В Лабиринте
7 декабря 2025 г., 15:31
— Вы долго-долго шли подземным коридором. Стены и потолки выглядели так, словно этот коридор строили не люди, а проложил какой-то гигантский подземный червь. Гладкие, отесанные, вроде бы прямые, но при этом постоянно изгибающиеся, так что дальнего конца не видно...
— На метро похоже!
— Ну Рокэ, ну не вредничай!
— Нет, я серьезно. Вдруг это на самом деле заброшенный тоннель метро, а?
— Перестань, а то как стукну!.. И вот тоннель внезапно обрывается, и вы оказываетесь в просторном зале. И почти весь этот зал заполняет гигантская бесформенная туша! Поначалу вы даже не поняли, что оно живое, но тут туша распахивает огромные лиловые глаза!
— Я натягиваю свой лук и...
— Так, Ричард, а ну, стоять! А что, если я попробую с ней поговорить?
— Поговорить? — недоверчиво переспросила Дейдри. — Ну... кидай кубик.
Рокэ бросил кости.
— Восемна-адцать! — восхищенно протянула Эдит.
Он только молча кивнул. Рокэ еще раньше заметил, что почти все его попытки завязать разговор в этой игре неизменно оказываются успешными.
— Ну-у... — Дейдри заглянула в какие-то свои листочки. — Говори!
— Прошу прощения у достойнейшего, — начал Рокэ (если понятия не имеешь, кто перед тобой, как к нему обращаться и разумное ли оно вообще, гоганский стиль как нельзя более кстати!), — нам очень неловко вас тревожить, но мы хотели бы пройти через этот зал.
— Туша ничего не отвечает, просто молча раздается в стороны и вверх. Под нею открывается проход...
— Мы идем дальше.
— Дальше перед вами открываются все новые коридоры, на стенах блестят то ли капельки воды, то ли мельчайшие кристаллы... Кстати, между прочим, ты чуть ли не единственный, кто попробовал с этой тушей заговорить. Все либо кидаются рубить-колоть, либо убегают. Я вообще не знала, что ее можно пройти...
— Ну, попробовать-то можно, — пожал плечами Рокэ. — Убить я всегда успею...
***
С сестрицами Дика Рокэ себя чувствовал как рыба в воде — совершенно так же, как со своими многочисленными племянниками и племянницами, возрастом от нуля до чуть постарше самого Рокэ. Тут можно было непринужденно болтать, валять дурака, язвить и насмешничать, не опасаясь последствий, получать в ответ заслуженные оплеухи и тумаки, отвешенные нежной, но безжалостной ручкой, говорить по душам, выслушивать невинные детские секреты и страшные девичьи тайны (два в одном). Когда он приехал, девочки были в разгоне: две младшие уезжали со школьной экскурсией в Олларию, старшая, Айрис, только что закончившая школу, волонтерила где-то в сельской местности. Потом их распихали по летним лагерям. Но вот наконец младшие Окделлы собрались в полном составе, и в замке сделалось весело — куда веселей, чем можно было представить, общаясь с Диком наедине. — Дикон у нас, считай, искупительная жертва, — объясняла Рокэ Айрис, сидя на каменной балюстраде и бесстрашно болтая ногами над пропастью. — Мужчина, наследник, надежда семьи... в общем, отдувается за всех. Особенно, конечно, с тех пор, как папа умер. На нас матушка и вполовину так не наседает. Поначалу-то было еще ничего, а потом его после девятого класса загнали в Лаик... ну и все. И дома ему жизни никакой, только и слышишь: Дик, ты должен-должен-должен... Еще родиться не успел, а уже всем задолжал. Так жалко его! А он вроде как так и надо. Ну ладно, что ж... Я бы вот с собой так обращаться ни за что не позволила. — Да, я уж заметил, — кивнул Рокэ, сидя на балюстраде рядом с ней. Семейные воспитательные беседы в Надорском замке проводились за плотно затворенными дверьми, но все равно слышно было на весь замок. И судя по тому, как неловко ежился Дик, это у них не просто манера общения такая (а то по беседам марикьярской родни тоже можно подумать, будто они вот-вот друг друга поубивают, а прислушаешься — всего-навсего обсуждают меню сегодняшнего ужина). Похоже, юная Айрис выросла достойной противницей своей суровой маменьке. Две младшие сестрицы, погодки — Рокэ то и дело путал, кто из них старше, кто младше, — были потише, в любой непонятной ситуации прятались за Айрис и бесоебили втихомолку, зато уж бесоебили так, что и сам Рокэ в их возрасте так не отжигал. Одна история с дохлой кошкой чего стоит... В целом же народу собралось довольно много: кроме Дика, Рокэ и девочек, было там, как водится, еще несколько детей замковой прислуги. Один парнишка, Бен, худенький, чернявый и смугловатый, как кэналлиец, явно страдал по Дейдри, тихо и молча, но заметно. Дейдри совершенно ничего не замечала. А может, и замечала: женщины существа загадочные. Первые несколько недель развлекались на улице, пользуясь хорошей погодой. Ходили в лес, устраивать пикники, купались, строили плот на пруду, а потом, после успешных испытаний — второй, побольше, на озере; извели на этот плот все замковые запасы пустых пластиковых бутылок, домоправитель, пузатый Нед, страшно потом ругался, когда обнаружилось, что ни одной не осталось, так что Рокэ мужественно взял всю вину на себя, логично рассудив, что его-то особо ругать не станут (и не стали). Хотя вообще-то он в этом почти и не участвовал: он был занят на службе, а приезжал только вечером, и по большей части проводил время все-таки с Диком. Но сама идея связать плот из пустых бутылок вместо того, чтобы где-то разыскивать бревна и доски в нужном количестве, была его. Управившись с плотом, взялись за домик на дереве. Айрис объяснила, что домик они строят третий год подряд. Эдит вычитала про это в какой-то книжке, одной из тех фантастических историй для детей, где все друг друга любят, крепко дружат и никогда не ссорятся, и родители всегда на стороне детей и во всем им помогают (Эдит обожала такие книжки; Айрис их терпеть не могла: в основном потому, что Эдит после них принималась ныть «а почему у нас не так», хамила маме и вообще становилась совершенно невыносима). И ей прямо загорелось построить такой домик. Дейдри ее поддержала, Дик повелся... в общем, они сколотили какой-то сарайчик в ветвях старого вяза. Сарайчик вышел скрипучий, но прочный, девчонки его обжили и заселили своими куклами, безделушками, секретиками и вышитыми салфеточками. Все было хорошо, но потом пришла осень, листья облетели, и сарайчик остался торчать на виду, как старое воронье гнездо. Герцогиня увидела, возмутилась такому безобразию и приказала домик немедленно разобрать. На следующий год они построили в парке новый, подальше от замка. Но осенью матушка его все равно углядела и велела сломать и его тоже. Так что построить новый домик и так, чтобы его не снесли — это был уже вопрос принципа. В этом году Дейдри и Эдит подыскали идеальное место. На выступе скалы чуть пониже основной территории замка рос могучий кряжистый дуб, посаженный еще в прошлом Круге. Из замка это место не просматривалось — девчонки нарочно проверили, Дейдри даже на чердак лазила и на крайнюю башню. И осенью и зимой туда никто особо не ходил: этот утес продувался всеми ветрами, и гулять там было удовольствие маленькое. Так что можно было рассчитывать, что их домика никто не заметит. Постройкой занимались в основном Дик, Айрис, Бен и Филип. Филип был сыном замкового плотника, так что он и инструмент приносил, и материалы добывал, и распоряжался строителями. Крепкий, плотненький, сам как молодой дубок, русоволосый пацан лет тринадцати был так похож на Дика, что Рокэ поневоле задумался, не гульнул ли покойный герцог на стороне. Но когда он мимоходом упомянул об этом Дику, тот только фыркнул и сказал, что у них в Надоре половина населения так выглядит. Рокэ посмотрел, как идет строительство, пришел к выводу, что он там будет только под ногами путаться, и решил осуществлять общее руководство. Во всяком деле, как объяснил он ребятам, нужен человек, который сам ничего не делает, зато всеми командует. Без него работа не пойдет. В рамках общего руководства Рокэ с Дейдри, Эдит и крохотной конопатой Нелли, чьей-то внучкой, удобно расположились на огромных качелях, подвешенных на нижнем суку старого дуба так, что казалось, будто они на самом краю обрыва. На самом деле нет, качели висели над землей, разве что очень уж сильно раскачаешься. Они сидели, глазели на то, как ребята наверху пилят, сверлят, прилаживают и приколачивают, комментировали, критиковали и давали советы. Девчонок можно было просто игнорировать, и строители от них отмахивались, как от комаров, но когда критиковать принимался Рокэ... Он это называл «непредвзятый взгляд на вещи». Дик с Айрис называли это «гнусные издевательства». А Бен как-то раз чуть не навернулся с дерева, всего лишь оттого, что Рокэ невинно пошутил в его адрес. Единственный способ его заткнуть был метко запустить какой-нибудь чуркой. Но чурками кидаться перестали после того, как Нелл один раз померещилось, будто палка летит в нее, она попыталась увернуться и сверзилась с качелей. Точнее, почти сверзилась. Рокэ ее поймал. Дик едва не поседел: ему показалось, что девчонка вот-вот улетит под откос. Он устроил Рокэ страшную головомойку. Тот его выслушал с легким недоумением, а потом только и спросил: «Дик, ты чего? Не могла она упасть, я же был рядом. Разве я мог допустить, чтобы с ней что-то случилось?» Долго ли, коротко ли, домик был благополучно достроен. Филип, правда, недовольно цокал языком, говорил, что надо бы окна застеклить, наличники сделать красивые и кровлю переложить по-людски, но остальным казалось, что домик и так превосходный. Младшее поколение немедленно угнездилось там со своими играми. А старшие смогли, наконец, спокойно ездить в лес и купаться в озере без сопровождения кучи малолетних хвостов. Но потом начались дожди, выяснилось, что кровля у домика и впрямь оставляет желать лучшего, и вся компания поневоле переселилась под крышу. Долго искали, чем себя занять, но в конце концов сели играть в «Лабиринт Гальтары». У них в Кэналлоа в такое не играли (не приветствовалось почему-то), но Рокэ, конечно, примерно знал, в чем смысл, и пару раз даже играл — с приятелями в Олларии, по пьяни. Ему не понравилось. С одной стороны, было как-то нудно, все непрерывно спорили и бранились, и так никуда толком и не дошли; а с другой — преследовало неуютное ощущение, непонятно с чего: будто бы подошел и заглянул в яму, самую обычную яму, а там провал, и дна не видать, и тянет какой-то гнилью. Но тут было куда веселее. Водила Дейдри, и Рокэ впервые понял, как много зависит от мастера. Казалось бы, смотри себе в книжечку да зачитывай, что дальше, ан нет. Дейдри как будто сама жила в этом воображаемом, игрушечном мире, и не только жила, а имела власть уводить за собой остальных. Она говорила, зачитывала наивный, корявенький текст — и сырые каменные стены вставали вокруг, и смыкались над головой черные своды Лабиринта, и страшно было обернуться — и обнаружить, как чьи-то глаза пялятся на тебя из темноты, истекая горючими лиловыми слезами. Рокэ время от времени нарочно шутил и паясничал, отчаянно рискуя получить по лбу книжкой — лишь бы сотворенный Дейдри мир не становился слишком уж всамделишным. Долго обсуждали, кто кем будет. Ричард понятно, что «рыцарем»: могучий, отважный, без страха и упрека... «извилина одна, и ту оставил шлем», не удержался Рокэ. Сестры немедленно вступились за честь брата и насели на Рокэ втроем, пока он не завопил, что был неправ, ничего такого в виду не имел и берет свои слова обратно. Айрис всегда ходила волшебником. Эдит — целительницей. Чернявый Бен вызвался быть «эорием», с возможностью взывать к своей стихии. Рокэ лениво полистал руководство с правилами — и неожиданно для себя решил, что будет «взломщиком». Никаких тебе особых способностей — ни воинских, ни магических, ни даже целительских, — всего лишь умение просочиться в любую дырку, открыть любую дверь и заболтать любого встречного (а это он и так умеет!) Игра шла уже третий час. За окнами стемнело, пару раз громыхнуло, полил дождь, потом распогодилось, выглянули звезды — игроки ничего не замечали. Они углублялись все дальше в сплетения Лабиринта. Поединки с Изначальными Тварями сменялись обманчивыми видениями, минут десять они тупо бродили по кругу в каком-то «хрустальном чертоге», не находя выхода, пока Ричард, разозлившись, не пнул зеркальную стенку ногой — и за разлетевшимися в осколки зеркалами обнаружился проход. Ребята были увлечены, а Рокэ отчасти начало надоедать, отчасти он нарочно старался не увлекаться. Да, это было весело и интересно — и все же откуда-то по-прежнему тянуло гнилым душком. Его спутники в очередной раз заспорили, какой из четырех проходов выбрать (дело осложнялось тем, что никто не помнил, из которого они вышли), а Рокэ незаметно стянул у Дейдри отложенную стопку ненужных пока карточек и принялся их перебирать. На него смотрели монстры: Дракон, Бесформенная Туша, Многоокая, Грифон, Говорящее Древо... Рука дрогнула, карточки разлетелись. — Ну Рокэ! — раздраженно воскликнула Дейдри. — Ну что ты опять! Он смиренно извинился, полез под стол собирать карточки. Потом положил на стол перед Дейдри ту, которая осталась у него в руке. — Стоп-игра. Слушай, а кто это? — Ну ты что, читать не умеешь? Вот же, на обороте написано: «Ринальди Ракан, младший брат анакса Эридани, по ложному обвинению отправлен в Лабиринт, где и сгинул — но, по легенде, он так до сих пор и бродит в безвременных подземельях Лабиринта...» — А чего? — сунулся под руку Дик. Рокэ молча показал ему карточку. — А... А-а! Дик вопросительно посмотрел на него. Рокэ молча кивнул. С карточки смотрел его Леворукий. Конечно, все имеет простое, разумное объяснение. Например, тогда, по пьяни, Рокэ тоже вот так сидел, от нечего делать листал карточки. Образ Ринальди запечатлелся в памяти, и в критической ситуации... Да, конечно. Вот только в «Лабиринт» Рокэ играл уже после того, как попал в аварию и вышел из больницы. И карточки с Ринальди он никогда раньше не видел. Теоретически они искали какой-то клад: несметные сокровища, магические артефакты, в общем, все то, за чем люди обычно лазят в таинственные подземелья. Но практически они уже четыре с лишним часа просто шли и шли, куда глаза глядят. Выйдя из очередной обманки — они попали в Кабитэлу времен Бездомного Короля и минут сорок убили впустую, пытаясь изменить ход истории (разумеется, по настоянию Ричарда, а могли бы просто пройти насквозь, ни во что не вмешиваясь), — путешественники очутились в круглом зале под уходящими ввысь сводами. В центре зала стояло нечто вроде алтаря, на алтаре пылал огонь. — Ого, какая штука! — сказала Дейдри, ненадолго выйдя из роли. — При мне сюда еще ни разу не доходили... На самом деле, ничего особенно интересного в зале не было. Ну, алтарь. Ну, огонь. Негасимый, ну и подумаешь — в Лабиринте и не такое бывает. «Может, у них там газ подведен», — заметил циничный Рокэ, заслужив очередной тычок в бок от Эдит. — Я подошел поближе, обхожу алтарь кругом, — сообщил он, просто чтобы не молчать. — Наклонился поближе к огню... — Стоп-стоп-стоп, там для тебя типа как личный квест! Взломщик же, да? Вот, это тебе! «Пламя взметнулось, ударило в лицо. Ты попытался отшатнуться, но понял, что не можешь. Впрочем, пламя не обжигает тебя. Из раскаленной глубины проступают буквы: «Слушай, внимай, запоминай. Ты есть истинный Ракан, в твоей крови — спасение мира. Ты еще вернешься сюда, когда настанет час Великого Излома». — А дальше? — Дальше все. Пламя отпустило тебя, ты отступил от алтаря. — Бред какой-то, — сказал Рокэ. — Так, слушайте, время час ночи, а я сегодня встал в четыре. С вами тут очень весело и здорово, но завтра мне предстоит целый день сидеть на работе и читать переписку с Гаунау. Если я засну и упаду под стол, рэй Мурильо меня не поймет. Давайте на этом закончим и доиграем в другой раз, идет?
