Злоупотребление.

«В конкретных обстоятельствах ... [поступок] всегда нужно изобретать во имя свободы.»

— Экзистенциализм - это гуманизм (англ. Existentialism is a Humanism), Жан-Поль Сартр

***

Айвен медленно выдохнул и осторожно выглянул из-за стены. Погань стояла к ним вполоборота, и от этого зрелище казалось ещё более неправильным. Там, где должны были быть глазницы, зияли пустоты, заполненные густой, тёмной смолой. Она медленно стекала по впалым щекам, оставляя липкие дорожки, словно слёзы, застывшие на полпути. Лица, как такового, почти не осталось: кожа была натянута и сморщена, как у старика, которого слишком долго держали на солнце. Рот приоткрыт, губы обветренные и потрескавшиеся, а между зубов виднелась та же смоляная чернота. Из спины твари торчали лианы - точно продолжение позвоночника, вырванное наружу вместе с жилами. Отростки медленно шевелились, ощупывая воздух, иногда скребя по половицам и ветхим стенам, выискивая опору. Тело ниже пояса оказалось в куда худшем состоянии: плоть выглядела подобно гнили, местами обнажались потемневшие мышцы, где-то даже кости. По туловищу тянулись старые порезы - неровные, будто нанесённые с большим трудом. Некоторые из них уже затянулись - другие продолжали медленно сочиться той же вязкой, черной субстанцией. Айвен невольно стиснул зубы. Вид малоприятный и неправильно было думать о том, что это было живым человеком. Когда-то он читал, что такие трупы были заражены какой-то дрянью. Выразительной чертой была та самая черная смола, и желательно было вообще не связываться с ней лишний раз. Кто знает, что это вообще было. Да и сейчас крестоносцу было не до подобных размышлений. Тварь дёрнулась, резко наклонив голову, точно прислушиваясь; лианы напряглись и угрожающе вытянулись в сторону двух юношей. Айвен почувствовал, как от этого по спине пробежал холодок. Погань наконец резко рванулась к стене. Отросток хлестнул туда, где секунду назад была его голова и дерево, будучи целым ещё мгновение назад, легко поддалось натиску и треснуло, осыпавшись крошкой. Айвен инстинктивно перекатился и, не теряя времени, вскочил с места, чтобы уйти в сторону от последовавшего следом удара. Рефлексы, выработанные годами, не первый раз спасали ему жизнь. «Быстрая», одними губами недовольно прошептал он, больше себе, чем кому-либо ещё. Веллер сменил хват на рукояти меча, сделал шаг вперёд и намеренно задел обломок доски на полу. Шорох был слабым, но достаточным, чтобы погань мгновенно - устрошающе быстро - сорвалась с места. Айвен позволил ей приблизиться ровно настолько, насколько ему было нужно, и ушёл в сторону в последний момент, рубя по лианам на самой спине. Одна из них с противным хрустом отлетела, забившись на земле, словно отсечённая часть змеи, прекратив биться в конвульсиях только спустя пару мгновений. Значит, паразит находится не в самих отростках, — успелось подумать перед тем, как тварь надломленно взвыла и Айвену выбили землю из-под ног чем-то тяжёлым. Он отлетел к стене с неприятным хрипом, а в глазах на секунду потемнело. Он и подумать не мог, что от удара в бок от какой-то твари он может получить такие травмы. Как бы то ни было, оклематься крестоносец не успел бы, и именно тогда из-за стены метнулся серовласый. Безрассудное решение, которое может стоить ему жизни, однако ни он сам, ни Айвен, ни даже погань не задумывались об этом, когда речь шла о выживании. Что-то блеснуло в его руке - короткий клинок или заточенный кусок металла - и вонзилось прямо в грудь погани. Та дёрнулась, отвлеклась, лианы напряглись и на мгновение замерли. Этого времени было достаточно, чтобы Айвен поднялся, наконец, с места, и снова ударил. На этот раз точно. Лезвие вошло глубоко в грудную клетку, рядом с куском железа - туда, где сердце уже давно перестало биться, но где всё ещё держалась эта мерзкая «жизнь», в извращённом своём понятии. Меч быстро вытащили, чтобы следующим ударом отрубить голову, а потом и отростки лиан, что также - как и самый первый отрубок - перед «гибелью» задёргались. Только теперь крестоносец опустил меч и заметил, что его одежда отчасти была пропитана его же кровью, помимо черной жижи. Видимо, удар погани был настолько сильным. Неприятно, но позже подлатает место удара. Он повернулся к своему неожиданному союзнику, собираясь поблагодарить за помощь, но мир как назло резко поплыл, складываясь в тёмное пятно. Последнее, что он почувствовал, была хватка нового знакомого и его резкая тревога, вспыхнувшая в сознании ярче собственной боли.

***

Вернулся в чувства красноглазый одним рывком, невольно вскочив с кровати. Господи, чего он от мелкого повреждения сознание потерял? И что за резкий, травяной запах, незамедлительно бьющий в нос в этом странном помещении? Что это вообще было за помещение?! Он оглянулся, подмечая засушенные травы на стенах; старый, деревянный и слегка шаткий на вид шкаф; небольшой столик с остатками чистых бинтов, потушенной свечой, а также пугающего размера ножницами на нём. Сам крестоносец находился на узкой кровати, наполовину укрытый плотным одеялом. Боль в боку после резкого подъема наконец дала о себе знать и он предпочел опереться о стену. Это был момент, когда Айвен понял, что половина его одежды отсутствовала, вместе с каким-либо оружием. Что уж там - вместе с его оружием. Его талия была перемотана бинтами, пропитанными лекарственным настоем. Должно быть, именно из-за него так сильно воняло травами. — Очухался всё-таки, — неожиданно раздалось со стороны двери. В комнату вошла запуганная жёнушка старосты - кажется, Айвен видел её по прибытию, - а за ней следом серовласый парень из странного дома. Выглядел он заспанно, но оттого не менее бодро. — Он меня сюда притащил? — голос прозвучал ниже и грубее, чем крестоносец ожидал. Внезапно захотелось пить. — Я, — серовласый кивнул, отвечая вместо хозяйки дома. — И позже ещё двое деревенских мужиков. Хотя помощи от них было… — он неопределённо пожал плечами, махнув рукой и на мгновение отведя взгляд. — Молодые люди по приказу старосты перенесли служителя Господа в самую чистую комнату, — тихо добавила женщина, глядя в пол. — Где скудная слуга Высшего оказала гостю помощь, — Айвен до этого не замечал, или у всех жителей в приграничной местности региона такой странный говор? — Живехонький - уже хорошо, — добавил серовласый, подходя ближе, и без стеснения стал разглядывая бинты на голом теле. — Впрочем, та бестия тебя неплохо о стену приложила. После недолгой паузы он крайне недовольно и разочарованно добавил: — Затем узнаётся, что потерял сознание ты от какого-то заражения! — не стесняясь полностью игнорировать правила вежливого обращения к рыцарю ордена крестоносцев, хоть за подобное и жизней лишаются. — Может, дело было в плаще.. — парень был полностью на своей волне. — Простое везение, — тихо сказал Айвен, зная, что причина его живучести была в силе Высшего, и наконец посмотрел на незнакомца внимательнее. Тот был выше, чем показался сначала, худощавый, но жилистый. Короткие, серые волосы спутаны, как если бы он не знал, что такое расчёска; а глаза имели холодный, чистый синий цвет - слишком нереальные для человека. Вспомнились учения о других расах, в которых подобная внешность была не редкостью. Из-за совместной жизни на континенте и разных вер, войны с ними велись на протяжении уже долгого времени. Сейчас с одним из государств удалось заключить мир и немного наладить торговлю, но что-то подсказывало, что продлиться это не долго. Точно не с тем отношением людей к кому-то, у кого был другой Бог. Айвен мог сказать наверняка. Юноша перед крестоносцем тем временем держался свободно, почти вызывающе, словно находился здесь не в гостях у старосты посёлка, а у себя дома, создавая заметный контраст со стоящей рядом женщиной. Задаваться лишними вопросами Айвен пока не стал. — Где мой меч? — спросил он после короткой паузы. Оружие было подарком от Мист. — В погребе, — ответили ему без раздумий. — Староста требовал. Сказал, «на всякий случай». Я сказал, что в случае чего это его не спасёт. Потеху он не признал, — уголок рта дёрнулся в подобии улыбки. Женщина рядом слегка вздрогнула. — Я принесу служителю Господа чего попить, — она предпочла поспешно выйти, откланившись и плотно прикрыв за собой дверь. В комнате стало тише, только ветер где-то под крышей посвистывал, да трещали дрова внизу. Что ж, теперь можно и поинтересоваться, что это за наглый юнец. — Ты не состоишь в каком-либо ордене, чтобы так нагло себя вести, — с ноткой недовольства констатировал факт Айвен.   — Нет, — легко согласился серовласый, найдя стул, и уселся, придвинув его ближе. — Но в Высшего я верую, как и во власть Его, — добавил он чуть тише и, вроде в подтверждение, коснулся пальцами грубого деревянного оберега в виде креста на шее. Причём здесь вообще была его вера, если он не умеет себя вести.. — И в то, что Он нередко посылает нужных людей в нужное время. Даже таких, как ты, — он кивнул на лоб Айвена, туда, где под повязкой скрывался крест. Неужто имел наглость подсмотреть, пока крестоносец был в отключке? Или просто имел в виду то, что больной являлся крестоносцем? Айвен поморщился от этих мыслей. Неприятый тип. — Если это была воля Высшего, — сухо сказал он. — То у Него странное чувство юмора. — Не спорю, — неожиданно серьёзно ответил парень, после чего в комнате наконец ненадолго повисло молчание. ... Всё же лучше, когда серовласый говорил. Было не так неловко. — Та тварь, кстати, была местной, если тебе вдруг интересно, — действительно лучше. Будто мысли прочёл, но благодаря таким разговорам появлялось ощущение давнего знакомства. — Староста о ней прекрасно знал, только несколько месяцев сидел и ждал, пока сюда заявится кто-нибудь вроде тебя и сделает за него всю грязную работу. Он сперва даже гонца в ваш орден посылать не хотел. Всё надеялся, что как-нибудь само обойдётся, — он на мгновение замолчал, помрачнев. — Не обошлось. Пока он тянул, с десяток деревенских полегло. Теперь и пустые дворы и чрезмерная услужливость хозяина дома выглядели куда понятнее. Картина неприятная, но, увы, до боли знакомая. — Ты поэтому полез со мной под удар? — в итоге спросил Веллер. — Из благочестия, как и другие жители? — Отчасти, наверное, — серовласый пожал плечами. — А отчасти потому, что это был мой дом. Хотелось наконец прикончить ту тварь, — эти слова он бросил почти небрежно, словно речь шла о чём-нибудь обыденном. В голосе всё равно промелькнула горечь - слишком явная, чтобы Айвен её не заметил. За этими словами явно скрывалось куда больше, чем просто чудовище, поселившееся в чужом доме. — Был, — отстранённо повторил Айвен. Не хватало ещё проникаться чужими бедами. — Был, — спокойно согласился хлопец перед ним. — Пока не стал тем, что ты видел. Одни руины, — он отвёл взгляд в сторону окна. — Потому и не хотелось, чтобы единственный человек, который вообще мог с этой дрянью разобраться, сдох в первые же минуты. И... — он едва заметно усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Не хочу, чтобы весь посёлок однажды выглядел так же, — Айвен хотел усмехнуться в ответ, но отчего-то продолжал тупо пялиться на чудака. — Как тебя зовут? — спросил крестоносец, лишь бы тишина снова не повисла между ними. — Лоргон, — ответил серовласый без промедления. И тут же, точно чего-то ожидая, расплылся в наглой улыбке. — Просто Лоргон. — что ж, деревенским фамилии были ни к чему. Айвен и без объяснений это знал. — Айвен Веллер, — на этом знакомство, видимо, и состоялось. Руку он протягивать не стал. — Как только смогу стоять на ногах и не рухну обратно в кровать, мы сходим за моим мечом. А потом разберёмся, откуда взялась та тварь. Если потребуется, спалим те руины дотла, — он уже и не рассматривал вариант заняться этим самому. — Звучит как план. — Ты ведь всё равно не отцепишься? Лоргон посмотрел на него с довольной улыбкой и кивнул. — Ты не похож на местных, — Веллер вопросительно вскинул бровь. — Сочту за комплимент, — как раз подоспела хозяйка с водой, прогоняя Лоргона из комнаты под предлогом того, что больному нужен отдых.

***

На утро крестоносец проснулся раньше, чем ожидал. Боль в боку лишь немного напоминала о себе и уже не особо мешала двигаться. Лекарственный настой сделал своё дело, как и чудеса силы Высшего. Значит, тянуть с делами смысла нет. Он нашёл большинство своих вещей около стола. Лежали аккуратно сложенными на полу. На кофте виднелись черное пятно и небольшая дыра, оставленные нежитью. Ткань ещё можно зашить, но вот загрязнённая область может и не отстираться. В любом случае, одежды другой не было, а дотерпеть до ордена с небольшими дефектами было не трудно. Главное, что плащ был в относительном порядке.  Одевшись, Веллер вышел из комнаты. Лоргон обнаружился у двери. Сидел прямо на полу, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Кажется, задремал, но стоило Айвену приоткрыть дверь и выйти в коридор, как серовласый тут же открыл глаза. Отменная реакция. — Уже на ногах, — сонно заметил он, поднимаясь с пола и широко зевая. — Значит, живучий ты всё-таки не только на словах, — он потянулся, разминая затёкшую спину. — Ты... — начал было Айвен. Хотел спросить, неужели этот чудак и вправду просидел всю ночь под дверью, но он лишь махнул рукой. — Не важно, — Лоргон вопросительно приподнял бровь. — Меч, — напомнил Айвен. — Потом дом. Серовласый не стал прерикаться. Только кивнул и следом за крестоносцем спустился на первый этаж дома, где их быстро встретил староста. Слишком быстро. Как если бы всё это время только и ждал, когда они наконец спустятся. Улыбка у главы деревни вышла натянутой. Взгляд метался, а руки всё время находили себе занятие: то поправить пояс, то провести по короткой бороде, то сжать и разжать пальцы, похрустеть костяшками. — Вы уже оправились? — спросил он слишком бодро. — Это.. радостная весть. — Благодарю за беспокойство, за гостеприимство и оказанную помощь. Высший не оставит этого без награды, — спокойно ответил Айвен. — Могу ли я узнать, куда Вы велели отнести мой меч? Я хотел бы получить его обратно. Сейчас, — последнее прозвучало ровно, но достаточно жёстко. — Да, конечно, — мужик заметно вздрогнул, но жестом предложил следовать за ним. Кладовая оказалась тесной и сырой. Меч стоял у стены, аккуратно прислонённый, вроде его и не трогали. Крестоносец сразу забрал свою вещь. Из вежливости даже поблагодарил старосту за хранение, хотя предпочёл бы вообще не расставаться с дорогим ему подарком. Когда они в итоге вышли во двор и хозяин дома скрылся за дверью, Лоргон шумно выдохнул. — Какой противный мужик. Айвен вопросительно посмотрел на него. — Нет, ну ты слышал, каким тоном он нас проводил? Как если бы мы ему ещё и должны остались. Ни капли не меняется, сука. — Веллер невольно покосился по сторонам. За такие слова в адрес старосты можно было схлопотать не только порку. — Осторожнее, услышат ведь, — крестоносец не мог представить себе ситуации, в которой смог бы назвать Нирнашу «сукой», ещё и при посторонних. — Спасибо за беспокойство, — в ответ чуть посмеялся Лоргон, получая непонимающий взгляд крестоносца в ответ. Чего смешного? ... Дом на окраине встретил их тишиной и тяжелым запахом гнили, за несколько дней въевшимся в дерево стен. Айвен особо не задерживал взгляд на самих помещениях: сломанная мебель, оставленный хлам, местами заляпанный чёрной жижей, на которую лишний раз не хотелось смотреть. Гораздо важнее было другое - труп погани, к которому тянулись следы лиан и почерневшие пятна смолы. Он опустился на корточки, внимательно рассматривая тварь. Ничего похожего на то, что могло бы продолжать жить в людях или размножаться дальше. Хотя и уверенности в этом не было - подобных созданий в памяти не находилось. Известна она или нет, труп всё равно требовал уничтожения. — Лоргон, — позвал он, не оборачиваясь. Тот стоял в стороне и не спешил откликаться, наблюдая со сторонки. — Иди к старосте. Попроси масла. Или чего угодно горючего, он не откажет, — Лоргон кивнул и без лишних слов направился обратно к деревне. Когда шаги стихли, Айвен медленно выдохнул. Лишние свидетели сейчас были ни к чему. Не из-за самого действия даже - скорее пугала вероятность того, что что-то пойдёт не так. Он снял повязку и глубоко вздохнул, глядя на помещение и на мёртвую тушу твари. — Ну-с... попытка не пытка, — он сосредоточился, медленно выводя в воздухе кривые символы. Нужно было изменить не форму, а свойство. Структуру. Воспользоваться данной ему силой в таком масштабе он смог впервые. Главное - смог! Алфавит Бога отозвался так, как нужно было, а символы сложились в нужную связку - так, что задумку "изменить характеристики камня и гнилого тела" получилось осуществить без внезапных случаев. Когда он вышел из дома, одной малейшей искры было достаточно, чтобы всё вспыхнуло к чертям. ... Когда Лоргон вернулся в деревню, над лесом уже поднимался густой чёрный дым. Он остановился, уловив запах гари, и хмуро оглянулся в сторону окраины. Разобраться не успел - староста налетел на него почти сразу. Взбешённый, с перекошенным лицом и срывающимся голосом. — Что вы решили устроить на моей земле?! — его шок был понятен, но это не было поводом внезапно схватывать мальчишку за грудки. В нормальной ситуации тот бы только усмехнулся. Но сейчас, глядя на дым над лесом, было не до провокаций. Он успел лишь напрячься, когда рядом раздались шаги. Вскоре выбежала хозяйка дома, испуганно глядя на мужа. — Кальвин, остановись! — она пересилила себя и попыталась вмешаться, встала между ними, но это только усилило вспышку гнева. Староста резко оттолкнул Лоргона и развернулся к ней. — Кто давал тебе право высовывать свой поганый нос из дома и ступать сюда, перечя своему мужу, ты, чертовка?! — ему было плевать, как сильно билась бы в конвульсиях его жена, когда он резко схватил её за горло. — Разве ты не видишь, что они творят? Их нужно казнить за такой вред! Если огонь расползётся и лес сгорит, это будет ущербом не только деревне, но всему региону, а вместе с этим и всему королевству! — Женщина попыталась вырваться, но хватка на нежной коже лишь усилилась. Лоргон стоял в стороне, не зная, что делать. Вмешаться значило спровоцировать мужика ещё хуже. Но если не заступиться за хозяйку - с такими темпами той понадобится могила. По итогу он дёрнулся вперёд, не в силах больше беспричастно наблюдать за происходящим, и в тот же миг воздух рассёк короткий свист стали. Рука старосты упала на землю раньше, чем пришло осознание произошедшего. Кровь хлынула на землю, попав на одежду хозяйки, а крик мужика, глухой и надрывный, разнёсся на всю округу. — За покушение на жизнь невиновной, — произнёс Айвен ровно и громко, чтобы слышали все. В том числе и прибежавшие на переполох стражи. — Ты лишаешься защиты церкви и изгоняешься из этих земель. Немедленно, — это был первый раз, когда Веллер воспользовался данной ему Господом властью. Уверенности в правильности приговора при этом отсутствовала. Он посмотрел на старосту сверху вниз. — Если я услышу о тебе ещё раз - приговор будет окончательным. Кальвин, прижимая обрубок руки, отступил к дому. Взял верёвку, ткань - всё, что мог найти, чтобы остановить кровь. Долго не задержался. Ушёл быстро, насколько позволяли силы, не оглядываясь назад. Всё же страх за свою жизнь был сильнее злости на служащего. Тишина после этого оказалась тяжелее крика или последовавшего кашля жены бывшего старосты. Люди не сразу начали шептаться. Сначала просто стояли, не понимая, как реагировать. Потом кто-то перекрестился. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то, наоборот, смотрел на Айвена с плохо скрываемым страхом. Хозяйка рухнула на землю и закашлялась сильнее, судорожно хватая воздух. До сих пор стоящий в шоке Лоргон подбежал к ней и проверил, всё ли в порядке. Помимо следа на шее всё было хорошо, она просто была в шоке. Парень поддержал её под дрожащие плечи, помогая сесть ровнее. — Всё-.. всё хорошо, — хрипло выдохнула женщина больше для себя, чем для него. — Он.. ушёл? — Ушёл, — коротко ответил Лоргон. — Больше не вернётся, — вряд ли решится ослушаться приказа служителя Высшего. Айвен тем временем убрал меч так же спокойно, как и достал. Этот контраст был хуже всего. Он повернулся к стражникам, которые всё ещё стояли в нерешительности, явно не зная, как себя вести. — Дом на окраине был заражён, — произнёс он ровно. — Источник уничтожен. Огонь не выйдет за пределы, я проследил, — формально это было не совсем правдой, но ещё не было случая, когда Алфавит вёл себя иначе, чем того хотел крестоносец, коли им получалось воспользоваться. Поэтому бояться было нечего. — Если есть сомнения - докладывайте в орден. Желающих не нашлось. Дым над лесом начал редеть, переходя из густого чёрного в серый, рваный. Пожар не распространился: пламя сгорело слишком быстро, яко само место не сопротивлялось. Крестоносец только довольно улыбнулся, запоминая, который символ стоило записать, чтобы в дальнейшем не напортачить с такой же задачей, если она появится. — Ты ведь не обязан был вмешиваться. — Лоргон поднялся, глядя на Айвена исподлобья. — Обязан, — ответил тот без колебаний. — Закон одинаков для всех. Как инструмент Церкви, я должен следить за появляющимися тварями. Будь то погань или иные создания Божьи. Он посмотрел на женщину, потом снова на Лоргона. — Побудь с ней, — добавил Веллер. — Ей сейчас не до всего этого, — всё же, она лишилась мужа. Пускай и такого, — это уже не ему было судить. К вечеру всё немного успокоилось. Спустя пару часов, как староста исчез, власть перешла к вдове. Люди разошлись по домам, стараясь не задерживаться на улице дольше необходимого, но разговоры о случившемся продолжали всплывать обрывками - короткими, приглушёнными, будто никто не хотел придавать словам окончательную форму. Но деревня на то и была деревней: любой слух здесь распространялся быстрее ветра. Слух такого масштаба ещё долго будет гулять по округе. И всё же жизнь постепенно возвращалась в привычное русло, хотя прежней уверенности уже не было. Кто-то закрывал ставни чуть раньше обычного, кто-то дольше задерживался у порога, прислушиваясь к ночной тишине. От пожарища на окраине всё ещё тянуло гарью, и ветер время от времени приносил этот запах к домам. Айвен в эти часы почти не появлялся среди людей, оставаясь в стороне и не вмешиваясь без необходимости. Лоргон держался рядом, словно это не в его деревне совсем недавно был такой переполох. Ночь пришла без разговоров. Свет в окнах гас раньше, чем обычно, и деревня окончательно замкнулась в себе. Казалось, что даже ветер над крышами звучал иначе. К утру ничего заметно не изменилось. Деревня оставалась такой же закрытой и настороженной, как и вечером, только усталость за ночь стала глубже. Веллер поднялся рано и без лишних задержек собрался в дорогу. Дел в деревне действительно больше не оставалось, а орден не поощрял лишние задержки. Оставалось лишь завершить одно последнее дело... Лоргон нашёлся у коновязи. Стоял, задумчиво глядя в землю, с сумкой через плечо. Почему-то Айвен знал, что Лоргон уже будет ждать его здесь. — Ты уходишь, — констатировал Лоргон факт, не поднимая взгляда. — Да, — ответил крестоносец, недолго колеблясь. — И ты пойдёшь со мной. Лоргон медленно выпрямился, явно не ожидая подобных новостей. — Это приказ? — он насторожился, ожидая подвоха. Быть того не может, чтобы за ночь Веллер решил всё-таки принять его надоедливую персону и взять его с собой, когда он даже не просил. — Нет, — честно сказал крестоносец. — Просто предложение, — он произнёс это так буднично, как если бы приглашал в соседнюю деревню. — В деревне тебе больше нечего делать. Старосты больше нет, твой дом сгорел, — Айвен не стал смягчать формулировки. — В ордене тебе найдут место. — С чего вдруг? — прищурился Лоргон. — Я не из ваших, и от меня мало толку. — А ещё ты сирота, — ровно ответил Веллер, недовольно вздыхая. — Упрямый, выносливый, так ещё и дважды полез под удар, когда мог сбежать. К тому же, — он на мгновение замолчал. — Ты неплохо держишься с клинком. Если с мечом будет хуже, то ты окажешься прав о своей ценности. Это задело. Лоргон недовольно усмехнулся. — А если меня не примут? — Примут, — сказал Айвен. — Но если ты передумал меня преследовать, то пожалуйста. Я не собираюсь тебя уговаривать, — несмотря на то, что он и так этим только что занимался. Лоргон молчал не долго. Потом молча поправил ремень сумки на плече. Значит, решение принято. — Ладно, — выдохнул он. — Покажешь мне свой дом. Айвен довольно кивнул. Они вышли из деревни без прощаний.

***

Обитель встретила их холодным камнем и почти стерильным запахом чистоты. Лоргон невольно замедлил шаг, оглядываясь по сторонам на высокие стены, вытянутые арки и узкие окна. Всё здесь было выстроено так, чтобы напоминать о смирении и порядке. Подобные места были для него непривычны. Айвен по сравнению с ним шёл слишком уверенно. Здесь он знал каждый поворот. Хотя в этом до конца уверен он уже не был. Практика несколько лет назад уже показывала обратное: даже здесь оставались места, о которых он не знал. И, возможно, не только здесь. Нирнаша обнаружился быстро, как и всегда. Казалось, он появлялся ровно в тот момент, когда был нужен, будто чувствовал происходящее в обители раньше, чем оно становилось заметным. Аббат стоял во внутреннем дворе, беседуя с кем-то из послушников, и, завидев Айвена, тут же расплылся в тёплой, почти отеческой улыбке. — Айвен, — мягко протянул он, разводя руки, словно собирался обнять весь мир. — Высший вновь хранил тебя в пути? — Айвену было трудно понять, зачем он так себя ведёт. — Как и всегда, — коротко ответил Веллер, стараясь долго не задерживать на мужчине взгляд. Повезло, что Нирнаша первый перевёл свой взор на Лоргона. Быстро. Оглядывая слишком внимательно. Улыбка осталась, но в глазах мелькнуло что-то цепкое, оценивающее. — А это, полагаю, твой спутник? — вежливо поинтересовался он при незнакомце. — Не припомню, чтобы ты возвращался с... гостями, — хотя аббат понимал, что на то должна быть весомая причина. Обычно Веллер добровольно терпел только компанию Мист. — Мы встретились на задании. Я должен ему жизнью, — сказал Айвен прямо, от чего серовласый чуть не поперхнулся. Умел же крестоносец описывать простые вещи так, словно они значили больше, чем есть. — Его зовут Лоргон. Его дом уничтожен поганью, поэтому я предложил пойти со мной. Также он верует в Высшего и у него присутствуют выдающиеся умения обращения с оружием, поэтому я решил, что Вы поймёте, — как если бы речь шла не о человеке, а о том, насколько он впишется в обитель. Аббат сложил руки перед собой и слегка склонил голову. — Как благородно, — тихо произнёс он. — Забота о заблудших душах - великое дело, — пауза вышла слишком заметной. — Но ты ведь знаешь… обитель не приют. — Я знаю устав, — отозвался Айвен. — И знаю, где в нём есть место для исключений. Я ведь тоже стал исключением, — на деле он не был уверен, как это работает, но главное было звучать уверенно. Нирнаша мягко рассмеялся, словно услышал шутку. — Конечно, конечно, — поспешил он согласиться. — Мы всё обсудим. Проверим. Испытаем, — его взгляд снова скользнул по Лоргону. — Высший любит испытания. Лоргон молчал, но неприятное, липкое ощущение не отпускало, вроде к нему действительно прикоснулись. Аббат был вежлив, обходителен, говорил правильные слова, но интонация вызывала желание отступить на шаг назад. — До тех пор, — продолжил Нирнаша. — Он может остаться. Под твою ответственность, Айвен. — Этого достаточно, — ответил Веллер, немного склонив голову в жесте благодарности. Аббат кивнул, улыбаясь всё так же благочестиво, но когда он отвернулся, на мгновение улыбка исчезла, точно как её и не было. Лоргон заметил это. Как и Айвен. Но оба поспешили удалиться подальше во внутренние коридоры. Камень здесь казался темнее, шаги отдавались глухо, а свет из узких окон ложился неровными полосами. — Он.. странный, — негромко сказал Лоргон, когда они свернули за очередную арку. — Даже склизкий, — формулировка вышла мягче, чем хотелось, но ощущение липкости никуда не делось. Айвен остановился и посмотрел на него так, что продолжать расхотелось сразу. — Следи за языком, — сказал он тихо, без угрозы, но жёстко. — Это аббат обители. — Прошу прощения, — начал Лоргон, почувствовав себя не на своём месте. Может, пойти с крестоносцем была не такая хорошая идея. Здесь ему его распущенность с рук больше не сойдёт. — Я понимаю, о чём ты, — перебил Веллер перед тем, как тот успел бы наговорить чего. — И, возможно, я даже согласен. Но здесь это не обсуждают. Тем более за спиной аббата. Он пошёл дальше, давая понять, что разговор окончен. Лоргон догнал его молча, запоминая правило без дополнительных объяснений. Хотя неприятный осадочек остался. Комната Айвена оказалась просторной и с неплохим интерьером: широкая кровать, стол, стул, полка с книгами и аккуратно сложенное снаряжение у стены. Никаких украшений, никаких лишних вещей. Когда-то его комната была в два раза меньше, но с таким же отсутствием намёков на уют. Жилое, но без признаков уюта. Почему-то Лоргон не мог представить себе комнату крестоносца в другом виде. — Пока поживёшь здесь, — сказал Айвен, снимая плащ и вешая его на крюк. — Отдельную комнату тебе выделят только после принятия. Если примут. — Гостеприимно, — усмехнулся Лоргон, оглядываясь. — Я ожидал келью похуже, — хотя он понимал, что мог радоваться таким условиям. Он хотел поблагодарить Веллера, но слова не находились. — Не расслабляйся, — отозвался крестоносец. — Это временно. Следующие дни слились в один. Лоргона расспрашивали, наблюдали за ним и шептались в коридорах. Свободное время почти целиком уходило на тренировки с Айвеном, который всё реже говорил и всё чаще заставлял повторять одни и те же движения, пока они не становились автоматическими. Проверяли его молча, исподволь. Не столько силу, сколько характер: как держится, как говорит, как реагирует на замечания и приказы, как молится. Айвен почти не вмешивался в проверки, стараясь подготовить знакомого заранее. До последнего, пока не начало решаться, кто будет проверять серовласого на дуэли. Здесь Веллер никак не мог повлиять на ситуацию. Нирнаша проигнорировал все его просьбы по поводу использования тренировочных мечей, как и призыв выставить против Лоргона не слишком опытного бойца. Оппонентом мальчишки стал один из послушников постарше. Опытный воин, до раздражающего уверенный в себе. Его знали по привычке смотреть на любого сверху вниз. Для первого раза противник не из лучших, но поделать ничего нельзя было. Слово Нирнаши - закон. Оставалось надеяться, что Лоргон хорош в бою не только на словах. — Бой продолжится до первой ошибки, — объявил Нирнаша кратко. Стоящий рядом Айвен заметно напрягся, представляя худший сценарий, где одна ошибка будет стоить парню жизни. В таком случае его смерть будет на совести Веллера и вряд ли он сможет спокойно спать после такого. Лоргон перехватил оружие, выдохнул и шагнул вперёд, незаметно для большинства коснувшись деревянного креста на груди. На этот раз Господь не оставит его. Бой начался, когда послушник шагнул навстречу, без спешки, будто бой был уже решён. В его руках меч лежал правильно и скорее привычно. Он годами обучался фехтованию, поэтому мальчишка напротив него не представляет никакой угрозы. Он даже не соизволился смотреть на Лоргона как на противника. Первый выпад был резким и точным. Серовласый едва успел отвести клинок в сторону, чувствуя, как удар отзывается в плече неприятной вибрацией. Слишком сильный. Он отступил на шаг, второй, сбивая дыхание и пытаясь поймать ритм. Послушник не давал времени и давил, проверяя, как быстро тот сломается. По сравнению с мужиком, Лоргон двигался иначе. Быстрее. Иногда не по уставу, иногда слишком широко, иногда на чистом инстинкте. Его техника была рваной, неаккуратной, если это вообще можно было назвать техникой, но и в этом хаосе скрывалась опасность. Он не повторялся. Один из выпадов он принял на лезвие, но не рассчитал угол, клинок скользнул, и боль вспыхнула в руке. По предплечью тут же потекла кровь. Лоргон стиснул зубы, но даже не пискнул и тем более не отступил. — Остановите бой, — резко сказал Айвен, делая шаг вперёд. — Он совершил ошибку и был ранен. — Испытание не окончено, — спокойно ответил Нирнаша, не отрывая взгляда от круга. — Рана не смертельна. — Это не стоит жизни, — жёстче бросил Веллер, понимая, что целью Нирнаши могла быть вовсе не проверка. — Он ведь не давал обета. И Вы сами огласили правило о первой ошибке, — начиная нервничать. Аббат лишь слегка приподнял брови, проигнорировав здравый смысл и слова Айвена. Поставленное им правило могло быть им нарушено. — Высший рассудит. Лоргон услышал обрывки разговора, но сосредоточился на другом. Рука болела, хват ослаб, но вместе с болью пришла злость на придурка перед ним и на аббата. Однако, Высший не стал бы доводить его сюда, чтобы позволить умереть из-за первого же удара. Следующий удар он пропустил намеренно, но на этот раз ушёл корпусом, шагнул слишком близко и ударил рукоятью в бок. Послушник не ожидал такого хода, сбился, и этого хватило. Лоргон ударил ещё раз, неловко, почти грубо, но с силой. Клинки сцепились и он использовал вес, потом рывок, неправильное движение - всё, чему его никогда не учили. Отец говорил ему когда-то, что у него есть талант. Жаль, что он не увидел такого прогресса у сынишки. Послушник оступился, и меч вылетел из его рук, упав в пыль. Тишина была мгновенной. Никто не ожидал такого исхода, но Айвен был рад, что всё обошлось. Лоргон стоял, тяжело дыша, с окровавленной рукой и поднятым оружием. Потом медленно опустил его, воткнув в землю и опираясь на него. Боже, это было слишком близко. — Достаточно, — наконец произнёс Нирнаша, делая вид, что не замечает гневный взгляд Веллера. Аббат предпочёл внимательно смотреть на победителя. До неловкости долго. — Техника сырая, — в конце-концов произнёс он. — Движения неверны. Но.. — пауза вышла неприятно многозначительной. — Потенциал есть. Лоргон опустил взгляд. И это всё, что он получит за победу в неравном бое? Господи, как же Нирнаша его раздражал. Но он промолчал. — Он выдержал испытание, — наконец добавил Нирнаша спустя какое-то время. — Пусть и не так, как принято, — он усмехнулся, заметив раздражённый взгляд Веллера на себе. — Пойди к лекарям, они подлатают тебе раны. После можешь отдохнуть до завтра. Церемония посвящения в орден будет проведена. Айвен тебе всё объяснит, — без согласия самого крестоносца, аббат поспешил скрыться. Лоргон сверлил его взглядом всё то время, но в итоге вздохнул и, оставив меч торчать в земле, молча развернулся и пошёл в сторону лазарета. Спорить с аббатом сейчас было себе дороже, да и пульсирующая боль в руке настойчиво напоминала о том, что он всё же человек, который имеет слабости. Лекари зашили рану быстро, хоть и без лишней нежности. Больничный запах мазей и спирта неприятно напомнил Лоргону дом старосты, но сейчас предаться воспоминаниям не получалось - всё было кардинально иначе. Когда суета вокруг него улеглась, дверь приоткрылась, и в палату вошёл Айвен. Крестоносец молча придвинул стул и сел у кровати, окинув парня цепким, но уже не таким холодным взглядом, как в день их знакомства. — Завтра церемония посвящения, — негромко произнёс Веллер, прерывая тишину. — Ничего сложного, обычная формальность. Ты принесёшь клятву перед алтарём, получишь плащ ордена и знак принадлежности. Главное - стой ровно и отвечай, когда потребуется. Настоящие испытания начнутся уже за стенами обители, — они оба молчали какое-то время, думая каждый о своём. — Ты хорошо держался, — Лоргон лишь хмыкнул, рассматривая тугую повязку на предплечье. В присутствии Айвена напряжение, скопившееся за время боя, постепенно отступало.

***

На следующий день всё прошло именно так, как описывал крестоносец. Посвящение проходил только Лоргон, поэтому церемония была короткой и сухой: тяжёлый запах ладана, монотонные молитвы Нирнаши на древнем языке, эхо под сводами и грубая шерсть нового плаща, легшая на плечи Лоргона. Слова клятвы сорвались с его губ легко - по-настоящему он клялся единственному истинному Богу, а не ордену. После посвящения время словно стерлось: дни и недели слились в череду заданий. Заражённые угодья, гниющие деревни, мрачные леса, кишащие тварями. Лоргон и Айвен работали в паре, и с каждой новой стычкой их взаимопонимание выходило на новый уровень. Бывший уличный дикарь под жёстким, но внимательным руководством Веллера обрёл смертоносную точность ударов. Его напарник же перестал видеть в нём лишь строптивую обузу. В пылу боя им больше не нужны были слова: один прикрывал спину, второй наносил решающий удар. Спустя несколько месяцев Нирнаша счёл, что послушник готов для второго эксперимента, который однажды прошёл Айвен. За прошедшее время как раз успела накопиться янтарная кровь Бога благодаря непрекращающимся молитвам служителей. Ритуал проходил в закрытом зале глубоко в недрах обители - скорее камере пыток, чем священном месте. Лоргон стоял перед холодным каменным алтарём, глядя на сложную конструкцию над ним, где в сосуде переливалась густая субстанция - янтарная кровь Высшего, излучающая тёплый, тревожный свет. Запах ладана и металла давил на лёгкие. — Ложись, — голос Нирнаши прозвучал сухо и по-деловому. Иначе, чем когда-то было при ритуале Айвена. Лоргон послушно лёг на ледяной камень. В отличие от Айвена, его не стали фиксировать ремнями - Нирнаша, похоже, хотел проверить, насколько серовласый способен контролировать себя сам. Аббат встал у изголовья. В его руке блеснуло лезвие цвета расплавленного золота. Кинжал Солнца. Служители вокруг монотонно затянули молитвы. Айвен стоял в стороне, его лицо оставалось бесстрастной маской, но Лоргон чувствовал на себе его тяжёлый, напряжённый взгляд. Лезвие коснулось лба. Боль была резкой, ослепляющей, будто раскалённый металл проходил сквозь кость. Лоргон сцепил зубы так, что заскрипела челюсть, но не издал ни звука. Его уличная закалка и высокий болевой порог давали о себе знать - он лишь напрягся всем телом, впиваясь пальцами в камень алтаря. Затем на вырезанный крест упала первая капля янтарной крови. Жжение было невыносимым, выходящим за пределы человеческой боли. Оно разливалось по венам, выжигая изнутри всё человеческое, заменяя его чужеродной, сокрушительной силой. Тело Лоргона свело судорогой, мышцы натянулись до предела. Молитвы служителей слились в давящий, непрерывный гул. Он чувствовал, как эта сила давит на его сознание, пытаясь сломать, подчинить. Он хрипло выдохнул сквозь стиснутые зубы, отказываясь сдаваться. Перед глазами плясали белые пятна. Время потеряло свой смысл. Лоргон цеплялся за ускользающее сознание, сосредотачиваясь на одной мысли: он не может проиграть. Не сейчас. Высший с ним, он не проиграет. Когда последняя капля упала, а свечение креста на лбу стало ровным и тусклым, гул молитв резко оборвался. Лоргон остался лежать на алтаре, тяжело, прерывисто дыша. Его колотила крупная дрожь, рубашка насквозь промокла от пота, но он был в сознании. — Поразительная стойкость, — с лёгким удивлением протянул Нирнаша. — Высший благоволит тебе, дитя. Когда аббат и служители покинули зал, оставив их одних, Лоргон попытался сесть. Голова закружилась, и он почти рухнул обратно, но чьи-то руки уверенно перехватили его за плечи. — Живой, — тихо, с облегчением выдохнул Айвен. Веллер помог ему добраться до комнаты - у Лоргона не нашлось энергии на то, чтобы спорить, что в лазарет ему не нужно - и уложил парня на более удобную поверхность. Тот почти сразу провалился в сон, не найдя более сил терпеть жгучую боль.

***

Прошло ещё несколько недель. Ночь опустилась на обитель, укрыв её плотным тёмным саваном. Они сидели в комнате Айвена, измотанные после очередной вылазки. Тварь, попавшаяся сегодня, смутно напоминала огромную ящерицу. Побегать за ней пришлось изрядно, и Лоргон продолжал смеяться с того, как рептилия несколько раз перегоняла красноглазого, нарочито виляя хвостом впереди. Вот и сейчас он несильно пнул крестоносца в плечо, посмеиваясь с того, как забавно Веллер пытался оправдаться. — Знаешь, зато у меня позже не было проблем с тем, чтобы вообще догнать эту ящерицу, — невозмутимо заметил Айвен, не отрывая взгляда от ремня, который приводил в порядок после задания. — Потому что она сама решила остановиться, — тут же парировал Лоргон. — Из жалости. — Не припомню. — Конечно не припомнишь. Ты в тот момент так красиво летел через поваленное дерево, что было не до запоминания. Айвен молча поднял на него взгляд. — Она толкнула меня хвостом. — Да-да. А потом ещё три раза чудом бегала быстрее тебя. — Лоргон. — Что? — Замолчи. Серовласый тихо рассмеялся. Наступила привычная тишина. Она больше не была неловкой, а казалась той самой, которая в последнее время возникала между ними всё чаще. Айвен закончил с ремнём и потянулся к лежавшему на столе ножу. Медленно провёл пальцем по лезвию, словно проверяя заточку. Лоргон наблюдал за ним исподлобья. — Можно спросить? — Уже спрашиваешь. — Тогда ещё раз, — красноглазый тяжело вздохнул в ответ, со звоном положив нож обратно на стол, но позже добавил: — Говори. — Там... в деревне, — Айвен поднял глаза. — Когда дом сгорел, — он кивнул. — Ты ведь соврал тогда. — В чём? — Я про огонь. Ты сказал, что просто проследил, чтобы он не перекинулся на лес. Айвен ненадолго замолчал. — Не совсем соврал, — захотелось оправдаться. — Это сделал ты? — крестоносец не ответил сразу. Потом решил взять небольшой гладкий камень с деревянной поверхности, принесённый с последнего задания. — Смотри, — он положил камень на ладонь, свободной рукой сосредоточенно проводя в воздухе несколько символов. Что-то, совсем не похожее ни на буквы, ни на известные руны. Последний знак лёг прямо на поверхность камня, но ничего так и не произошло. Потом Айвен без всякого усилия сжал пальцы и камень рассыпался в мелкую серую пыль. Лоргон непроизвольно выпрямился. — Как.. — могло быть такое, что у Веллера было просто достаточно сил, чтобы превратить камень в пыль без особых усилий, но отчего-то Лоргон сомневался в этом объяснении. — Это Алфавит Бога, — Айвен улыбнулся, стряхивая пыль с ладони и ногой растирая её по полу. — Если упростить: он меняет уже существующие характеристики. По крайней мере, это то свойство, которое я знаю наверняка, — Лоргон перевёл взгляд на порошок, через который Веллер переступил, чтобы пройти к кровати и сесть с краю. — Поэтому тот дом так легко сгорел.. — Айвен кивнул. — Погоди, то есть ты и с лесом что-то натворил, что огонь не распространился? — Так точно, — он улыбнулся, глядя на задорные огоньки в чужих глазах. — И ты так со всем можешь? — Не знаю, я ещё не полностью разобрался, что с этой силой можно делать. — Научишь и меня чему-то? — плохоскрываемая улыбка выдавала настроение Лоргона с потрахами. — Ну не знаю. Кто-то совсем недавно насмехался надо мной. Может, мне стоит тебя в камень превратить? — он такого не умел, но человек перед ним рассмеялся, и сказанное вдруг оправдало себя. — Попробуй, — наглая, вызывающая улыбка, заставляющая всё внутри Айвена сжиматься от обжигающей волны эмоций. Эти двое, обычно собранные, безжалостные идеалисты, идеально подходящие службе Церкви, сейчас совсем не подходили под своё описание. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, прежде чем, поддавшись порыву, Веллер наклонился и поцеловал парня перед собой. Вопреки всем ожиданиям, его не оттолкнули и даже углубили поцелуй. Когда обоим стало критически не хватать воздуха, Айвен первый отстранился. — Нам пора спать, — смущающее, почти болезненное тепло в груди было настолько же непривычными, как и раскрасневшееся лицо Лоргона. Глупая улыбка так и не сползала с его лица. — Немного попозже, — он подтянул красноглазого за запястья поближе, жадно, но до смешного неумело впиваясь в его губы. Айвен вздрогнул, на долю секунды напрягаясь из-за ощущения чужого языка в своём рте, но быстро расслабился, начиная отвечать на поцелуй. Инициатива так и осталась у Лоргона, когда он руками полез к пуговицам рубахи, расстёгивая их одна за одной. Ему не оказывали никакого сопротивления даже в тот момент, когда Лоргон начал выцеловывать не только его губы, но и его шею, подбородок, ключицы. Воздух в комнате стал гуще, насыщаясь прерванным дыханием и тихим шорохом ткани. Рубаха Айвена скользнула с плеч, и Лоргон замер на мгновение; его взгляд впился в бледную кожу, едва заметно испещрённую мелкими шрамами - молчаливые свидетельства прошлых битв, которые он никогда не видел. — Ты... — прошептал Лоргон. — Ты не возражаешь? — Я бы уже оттолкнул тебя, если бы возражал, — тихо ответил Айвен без привычной резкости. В голосе звучало лишь лишь усталое покорство, почти расслабленность, вперемешку с легким раздражением. Он позволил Лоргону опрокинуть себя на спину, и матрац под ними проскрипел, жалобно откликаясь на движение. Лоргон снова накрыл его губы своими, но теперь поцелуй был другим - медленным и исследующим, словно он пытался запомнить каждый изгиб чужого рта. Пальцы Лоргона, ещё мгновение назад неуклюжие, теперь двигались с обретённой уверенностью, расстегивая пояс и тугие штаны Айвена, которые он ещё недавно с таким усердием поправлял. Холодный воздух ударил по разгорячённой коже, заставляя её вздрагивать. Айвен закрыл глаза, поддаваясь незнакомому ощущению уязвимости. Он, привыкший к контролю, к тому, что каждый его шаг был выверен и продуман, впервые позволял другому вести. И это было одновременно и пугающе, и опьяняюще. Лоргон опустился ниже, его губы оставляли влажную, жгучую дорожку на животе Веллера. Руки тем временем продолжали своё дело, и вскоре штаны были сброшены на пол. Совершенно обнажённый, Айвен лежал на ложе, напоминая жертвенного агнца. Но страха не было. Лишь странное, тёплое предвкушение отражалось в блеске красных глаз, неотрывно следивших за каждым движением чужих рук. Внезапно он почувствовал острый укус на бедре, не слишком сильный, но ощутимый. Айвен вздрогнул, в груди возник сдавленный вскрик, который он тут же проглотил. Сочетание боли и удовольствия, которое он никогда раньше не испытывал, пронзало его, заставляя кровь забурлить быстрее. Он чувствовал, как напрягаются мышцы живота и как член твёрдо упирается в живот, требуя внимания. Лоргон, точно читая его мысли, провёл языком по укушенному месту, а затем переместился выше, ко внутренней стороне бедра. Айвен почувствовал, как по спине пробежала дрожь, и невольно расставил ноги шире, приглашая. Желание было понято без слов, и Лоргон, плохо контролируя себя, взял чужой орган в руку, не испытывая особого отвращения Движение было неловким, но настойчивым. Пальцы Лоргона, привыкшие к эфесу меча, а не к нежной коже, сжимали его с почти болезненной силой, и от этого странного давления по жилам Айвена разливалось жаркое волнистое тепло. Он чувствовал, как его тело откликается на прикосновения, как внутри нарастает знакомый, но какой-то чужой пульс. Впервые он отдал власть над своим телом другому, и это пугающее ощущение смешивалось с острой, пронзительной жаждой большего. Лоргон двигал рукой ритмично, и Айвен, забывшись, начал поднимать бедра в такт этим движениям. В какой-то момент он просто подумал, что Лоргону тоже не помешает немного ласки. Тем более, он не привык подчиняться. Поэтому рывком крестоносец приподнялся, сбив Лоргона с равновесия. Тот вздрогнул от неожиданности, а в глазах промелькнул шалый вызов, который лишь подогрел желание Веллера. Почти не думая о том, что делает, Айвен потянулся к застёжке штанов Лоргона. Его пальцы двигались уверенно и точно, в отличие от неумелых, но жадных касаний парня. Ему нужно было вернуть хотя бы часть контроля. Штаны сползли по ногам Лоргона вниз, и Айвен с удивлением заметил, что тот так же возбуждён, как и он. Он потянулся, чтобы перехватить инициативу, но его опередили. — Мой черёд, — твёрдо прошептал Лоргон. Он снова оказался сверху, взяв контроль и прижавшись к красноглазому всем телом. Теперь они снова оказались рядом, и Лоргон обхватил их обоих одной рукой, начиная ею двигать. Дыхание сбивалось, превращаясь в рваные, прерывистые вдохи. Вздохи, тепло кожи, ритм сердец - всё смешалось в одно глухое ощущение и Айвен чувствовал, как внутри него сжимается комок напряжения. Движения Лоргона стали быстрее, почти требовательнее. Пальцы его то сжимались до боли, то ослабевали, и этот непредсказуемый ритм сводил Веллера с ума. Он услышал, как сам издаёт тихий, сдавленный стон, но тут же замолчал, запрокинув голову к темному потолку. Комната и без того наполнилась шумом их сбившегося дыхания, скрипом старого ложа и тихим, влажным звуком скольжения ладони по коже. Их тела двигались в унисон, отталкиваясь от матраса и снова встречаясь в неистовом, хаотичном танце. Накатывающая волна уже была близка. Айвен чувствовал, как напряжение в низу живота достигает предела, и он инстинктивно повернул голову. Их взгляды встретились. В его тёмных глазах плескался первобытный, бездонный огонь, и этот взгляд пробил его насквозь. В этом не было ничего, кроме жажды. Жажды и жадного любопытства. В нём не было ни тени насмешки или жалости. И в этот самый момент, когда их взгляды встретились, мир для Айвена перестал существовать. Тело его изогнулось в напряжённой дуге, зрение на мгновение расплылось, когда он, наконец, излился в чужой кулак. Разрядка Лоргона последовала спустя пару толчков. Тепло тела рядом, ещё не успевшего остыть, действовало как усыпительное. Айвен чувствовал, как веки тяжелеют, как мысли, ещё мгновение назад острые и ясные, теряли прежнюю ясность. Он не боролся с этим, позволяя дрёме мягко окутать его. Лоргон почувствовал, как дыхание рядом выровнялось. Айвен уснул. Аккуратно, стараясь не разбудить его, Лоргон высвободился из-под его руки и встал с кровати. Тело приятно ныло от усталости, липкая влага на животе и руках напоминала о недавнем безумии, от которого ему неимоверно захотелось воды. Он накинул на себя штаны и тихо вышел из комнаты. Коридор был тёмным; лишь лунный свет, пробивавшийся сквозь зарешеченное окно в конце, выхватывал из мрака пыльные доски пола. Лоргон направился к кухне - единственному месту, где в такое время ещё можно было найти воду. Тишина коридора тянулась за ним, пока он проходил мимо комнаты Нирнаши. Уже почти миновав её, он заметил полоску света под приоткрытой дверью и сам не заметил, как замедлил шаг. Он замер, услышав приглушённый, но властный голос Нирнаши. — ...он должен умереть, Мист. Это единственный выход. Сердце Лоргона ухнуло вниз. Он невольно прижался к холодной стене, стараясь не выдать себя ни звуком. — Его способность — это проклятие, а не дар, — продолжал Нирнаша. — Алфавит Бога не предназначен для смертных. Мы не можем позволить, чтобы он использовал его. Представь, что будет, если эта сила попадёт не в те руки. Мист долго не отвечала. Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова и тишина начинала затягиваться. — Если это приказ, — холодно сказала Мист. — Он будет исполнен.