История одной НЕлюбви

Москва. Настоящее время. Маша проснулась в шесть утра и тут же прибежала в спальню, забравшись на кровать с ногами и бесцеремонно дёрнув Таню за волосы. — Мама, мама, вставай! Солнышко уже встало! Таня открыла один глаз, посмотрела на часы — шесть ноль три — и застонала: — Машунь, ещё рано. Поспи ещё немножко. — Не хочу спать! Хочу мультики! — Маша запрыгала на кровати, и Таня окончательно проснулась от того, что чья-то маленькая пятка впечаталась ей в рёбра. — Хорошо, хорошо, пошли, — она выбралась из-под одеяла, взглянула на вторую половину кровати. Пустая. Миша, как обычно, уже ушёл — у него важная встреча с инвесторами, он предупреждал вчера, что уедет рано. Таня взяла Машу на руки, понесла на кухню, включила ей мультики на планшете, поставила варить кашу. Пять лет. Пять лет прошло с того дня, когда она вернулась из Америки с животом и разбитым сердцем, и за эти пять лет её жизнь изменилась до неузнаваемости. Маша родилась холодным декабрьским днём, маленькая, орущая, с копной тёмных волос, и когда Таня впервые взяла её на руки, что-то внутри встало на свои места, хотя и не полностью. Миша был идеальным отцом, менял памперсы, вставал по ночам, возил к врачам, и Таня благодарила судьбу за то, что у неё такой муж, хотя где-то глубоко внутри всё равно чувствовала пустоту. Она доучилась — наняли няню, пожилую женщину Галину Петровну, которая обожала Машу и позволила Тане вернуться в университет, закончить последний курс, получить диплом. Потом устроилась в крупную маркетинговую компанию — начала с младшего менеджера, пахала дни и ночи, доказывая, что молодая мать может работать не хуже остальных, и через два года её повысили до руководителя отдела, а ещё через год — до заместителя директора. Миша тоже не стоял на месте — открыл свой бизнес, IT-стартап, который неожиданно выстрелил, и теперь он был успешным предпринимателем с офисом в центре, командой из двадцати человек и постоянными командировками. Они купили трёхкомнатную квартиру в хорошем районе, делали ремонт, обставляли мебелью, и со стороны всё выглядело идеально — успешная пара, красивый ребёнок, карьера, достаток. Только Таня знала, что это всё — красивая обёртка, за которой прячется то, о чём нельзя думать. О чём запрещено думать. Имя Ани Ефремовой было под запретом — Таня не искала её в соцсетях, не спрашивала у общих знакомых, даже Лену, которая иногда что-то говорила про одногруппников, перебивала, меняя тему. Аня перестала существовать. Просто исчезла из жизни, как будто той ночи в Калифорнии не было, как будто трёх лет войны и одного поцелуя не было, как будто ничего не было. И Таня почти поверила в это. Почти. *** — Мама, каша убежала! — крикнула Маша, и Таня очнулась, резко развернулась к плите. Действительно, каша пенилась через край кастрюли, и Таня быстро убавила огонь, схватила тряпку. — Вот чёрт, — пробормотала она. — Мама сказала плохое слово! — Маша радостно захлопала в ладоши. — Не повторяй, — Таня вытерла плиту, разложила кашу по тарелкам. — Ешь давай, а то в садик опоздаем. Маша сосредоточенно ковыряла ложкой кашу, периодически отвлекаясь на мультики, и Таня смотрела на неё, на эти тёмные волосы, карие глаза — в Мишу, говорили все, весь в папу. Хотя иногда Тане казалось, что в выражении лица, в упрямом подбородке есть что-то от неё самой. Телефон завибрировал. Сообщение от Миши: "Встреча перенеслась на вечер. Вернусь поздно. Поцелуй Машку от меня." Таня ответила: "Хорошо. Удачи." Отложила телефон. Поздно. Как обычно. Миша всё чаще пропадал на работе, возвращался, когда Маша уже спала, а Таня сидела перед телевизором с бокалом вина, делая вид, что смотрит сериал. Они почти не разговаривали по-настоящему. Только о бытовых вещах — что купить, куда свозить Машу, когда приедут родители. О чувствах не говорили. Давно. Секс был редким, механическим, и Таня каждый раз чувствовала себя виноватой, потому что во время близости думала не о Мише. Думала о той ночи пять лет назад, о руках, которые знали, куда прикасаться, о губах, которые оставляли след, и ненавидела себя за это. — Мама, я поела! — Маша слезла со стула. — Можно я пойду игрушки соберу? — Иди, солнышко, — Таня убрала посуду, посмотрела на часы. Семь утра. Нужно собираться на работу, отвезти Машу в садик, пережить очередной день, наполненный встречами, отчётами, проектами, а вечером вернуться домой, покормить дочь, уложить спать и снова сесть перед телевизором с бокалом вина. Так проходили дни, недели, месяцы. Пять лет одного и того же. И иногда Таня думала — это и есть счастье? Это то, к чему она стремилась? Но потом Маша прибегала, обнимала её, и Таня гладила тёмные волосы, целовала в макушку и говорила себе — да, это счастье. Это её жизнь. Это всё, что ей нужно. И почти верила. *** На работе был аврал, срывались сроки по крупному проекту, клиент нервничал, директор устроил разнос, и Таня провела весь день в переговорных, решая кризис. К вечеру голова раскалывалась, глаза слипались, и когда она наконец вышла из офиса в девять вечера, то почувствовала, что готова рухнуть на асфальт и больше никогда не вставать. Забрала Машу у няни — та сидела допоздна, потому что Таня предупредила, — довезла до дома, покормила, уложила спать. — Мама, а где папа? — спросила Маша, когда Таня укрывала её одеялом. — На работе, зайка. Придёт позже. — Он всегда на работе, — Маша надула губки. — Я скучаю. — Я знаю, солнышко, — Таня поцеловала её в лоб. — Он тоже скучает. Просто у него много дел. — А у тебя тоже много дел? — Да. — А у меня? — Маша широко раскрыла глаза. — У тебя дело — расти здоровой и счастливой, — Таня улыбнулась, хотя на душе было тяжело. — Спи, моя хорошая. Маша закрыла глаза, обнимая плюшевого зайца, и через пять минут уже спала, мирно посапывая. Таня вышла из детской, прошла на кухню, достала бутылку вина из холодильника, налила полный бокал. Села на диван, включила телевизор, но не смотрела — просто сидела, пила вино и думала о том, что её жизнь превратилась в замкнутый круг работы, дома и пустоты внутри. Телефон завибрировал. Лена: "Танюх, привет! Как дела? Сто лет не виделись! Давай встретимся на неделе?" Таня посмотрела на сообщение. С Леной они виделись редко — раз в полгода, наскоками, между работой и ребёнком. Набрала ответ: "Давай. В пятницу вечером?" "Отлично! Тогда в нашем любимом кафе, в семь?" "Договорились." Таня отложила телефон, допила вино. Может, с Леной поговорить будет легче. Отвлечься. Вспомнить, что есть жизнь за пределами офиса и квартиры. Хотя каждая встреча с подругой была опасной, потому что Лена любопытная, задаёт вопросы, а Таня боялась, что однажды не выдержит и спросит то, что нельзя спрашивать. Спросит про Аню. Хотя какая разница, где она сейчас, что делает, счастлива ли? Прошло пять лет. Целых пять лет. Люди меняются, забывают, живут дальше. И Таня живёт. У неё дочь, муж, карьера. Всё хорошо. Всё как надо. Она допила второй бокал, легла на диван и закрыла глаза, и во сне снова приснились карие глаза, тёмные волосы и та ночь пять лет назад, которая разделила жизнь на до и после. И которую невозможно было забыть, как ни старайся. *** В пятницу Таня встретилась с Леной в их любимом кафе — маленьком уютном месте с деревянными столами, живыми цветами и запахом свежего кофе. Лена уже сидела за столиком, листала меню, и когда увидела Таню, вскочила, обняла: — Танюха! Наконец-то! Ты выглядишь уставшей. — Спасибо, ты тоже, — Таня усмехнулась, садясь напротив. — Нет, серьёзно. У тебя круги под глазами. Высыпаешься вообще? — Когда как. Работа, ребёнок, дом — сама знаешь. Они заказали кофе и пасту, болтали о разном — о работе, о Машиной школе развития, о Лениных бесконечных свиданиях, которые ни к чему не приводили. — Может, проблема во мне? — Лена вздохнула. — Я слишком придирчивая? — Нет, просто ещё не встретила того самого, — Таня отпила кофе. — А ты встретила? — Лена посмотрела на неё внимательно. — Ты с Мишей счастлива? Таня замерла с чашкой в руках. — Конечно. У нас всё хорошо. — Правда? — Лена наклонилась ближе. — Танюх, мы друзья. Можешь честно. — Честно хорошо, — Таня поставила чашку, уставившись в стол. — Просто устали оба. Работа отнимает много сил. — Понимаю, — Лена кивнула, но в глазах читалось сомнение. — Ладно, не буду лезть. Просто если что — я всегда рядом, знаешь же. — Знаю. Спасибо. Они доели пасту, заказали десерт, и Лена вдруг спросила: — Слушай, а ты помнишь нашу группу? Из универа? Таня напряглась. — Помню. А что? — Да так, ностальгия накатила. Димон женился, кстати. Максим уехал в Питер. Многие разбрелись кто куда. — Угу, — Таня кивнула, стараясь выглядеть равнодушной. — А помнишь Ефремову? Сердце ухнуло вниз. Таня подняла глаза, посмотрела на Лену: — Смутно. — Странно, вы же столько воевали, — Лена усмехнулась. — Я думала, ты помнишь её отлично. — Прошло пять лет. Многое забылось. — Ну да, — Лена пожала плечами. — Я просто вспомнила, потому что недавно случайно наткнулась на её профиль. Она открыла свой бизнес, кстати. Агентство какое-то. Молодец, в общем. — Рада за неё, — Таня сжала салфетку под столом. — И замуж вышла. Мир остановился. — Что? — Таня подняла голову резко. — Ну, не замуж в прямом смысле. У них же нельзя ещё. Но партнёрша есть. Девушка какая-то, на фото вместе. Красивая пара, если честно. Таня не могла дышать. Аня. С кем-то. Счастливая. — Танюх, ты в порядке? — Лена посмотрела обеспокоенно. — Да, просто… голова разболелась внезапно, — Таня потёрла виски. — Наверное, погода. — Может, тебе домой? — Нет, нормально. Просто таблетку выпью. Они доели десерт, ещё поболтали о чём-то, но Таня уже не слышала — в голове крутилось одно: Аня с кем-то. Счастливая. Живёт дальше. А Таня застряла пять лет назад в той ночи и не может выбраться. Когда они прощались, Лена обняла её: — Береги себя. И если что — звони. — Обязательно. Таня села в такси, доехала до дома, поднялась в квартиру. Миша сидел на диване с ноутбуком, Маша спала. — Привет, — он поднял голову. — Как прошло? — Нормально, — Таня прошла мимо, в спальню, закрыла дверь. Легла на кровать, уставилась в потолок. Аня счастлива. У неё своё агентство. Есть кто-то. И это правильно. Так и должно быть. Таня сделала свой выбор пять лет назад, и живёт с ним. У неё дочь, муж, карьера. А Аня — просто призрак из прошлого, который не имеет значения. Не имеет. Она повторяла это себе снова и снова, пока не уснула, но даже во сне карие глаза смотрели на неё, и Таня не могла от них скрыться, как ни пыталась.