История одной НЕлюбви

Таня проснулась от рассветного света, пробивающегося сквозь незнакомые шторы. Секунду она не понимала, где находится, потом память вернулась одним больным ударом: вечеринка, поцелуй, коктейли, Анина комната, её руки, её губы, то, что они делали всю ночь. Господи. Таня осторожно приподняла голову. Аня спала рядом, обнимая её, волосы растрепались по подушке, лицо было расслабленным, спокойным, и Таня вдруг поймала себя на мысли, что хочет запомнить её такой. Нет. Нельзя так думать. Она осторожно высвободилась из объятий, стараясь не разбудить, и Аня пошевелилась, пробормотала что-то во сне, но не проснулась, и Таня выдохнула с облегчением. Её одежда валялась по всей комнате, футболка у двери, джинсы на стуле, бельё где-то под кроватью, и Таня судорожно собирала всё, натягивая на себя, руки дрожали так, что она еле попала в рукава. Надо уйти. Немедленно. Пока Аня не проснулась, пока не пришлось смотреть ей в глаза и объяснять. Что объяснять? Что это была ошибка? Что она пьяная была и не соображала? Но она не была пьяной. Во всяком случае, не настолько. Она всё помнила — каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое слово, которое Аня шептала ей на ухо. Таня схватила кроссовки, не стала надевать, просто взяла в руки, открыла дверь максимально тихо и выскользнула в коридор. Триста шестая комната была в трёх шагах. Она забежала внутрь, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Что она наделала? Что за чёртова катастрофа? Она замужем. У неё есть муж, которого она любит — любила? — который ничего не сделал плохого, который доверяет ей, а она… она… Таня рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку и зарыдала. Беззвучно, судорожно, всем телом, и слёзы не останавливались, текли и текли, смешиваясь с яростью на себя, на Аню, на всю эту ситуацию. Как она могла? Как могла предать Мишу? Как могла переспать с другим человеком, и не просто с другим, а с девушкой, с Ефремовой, которую три года ненавидела — нет, не ненавидела, врала себе, что ненавидит, потому что признаться в правде было слишком страшно. А теперь правда вылезла наружу, и от неё некуда деться. Телефон завибрировал. Сообщение от Миши: «Доброе утро, любимая! Как дела? Скучаю безумно. Кстати, хочу сделать тебе сюрприз — я прилечу к тебе! Билеты уже купил, буду послезавтра. Удивлена? Я три недели буду с тобой, взял отгулы. Люблю тебя!» Таня смотрела на экран, и мир вокруг начал крутиться. Миша. Здесь. Послезавтра. Она заставила себя набрать ответ, пальцы не слушались: «Это здорово, любимый. Не ожидала. Очень рада. Тоже люблю.» Отправила. Положила телефон экраном вниз. Это хорошо. Правильно. Миша приедет, и всё встанет на свои места. Она вспомнит, кто она такая, вспомнит свою жизнь, свой брак, и вся эта безумная ночь с Аней станет просто… эпизодом. Ошибкой. Чем-то, о чём не стоит думать. Она справится. Обязательно справится. *** Следующие два дня Таня избегала Ани как чумы. Выходила из комнаты только тогда, когда была уверена, что Ани нет рядом, на лекции приходила в последний момент, садилась как можно дальше, уходила первой, даже питалась в другое время, чтобы не столкнуться в столовой. Аня не писала, не стучала в дверь, вообще не пыталась выйти на контакт, и Таня не знала, радоваться этому или злиться ещё сильнее, потому что молчание Ани было красноречивее любых слов. Лена написала из России: «Как ты там? Всё хорошо? Что-то ты молчишь.» Таня ответила коротко: «Всё отлично. Просто много учёбы.» Джи заглянула к ней как-то вечером: — Эй, ты где пропадаешь? Мы тебя не видим. — Извини, завалена проектами, — Таня изобразила усталость, хотя в реальности просто лежала на кровати и смотрела в потолок. — Скоро освобожусь. — Ладно. Только не перерабатывайся, — Джи подмигнула и ушла. Ночью Таня лежала без сна, слушала звуки за стеной — шаги, музыку, иногда голос Ани, разговаривающей по телефону на английском, и каждый раз, когда она слышала этот низкий голос, что-то сжималось внутри. Она злилась на Аню. За то, что та не остановила её той ночью, за то, что позволила случиться тому, что случилось, за то, что теперь Таня не может нормально спать, есть, думать. Злилась на себя — ещё сильнее. За слабость. За то, что пошла к ней с этими чёртовыми коктейлями. За то, что сказала то, что сказала. И злилась на то, что где-то глубоко внутри, несмотря на всю вину и ужас, маленькая предательская часть её хотела повторить. *** Миша прилетел в пятницу утром. Таня встретила его в аэропорту, и когда увидела его — знакомое лицо, знакомую улыбку, знакомые объятия — почувствовала такое облегчение, что едва не расплакалась прямо там. — Привет, моя хорошая, — Миша крепко обнял её, поцеловал в губы, и Таня заставила себя ответить на поцелуй, хотя что-то внутри сопротивлялось. — Соскучился как собака. — Я тоже, — прошептала она в его плечо. — Очень соскучилась. Это не было полной ложью. Она действительно скучала — по дому, по привычному, по простоте их отношений. По тому времени, когда всё было понятно. Они поехали в кампус, и Таня показывала ему всё — общежитие, университет, кафетерии, библиотеку, болтая без умолку, стараясь заполнить пустоту словами. — Тут красиво, — Миша оглядывался. — И тепло. В Москве сейчас минус пятнадцать. — Да, тут как в раю, — Таня натянуто улыбнулась. Они зашли в её комнату, Миша бросил сумку на пол, огляделся: — Уютно. Маленькая, правда, но уютно. — Ага. Для одного человека вполне, — Таня присела на кровать, наблюдая, как он ходит по комнате, трогает вещи, смотрит в окно. — А где твоя соседка? Ты говорила, что из России тоже. Таня замерла. — В своей комнате. Мы не очень общаемся. — Почему? Поругались? — Нет, просто… разные мы, — Таня отвернулась к окну. — Не сошлись характерами. — Жаль, — Миша пожал плечами. — Могла бы компанию составлять. Если бы он знал, какую компанию она составляла. — Пошли поедим? — предложила Таня, вставая. — Покажу тебе столовую. Там кормят так себе, но голодным не останешься. Они спустились вниз, и Таня судорожно оглядывалась, молясь, чтобы не встретить Аню, но везение кончилось у самого входа в столовую. Аня выходила как раз в тот момент, когда они входили. Их взгляды встретились. Секунда. Таня видела, как что-то мелькнуло в карих глазах — боль? злость? — но Аня быстро спрятала это за привычной маской безразличия, кивнула и прошла мимо, даже не замедляя шаг. — Это она? — спросил Миша, глядя ей вслед. — Кто? — Твоя соседка. Та, с которой вы не общаетесь. — Да, — Таня сглотнула. — Это она. — Красивая, — заметил Миша без всякого подтекста, просто констатируя факт. — Не обратила внимания, — солгала Таня и потащила его к раздаче. Но всю дорогу чувствовала, как руки дрожат, а в груди что-то болит. *** Следующие дни Таня изображала счастливую жену. Они гуляли по Сан-Франциско, ездили на побережье, фотографировались на фоне мостов и океана, ели в ресторанах, смотрели закаты, и Миша был счастлив, говорил, что это лучший отпуск в его жизни, а Таня улыбалась и кивала, стараясь не думать о том, что каждую ночь, когда они занимались любовью в её узкой общежитской кровати, она закрывала глаза и представляла другие руки. За стеной было тихо. Слишком тихо. Анины шаги по утрам, музыка по вечерам — всё исчезло, будто там никто не жил, и Таня не знала, уехала ли Аня куда-то, или просто настолько старательно избегает присутствия, что даже звуков не слышно. Один раз она встретила Джи в коридоре. — Привет! Как дела? Познакомилась с твоим парнем, он милый. — Муж, — поправила Таня. — Мы женаты. — Вау, серьёзно? Такие молодые, — Джи удивлённо приподняла брови. — Круто. Слушай, а ты не знаешь, что с Аней? Таня насторожилась: — Что с ней? — Не знаю, она какая-то странная последнее время. Не выходит почти, на лекции еле приходит, с нами не общается. Олаф говорит, что она даже на тренировки перестала ходить. Вы же соседки, может, заметила что-то? — Нет, — Таня отвела взгляд. — Мы не общаемся. — Странно, — Джи пожала плечами. — Ладно, надо будет зайти к ней, проверить. Вдруг заболела. Она ушла, и Таня осталась стоять в коридоре, глядя на дверь триста седьмой комнаты. Не выходит. Странная. Не общается. Что-то внутри сжалось. Это она виновата? Из-за той ночи? Таня шагнула к двери, подняла руку, чтобы постучать, но в этот момент из её комнаты вышел Миша: — Тань, ты где? Я думал, может, сходим куда-нибудь? Таня опустила руку. — Да, конечно. Пошли. Она отвернулась от Аниной двери и пошла следом за мужем, стараясь убедить себя, что это правильно. Что Аня взрослая девушка и сама разберётся со своими проблемами. Что Таня ей ничего не должна. Что той ночи не было. Но с каждым днём становилось всё сложнее верить в собственную ложь. *** Через неделю после приезда Миша сказал: — Знаешь, я так рад, что приехал. Мне кажется, нам это было нужно. Мы стали ближе, правда? Они сидели в каком-то кафе, пили кофе, и вокруг было шумно и людно, и Таня смотрела на него и думала, что он хороший человек, что она его любит, что всё должно быть хорошо. Но не было. — Да, — соврала она. — Стали ближе. Миша взял её за руку: — Я думаю, когда ты вернёшься, нам надо серьёзно поговорить о будущем. Может, пора о детях подумать? Таня поперхнулась кофе. — О детях? — Ну да. Нам по двадцать два. Вполне нормальный возраст. Мои родители уже намекают. — Миш, я ещё учусь… — Ну, не сейчас, конечно. Через год-два. Просто думаю об этом, — он улыбнулся. — Представляешь, у нас будет малыш? Ты будешь прекрасной мамой. Таня смотрела на него и чувствовала, как мир сужается, как воздуха не хватает, как всё внутри кричит: «Нет, нет, нет!» Но она улыбнулась и сказала: — Да. Наверное, будет здорово. И в этот момент поняла, что больше не может врать. Ни ему. Ни себе.