Запретные касания

Маркусу нравятся парни. Если конкретно: стройные или слегка худощавые, с пухлыми губами и смазливыми чертами лица, с рельефным прессом и подтянутой задницей… Критерии Маркуса были сильно завышены, но хоть как-то спуститься с небес и начать мыслить более приземлённо он был категорически не согласен. Несмотря даже на то, что сам он совершенно не пользовался популярностью ни у парней, ни у девчонок. Маркус был невзрачен внешне, не слишком харизматичен, с весьма пошлым и посредственным чувством юмора и абсолютно невыносимым характером. Гомосексуалов в магическом мире не так уж и много, и если взять их всех за первоначальное множество, отсеять неподходящих по возрасту, затем вычесть несоответствующих высокой планке Маркуса, а после убрать тех, кто ни при каких обстоятельствах не согласится вступить в отношения конкретно с ним, то оставшееся множество начинало угрожающе стремиться к числу, на которое нельзя делить. Маркус долго размышлял, каким образом он мог бы поднять свою значимость в этой беспощадной конкурентной борьбе, в которой у него совершенно нет преимуществ. В голову ничего не приходило, а гормоны бушевали всё так же нещадно: в Хогвартсе повсюду расхаживали красавчики, которых смерть как хотелось позажимать, потискать хорошенько… Но принуждать и насиловать никого Маркус не собирался, и это было принципиально. В интимном аспекте он желал беспрекословной добровольности, это и стало самым непреодолимым камнем преткновения. Добровольцев всё не находилось — ни одного. За весь шестой курс, что Маркус находился в поиске… На летних каникулах перед выпускным годом Маркус озаботился собственным сексуальным просвещением, а точнее теоретическим его аспектом, поскольку с практикой у него ну вот совсем не заладилось. Когда он думал о сексе, картинки в голове были хоть и будоражащими, но абстрактными, он плохо представлял, что будет делать, если в его руках всё же окажется подходящий партнёр. Казалось, что стоит только начать, и всё случится само собой… Это ведь не какая-нибудь продвинутая нумерология, сложных расчётов не требуется. Но, когда «само собой» так долго не случается, хочешь не хочешь начинаешь искать альтернативные варианты, чтобы удовлетворить любопытство и нарастающую сексуальную неудовлетворённость. Оказалось, что среди магической литературы практически не найти интересной Маркусу информации. Он, разумеется, знал, что секс среди магов тема табуированная, но не думал, что — настолько. Всё, что он смог найти в книжном магазине дырявого котла — пара эротических колдожурналов с пышногрудыми полуодетыми ведьмами на обложке, которые его совершенно не впечатлили. После Маркус решил зайти ещё в одно место. «Магглохлам» — большая лавка маггловских товаров на дрян-аллее. Основной доход хозяин лавки получал от продажи ингредиентов из самих магглов, а не их изобретений, но для отвода глаз в продаже имелся неплохой ассортимент легального товара. Маркус надеялся найти там какие-нибудь полезные инструкции и изобретения. Поговаривают, что магглы те ещё извращенцы: в плане сексуальных игрищ и прочих эротических примочек их фантазия неисчерпаема… Когда хозяин лавки показал ему отдельное помещение, полностью отведённое для порнографических маггловских штуковин, Маркус понял, что зря терял время в книжном магазине. Он долго рассматривал каждый экземпляр на полках, думая о том, что к некоторым предметам не помешало бы пояснительное резюме. В большинстве случаев он даже не мог понять что, куда и для чего. Какие-то ремешки, стеклянные бусины на верёвочке, зажимы, свечи, и невероятное множество разнокалиберных резиновых членов. Маркус решил, что всё это для него как-то слишком, по крайней мере пока… Выслушав путанные объяснения Маркуса о том, что именно он ищет, продавец понимающе хмыкнул и указал на стеллаж с плоскими разноцветными коробочками. Маркус опасливо достал одну — на обложке два молодых парня в спортивной форме застыли в страстном поцелуе… От этой картинки внизу живота тут же сладко заныло, вот только… Изображение было абсолютно неподвижным. Маркус в недоумении покрутил находку в пальцах, не понимая, как заставить колдографию двигаться. Позже торговец объяснил, что чтобы просмотреть содержимое этой маленькой чёрной коробочки, её нужно вставить в коробочку побольше, а после коробочку побольше подключить к ещё одной, квадратной и тяжёлой, с экраном, на который и будет выводиться итоговое изображение. В общем, в «магглохламе» Маркус оставил просто неприличную сумму галеонов, да ещё должен был научиться накладывать сложнейшие чары антимагического купола, без которого вся эта конструкция наотрез отказывалась работать. Впрочем, Маркус уже настолько отчаялся, что все препятствия представлялись ему незначительными… Маркус просто помешался на этих кассетах. Некоторые он просматривал по кругу десятки раз, и так много мастурбировал, что спустя неделю столь интенсивных упражнений его член начал болезненно саднить даже от самых невесомых прикосновений. Маркус решил дать себе передышку, но пересматривать наиболее полюбившиеся фильмы не перестал. Один из них, судя по информации на обложке, являлся частью серии. В нём не было абсолютно никакого сюжета и качество видео оставляло желать лучшего (в отличие от остальных купленных Маркусом кассет), да даже секса как такового там не было, но именно он заставлял Маркуса доводить себя до исступления бесконечной дрочкой, настолько это было горячо. Снято было одним кадром. Мужчина лет сорока в чёрных брюках и белой рубашке с подвёрнутыми до локтя рукавами расслабленно облокачивался на спинку стула. У него было совершенно невыразительное, скорее даже некрасивое лицо и щуплая, невнятная фигура. Маркус даже хотел тут же выключить видео, когда смотрел его в самый первый раз… Но тут в комнату зашёл ещё один человек. Молодой, симпатичный маггл, явно смущённый и немного нервный, причём — совершенно не наигранно. — Закрой дверь и раздевайся, — спокойно сказал мужчина. Не приказывая — предлагая. Парень быстро через голову стянул с себя майку, затем дрожащими пальцами, путаясь в пуговицах, принялся расстёгивать брюки. Немного помедлив, всё же избавился и от трусов, оставшись обнажённым перед полностью одетым мужчиной. — Присядь, — мужчина кивнул на стул, и парень покорно сел. Затем мужчина завязал ему глаза шёлковой лентой, и вот здесь — началось самое интересное. Мужчина медленно, почти невесомо прикасался пальцами, исследуя тело своего партнёра. Причём — упорно игнорировал член, который от его почти невинных манипуляций затвердел чрезвычайно быстро. Он прищипывал соски, массировал бедра, нажимал на какие-то точки на шее, отчего раскрасневшийся, возбуждённый парень начинал умоляюще хныкать. Когда он всё же сжалился и начал ласкать член своего партнёра, парень уже находился на грани — он вцепился обеими руками в сиденье стула, часто прерывисто дышал и непроизвольно подкидывал бедра, стремясь продлить контакт, но у мужчины явно были другие планы — он продолжал дразнить и мучить, почти доводя до пика, но в последний момент останавливаясь, а после начинал заново. Спустя час парня буквально трясло, по вискам и рельефной груди капельками сочился пот, на лбу от напряжения выступила вена, а член стал почти бардового цвета, распух и так крепко стоял, что как только мужчина выпускал его из рук, рикошетом шлёпался о плоский живот. «Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста…» — как в бреду, бесконечно повторял и повторял парень. Когда мужчина всё же позволил ему кончить, он кричал, извергаясь долго и очень обильно, а после обессиленно обмяк, откинувшись на спинку стула. Заканчивалось видео тем, что мужчина, всё ещё одетый и возмутительно сдержанный, покровительственно похлопал парня по щеке, прокомментировав: — Хороший мальчик. Хладнокровию этого маггла можно было только позавидовать: Маркус, наверное, мог бы обкончаться от одного вида покорного, возбуждённого парня рядом с собой и этих жалобных, умоляющих стонов… Когда уже почти выучил видео наизусть, Маркус вернулся в лавку и смёл с полок ещё одиннадцать кассет из той же серии. Все они оказались одного плана, вот только взрослый маггл в каждом фильме был один и тот же, а молодые парни к нему приходили всегда разные, и каждого он умудрялся доводить до болезненного, неистового экстаза. Кто-то плакал от переизбытка эмоций, кто-то безудержно матерился, один даже потерял сознание после слишком оглушительного оргазма… Маркус и не представлял, что можно настолько кайфовать от банальной дрочки. Похоже, этот маггл настоящий мастер, и несмотря на его неказистый внешний вид, череда горячих парней к нему чуть ли не в очередь выстраивается… Маркус многое опробовал на себе. Мастурбировал он теперь долго и вдумчиво, гладил и ласкал себя везде, пытаясь повторить манёвры опытного маггла из видео. И это оказалось не в пример приятнее его привычной быстрой дрочки. Насколько было бы приятнее, если бы всё это проделал с ним кто-то другой, Маркус старался и не думать… Руки чесались на ком-нибудь опробовать свои новообретённые навыки, и, как ни удивительно, такая возможность Маркусу предоставилась уже в сентябре нового учебного года. Это случилось после первой же тренировки по квиддичу. Маркус заметил, что их новый вратарь, Майлз Блетчли, залип на Деррека в общей душевой. Маркус и сам время от времени заглядывался на своего загонщика: у Перегрина была красивая фигура — скульптурные сильные руки, широкие плечи, и при этом достаточно узкая талия и аккуратная округлая задница. Смотрелось это немного непропорционально, но от того ещё более привлекательно. Когда Блетчли с трудом отвёл взгляд от обнажённого Деррека, и встретился с насмешливой, понимающей ухмылкой Флинта, он в смятении отвернулся. На выходе из душевых, Маркус придержал его за плечо, шепнул: — Задержись, поговорим. Когда они остались одни, Маркус запер дверь раздевалки заклинанием и подошёл к пристыженно опустившему голову Блетчли. Его верхняя мантия была застёгнута на все пуговицы. Маркус подцепил одну, дёрнул, вынимая из петлички, приказал: — Снимай. Майлз подчинился, явно ещё не до конца понимая, к чему всё идёт. Может, подумал, что Маркус его бить собирается, или ещё какой бред. — Эту тоже, — сказал Маркус, указывая на легкую школьную мантию. Вот теперь Блетчли всё понял. Вскинул на него красивые зелёные глаза, полные паники. — Маркус, ты не так понял… Я не хочу. — Меня не хочешь? — криво усмехнулся Маркус. Об этом он знал. Его — никто не хочет, и это не новость. Что ж ему теперь, нецелованным умирать? — А кого хочешь? Перегрина? — Ты не так понял… — упрямо повторил Блетчли, тем не менее, не отрицая. — С Дерреком тебе ничего не светит. Но ты можешь помечтать о нём. Дай мне две минуты. Если потом захочешь уйти — отпущу, и никто ни о чём не узнает. Майлз обречённо прикрыл глаза, прислонившись спиной к стене, судя по всему, решив воспользоваться лазейкой, предоставленной Флинтом — потерпеть пару минут и благополучно сбежать. Маркус тем временем с наслаждением припал губами к соблазнительно выступающему кадыку. Стоило держать себя в руках и постараться сделать так, чтобы Блетчли спустя отведённое время сам не захотел от него уходить, но Маркус просто не сдержался. Наконец-то, впервые, он ласкает настоящего, живого парня… Майлз привлекателен, и он не сопротивляется, только беспрерывно кусает губы и немного дрожит под руками Маркуса, но это даже приятно. Маркус быстро собрался с мыслями и принялся экспериментировать: слегка помассировал шею у основания черепа, затем спустился ниже, к лопаткам, мягко надавливая в нужных точках. При этом продолжал покрывать короткими поцелуями идеальную смуглую шею. Затем переместился к груди, но через мантию сложно было предпринять что-то значительное… — Уходи, — сказал Маркус твёрдо, и Блетчли непонимающе распахнул глаза. Маркус готов поклясться, что взгляд его стал разочарованным. — Или раздевайся. Стыдливо зажмурившись, Майлз быстро избавился от одежды. Маркус удовлетворённо хмыкнул, но комментировать не стал, слишком легко было спугнуть едва прирученного, и пока единственного почти-любовника… Маркус отдрочил Блетчли так, что у того подкосились ноги, он вцепился в плечи Маркуса, чтобы не упасть и беспомощно хватал ртом воздух, сотрясаясь от сильнейшего оргазма. И это учитывая, что то был первый опыт Маркуса, и длилось всё максимум минут пятнадцать. — Мерлин мой… Где ты этому научился? — поражённо выдохнул Майлз, когда слегка оклемался. Маркус проигнорировал вопрос, снова криво усмехнулся и направился к выходу. — Маркус… А ты… Как же? — окликнул его Майлз, намекая на стояк Маркуса, который на манер флагштока поднимал ширинку его брюк. Маркус замер в дверях на секунду. Лапать Блетчли было приятно, и Маркус тоже получил от этого свою порцию удовольствия. Но позволить ему подрочить себе или отсосать… Почему-то эта идея не казалась привлекательной. Мысль о том, что Майлз сделает это, отбывая повинность, в качестве благодарности, вызывала отвращение. Маркус был слишком тщеславен для подобной херни. — Может, в другой раз… Тем не менее, когда Майлз подошёл к нему спустя пару дней, Маркус отшил его безо всяких сожалений. Если Блетчли вдруг подумал, что нашёл себе личного, ахуенно талантливого дрочера, готового ублажать его по первому свистку, то он глубоко ошибся. — Если захочу — дам тебе знать, — сквозь зубы процедил Маркус, отодвигая Блетчли с дороги. Этому придурку хватило ума подвалить к нему прямо в общей гостиной. — А пока — не отсвечивай. Спустя ещё неделю Маркуса отозвал в сторону полузнакомый рейвенкловец. Сказать, что Маркус был удивлён — не сказать ничего. Ни у кого и никогда не возникало даже мысли вот так запросто заговорить с ним. Такая уж у Маркуса была репутация. А потому он без возражений прошёл в безлюдный коридор и с любопытством уставился на безудержно краснеющего, бормочущего что-то невнятное парня. — Чё ты там лепечешь? Я не понимаю нихуя! — потеряв терпение, рявкнул Маркус. Парень вскинул на него испуганный взгляд, сглотнул, и чётко проговорил. — Я бы хотел попробовать… То, что ты делал с Майлзом. Что ж, похоже Блетчли не умеет держать язык за зубами. Но сейчас Маркус на него за это даже не злился, потому что… Парень был симпатичным. Как раз во вкусе Маркуса. Будет интересно заставить его умолять, дрожа от возбуждения… — Ладно, — Маркус задумался, где бы они могли провести встречу. В Хогвартсе не так уж и много уединённых мест. — Жди в кабинете ЗОТИ завтра после ужина. Люпин дверь никогда не запирает, а апартаменты его в восточном крыле. Вряд ли он нам помешает. Рейвенкловец взволнованно кивнул, старательно отводя глаза, и пошёл прочь. Маркус смотрел ему вслед и думал о том, что не помнит имени этого красивого мальчика. И восполнять этот пробел особого желания нет. Но несмотря на это, в брюках становилось тесно, когда Маркус думал о том, что этот парень готов ему позволить. Он сам подошёл, сам этого хотел… И это наполняло Маркуса непередаваемым ощущением власти. А дальше — всё как-то завертелось. Почти без участия самого Маркуса. Его популярность среди парней стремительно набирала обороты. Те, кто был с ним, делились впечатлениями со своими друзьями, и поток желающих провести пикантный вечер наедине с Маркусом Флинтом с каждым днём только увеличивался. Причём, большинство из этих парней были натуралами, некоторые — в действующих отношениях с девушками… Почему-то никто не считал то, что делал с ними Маркус настоящим гейством. Может быть потому, что тот разрешал не смотреть на себя, представляя рядом того или ту, кого хочется. Или потому, что сам он ни разу не разделся на подобных встречах, и не попросил об ответной «услуге». В любом случае, авторитет у Маркуса был железный. Насколько его боялись и обходили стороной в обычной жизни, настолько же доверяли и безоговорочно отдавались, оставшись наедине за дверями пустых кабинетов. Конечно, не обошлось и без инцидентов… Несколько раз другие студенты заставали их «на горячем», однажды в свой кабинет невовремя вернулся профессор Люпин… Но Маркуса всё это не особо волновало. Он, в отличие от своих партнёров, всегда был в более чем подобающем виде. Маркуса обсуждала буквально вся школа, непосвящённые строили самые безумные теории на его счёт… К счастью, характер Маркуса не предполагал склонности к чрезмерной чувствительности и разного рода рефлексиям, все шепотки и косые взгляды разбивались вдребезги о его монолитную невозмутимость. Маркус жил в своём обычном распорядке, разве что теперь в любое время он мог выбрать себе парня по вкусу, и ласкать его так долго и настолько развратно, как ему захочется. Нововведение Маркусу чрезвычайно нравилось, и он действительно гордился собой. В плане — он мечтал весь прошлый год именно об этом, и нашёл способ добиться желаемого, при этом оставшись собой, безо всякого оборотного зелья и маскировочных чар, меняющих облик до неузнаваемости. Несмотря на то, что секса и даже взаимного петтинга у него так ни с кем и не случилось, Маркус был более чем доволен сложившейся ситуацией. Но однажды, случилось это. То, что всё же вывело Маркуса из его, казалось бы, непоколебимого равновесия. К нему подошёл Вуд. Да-да, тот самый, который Оливер. Именно тот, который утром назвал его уродливым уёбком, а уже после обеда подошёл с нелепым предложением «встретиться». Либо гриффиндорский придурок считает Маркуса совсем недалёким, либо сам, мягко говоря, туповат. Да Маркус в жизни не поверит, что Вуд захочет с ним… Чего бы то ни было. Что на этот раз вынюхивает, говнюк любопытный? — Забудь, Вуд. Ты не в моём вкусе, — с ходу отбрил его Маркус. Очевидная ложь слетела с языка легко, ведь Маркус и сам почти что в это верил. Несмотря на то, что Вуд подходил под идеальный типаж Маркуса как никто другой, он всё ещё был Вудом — вечной раздражающей занозой в заднице. Маркус вальяжно прошёл мимо, но Вуд неожиданно пустился вдогонку. — А кто — в твоём? Рик Певенси? Так мы с ним похожи почти как близнецы! — Кто, блять? — Маркус смотрел на искренне уязвлённого Вуда с недоумением. Он понятия не имел, о ком тот говорит. — Рик Певенси. Наш однокурсник из хаффлпаффа, — упрямо уточнил Вуд, сверкая обиженным взглядом. Маркус нахмурился. С трудом, он в общих чертах припомнил парнишку из хаффлпаффа, у которого действительно во внешности было что-то общее с Вудом. Кажется, Маркус приглашал его «на свидание» даже не один раз… — Я. Сказал. Нет. — практически по слогам, как умственно отсталому, повторил он и грубо отпихнул Вуда с дороги. Спустя минуту Маркус снова услышал торопливые шаги за спиной. Вот ведь настырный… — Тебе ещё раз повторить? — едва Маркус успел обернуться, Вуд вдруг толкнул его спиной к стене и тут же притиснулся к нему всем телом. От такого напора Маркус на мгновение дезориентировался, не понимая, как лучше отреагировать, а Вуд, не теряя времени, прижался к его губам торопливым, яростным поцелуем. Его губы были мягкими и немного прохладными, со слабым привкусом мятного чая. Маркус был слегка шокирован, и долго никак не реагировал на внезапный поцелуй, что, кажется, разозлило разошедшегося Вуда и он больно прикусил Маркуса за губу. Маркус отмер. Он обнял Вуда за талию, прижимая к себе теснее, и ответил на поцелуй — углубляя, раскрывая, перехватывая инициативу… Вуд вздохнул как-то очень испуганно, от чего Маркус тут же пришёл в себя и медленно отстранился. — Убедил, Вуди. Встретимся завтра в девять, в заброшенном кабинете нумерологии. — Нет, — тихо возразил Вуд, щёки которого горели каким-то неестественным, болезненным алым румянцем. Маркус его таким ещё никогда не видел. — В смысле… Я не хочу, чтобы нас кто-то застал… — Есть предложения получше? — ощетинился Маркус. — Встретимся на восьмом этаже, напротив портрета Варнавы Вздрюченного. Я знаю одно надёжное место. Потом Вуд сбежал так стремительно, словно за ним гналась стая бешеных пикси. А ведь он не отводил взгляд, когда смотрел на Маркуса, не скривился от отвращения и даже не вытер рот после довольно продолжительного и мокрого поцелуя… Маркус потрогал языком кровоточащую ранку на нижней губе. Вуд своим наглым, абсолютно вероломным вторжением перехватил у Маркуса его первый поцелуй. И это было настолько ахуенно, что Маркус не смог устоять перед искушением… Мерлин. Какая же это плохая идея...