Под печатью молчания

Утро в подземелье Слизерина началось с ледяной реальности. Зеленоватый свет, едва пробивавшийся сквозь толщу озера, окрашивал все в цвета морской болезни. Гарри проснулся от того, что кто-то грузно сполз с кровати рядом. Через мгновение он почувствовал тупой, ноющий зов в мышцах — сигнал «далеко». Драко уже встал и двигался к умывальникам. Пришлось вставать и ему. Молча, избегая глаз, они совершили утренние ритуалы в разных концах комнаты, но магическая пуповина между ними натягивалась, мягко направляя, не позволяя разойтись по разным углам. Гойл, чистя зубы, уставился на них водянистыми глазами, словно наблюдал за сложным танцем. «Новые спарринг-партнеры, Малфой?» — сипло спросил Крэбб, надевая мантию. «Нечто вроде того»,— буркнул Драко, проводя рукой по идеально уложенным волосам, хотя тень под его глазами выдавала бессонную ночь. Общая гостиная была уже полна. Шепот, зависший в воздухе, на мгновение затих, когда они появились вместе, затем вспыхнул с новой силой. Гарри попытался найти взгляд Забини — того, кто, казалось, понимал — но тот лишь поднял бровь над краем «Ежедневного пророка» и вернулся к чтению. Поход в Большой зал стал маршем по вражеской территории. Они шли по коридорам вровень, и Гарри ловил на себе шквал взглядов: изумленных, злых, насмешливых. Какой-то второкурсник Гриффиндора, увидев их, выронил книгу. Пара Пуффендуйцев прошепталась, кивнув в их сторону. И вот он — порог Большого зала. Шум голосов, звон посуды, запах жареного бекона и свежего хлеба. Гарри невольно повернул голову к гриффиндорскому столу. Там, в лучах утреннего солнца, падавшего сквозь высокие окна, сидели Рон и Гермиона. Рон, красный, как его волосы, смотрел прямо на него, сжав кулак вокруг ножа. Гермиона тронула его за руку, что-то говоря быстро и настойчиво. Гарри сделал шаг в их сторону. Натяжение в груди стало почти физической петлей на шее. Он замер. «Не мучай себя, Поттер, — тихо сказал рядом Драко. Он стоял, глядя прямо перед собой, на слизеринский стол, и его профиль был резким, как лезвие. — Ты не можешь. Я не могу. Так что давай просто сядем и переживем это». И они пошли. Не к зеленым и серебряным скатертям, где для них уже расчистили место (рядом с Панси, которая смотрела на Гарри, как на странное насекомое), а к нейтральной территории — к краю стола, ближе к проходу. Сели. Вместе. На одной скамье. Тишина, опустившаяся на их часть стола, была оглушительной. Даже Блейз перестал читать. Гарри налил себе чаю. Рука дрожала, и чайник звякнул о край чашки. Он чувствовал, как жжет сотня глаз. Со всех столов. Даже преподавательский стол, казалось, излучал повышенное внимание. Он не рискнул поднять взгляд, чтобы проверить, смотрит ли Снейп. «Овсянка, Поттер? Или ты теперь будешь придерживаться слизеринской диеты из угрей и высокомерия?» — Драко не глядя протянул ему блюдо с тостами. Жест был механическим, лишенным всякого смысла, кроме необходимости что-то делать. Гарри взял тост. Они ели молча. Каждый кусок казался безвкусным и застревал в горле. Гарри пытался не смотреть на гриффиндорский стол, но периферией зрения видел, как Рон встал и резко вышел из зала. У Гермионы было лицо человека, решающего сложнейшее уравнение. Тишину вокруг них нарушил пронзительный, слащавый голос: «О,Драко, дорогой! И… Гарри! Какой неожиданный дуэт!» К их столу подлетела, словно яркая, ядовитая птичка, профессор Амбридж в своем розовом свитере. Ее лягушечьи глазки сияли неподдельным, жадным интересом. «Профессор Снейп вкратце проинформировал нас о вашей…уникальной учебной ситуации. Вынужденное партнерство для изучения магии! Как это мило и по-хогвартски! Я обязательно внесу это в свой отчет Министерству как пример межфакультетного… сотрудничества». Она произнесла последнее слово так, будто это было что-то слегка неприличное. Драко замер с вилкой на полпути ко рту. Гарри почувствовал, как по их связи ударила волна чистой, леденящей ненависти. Не к Амбридж. К ситуации. К тому, что их выставили напоказ. «Мы просто пытаемся следовать правилам,профессор», — выдавил Драко, глядя в свою тарелку. «О, конечно, конечно! — захлопала она ресницами. — И, Гарри, я так рада видеть, что ты наконец находишь общий язык с учениками из… устоявшихся магических семей. Это может оказаться очень полезным для твоего будущего». Ее улыбка стала еще шире, еще фальшивее. «Надеюсь, это «партнерство» не помешает тебе посещать мои дополнительные занятия?» Гарри открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но в этот момент он почувствовал. Острое, колющее предупреждение, вспышку паники, которая была не его. Он посмотрел на Драко. Тот едва заметно мотнул головой: не надо. «Посмотрим, профессор», — глухо произнес Гарри. Амбридж, казалось, была в восторге и от этого. Она кивнула им обоим и поплыла дальше, оставив за собой шлейф дешевого парфюма и всеобщего облегчения. Как только она отошла, Драко глухо выругался. «Ублюдок в юбке.Она будет следить за каждым нашим шагом». «Она и так следила»,— пробормотал Гарри. «Теперь будет вдвойне.Ради «отчета». — Драко отпил чаю, и его рука все еще дрожала. Гарри чувствовал эту дрожь, как слабое эхо в собственных пальцах. Это было невыносимо. Завтрак подошел к концу. Пора было расходиться на уроки. Гарри автоматически встал, направляясь к выходу, куда ушел Рон. Натяжение в груди стало тугой, болезненной струной. Он чуть не споткнулся. «Поттер, — резко сказал Драко, не двигаясь с места. — Расписание. У нас первым — Зельеварение. В подземельях. Вниз, а не вверх». Гарри обернулся. Он видел широкую спину Рона, исчезающую в дверях. Видел озабоченное лицо Гермионы, которая собирала книги и смотрела на него с немым вопросом. Он не мог пойти к ним. Не мог объясниться. Он был привязан к месту преступления. Он медленно повернулся и пошел обратно к Драко, к темному проходу, ведущему в подземелья Снейпа. Его шаги отдавались в тишине, наступившей в его половине зала. «Держись, герой, — тихо, так, чтобы слышал только он, сказал Драко, когда они поравнялись. В его голосе не было насмешки. Была та же усталая горечь, что клокотала в Гарри. — Держись, или они разорвут нас на части просто взглядами». Они спустились в сырой, прохладный воздух подземного класса зельеварения. И здесь, среди котлов и ядовитых испарений, их ждало новое испытание. Парные работы. Снейп, скользнув по ним взглядом, полным молчаливого презрения, объявил без предисловий: «Сегодня мы будем варить Оборотное зелье.Сложный и опасный состав. Работайте с партнерами. Малфой, Поттер — разумеется, вы будете вместе. Постарайтесь не взорвать мой класс. На остальных — стандартное разделение». Гермиона, которую поставили в пару с Невиллом, бросила на Гарри полный сочувствия взгляд. Рона, сидевшего с Симусом, было не видно за высоким котлом. Гарри и Драко заняли стол у дальней стены. Между ними стоял котел, а вокруг — барьер из молчания и взаимной неприязви. «Ты хоть помнишь базовые принципы, или мне одной рукой делать все?» — проворчал Драко, разворачивая пергамент с рецептом. «Я провалил Зелья только однажды,и то из-за твоих шуток с котлом», — огрызнулся Гарри, хватая ступку, чтобы растолочь змеиные клыки. Работа шла в тяжком, вынужденном ритме. Они не могли разойтись по разные стороны стола — приходилось толкаться локтями. Не могли передать ингредиент, не коснувшись пальцев друг друга — Гарри вздрагивал каждый раз. Но что-то странное начало происходить. Когда Гарри слишком долго держал на огне флакон с соком асфоделя, боясь перегреть, он вдруг почувствовал легкий, нервный толчок — нетерпение, не его собственное. Он вовремя убрал флакон. Когда Драко, измельчая корень мандрагоры, пропустил строчку в рецепте, Гарри, даже не глядя на его пергамент, потянулся и ткнул пальцем в пропущенный ингредиент. Драко вздрогнул, посмотрел на него удивленно, но кивнул. Они не разговаривали. Они даже не смотрели друг другу в лицо. Но через эту проклятую связь начал просачиваться невербальный, инстинктивный обмен: вспышка сосредоточенности, момент сомнения, прилив раздражения. Они начали двигаться вокруг котла, почти не мешая друг другу, как два механизма в одном сложном аппарате. Это было жутко. И невероятно эффективно. К концу урока их зелье переливалось в котле точь-в-точь как должно — перламутровым, мерцающим слоями. Рядом котел Гойла и Крэбба шипел угрожающе оранжевой жидкостью, а у Невилла и Гермионы цвет был чуть с зеленцой. Снейп, сделав свой бесшумный обход, остановился у их стола. Он долго смотрел на зелье, потом на их лица — на Гарри, вытиравшего пот со лба, на Драко, напряженно сжавшего губы. «Приемлемо,— наконец изрек он. — Поразительно, какие чудеса может творить необходимость. Десять очков… Слизерину». Он повернулся и отошел. Это был не комплимент. Это был приговор. Когда они выходили из класса, последними, Драко вдруг остановился в темноте коридора. «Поттер». «Что?» «Там,у котла… Ты почувствовал?» Гарри кивнул. Слова были не нужны. Они оба почувствовали. Связь была не только цепью. Она начинала становиться чем-то вроде… рации. Игривой, опасной, неконтролируемой. «Это плохо, — тихо сказал Драко. — Чем дольше это продлится, тем сильнее она станет». «А есть способ ослабить?»— спросил Гарри, уже зная ответ. Драко посмотрел на него, и в его серых глазах, впервые за сегодняшний день, не было ни злобы, ни насмешки. Только та же усталая ясность, что была в его голосе. «Нет.Она только крепчает. Мы либо сгрызем друг друга, либо…» «Либо что?» «Либо научимся с этим жить.Играть по ее правилам». Они пошли дальше, на следующий урок. Вместе. Их тени на каменных стенах сливались в одну причудливую, двухголовую фигуру. Борьба только начиналась. Но правила игры, как оказалось, менялись прямо по ходу действия. И самый опасный вызов был не в том, чтобы выжить рядом с врагом. А в том, чтобы не перестать видеть в нем врага.