Pain. Punishment. Guilt. Atoni(sh)ment.

Воздух в кабинете профессора Саито был густым и неподвижным, как в гробнице. Пахло пылью, чернилами и чем-то металлическим — может кровью? Нет, скорее сталью. Точно сталью. Он сидел за своим столом-монолитом, перо в руке — не пишущее, а рассекающее бумагу. Холодный свет из окна падал на него ровными слоями, превращая в статую. В идеальную, выточенную из льда статую. Завораживающе. Ямада стояла у окна, вжимаясь бедром в подоконник. За ним город расплывался в грязных подтеках. Как ее мысли. Это был ее третий «дополнительный семинар». Не за академические успехи, конечно. Скорее, за их полное отсутствие, приправленное вызывающим поведением, которое, казалось, единственное могло пробить броню ее внутренней апатии. Какая разница. —Мисс Каяши. —его голос. Без тембра. Просто звук, разрезающий тишину. Он не смотрел на нее. —Если вы здесь для очередного перфоманса, место ему — в театральном клубе. Рекомендую. Она обернулась. Натянула улыбку. Тот самый проверенный жест — губы вверх, прищуренный взгляд, легкий наклон головы. Единственный язык, на котором она умела говорить с такими, как он. Флирт. —Перфоманс, профессор? — протянула она, заставляя голос звучать томно. — Я просто стою. У вас тут... такой стерильный воздух и обстановка. Настоящий. В отличие от всей этой показухи за дверью. Рубиновые глаза. Холодные, как стекло. Уставились прямо в нее. Сквозь нее. Саито смотрел, как на бракованную деталь. —Восхищение атмосферой — не оправдание провалу по макрокинетике. Ваша работа — это хаос, возведенный в абсолют. Вы либо неспособны, либо не желаете понимать. —А может, мне не хватает хорошего учителя, — она сделала шаг, позволив юбке коснуться его стола. Едва-едва. — Вы же знаете, мы, демоны... Нами движут импульсы. Нам нужен... сильный стимул. Он отложил перо. Медленно. Словно разряжал оружие. Сложил руки. Его поза была броней. Ни единого проблеска. Черт. —Мотивация, мисс, — его слова падали ровными каплями, вытравливая все вокруг, — это самоконтроль. Это когда ты идешь к цели, а не пляшешь под дудку каждого своего позыва. Ваши попытки... воздействовать — провальны. Они лишь подтверждают ваш инфантилизм. Улыбка сползла с ее лица как маска. Инфантилизм. Внутри что-то рванулось — черное, едкое. Он тебя не видит. Он видит диагноз. Грязь на подошве своего безупречного ботинка. —Инфантилизм? — она фыркнула, звук вышел противным, как скрип пенопласта — А что такое зрелость? Замуровать себя в этом склепе? Превратиться в счетную машину? Ничего. Ни вспышки. Ни тени. Лишь легкое... напряжение в уголке рта? Или ей показалось? Мерзкая игра света. —Это не склеп. Это архив. А в архивах царит порядок. В отличие от вашего сознания, судя по всему. Он снова взял перо. Повернулся к бумагам. Выключил ее. Просто стер из реальности. Пустота в груди заныла, заскреблась. Ее снова не заметили. Не удостоили даже настоящего, живого раздражения. Его спокойствие было стеной, о которую разбивалось все. —Порядок... — прошипела она, уже не скрывая злобы. — А если кому-то нравится бардак? Если в бардаке и есть вся соль? Молчание. Он стал частью кабинета. Мебелью. Ямада вышла, хлопнув дверью. Глухой, одинокий звук. Ее ярость растворилась в безупречной тишине коридора. Она шла, и каблуки выбивали яростную дробь. Он игнорирует. Проигрыш. Воздух во дворе академии внезапно показался ей слишком густым, слишком насыщенным запахом влажной земли и увядающей листвы. Даже резкий дым, который она с силой затягивала в легкие, не мог перебить этого сладковато-гнилостного привкуса навязчивой идеи, что теперь она — ввязалась во что-то, где даже не знает, как себя вести. «Мне всё равно, чем вы занимаетесь. Пока это не угрожает порядку.» Слова Рендалла висели в воздухе, тяжелые и неоспоримые. В них не было угрозы, лишь констатация. И это пугало больше всего. Он не пытался манипулировать, как Ичиро. Он просто обозначил границы реальности, за которые выходить не стоило. А я уже была по уши по ту сторону. Ямада швырнула окурок под ноги, раздавила его каблуком с таким остервенением, будто это было лицо всего этого абсурдного мира. Внутри все звенело от противоречивых импульсов. Чёрт с ними со всеми, — прошипела она себе под нос, закусывая губу до боли. Ей нужно было движение. Шум. Что-то, что заглушит этот внутренний гул, ставший после разговора с Рендаллом только громче. Ее ноги сами понесли ее в тупиковый коридор возле кафетерия, где стояли автоматы с газировкой и самым отвратным кофе, пахнущим жжеными зернами и тоской. Она воткнула монеты, машина с грохотом выдала ей банку какого-то зернового американо. Она прильнула к холодному металлу, надеясь, что холод пронзит череп и усмирит дергающийся нерв где-то за глазом. —Выглядишь так, будто только что подписала контракт с дьяволом…и осталась недовольна условиями. Голос заставил ее вздрогнуть, разлив жидкость по руке. Из-за угла, прислонившись к стене, стоял Ичиро. На нем была большая светлая рубашка, как и в день их знакомства, а в кудрявых волосах застряла травинка. Он улыбался, но улыбка была напряженной, доходящей только до уголков губ. Его глаза, обычно сияющие насмешливым огнем, сейчас были усталыми. —Рендалл Иронвейл, — выдавила Ямада, не в силах подобрать другие слова. —А, — Ичиро кивнул — Наш бдительный заместитель уже знает. Ну, я не удивлен. Он всегда мешает и напоминает о себе в самый неподходящий момент, как назойливая собака. Он подошел ближе, вытащил из кармана платок и протянул ей. Ямада машинально приняла платок, вытирая липкие пальцы. Его незлобивая реакция обезоружила. Где же гнев? Разочарование? Где упреки в том, что она все провалила? Рука сама потянулась в травинке в волосах Ичиро чтобы смахнуть ее. Он с любопытством сопроводил это своим взглядом. —Я… я накричала на Маттео. Ничего не вышло —сказала она, глядя на свои руки, чтобы избежать его взгляда. Ичиро мягко вздохнул — Я знаю. —Как? —Маттео Ким — ходячая энциклопедия эмоций. Весь его коветон сегодня переживает трагедию масштаба «несправедливо обидели нашего милашку». До меня дошли слухи. Не переживай, — он снова улыбнулся, и на этот раз в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннюю теплоту. —Это даже к лучшему. Ты показала ему свое истинное лицо. А он — свое. Честный обмен. Гораздо ценнее, чем украденные сплетни. Ямада ощутила его слова как бальзам на собственное израненное самолюбие. —Рендалл сказал, что вы… что ваша семья… — она запнулась, не решаясь выговорить. — Гнездо змей? Очаг раздора? Да, я в курсе, что о нас говорят, — закончил он за нее, и в его голосе прозвучала легкая усмешка. Он посмотрел куда-то мимо нее, в грязное окно в конце коридора. —Помимо отца та же сестра видит в каждом человеке подопытного кролика. А брат… — он резко оборвал и махнул рукой, словно отгоняя навязчивую муху. —Не стоит. Скажу так: говорящий камень — далеко не самое безумное, что есть в нашем доме. Он снова посмотрел на нее, и его взгляд стал пристальным, изучающим, хитрым. —А тебе-то что? Испугалась? Решила, что связалась не с тем парнем? —Я не знаю, с кем я связалась, — честно ответила Ямада. —Но пока это единственное место, где мне не скучно. Ичиро рассмеялся, и этот смех наконец прозвучал по-настоящему. —Вот и прекрасно! «Не скучно» — это лучший комплимент, который я слышал за последний год. А теперь идем. —Куда? — удивилась она. —На репетицию. Ты же помнишь, что теперь ты в театральном клубе? Твоя первая задача — не заучивать строки, а просто… понаблюдать. Наша новая пьеса — нечто среднее между абсурдистской комедией и трагедией. Думаю, ты вдохновишь меня на пару гениальных ремарок, муза. Он снова взял ее за руку, и это снова заставило Ямаду смутиться. Сложно было найти что-то против этой странной, избирательной… теплоты? Ичиро вел ее по коридорам, и Ямада шла за ним, чувствуя, как тревога понемногу отступает, сменяясь странным, почти мирным оцепенением. Они вошли в актовый зал. Воздух здесь пах старым бархатом, пылью и слабым призраком духов, которые не выветривались десятилетиями. На сцене, под тусклым светом софитов, копошились несколько студентов. Девушка с листьями в волосах пыталась вдохнуть жизнь в… засохший кактус в горшке? Парень, похожий на готическую куклу, с неестественной грацией разминал запястья. Ичиро, не выпуская ее руки, поднялся ко всем на сцену, подтолкнув Ямаду. Вся его усталость куда-то испарилась, сменившись заряженной, почти электрической энергией. —Знакомьтесь. Наша новая муза и живое воплощение экзистенциального кризиса — Ямада. На нее упало несколько пар глаз. Любопытных, оценивающих, безразличных. Никакого подобострастия, как у Маттео, или скрытой угрозы, как у него дома. Здесь смотрели на нее как на новый реквизит. Это было… освежающе. —Она будет помогать мне с постановкой, — уточнил Ичиро— А пока — наблюдайте. Играйте. Существуйте. Эймон, — он кивнул готическому парню, — твой монолог о бренности бытия. Давай. Но поменьше пафоса, ты же не на похоронах. Ямада пристроилась на бархатном сиденье за кулисой, поджав под себя ноги. Она завороженно наблюдала, как Ичиро творил. Он не режиссировал в привычном смысле. Он был дирижером хаоса, катализатором абсурда. Он мог остановить сцену, чтобы поправить тень, падающую от стула, или заставить актера повторять одну фразу до тех пор, пока она не теряла всякий смысл, превращаясь в гипнотизирующий бред. Ямада сжала колени, чувствуя, как внутри что-то сжимается и одновременно расправляет крылья. Это было именно то, что она чувствовала, но никогда не могла выразить. Этот абсурд. Эта смесь ужаса и смешного. Ичиро не просто видел это — он лепил из этого искусство. Во время перерыва он отошел и плюхнулся в кресло рядом с ней, пахнущий потом, мятой и вдохновением. —Ну что? — спросил он, вытирая лоб рукавом. —Готова признать, что наше безумие — единственная адекватная реакция на этот мир? —Сложно сказать. Здесь тоже… не все в порядке. — безразлично выдавила Ямада. —Потому что все в порядке — это скучно. А скука — это смерть. Лучше уж ад, но с интересными собеседниками. — Он ухмыльнулся и вдруг потянулся к ее волосам. Она замерла. Его пальцы аккуратно вытащили зажатую там с утра канцелярскую скрепку. —Смотри-ка. Ты носишь с собой готовый арт-объект. Символ бюрократии, сковывающей души. Прекрасно. Ичиро покрутил скрепку в пальцах, и его лицо на секунду стало задумчивым —Знаешь, ma mère… она любила такие нелепые вещи. Находила красоту в битом стекле, музыку — в шуме дождя по крыше. —Он замолчал, сжав скрепку в кулаке —Иногда мне кажется, что я устраиваю весь этот цирк, чтобы… чтобы она где-то там, на небесах или в аду, посмотрела и улыбнулась. [моя матушка] Это была первая искренняя, не приукрашенная иронией вещь, которую он сказал о себе. Ямада почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это ошарашивало своей неожиданностью и неуместностью. Откровения не к месту всегда вводили ее в ступор. —Она бы… оценила, — тихо и неуверенно сказала Ямада, посчитав что обязана что-то ответить. Ичиро посмотрел на нее и рассмеялся. —извини, Дверь в актовый зал с скрипом открылась. Акиро. Он был в своей рабочей одежде, не слишком формально, но и не по-старчески. Черт, он выглядит как здешний студент, а не мой старший брат. С папкой под мышкой, почти невинный. Его взгляд скользнул по сцене, по Ичиро, и наконец остановился на Ямаде. Никакого ледяного гнева, лишь легкая усталая укоризна, приправленная привычной снисходительностью. —Кей, — голос его был ровным, почти ленивым. — Ты же помнишь, что у нас планы на вечер? Ямада, как по щелчку, сорвалась с места. Вся ее поза, только что напряженная и наблюдательная, сменилась на гиперактивную, почти щенячью радость. —Аки! — она подпрыгнула и подбежала к нему, обвивая руками его шею в быстром, привычном объятии. Он слегка пошатнулся, его рука автоматически подстраховала ее за спину, —Извини, я совсем забыла. Репетиция затянулась. Она отпрыгнула назад, широко улыбаясь, и жестом представила Ичиро. —Знакомься, это как раз… Ичиро Мису. Ичиро, это мой брат… Акиро. Ичиро, наблюдавший за этой сценой с забавным интересом, сделал легкий, театральный поклон. —слышал много лестного. Акиро кивнул ему с вежливой, холодной формальностью, будто встретил коллегу на скучной конференции, а не человека которого почти презирал. Его взгляд вернулся к Ямаде. —Планы. Магазин. Ты же сама просила помочь выбрать новую аудиосистему, пока не разобрала все мои колонки на запчасти. Ямада повернулась к Ичиро. —Извини, придется бежать. Братские обязанности, ты понимаешь. —Конечно, — Ичиро усмехнулся, но его взгляд скользнул между ними, быстрый и аналитический. — Семья — это так мило. Не смею задерживать. Схватив сумку Ямада, снова прильнула к Акиро, на этот раз взяв его под руку. Акиро позволил ей тащить себя, его поза была расслабленной, почти покровительственной. На пороге он на секунду обернулся и встретился взглядом с Ичиро. Никаких слов. Просто короткий, оценивающий взгляд, полный безразличного превосходства человека, который считает это общение ниже своего достоинства. Затем дверь закрылась. Они шли по коридору, Ямада все еще вцепившись ему в руку, болтая без умолку о пьесе, о безумном эльфе с кактусом, о том, как Ичиро назвал скрепку арт-объектом. Акиро молча слушал, изредка вставляя «да?» или «интересно», его взгляд был устремлен куда-то вперед. Безлично, с усталостью. Когда они вышли на улицу и сели в машину, Ямада наконец отпустила его руку и откинулась на сиденье. Ее улыбка мгновенно исчезла, сменившись усталым, почти пустым выражением. Они ехали молча. Фальшивая легкость их разговора испарилась, оставив после себя привычное, …удобное напряжение. —Он странный, — вдруг сказала Ямада, ломая тишину — Мису. —Все Мису странные, я не соврал, — равнодушно отозвался Акиро, глядя на дорогу. —каждый многого стоит, я интересовался. Ямада встрепенулась —Господи, ты что, следишь и выслеживаешь мое окружение? С помощью Карен? —поддразнила она. —На досуге— Акиро наконец бросил на нее быстрый взгляд с усмешкой, — тот же Ичиро выглядит так, будто знает цену скандалу и умеет его продать. Последствия энтузиазма «мисс Каяши» как правило трудно разгребать. Подстраховываюсь. —В его тоне не было опеки. Была усталая практичность. Как у человека, который уже привык к тому, что его машину время от времени угоняют, и просто просит по возможности оставлять ее с полным баком. Ямада усмехнулась и потянулась к радиоприемнику, включив агрессивную электронную музыку. Акиро не стал протестовать. Он просто сосредоточился на дороге, позволив шуму заполнить пространство между ними. Они были двумя актерами, играющими в пьесе под названием «Нормальные брат и сестра». И делали это настолько убедительно, что даже сами себе могли в это поверить. Почти. Дверь квартиры закрылась, отсекая гул города. Ямада, скинув ботинки, плюхнулась на диван, а Акиро направился на кухню, чтобы поставить чайник. —Так что за срочный шопинг? — лениво спросила Ямада, уставившись в потолок. — Или ты просто заскучал без моего очарования и решил сорвать репетицию? —Мне позвонил Оливер из отдела кадров, — раздался с кухни его голос, ровный и деловой — Завтра утром внеплановая проверка. Нужно подписать пачку новых документов о неразглашении. Кажется, в верхних эшелонах снова пахнет жареным. Ямада приподняла бровь —Аристократы делят сферу влияние? Я не в теме. Акиро вышел с двумя кружками, протянув одну ей. Его лицо было бесстрастным. —На этот раз тоньше. Речь о проекте «Единство» Ямада замерла с кружкой в руках. Единство? Звучит пафосно и подозрительно. Ничего не понятно. —И что это за зверь? —Инициатива совета кланов, — Акиро отхлебнул чай, глядя куда-то мимо нее —Формально — программа по укреплению межрасового сотрудничества. Создание смешанных исследовательских групп, студенческих обменов между академиями. —Звучит до тошноты приторно, — сморщила нос Ямада. — И чем это тебе грозит? —Тем, что мой отдел сейчас готовит аналитическую записку о потенциальных «узких местах» инициативы. Экономические риски, логистика… — он махнул рукой. —Рутина. Но ходят слухи, что за этой сладкой оберткой скрывается нечто иное. Он замолчал, давая словам повиснуть в воздухе. Ямада притихла, как мышь, чувствуя, как щекочет нервы. Это было куда интереснее, чем выбор аудиосистемы. И до жути незнакомо, словно она попала в новое измерение и тщательно старалась в нем погрязнуть. Последний месяц пребывания в Вердигоне. —Какое «нечто»? — не удержалась она. Акиро наконец посмотрел на нее, и в его глазах мелькнул блеск. Блеск человека, который знает больше, чем говорит. —Вроде как «Единство» — это ширма. Прикрытие для консолидации пактов. Весьма старых. Тех, что остались еще с гнусных времен Расщепления. Ямада почувствовала, как по спине пробежали мурашки. «Расщепление» — это была не просто история. Это была незаживающая рана, темная эпоха клановых войн, о которой не любили вспоминать. Все фолианты тех времен были полны запретных знаний, компромата, тайн происхождения… —И кому понадобилось ворошить это сейчас? —Вот в чем вопрос, — Акиро поставил кружку — Говорят, инициативу лоббирует сам лорд Лито. Имя одного из главных влиятельных политических деятелей города. Местная фауна в академии успела просветить о здешнем зверинце. Хотя, больше похоже на синдикат. —Но зачем ему это? Власти не хватает? Наверное, старик заскучал. —Это не только знания. Это рычаги. Доказательства. Кровь и грехи, которые кто-то предпочел бы забыть. Он подошел к своему портфелю, вытащил папку и бросил ее на стол. —Вот. Мой скромный вклад в проект. Отчет на двадцать страниц о том, почему расово-смешанные команды — это экономически невыгодно. Ни слова о настоящих причинах. То еще блядство. Ямада смотрела на папку, как на змею. Весь ее вечерний настрой, вся игра в «нормальность» испарились, сменившись холодным, щекочущим страхом и возбуждением. Она хотела быть в эпицентре чего-то большого. Чего-то опасного. —И что дальше? —лениво спросила она. —Дальше? — Акиро развалился в кресле напротив, его поза была на удивление расслабленной, — Дальше я пойду на работу, подпишу бумаги, а ты пойдешь в свою академию и будешь репетировать с мальчиком, который, если верить информации, как раз из семьи, имеющей к этим архивам прямой интерес. Забавное совпадение, не правда ли? —Н-да. А я-то думала, что в Вердигоне будет скучно.