Дело, недостойное рыцаря

      "Ликург" первым доложил о взрывах в катакомбах, первым попал в засаду, но на этом наши проблемы не закончились. Культисты закладывали взрывчатку в стены так, чтобы её не могли легко обнаружить, и сделали это почти во всех широких и удобных переходах. Да, далеко не все штурмующие погибли в огне, но все оказались отрезаны и от поверхности, и друг от друга.       И как будто этого мало, пропала вокс-связь. И в катакомбах, и в подулье заработали глушилки.       Мы серьёзно готовились к атаке, а культисты – к обороне. Мои надежды на то, что задание выполнит кто-то другой, не оправдались.       Софос отдал приказ:       – Отряд! Пришла информация, что взрывчатка местами не сработала, есть доступ! За мной!       Софос перевёл взгляд на меня. Подошёл, передал личный ауспик и произнёс:       – Двигайся по прибору. Рассчитываем на тебя! Кажется, снарядов сегодня много не будет.       Десантники сорвались с места со скоростью молнии, и мой господин впереди. Всё время ожидания новостей переступал с одной ноги на другую, скрежетал зубами, и вот, наконец, культ сделал ему подарок – перешёл в контратаку.       Мне за господином не угнаться. Пусть снаряжение десантников и весит приблизительно центнера три, а то и больше, но двигались они быстрее иного бронетранспортёра.       Снова пришлось довольствоваться только рассказами, но ими бы я и обошёлся. Очень не хотелось спускаться во тьму.       Там Валерио повстречался уже не с человекоподобными культистами, а с гибридами, с отвратительными чудовищами, которым не следовало появляться на свет.       Чаще не две, а три руки, даже, скорее, лапы, которые заканчивались острейшими когтями. Не рты, а звериные пасти, полные длинных острых клыков. Вместо бледной кожи хитиновый покров фиолетового, почти чёрного оттенка.       Валерио влетел в толпу подобных уродцев без страха и колебаний, точно пушечное ядро. И, как пушечное же ядро, оставил кровавую просеку в плотном строю.       Отрубил уродливую башку одну гибриду, разбил череп другому, переломал рёбра третьему, чтобы потом растоптать. Валерио одинаково эффектно и эффективно использовал и топор, и щит, кулаки и сабатоны. Рвал и кромсал, пока с ног до головы не перепачкался в густой тёмно-красной крови мутантов.       В мирное время Валерио переживал из-за жирного блеска волос, затяжки на брюках или, например, из-за того, что любимая рубашка выцвела. Вспоминал ли он о подобных мелочах в самой гуще, будучи окружённым кровожадными тварями?       Всё это теперь казалось совершенно ничтожным, напускным, декоративным налётом цивилизации. Там, под шлемом Валерио рычал, его клыки не помещались во рту, из уголка губ тянулась слюна. Бывало так, что Валерио с головой отдавался сражению, не замечая ничего вокруг, и это – тот самый случай.       Валерио танцевал среди врагов, будто бы ничем не скованный, будто бы пёрышко и не весил столько же, сколько легковой автомобиль. Каждый разящий удар – произведение искусства! На фоне Валерио горбатые искривлённые уродцы двигались так же, как насекомые, угодившие в вязкий сахарный сироп. Валерио сразил ещё несколько гибридов, а потом натолкнулся на настоящую гору из плоти, которая превосходила его примерно так же, как Валерио – культистов.       Многорукое гротескное отродье со скорпионьим хвостом едва помещалось в туннеле и молотило перед собой закованными в металл кулаками. Попытка остановить такой удар щитом привела к тому, что Валерио едва не распластался прямо у ног врага. Пришлось отскочить и попытаться утихомирить внутреннего Зверя, который только и знал, чтобы рваться вперёд и убивать, пока его самого не убьют.       Отродье вознамерилось отомстить за сородичей, но так больше и не попало по цели. Наглая букашка с измятым щитом прыгала из стороны в сторону, удары только крошили камень или оставляли вмятины на полу. Отродье брызгало слюной и оглашало окрестности таким рёвом, от которого кровь стыла в жилах.       Но тут в шишковатую голову чудовища прилетела осколочная граната. Морда кровоточила из-за множества рваных ран, отродье ослепло, чем Валерио не преминул воспользоваться. Пнул по одному колену чудовища, а когда то взвыло, отскочил в сторону и рубанул по другому. Отродье неловко завалилось на спину, а Валерио принялся отсекать одну покрытую буграми мышц конечность за другой, пока и вовсе не всадил топор в уродливую башку. Рана получилась настолько широкой, что силовое поле её не прижгло, и брызги крови перепачкали крылатую каплю на кирасе.       В этот миг остальные десантники нагнали Валерио.       – Чтобы больше я такого не видел, понял?! – воскликнул Софос. – Мы сильны, но особенно сильны вместе!       – Прошу простить, лейтенант, – отозвался Валерио. – Давно не сражался. Забыл, как это пьянит.       Издали доносился гром выстрелов, нечеловеческие вопли и шипение, но что-то шуршало прямо у ног. Валерио бросил взгляд на труп отродья, и понял, что у того на могучей груди подрагивает скрюченное тельце сиамского близнеца, который был даже более уродливым, чем его изрубленный брат.       Софос навёл болтер на карлика, нажал на спусковой крючок, а потом проговорил:       – Нам нужно держаться вместе. Нужно бить не растопыренными пальцами, а кулаком. Только так мы покончим со всей этой мерзостью!