилота, его телефон взорвался сообщениями — как минимум дюжина от ребят из Redline, плюс общий чат пилотов, все прислали ему один и тот же чёртов клип. Он снова открыл его, вопреки себе, позволив ему играть, пока садился на массажный стол. Может, он наказывал себя. А может, ему было любопытно. Может, он просто хотел убедиться, что тот мужчина был так же абсурдно привлекателен, как он запомнил. Спойлер: так и было. Макс смотрел те же хаотичные, обрызганные водой моменты, акробатику, крупные планы играющих мышц. На этот раз, однако, он позволил видео дойти до самого конца — где танцор наконец снял поддельный шлем. Толпа взревела, и Макс забыл, как дышать. Растрёпанные, мокрые каштановые кудри спадали на лоб мужчины, прилипая к вискам. Потрясающие зелёные глаза смотрели прямо в камеру, яркие под прожектором сцены. Его грудь вздымалась резкими, прерывистыми вздохами, пока он кланялся, губы приоткрыты, капли воды скатывались по его шее и струились по рельефным линиям плеч. Святые небеса. Максу даже не нравились такие шоу, но его мозг услужливо подкинул совершенно бесполезную мысль: он великолепен. За которой последовала другая: и невероятно гибкий. Господи. В видео указали ближайшие даты и время шоу. На выходные оставалось всего одно представление. Сегодня. Absinthe — Caesar’s Palace. Начинается через тридцать минут. — Чёрт. Макс даже не думал — он просто двинулся. Джинсы, чёрная футболка, лучшая маскировка, на какую он был способен со своим ограниченным гардеробом. Он схватил самую невзрачную кепку, что у него была, затем натянул тёмно-бирюзовый худи Unleash the Lion Vegas поверх, натянув капюшон как можно дальше на лицо. Он правда это делает? Зачем он это делает? Он не был уверен. Любопытство. Скука. Крошечная капелька жажды. Или он просто хотел увидеть того мужчину без шлема и замедленных водяных эффектов, смазывающих детали. Какой бы ни была причина, он был уже на полпути к двери, прежде чем успел отговорить себя. Он быстро написал Руперту ложь — Возвращаюсь в отель. Увидимся завтра — затем отправил сообщение водителю, которого Red Bull выделил ему на выходные. Заберёшь в условленном месте. Накинув синий рюкзак Louis Vuitton — медвежат, болтавшихся снаружи, он запрятал внутрь, слишком узнаваемы — Макс ещё раз натянул капюшон и быстрым шагом двинулся по паддоку, избегая зрительного контакта с кем угодно, кто мог бы попытаться его остановить. Гладкий чёрный SUV уже ждал, когда он добрался до стоянки. — В отель, мистер Ферстаппен? — спросил водитель, когда Макс устроился на заднем сиденье. — Caesar’s Palace. Водитель мельком взглянул на него в зеркало. — К какому входу, сэр? Макс моргнул. Чёрт. Он не думал так далеко. В том месте, насколько он помнил по прошлым годам вечеринок, было больше входов, чем в чёртовом лабиринте. — Эм... есть там какой-нибудь отдельный вход для випов или что-то вроде того, что рядом с этим... Зелёным садом? — попытался Макс. — Да, сэр. Служебный и VIP доступ с задней стороны. Мы можем быть там минут через двадцать пять. Впритык, но выполнимо. Макс кивнул, давая знак ехать. Пока внедорожник выкатывался из паддока, Макс откинулся на сиденье, медленно выдыхая. Теперь, когда адреналин от принятого решения улёгся, начала подкрадываться реальность. Он направлялся на публичное шоу в Вегасе... в гоночный уик-энд... с защитой лишь в виде худи, кепки и слепого оптимизма. Отлично. Просто блестяще, блять. Он натянул капюшон ещё ниже, внезапно остро осознав, насколько он узнаваем. Люди могли опознать его по одной лишь форме носа. Или по цвету глаз. Или по походке, судя по словам Ландо. Он перетянул рюкзак на колени, вцепившись в лямки. Нужно было действовать с умом. Ему ни к чему, чтобы фанаты узнали его, или кто-то сфотографировал, и это вылилось бы в заголовок вроде: «ЛИДЕР КВАЛИФИКАЦИИ МАКС ФЕРСТАППЕН ЗАМЕЧЕН НА СТРИП-ШОУ В ЛАС-ВЕГАСЕ ЧАСЫ СПУСТЯ ПОСЛЕ КВАЛИ» Хельмут бы взорвался, отец бы посмеялся, а Лоран схватил бы инфаркт. Интернет бы сошёл с ума. А затем была другая проблема — та самая причина, по которой он вообще туда направлялся. Парень с видео. Тот идиотски горячий, идиотски талантливый парень, который каким-то образом занимал пространство в мозгу Макса весь этот чёртов вечер. Парень с зелёными глазами, мокрыми кудрями и телом, которое должно было быть в учебнике по греческим мифам под рубрикой «Самый несправедливо красивый человек на свете». Блять. Что он творит? Голос водителя прорвался сквозь его спираль мыслей. — Мы скоро прибудем, сэр. Макс сглотнул и кивнул. Он не повернёт назад теперь. Ему просто нужно было проникнуть внутрь незамеченным, найти место в темноте, посмотреть шоу и уйти, прежде чем кто-либо осознает, что настоящий Макс Ферстаппен находится в зале. Просто. Верно?

***

— Макс Ферстаппен? Блять. «Просто остаться незамеченным». Последние пять минут он — сначала тихо и вежливо, затем менее вежливо — спорил с охранником у входа, пытаясь объяснить, что да, он знает, что шоу распродано, нет, у него нет билета, и да, ему абсолютно необходимо попасть внутрь прямо сейчас. Он был в одном вздохе от того, чтобы сдаться, когда услышал своё имя сзади. Всё его тело дрогнуло. Он слегка обернулся, капюшон сполз ещё ниже на лицо, сердце бешено колотилось в груди. Кто-то коснулся его плеча, и Макс приготовился к вспышке камеры, визгу фаната, пиар-кошмару. Вместо этого незнакомец с колоссальной ухмылкой смотрел на него, словно только что сорвал джекпот. — О боже! Ты здесь! Макс выдавил напряжённую, неловкую улыбку, сунув обе руки глубоко в карман худи. Он понятия не имел, кто этот парень, и ещё меньше — что ему следует говорить. — Эм... привет, — пробормотал он. — Ты пришёл на шоу? — взволнованно спросил мужчина. — У него нет билета, — буркнул охранник из-за спины Макса, скрещивая свои толстые, покрытые татуировками руки. Ему стоило просто уйти. Он наверняка уже всё пропустил. Прежде чем Макс успел залепетать прощание, незнакомец с драматическим презрением фыркнул. — Идиот. Отойди в сторону. Он со мной. Макс моргнул. Сильно. — Погоди, что? Загорелый мужчина с короткими, подстриженными тёмными волосами схватил его за руку и потащил мимо раздражённого охранника. Макс пошатнулся за ним, с отвисшей челюстью, пока они проскальзывали в тёмное нутро заведения. — Меня зовут Йорис — я управляю большинством наших артистов здесь, — сказал мужчина, проводя Макса по боковому коридору. — Шарль просто с ума сойдёт, если узнает, что ты здесь. Сердцебиение Макса споткнулось. Шарль. Так его звали. Человек, чьё лицо жило в голове Макса весь вечер. — Я опоздал? — спросил он, безуспешно пытаясь звучать непринуждённо. — Нет, если поторопимся. — Йорис бросил ему ухмылку. — Пойдём, сможешь посмотреть из VIP-ложи. Прижимаясь поближе, он был благодарен за темноту в зале. Освещение было приглушённым, зелёные и золотые тени колыхались в уютном интерьере. Он не мог разобрать ни одного лица в толпе — ни ряды людей, прижавшихся друг к другу, ни официантов, проносящихся мимо с напитками, — и, конечно же, никто не мог разглядеть его. Надеялся. Йорис поднял его на небольшую платформу и указал на свободное место, задвинутое в дальний угол, уединённое и в основном скрытое. Идеально. — Садись. Он как раз подошёл к самому интересному. Макс едва успел опуститься в кресло, прежде чем толпа взорвалась — овациями, криками, свистом. Шарль погрузился в ванну с водой в центре сцены, шлем всё ещё на голове, брызги капель взметнулись вверх. Свет падал на поверхность, переливаясь бирюзовыми и белыми бликами на его груди, когда он выпрямился. Очарованный, Макс откинулся в кресло, не моргая. Двигаясь, словно персонифицированная вода — плавно, без усилий, чувственно, не пытаясь казаться таковым, — Шарль опёрся о край ванны. Его гоночный комбинезон — или то, что от него осталось, — прилип к телу, промокший. Толпа ревела громче, и Макс не мог оторвать взгляд. И не хотел. Резко выпрыгнув из воды, Шарль развернулся, его руки быстро работали с длинными ремнями, удерживавшими его в воздухе. Вода струилась по линиям его мышц, когда он опустился в шпагат, медленно вращаясь над ванной. Он запрокинул голову назад, капли разлетелись во все стороны со шлема, и Макс почувствовал, будто что-то ударило его низом в живот. Святые небеса. Было неприлично, как хорошо этот мужчина выглядел в гоночном комбинезоне. И, если честно, Шарлю не нужно было даже особо стараться. Его пульс участился в такт его почётной музыкальной темы, толпа подхватила часть «ду ду ду ду», и жар пополз вверх по задней части шеи. Он сглотнул, ёрзая на месте, пока Шарль ухватился за свисающие ремни над головой и взмыл в очередную воздушную связку. Подвешенный, вращающийся, промокший — каждый поворот демонстрировал новый ракурс его безупречного телосложения. Его ноги рассекали воздух, спина выгибалась глубокой дугой, мышцы торса напрягались, когда он поднимал себя силой, которая наверняка была невозможной. Во рту у Макса пересохло. Чёрт возьми. Добро пожаловать в Вегас. Шарль был ещё более захватывающим дух вживую, точно его тип, и Макс был в очень, очень большой беде.

***

Запыхавшись, Шарль вспыхнул яркой улыбкой и сделал последний взмах рукой, низко поклонившись, пока толпа взрывалась аплодисментами вокруг него. Их одобрительные крики вибрировали в зале, громовые и неистовые — вегасская публика всегда была громкой, но гоночная неделя вывела всё на другой уровень. Он выпрямился, руки всё ещё слегка дрожали, и тихо рассмеялся с облегчением. Слава богу, ему не придётся повторять этот номер. Когда Йорис озвучил идею в начале месяца — шоу на тему F1, приуроченное к Гран-При, — Шарль искренне думал, что тот шутит. Он даже фыркнул, потому что выступление под ту музыку казалось ему граничащим со святотатством. Он был тиффози с детства. Последователь Ferrari. Надевать что-либо, кроме красного, чувствовалось... неправильно на духовном уровне. Но даже он должен был признать, что действующий чемпион мира обладал лучшей выходной музыкой на гриде, и выбор самого популярного гонщика в уик-энд Гран-При оказался гениальным маркетинговым ходом. Толпа заполняла заведение каждую ночь — аншлаги, овации, туристы, кричавшие, будто он рок-звезда. Это было изматывающе. Захватывающе. Сюрреалистично. После последнего выступления его мышцы дёргались в знакомой дымке после адреналина, пот остывал на коже под наполовину расстёгнутым комбинезоном. Полотенце, накинутое на плечи, впитывало капли, всё ещё стекавшие по позвоночнику. Уставший, но всё ещё под впечатлением, Шарль побрёл по узкому коридору за кулисами к своей гримёрке, шлем болтаясь на пальцах. Ремешок бил по ноге с каждым шагом. Всё, чего он хотел сейчас, — это душ, выпить что-нибудь холодное и несколько минут, когда ему не придётся кувыркаться, вращаться или обливаться водой перед сотнями людей. Он пробыл в гримёрке не больше десяти минут — как раз достаточно, чтобы обтереться, перевести дух и поспорить с собой, есть ли у него силы найти что-нибудь поесть, — когда в дверь постучали. — Шарль? Ты там? — позвал Йорис. — Уи, — ответил он, слово прозвучало густо из-за его акцента. — Я привёл с собой гостя. Блядь. Конечно, привёл. Шарль внутренне простонал. На нём даже не было футболки, только свободные джинсы, сидящие низко на бёдрах, влажные кудри прилипли ко лбу, а босые ноги лежали на краю стула. Он попытался встать, но дверь уже распахнулась. Йорис просунул голову внутрь с комически серьёзным выражением лица, которое почти сразу растаяло в ухмылке, слишком широкой, чтобы быть нормальной. Шарль нахмурился. Затем его менеджер отошёл в сторону, обнажая кого-то, кто замер позади него. Всё, что он увидел, — это низко надвинутый капюшон худи Verstappen.com, чёрт побери, в паре с невзрачной кепкой и осанкой, кричавшей: «Пожалуйста, не смотри на меня». Мужчина держал голову опущенной, плечи сгорблены. Шарль уставился без впечатления. — Очень особенный гость нашёл время, чтобы увидеть твоё выступление, — с гордостью объявил Йорис, вводя фигуру в капюшоне в комнату. Шарль сдержал желание закатить глаза. Он собирался поговорить с Йорисом о допуске случайных фанатов за кулисы снова. Автограф-сессия — одно дело, но его личная комната была... Его мысли врезались в стену, когда мужчина поднял руку, зацепил двумя пальцами край кепки и откинул капюшон. Шарль перестал дышать. Макс Ферстаппен стоял в его гримёрке. Макс Ферстаппен. Целых три секунды никто не двигался. Макс просто стоял там, держа кепку в руке, выглядя мучительно неловко, будто забрёл не туда и был слишком вежлив, чтобы признать это. Шарль сидел застывший в кресле, без футболки, тело напряглось от смущения. Йорис, тем временем, уже прислонился к косяку, скрестив руки, с самым самодовольным, блядь, выражением, которое Шарль когда-либо видел. Наконец, Макс прочистил горло. — П-привет. Звук выдернул Шарля из оцепенения. — О... бонжур... хелло... то есть... привет. — Mon Dieu. Он моментально захотел заползти под стул. — Прости, — пробормотал Макс, потирая затылок. — Я не хотел... вторгаться. Или прерывать. Или... эм... застать тебя в неподходящий момент... Он неопределённо махнул в сторону обнажённой груди Шарля, и румянец выступил у него на носу. Это было мило. — Нет, всё в порядке. Не то чтобы сотня людей только что не видела меня таким в ванне, — попытался Шарль облегчить неловкость мужчины. Он скрестил руки на груди, слишком поздно осознав, что это лишь заставило его бицепсы напрячься, и Макс быстро на них взглянул. — Я просто никого не ждал, — добавил он, чувствуя, как щёки нагреваются. Макс слишком быстро кивнул. — Моя вина. Я должен был... эм... спросить. — Нельзя же спросить, одет ли кто-нибудь, — выпалил Шарль, не подумав, и сразу же пожалел об этом. Что за хрень, Шарль. Моргнув, Макс тихо, беспомощно рассмеялся, глаза снова опустились на пол. Йорис издал тихий звук позади них. Верно. Йорис всё ещё был здесь, ухмыляясь, как кот, съевший весь птичник. Шарль бросил на него убийственный взгляд, на что Йорис просто беззвучно произнёс: Говорил же, номер — хорошая идея. Он сдержал порыв швырнуть в него шлемом. — Я, эм... Макс, — сказал голландец, переминаясь с ноги на ногу — Ты и так это знаешь. Очевидно. Просто... подумал, что должен это сказать. Сердце Шарля сделало в груди что-то глупое. Не в силах сдержаться, он улыбнулся. — Я Шарль. Макс наконец поднял глаза, синие глаза скользнули по нему, — затем сразу же отвели в сторону. — Привет, Шарль, — сказал он тише на этот раз. — Мне понравилось шоу — или то, что я увидел. Я пропустил начало, приехав поздно с трассы. Тёплое, неловкое молчание растянулось между ними. Йорис заставил их обоих вздрогнуть, хлопнув один раз в ладоши. — Оставлю вас. Держи, — он протянул визитку Максу. — Позвони, если захочешь прийти ещё на какие-нибудь шоу. Я улажу все организационные моменты. Шарль взглядом умолял его остаться — не оставляй меня одного в таком виде, я умру, — но Йорис просто выскользнул, притворив дверь с очень выразительным подмигиванием. В комнате воцарилась мучительно тихая атмосфера, и Шарль старался не думать о том факте, что Макс Ферстаппен только что наблюдал за одним из самых мокрых и двусмысленных выступлений в его карьере, в то время как он был одет как сам Макс. — Спасибо, что пришёл, — выдавил Шарль, протягивая руку. Макс взял её мягко, гораздо мягче, чем мог бы позволить себе человек с такими руками, и Шарль тут же, к своему стыду, сравнил разницу. Ладонь Макса практически поглотила его. Тёплая и твёрдая. Конечно же, у него должны быть большие руки. Вблизи Макс отвлекал ещё больше, чем в интервью. Лишь чуть выше, но с такими широкими плечами, что они заполняли дверной проём. Его грудь растягивала худи таким образом, что мозг Шарля отключался, а глаза были намного синее, чем когда-либо показывала камера. А ещё была крошечная веснушка на его губе. Та самая, которую Шарль определённо замечал в каждом интервью, которое смотрел. Та самая, что сейчас смотрела ему в лицо. — Ты планируешь прийти на гонку? — сказал Макс, отпуская его руку. Гонку? Какую гонку? Шарлю казалось, будто его мозг превратился в кисель. — О, я, эм, ещё не знаю. Возможно? — Ты, наверное, мог бы проскользнуть. Отлично впишешься в гоночный комбинезон, — пробормотал Макс, проводя пальцем за ухом. — Хотя на тебе он выглядит гораздо лучше. Он что... Макс Ферстаппен флиртовал с ним? Шарль стоял неподвижно, руки опустились по бокам, немного теряясь, что сказать. Поэтому он ничего не сказал. Просто улыбнулся с небольшой неловкой усмешкой. Кончики его ушей покраснели, голландец сунул руки в карманы. — В любом случае, я не буду отнимать у тебя больше времени, — сказал он. — Я просто хотел ещё раз сказать, шоу было великолепным. Я и сам не смог бы сделать лучше. Ещё одна шутка. Макс определённо к нему подкатывал. Шарль был слишком ошеломлён самой идеей, чтобы говорить. Румянец распространился на щёки, Макс прикусил губу и затем быстро повернулся к двери, когда Шарль всё ещё не ответил. — Спокойной ночи. На секунду он просто смотрел на спину мужчины, сердце колотилось, язык онемел, мозг кричал: СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ, ИДИОТ. — Постой! — вырвалось у него. Макс замер на полпути и обернулся. — Ты не... — Он сглотнул с усилием. — Я сегодня закончил. Хочешь выпить? Я знаю хорошее место. Макс усмехнулся уголком рта. — Мне нельзя особо показыватся на людях без охраны. Гонка завтра, понимаешь? — Он извиняюще пожал плечами. — Но спасибо. Мне стоит возвращаться в отель... — Моя квартира недалеко, — поспешил Шарль. — У меня там есть напитки. Вино. Пиво. Что угодно. — Он сделал шаг вперёд, импульс нёс его. — И... — ещё один вдох — ...ты не получил полного впечатления сегодня. Раз уж пропустил начало. Макс моргнул, что-что промелькнуло в его синих глазах. Шарль облизал губы, пульс бился в висках. Нахрен всё. — Позволь дать тебе приватное шоу. Впервые за весь вечер Макс выглядел по-настоящему заинтересованным, менее нервным. Его рука зависла на дверной ручке, а глаза пробежались по Шарлю. У того перевернулось в животе. — Ты серьёзно? — Ага. — Шарль кивнул, сердце грохотало под рёбрами. — И, возможно, я смогу убедить тебя не подавать на меня в суд за использование твоего образа? Макс рассмеялся — по-настоящему рассмеялся, — и кожа вокруг глаз собралась в морщинки. Он был довольно обаятельным, когда не хмурился на журналистов. — Сможешь вывести нас отсюда, не привлекая лишнего внимания? — спросил Макс, приближаясь. — У меня есть водитель... — Мы можем воспользоваться служебным входом, — быстро перебил Шарль. — Не должно быть много суеты. Просто... эм. Дай мне одеться, и мы пойдём. Он поспешил через комнату, схватил мягкую чёрную футболку и натянул её через голову, прежде чем накинуть худи. Ноябрьские ночи в Вегасе становились удивительно прохладными, ещё одна вещь, в которую туристы не верят, пока не замёрзнут на Стрипе в полночь. Пока он поправлял худи, за его спиной прозвучал голос Макса. — Вот оно что. Шарль замер и обернулся. Прислонившись к стене, скрестив руки и приподняв бровь, Макс ткнул пальцем в логотип на груди Шарля. Его худи Ferrari. Тот моргнул, затем усмехнулся. — Что? — Не то чтобы ты был большим моим фанатом, да? — поддразнил Макс. Жар прилил к щекам Шарля, но он дерзко поднял подбородок. — Все фанаты Ferrari. Макс оттолкнулся от стены с фырканьем. — Ну, полагаю, мне просто придётся посмотреть, смогу ли я изменить твоё мнение. — Пойдём, — Шарль бросил ему свой раскрашенный мотошлем. — Он тебе понадобится.

***

Добраться до его квартиры оказалось сложнее, чем он ожидал. Вегас в гоночную неделю — это хаос. Рои толп, неоновые огни, рёв моторов, фанаты, выплёскивающиеся на улицы как прилив. Каждый перекрёсток забит, каждый тротуар переполнен людьми в командной атрибутике, делающими селфи. Взять его мотоцикл вместо машины Макса казалось хорошей идеей. И так оно и было — если не считать того факта, что Шарль не учёл дополнительную сложность в виде Макса, обвившего его как очень тёплый, очень прочный рюкзак. Макс прижимался к нему слишком хорошо. Руки голландца были надёжно обхвачены вокруг талии Шарля, ладони сцеплены, грудь прижата к его спине. Каждый раз, когда Шарль наклонялся в поворот, он чувствовал едва заметное сжатие хватки Макса, ровный пульс у себя на спине. Он абсолютно не должен был ничего этого замечать, но было невозможно не заметить. Они лавировали в потоке машин, проскальзывая между забитыми рядами, и несколько фанатов, высунувшись из окон, кричали, узнав раскрашенный белый шлем на Максе. — Макс! Макс! — кто-то выкрикнул. Шарль почувствовал, как Макс тихо усмехнулся за его спиной, вибрация прошла по позвоночнику. Тот лениво помахал машине, подыгрывая. — Тебе это нравится, — крикнул Шарль через плечо. — Ну, — прокричал в ответ Макс, голос приглушённый шлемом, — ты хорошо умеешь давать моим фанатам бесплатное шоу. Шарль закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. — Если бы они только знали. Они промчались последний квартал, оставив слепящий хаос Стрипа, и наконец свернули на более тихую жилую улицу, где он жил, — всего в нескольких минутах езды, но достаточно далеко, чтобы можно было вздохнуть. Он зарулил в подземный гараж под своим зданием, рокот мотора отдавался эхом от бетонных стен. Макс не отпускал его, пока мотоцикл полностью не остановился, его руки задержались на секунду дольше, прежде чем соскользнуть. Не такой уж и скромный сейчас, а? Снимая шлем, он тут же почувствовал на себе взгляд Макса, пока тот слезал с мотоцикла, разминая ноги, встряхивая руками. — Это было весело, — признался Макс, слегка запыхавшись. — Удивлён, что ты позволил мне вести. — Я предпочитаю четыре колеса, — сказал он с усмешкой. Они направились к лифту, и Шарль нажал кнопку девятого этажа, чувствуя, как Макс стоит достаточно близко, чтобы их руки соприкасались. Двери лифта открылись в небольшой коридор с современными серыми стенами и мягким освещением. Шарль повёл к самой дальней квартире и открыл дверь. Внутри квартира была скромной по меркам Вегаса — уютная и с открытой планировкой, со спальней на антресоли и высокими потолками. Мягкий тёплый свет. Чистые линии. Небольшая кухонная зона с тёмными столешницами. Диван, который определённо видел лучшие дни, но был неоспоримо удобным. Панорамные окна от пола до потолка, выходящие на мерцающее сияние Стрипа вдали. Макс зашёл следом, оглядывая всё. — Мило, — тихо сказал он. Пожимая плечами, Шарль внезапно почувствовал неловкость. Он положил ключи на столешницу, полностью повернувшись к Максу. — Так что, всё ещё хочешь тот напиток? — Конечно, — сказал Макс. — Что бы ты ни пил, сойдёт. Шарль кивнул, перейдя к маленькой кухне. Он открыл холодильник и достал недопитую бутылку вина, с которой коротал неделю — не шикарное, но итальянское, — и налил по бокалу. Позади себя он услышал, как Макс устроился на диване, подушка прогнулась под его весом. — Можешь устраиваться поудобнее, — сказал Шарль через плечо. — Мне просто нужно минутку, чтобы взять мои полотна. — Твои что? — спросил Макс, сбитый с толку. — Мои воздушные полотна. Похожие на те, что я использовал в шоу. — Он неопределённо махнул рукой вверх. — Они у меня в комнате. Я сейчас. — Погоди... ты серьёзно насчёт приватного шоу? Шарль замер на полпути к лестнице и обернулся, приподняв бровь. — О, ты разве не хотел? — Нет... то есть да... ага. — Челюсть Макса опустилась, сомкнулась, затем снова опустилась. Он прочистил горло. — Да, я бы... с удовольствием. Жар скрутился низом в животе у Шарля. — Тогда сиди смирно. Он передал Максу его бокал и поспешил вверх по высокой деревянной лестнице на антресольную спальню над гостиной — главная причина, по которой он вообще снимал эту квартиру. Высокие потолки, широкие балки, достаточно вертикального пространства для подвесного оборудования. Идеально для отработки новых падений или переходов без необходимости арендовать студию. Вегас был так не похож на его дом в Монако, и у него ещё оставалось несколько лет по контракту с Absinthe. Он перешёл к сундуку для хранения в ногах кровати и порылся в аккуратно сложенных полотнах, пока не нашёл свой любимый набор — глубокого, насыщенного красного цвета, который слегка переливался при свете. Он ощущался мягким в руках, утешительно потёртым от бесчисленных выступлений. Перекинув один конец через толстый крюк в виде бычьего рога на конце конструкции, ввинченной в главную потолочную балку, Шарль позволил ткани ниспадать вниз, подобно водопаду из красного шёлка. Затем он проверил поворотный болт и карабин, с силой дёрнув каждый элемент, а Макс внизу издал тихий звук. Убедившись, что всё надёжно, Шарль отошёл от перил, позволив красным полотнам мягко раскачиваться, пока направлялся в глубь антресоли переодеться. Он скинул худи и джинсы, швырнув их на кровать, и натянул облегающие красные вельветовые шорты из спандекса, в которых обычно репетировал, — удобные, облегающие, но ненавязчивые. Он лишь на мгновение заколебался, прежде чем решил обойтись без футболки. Макс уже видел его полураздетым сегодня. Включив атмосферную музыку, он спустился по лестнице и тут же привлёк внимание Макса. Голландец поднял взгляд в середине глотка, глаза слегка расширились, пока он оценивал смену наряда. — О, — тихо сказал Макс, и этот единственный слог мягко лёг в груди Шарля. — Значит, больше не чувствуешь себя в моём гоночном комбинезоне? — Позволю тебе быть Максом Ферстаппеном сегодня вечером, — улыбнулся Шарль. — Тогда кто же ты будешь? — Разве не очевидно? — Шарль протянул ладони, слегка наклонив бёдра. — Я... — Он прокрутился на месте, — Король Бархата в Красном. Шарль поклонился, а Макс фыркнул, лицо расплылось в ухмылке. Монегаск беспомощно растрогался этим звуком. Может ли голландец быть ещё милее? Красные полотна свисали с потолка в паре метров перед Максом, по центру открытого пространства. — Мне... мне пересесть куда-нибудь? — спросил Макс, уже двигаясь, будто собираясь встать. — Все в порядке, сиди прямо там, — заверил его Шарль тихим смешком. — Обычно я отодвигаю диван немного, но... — Он позволил взгляду скользнуть по Максу, уловив его нервные пальцы. — Ты, наверное, хочешь рассмотреть поближе, чем было в «Саду», нет? Макс сглотнул и всё равно начал вставать, но Шарль шагнул вперёд, мягко прижав ладонь к его груди и подтолкнув обратно на подушки. Выдохнув, Макс уставился на него широкими глазами. — Расслабься, мистер Поул-ситтер. Я не ударю тебя, обещаю. Шарль отступил, разминая плечи, пока хватался за полотна. Он обернул красную ткань вокруг рук тугим хватом и бросил взгляд через плечо, наклонив голову. — Шлем всё ещё опционален. Надеть или снять? — Снять, — выдохнул Макс, — едва слышно. — Хотя я думал, ты начнёшь с большим количеством одежды, чем сейчас. Усмехнувшись, Шарль ещё раз обмотал полотно вокруг рук, ощущая знакомый укус ткани о кожу. Излишек длины ниспадал с его ладоней до пола, подобно разлитому красному вину. — Я артист воздушной гимнастики. Не стриптизёр. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, он присел на одной ноге, мышцы сгруппировались, затем оттолкнулся. Его тело поднялось в чёткой дуге, когда он резко сгруппировался, поджал ноги под себя и перекувырнулся назад в плотное сальто. Полотна шептали вокруг него, пока он вращался — раз, два, три — каждый поворот плотно обматывал ткань вокруг бицепсов, надёжно фиксируя его на месте по мере подъёма. Когда он выпрямился снова, зависнув в воздухе, Шарль вытянул руки в стороны в твёрдой Т-образной позе, плечи напряжены, корпус собран. Ноги оставались прямыми и напряжёнными, носки направлены к деревянному полу внизу. — Может, стоит отправить фото этого Джорджу, — поддразнил Шарль, голос ровный, несмотря на напряжение. — Разнообразить его идеи для поз победителя. Макс разразился коротким, удивлённым смешком, но его синие глаза не отрывались от Шарля. Они были широко раскрыты, сфокусированы, и лёгкое приоткрытие губ выдавало нечто почти голодное. — Полагаю, я сохраню этот образ для себя, если ты не против, — пробормотал он. — Как знаешь. Он отпустил одну руку из полотна, позволив весу сместиться, пока лениво вращался на одном кулаке, ткань обвиваясь вокруг запястья. Движение набирало инерцию, позволяя ему идеально позиционироваться для следующей связки. Привычным рывком он ухватился за полотно обеими руками и взметнул ноги вверх, мышцы играли, пока он плавно переворачивался вверх ногами. Комната вращалась вокруг него, пока он медленно кружился вниз головой, красный шёлк зажат между внутренними сторонами бёдер, локти прижаты. Стараясь не замечать, как пристально наблюдает за ним Макс, он позволил себе погрузиться в ритм дыхания, темп музыки, разливающейся по квартире, и тихое напряжение, растянувшееся между ними, словно второе полотно — затягивая его туже с каждым мгновением. Шарль позволил миру расплыться, пока перемещался, разматывая одну руку, проворачивая бёдра, позволяя гравитации скользить вниз, прежде чем остановить себя напряжением бицепсов. Полотна туже обтянули кожу, нагретую от трения, и он инстинктивно прошёлся через короткую последовательность поз: плотная складка в арабеске, боковое падение, замедленное контролируемым натяжением, краткая поза в шпагате, удерживаемая лишь силой рук и волей. Мышцы горели самым знакомым образом, заземляя и оживляя. Он никогда не давал приватного шоу подобным образом, и он старался вложить чуть более томных взглядов, чем обычно. Скрутив запястья, он размотал ткань как раз достаточно, чтобы начать спуск, затем резко сместил вес. Полотна закрутили его, теперь быстрее, комната превратилась в тёплый водоворот приглушённого света и теней. Приближаясь к нижней точке вращения, он зацепил коленом ткань, позволив себе упасть в размашистый, контролируемый шпагат. Инерция понесла его вперёд, и он раскачался в сторону Макса на диване. Вцепившись в полотно над головой обеими руками, его тело зависло всего в дюймах от коленей Макса, выражение лица того было ошеломлённым, но глаза полуприкрыты. Шарль ожидал, что раскачается обратно к центру комнаты, дуга была знакомой и автоматической. Но он не раскачался. Крепкие руки обхватили его за талию на середине раскачивания, удерживая на месте. Неожиданный контакт послал разряд мурашек по коже Шарля, пока Макс держал его там, выдох вырвался из него тихим потоком. Теперь он практически сидел на коленях у Макса, зависнув прямо над ним, бёдра раскинуты в широком шпагате, руки напряжены над головой, торс наклонён вперёд как раз настолько, что их лица оказались в дюймах друг от друга. Пальцы Макса слегка сжались, Шарль почувствовал силу в них. — В порядке? — мягко спросил Макс, глядя на него снизу вверх. — Да, — выдохнул Шарль, с трудом сглотнув. — Я... не говорил, что ты можешь меня трогать. Уголки губ Макса медленно и греховно изогнулись. — Стриптизёра трогать нельзя, — пробормотал он, немного хрипло. — Так что, полагаю, хорошо, что ты не стриптизёр. О. Ох. Что-то горячее и безрассудное развернулось в груди Шарля. Всё ещё зависший, с раздвинутыми ногами, удерживаемый руками Макса, Шарль почувствовал, как комната затихает, воздух сгущается вокруг них. Каждый дюйм его тела остро осознавал, где Макс касался его... и где нет. Он хотел это исправить. Не отрывая взгляда, Шарль отпустил полотно над головой, доверяя Максу удержать его в этот краткий, затаив дыхание миг невесомости. Он наклонился вперёд, ухватившись за плечи Макса, пока сокращал расстояние и прижимался губами к его губам. С оглушённым полувздохом, полустоном голландец почти мгновенно растаял. Его большие руки скользнули вверх по обнажённому позвоночнику Шарля, пальцы растопырились, стабилизируя его восхитительным давлением, пока Шарль устраивался на нём. Губы Макса были такими мягкими, тёплыми и жаждущими. Когда Шарль пошевелился, наклонив голову, чтобы углубить поцелуй, щетина Макса поскребла ему по щеке. Он сильнее вцепился в плечи Макса, ноги всё ещё болтались в воздухе, тело зависло. — Король Бархата в Красном, да? — пробормотал Макс, поддразнивая, улыбаясь в его челюсть. Его руки скользнули ниже, пальцы коснулись резинки крошечных шорт Шарля, малейший щелчок заставил Шарля вздрогнуть с резким вдохом. — А я-то думал, мой гоночный комбинезон впечатляет, — сказал Макс, глаза сверкнули. — Но это... — ещё одна игривая тяга — ...это тебе идёт. — Как я могу быть кем-либо, кроме тиффози? — усмехнулся Шарль, дыхание неровное. — Я хорошо выгляжу в красном. Выглядев так, будто хотел поспорить на этот счёт, взгляд Макса оставался голодным. Шарль позволил одной руке опуститься, проведя по бедру Макса и над недвусмысленным очертанием впереди на тёмных джинсах, чувствуя там напряжение, когда Макс втянул воздух сквозь зубы. Одной лишь этой реакции было достаточно, чтобы послать искру прямо через Шарля. Размер под ним был безумием, и он сомкнул рот, чтобы не пускать слюни или не взвизгнуть от восторга. Это, определённо, потребует некоторой подготовки. Сможет ли он вообще с этим справиться? Он гибкий, конечно, но на это есть свои пределы. Рука Макса бродила с медленной уверенностью, проникнув под шорты, чтобы найти свёрнутое колечко его ануса, и протолкнулась внутрь. Шарль почувствовал, как через него пробежала вспышка колебания, неуверенность, нервы и предвкушение сплетались воедино. Макс, должно быть, почувствовал это. Он замер, отклонившись назад как раз достаточно, чтобы встретиться взглядом с Шарлем. — Что-то не так? — тихо спросил он. Качая головой, Шарль выдавил запыхавшийся смешок. — Просто... думаю о том, каким разбитым я буду завтра, — признался он, щёки теплея. — Хорошо, что у меня нет шоу. Тихий выдох вырвался у Макса, забавленный и — если Шарль не ошибался — он звучал облегчённо. — Я бы предложил поменяться, — пробормотал Макс, медленно работая пальцем над ним, — но я не принимаю в гоночные уик-энды. — Хорошо, — прошептал он, приподняв бровь, их носы почти соприкоснулись. — Потому что я уже достаточно выступал за один вечер. Теперь твоя очередь. Ответная улыбка Макса была сокрушительной. Он подтянул Шарля за талию обратно, на что монегаск ахнул, ухватившись за плечи Макса, чтобы не рухнуть на него полностью. — Погоди дай мне размотать ноги, — выдохнул Шарль, смеясь про себя. — Я не могу двигаться в таком положении. — Тебе правда не стоило мне этого говорить. — Голос Макса понизился. Прежде чем Шарль успел спросить, что это значит, Макс поднял его запястья, направляя руки обратно к полотнам над головой. — Держись крепко, — прошептал он. Шарль повиновался, пальцы сжали ткань, пока Макс придавал ему медленное, контролируемое вращение. — Макс! Что ты делаешь? — потребовал он, наполовину смеясь, наполовину паникуя. — Начинаю своё выступление, — просто сказал Макс, прежде чем стащить те бархатные шортики, обнажив голую задницу Шарля воздуху, теперь обращённую к нему. Шарль ахнул, издав заглушённый крик, когда почувствовал тёплую влажность, скользящую между его ягодиц. Одна рука Макса была твёрдо на бедре Шарля, удерживая шорты спущенными, в то время как другая медленно, благоговейно скользила вверх по его спине. Он был пойман самым восхитительным образом — ноги всё ещё разведены и зависли, туго обмотанные красным шёлком, руки вытянуты над головой, грудь приподнята, дыхание поверхностно. Боже правый, это было неприлично. А то, как Макс пожирал его, будто Шарль был чем-то, с чем он хотел не спеша разобраться, было ещё неприличнее. Этот образ никогда не покинет его разум. Никогда. Возможно, ему придётся переехать, если он когда-нибудь захочет покоя снова. Может, даже найти новую работу. — Макс, блядь... — выдохнул Шарль, слова прервались на всхлипе, когда его спина выгнулась, грудь подалась вперёд. Его руки дрожали от усилия удержаться, мышцы горели, шёлк впивался в ладони. От одной этой позиции его разбирало. Серьёзно — кто этот мужчина? Он был весь в румянце и застенчивых взглядах в гримёрке. Теперь же Макс вылизывал его, как голодный, а Шарль практически сидел на секс-качелях посреди своей гостиной. Йорис заслуживал большого рождественского бонуса. — Это единственное, о чём я мог думать в «Саду», — сказал Макс позади него, возвращая пальцы внутрь, чтобы помочь растянуть его. — Кто бы мог подумать, что у этих штук больше одного применения? Шарль содрогнулся, когда другая рука Макса скользнула по шёлку, обвивавшему его бедро, заряженно, будто он обводил контуры всего, что хотел сделать с Шарлем. — К твоему сведению, — выдавил он, дыхание неровное, — я никогда не использовал их для... этого. Издавая низкое, довольное гудение, голландец наклонился достаточно близко, чтобы Шарль почувствовал, как улыбка скользит по его ягодице. — Что происходит в Вегасе... — прошептал он против его кожи, слегка покусывая, затем вонзая зубы сильнее. Его хватка на секунду ослабла, и Шарль едва удержался. Каждое прикосновение, каждое движение языка и пальцев Макса оставляло его всё более разобранным. Полотна удерживали его открытым, обнажённым, каждая часть его была настроена на точки, где Макс удерживал его неподвижно. Это было подавляюще, будто его касались везде одновременно, и Шарль не мог перестать ёрзать, огонь скапливался у основания его зажатого, очень твёрдого члена. — Макс, остановись. Я... я сейчас кончу. Погоди — погоди, отпусти меня. Макс... Его мольбы падали в пустоту, пока Макс прижимался лицом к нему, и глаза Шарля закатились. Язык Макса был так глубоко внутри, что казалось, будто его сердцевина тает, молнии пронзали кончики пальцев, когда Макс нажимал на его чувствительное место. Он больше никогда не сможет выступать с этими полотнами. Выдержка Шарля порвалась, он кончил не тронутый, в свои бархатные шорты. Он держался как мог, прежде чем руки отказали, и Макс поймал его, когда тот рухнул назад на колени голландца. К тому времени, когда воздух вернулся в его лёгкие, Шарль не был уверен, как долго он висел. Он чувствовал себя бескостным, дрожащим, его мысли разлетелись, как капли воды, стряхнутые во время вращения. Он был извивающейся, задыхающейся развалиной — удерживаемый лишь шёлком и руками Макса, всё ещё твёрдыми на его бёдрах, грудь прижата к его спине. — Теперь ты можешь сказать, что использовал их по полной, — пробормотал Макс, его голос тёплый у уха Шарля. Он медленно поцеловал Шарля в шею, пальцы скользнули вверх, чтобы вплестись в его влажные, спутанные кудри. Дрожь пробежала по позвоночнику Шарля. — Я не чувствую ног, — прошептал он, наполовину ошеломлённый, наполовину восхищённый. Его конечности ощущались невесомыми, будто часть его всё ещё парила где-то над ними. Макс тихо усмехнулся, звуча довольным. Его большие руки двигались с нежностью, дотягиваясь до полотен на бёдрах Шарля. Он повозился мгновение с тугим обмотом, прежде чем осторожно ослабить первую петлю, затем вторую. В тот момент, когда натяжение ослабло, Шарль обмяк, наконец опускаясь. Макс мгновенно поймал его. Твёрдыми руками Макс провёл его остаток пути, усадив на диван. Шарль едва успел выдохнуть, прежде чем Макс наклонил его подбородок и сомкнул их губы в медленном, сводящем с ума поцелуе. Шарль растаял. Когда Макс отклонился назад, он провёл большим пальцем по линии челюсти Шарля. — Мне пора возвращаться в отель. — Ты уходишь? — Шарль моргнул, ошеломлённый. — Но я... ты же не... Макс мягко улыбнулся, поцеловав уголок его губ. — У меня завтра гонка. Он снова мягко коснулся губами Шарля, почти поддразнивая. — А тебе... — ещё один поцелуй, — ...нужно будет ходить по паддоку завтра, чтобы прийти ко мне. Шарль уставился на него, тепло расцветая под рёбрами. — М-м? — Ты придёшь на гонку завтра. — Макс удерживал его взгляд, синие глаза твёрдые и искренние, несмотря на поддразнивающее движение его губ на губах Шарля. — Посмотреть, как я побеждаю. Шарль сглотнул. — Ты... хочешь, чтобы я был там? — Да. — Улыбка Макса углубилась, маленькая, но сокрушительная. — Может, только обойдись без мерча Ferrari для меня. Жар пополз по шее Шарля. Он кивнул, не в силах оторвать взгляд. — Тогда я буду там. — Хорошо. Я вышлю пропуска Йорису. — Макс прижал ещё один поцелуй к его губам, задержавшись как раз достаточно, чтобы перестроить дыхание Шарля, прежде чем встать. Он замешкался на мгновение, будто не совсем хотел уходить, затем потянулся за своим худи, джинсы всё ещё выглядя очень неудобно. У двери он обернулся. — Отдохни, принц. Шарль простонал, закрывая лицо обеими руками. — Пожалуйста, не называй меня так. — О, я определённо буду, — сказал Макс, ухмылка порочная, пока он выскальзывал в коридор. Затем он исчез, дверь щёлкнула. Долгое мгновение он не двигался. Он просто сидел на диване, ноги онемевшие, волосы в беспорядке, тело гудело от адреналина и... чего бы то ни было это было. Медленно, очень медленно, он позволил рукам упасть с лица. — Что за хрень, — прошептал он в пустую комнату. Его сердце бешено колотилось. Макс Ферстаппен — Макс Ферстаппен — пришёл на его шоу. Последовал за ним домой. Поцеловал его до беспамятства. Касался его так, будто точно знал, что нужно Шарлю, прежде чем тот сам понял. Ушёл с обещанием и улыбкой, которые теперь навсегда врезались в мозг Шарля. И он хотел увидеть его снова. Хотел видеть его на гонке завтра. Шарль откинулся на подушки дивана, схватив декоративную подушку и прижав её к лицу, чтобы заглушить заглушённый звук, вырвавшийся из него. Его ноги беспомошно дрыгались в воздухе, в основном потому, что они всё ещё не работали как следует. Он был развалиной. Полной, нелепой, безнадёжной развалиной. Он отодвинул подушку и уставился в потолок, сердце колотилось так сильно, что сотрясало рёбра. — Это была всего одна ночь, — прошептал он. — Успокойся. Его пульс не успокаивался. Он снова простонал, проводя обеими руками по кудрям. Наконец, он сел, поморщившись, когда чувство возвращалось в ноги, как иголки, а липкое ощущение в шортах заставило его содрогнуться. Он поднялся на ноги, используя спинку дивана для равновесия. Он пойдёт на ту гонку завтра. Даже если ему придётся ползти.