Под печатью молчания

Тяжелые двери в каменном своде сомкнулись за ними с мягким, но окончательным щелчком, отсекая последние звуки общего зала. Гарри Поттер стоял последней ступенькой винтовой лестницы и чувствовал, как холод подземелья пробирается под мантию, цепляется за кожу. Воздух пахнет сыростью, старым камнем, зеленью из оранжерей и чем-то еще — дорогими духами, воском и скрытой угрозой. Общая гостиная Слизерина была просторной, элегантной и пугающе чужой. Зеленоватый свет, отраженный от озера за высокими окнами, играл на темной коже кресел и низких столиках. Портреты на стенах — хитрые, надменные лица прошлых директоров и знаменитых выпускников — с интересом разглядывали новоприбывшего. Группы студентов замерли, прервав разговоры. Десятки пар глаз — холодных, любопытных, враждебных — впились в Гарри. «Ну, вот мы и дома, милые змейки, — громко, с деланной небрежностью произнес Драко, проходя вперед и оставляя Гарри у лестницы. Натяжение в груди тотчас напомнило о себе тупой болью. Гарри вынужден был сделать несколько шагов за ним в центр комнаты. — Полюбуйтесь на нашу новую… диковинку. Поттер, кажется, наконец осознал, на чьей стороне сила, и решил сменить лагерь. Ну, или его привели на поводке». Смешок пронесся по комнате. Кто-то фыркнул. Панси Паркинсон, полулежавшая на диване, медленно приподняла бровь. «На поводке?Интересная метафора, Драко. А где же ошейник?» «Он невидим, как и хороший вкус у некоторых», — парировал Драко, но его шутка прозвучала натянуто. Он был напряжен как струна. Гарри чувствовал это напряжение где-то в районе собственного желудка — колючее, тревожное эхо. Блейз Забини, сидевший у камина с книгой, отложил ее. «Снейп объяснил нам твою новую…ситуацию, Малфой. Кратко. «Вынужденное соседство по причине магического инцидента. Правила терпимости». — Его темные глаза изучающе остановились на Гарри. — Звучит так, будто ты сел в лужу, Драко. И прихватил с собой золотого мальчика». «Заткнись, Забини», — отрезал Драко, но без настоящей злобы. Он бросил взгляд на Гарри. «Идем. Покажу, где будешь хранить свой скарб». Они пересекли гостиную под аккомпанемент шепота. Гарри ловил обрывки фраз: «…связаны?», «…что он натворил?», «…Дамблдор позволил?». Его собственные шаги отдавались в ушах гулко. Он чувствовал себя экспонатом в музее странных существ. Спальня для мальчиков-шестикурсников оказалась длинным помещением с высокими окнами в толще озера. Вода отбрасывала на стены и пол колышущиеся зеленые тени. Было пять четырехспальных кроватей с темно-зелеными балдахинами и тяжелыми занавесями. Воздух был прохладнее, тише. «Вон та, — Драко кивнул на кровать в дальнем углу, рядом с его собственной. Между ними был лишь один узкий прикроватный столик. — Раньше там спал Теодор Нотт. Его… перевели». «Перевели?» — не удержался Гарри. «В другой угол.Подальше от возможных вспышек твоего героизма, — усмехнулся Драко. — Не волнуйся, простыни свежие». Гарри бросил свой чемодан у ножек кровати. Действие было таким обыденным и таким чудовищно неправильным здесь, среди этих мрачных драпировок, под взглядом вырезанной на изголовье кровати змеи, что у него на мгновение перехватило дыхание. Я сплю в общежитии Слизерина. Рядом с Малфоем. «Правила просты, — тихо, чтобы не слышали другие, входящие в спальню слизеринцы, сказал Драко. — Не лезь ко мне. Не задавай глупых вопросов при всех. Не пытайся шпионить. И, ради всего святого, не заводи разговоров о свете и тьме перед сном. Я ценю свой сон». «А ты не смей говорить гадости о моих друзьях», — откликнулся Гарри тем же шепотом, но с железом в голосе. «О,прости, забыл, что ты теперь с нами, но мысленно — все еще с ними. Удобная позиция». В дверь вошли Крэбб и Гойл, уставились на Гарри пустыми глазами, потом переглянулись с Драко, будто ожидая команды. Драко махнул рукой. «Расслабьтесь.Он теперь наша проблема. Не трогайте его, пока он не трогает вас». Гойл что-то неразборчиво пробурчал, плюхнулся на свою кровать, от которой заскрипели пружины. Крэбб последовал его примеру. Забини прошел к своей кровати у окна, сохраняя отстраненное выражение лица. Теодор Нотт, хмурый и бледный, вообще не посмотрел в их сторону, уткнувшись в книгу. Наступила тишина, прерываемая лишь шелестом страниц, скрипом кроватей и далеким, приглушенным утробным гулом озера. Гарри сел на край своей кровати, слишком осознавая близость другой, где Драко сбрасывал мантию. Он чувствовал… неловкость. Острую, режущую. И под ней — постоянный, фоновый гул чужого присутствия. Как если бы в комнате, кроме всех, стояло еще одно невидимое, дышащее существо, привязанное к нему невидимой нитью. Он попытался разобрать вещи, но руки дрожали. Вместо этого он уставился на зеленые блики на каменном полу. «Что, Поттер, никогда не видел, как спят люди?» — голос Драко донесся из-за занавески. «Я видел,как спят нормальные люди. Здесь же я в террариуме», — огрызнулся Гарри, не оборачиваясь. В ответ раздался короткий, сухой смешок. «Остро.Береги язвительность для завтрака, Уизли обзавидуется». Наступила еще более тяжелая пауза. Гарри снял очки, протер их краем простыни. Без них мир стал расплывчатым, зеленоватым пятном. Немного безопаснее. «Малфой,— тихо сказал он, глядя в никуда. — Этот амулет… что он должен был делать? Для Него?» Занавеска на соседней кровати резко отодвинулась. Драко сидел, подтянув колени к груди, и смотрел на него горящими в полумраке глазами. «Ты хочешь поговорить об этом сейчас? Здесь?» — он едва слышно прошипел. «Мне не с кем больше говорить»,— так же тихо ответил Гарри, и в этой фразе прозвучала горечь всей сегодняшней ночи. Драко замер. Он смотрел на Гарри, и по тому, как сжались его собственные кулаки, Гарри понял, что Драко ощущает его отчаяние. Эта проклятая связь работала в обе стороны. «Не для него.От него, — наконец выдавил Драко, отводя взгляд. — Это был… тест. Проверка на лояльность. На умение хранить секреты. А ты вломился и все испортил самым идиотским образом». «Что он делал?» — настаивал Гарри. «Он связывал,Поттер! — голос Драко сорвался на шепот, полный ярости и чего-то еще, похожего на страх. — Связывал волю. Но не так, как Империус. Глубже. Тихо. Без шума. А теперь он связал нас. Понял? Доволен?» Гарри понял. И ему стало страшно по-новому. Это была не просто ловушка или оружие. Это была репетиция чего-то более масштабного. И они угодили в самый эпицентр. «Надо сказать Дамблдору…» «Мы не можем! — Драко чуть не крикнул, но вовремя подавил звук. Он дышал часто. — Ты не понимаешь? Информационное табу. Мы можем обсуждать это только между собой. Любая попытка донести до третьих лиц — и ты останешься немым, как рыба. Надолго. Я читал об этом. Это не шутки». Гарри закрыл глаза. Ловушка захлопнулась окончательно. Они были одни. Вместе. В море враждебных лиц, со страшной тайной, которую нельзя было доверить даже самым близким. Из темноты комнаты донесся голос Забини, ленивый и насмешливый: «Вы,любовники, там потише. Некоторым из нас завтра на зельеварение, а не на свидание при луне». Драко резко дернул занавеску, отсекая Гарри от своего взгляда. Но связь никуда не делась. Гарри чувствовал, как в двух метрах от него бьется чужое, взвинченное сердце, в такт его собственному. Он погасил свет на своей прикроватной лампе и лег на спину, уставившись в темноту под балдахином. Через тонкую ткань занавески он слышал ровное, нарочито спокойное дыхание Драко. Притворное. Потому что Гарри чувствовал обратное — вихрь страха, злости и полной безнадеги. «Малфой, — снова прошептал он в темноту. «Что?» «Как мы это переживем?» Долгая пауза. Затем, тихо, почти неслышно: «Я не знаю,Поттер. Просто… закрой глаза. Утро будет еще хуже». И Гарри закрыл глаза. Под мерный гул озера и звуки чужого, неспокойного сна он впервые за долгое время задался вопросом не «как победить», а «как выжить». И его единственным союзником в этом был враг, чье дыхание он слышал через сантиметры ткани. В подземельях Слизерина началась их первая общая ночь. И для обоих это было похоже на погребение заживо.