Pain. Punishment. Guilt. Atoni(sh)ment.

Ямада скользнула в аудиторию на последних минутах лекции по макрокинетике. Воздух был густым от скуки и феромонов полусонных студентов. Она бесцельно провела взглядом по рядам, и взгляд зацепился за того рыжего… кого? Панка? Он сидел, развалившись, с ногами на соседнем стуле, уставившись в свой модифицированный коммуникатор. Казалось, он был в своем собственном измерении, отгороженный от монотонного гула преподавателя стеной безразличия. «Надменный ублюдок», — мелькнуло у нее, но без злости. Скорее с долей признания. Он был таким же инородным телом, как и она. Лекция закончилась. Ямада затерялась в потоке студентов, вытекающем из аудитории. Она уже почти свернула в сторону библиотеки, надеясь найти укромный уголок, когда ее окликнули. —Каяши Голос был низким и узнаваемым. Она медленно нехотя обернулась. Рендалл Иронвейл стоял в стороне от основного потока, его мощная фигура казалась незыблемым утесом. Рядом с ним, чуть позади, — Карен Симмон. Ее фарфоровая кожа и белые волосы казались еще белее на фоне темной стены. Карен смотрела на Ямаду с вежливым, но отстраненным любопытством. —Мисс Симмон, — кивнула Ямада, чувствуя, как под взглядом Карен вся ее грязь проступает наружу. —Надеюсь, вы осваиваетесь в «Люминис», — голос Карен был мелодичным, но лишенным тепла. Чистая формальность. —Да, спасибо, — пробормотала Ямада, глядя куда-то мимо ее плеча. Рендалл шагнул вперед, слегка оттесняя Карен. Его желтые глаза были прикованы к Ямаде. —У нас к вам небольшой вопрос, — его тон был деловым —Вы знакомы с членами театрального клуба. Не заметили ли вы в последнее время… чего-то необычного? Ямада насторожилась —Необычного? —Пропажи реквизита, — уточнила Карен, ее тонкие брови слегка приподнялись. — В частности, нескольких трактатов из их хранилища. Довольно ценных. Сердце Ямады упало. Ебучий говорящий камень. Пыльный кабинет. Склянки с мутной жижей. Книги? Ичиро ничего не говорил о книгах. —Я… я не в курсе, — честно ответила она. —Я только пришла в клуб. В основном мы репетируем. Рендалл изучающе смотрел на нее, словно пытаясь определить, лжет она или правда не в теме. —Если услышите что-то, — сказал он, — сообщите. Это в ваших же интересах. —он не стал развивать тему, просто кивнул на прощание и, слегка коснувшись локтя Карен, повел ее прочь. Карен бросила на Ямаду последний бесстрастный взгляд перед тем, как отвернуться. Ямада осталась стоять одна, чувствуя себя еще более потерянной. Пропажи книг? Это было слишком банально, чтобы быть правдой. Или слишком очевидно? Может, Рендалл проверял ее? Или сам Ичиро что-то скрывал? Внутри все похолодело. Она вспомнила его слова: «Информация — это валюта в их семье.» Она вытащила коммуникатор. Ее пальцы дрожали. Ямада: Ты где? Ответ пришел почти мгновенно. Ичиро: В нашем общем сумасшедшем доме. Готовлю сцену для апокалипсиса в трех актах. Скучаешь? Ямада судорожно сглотнула, пальцы пронеслись по клавиатуре комма. Ямада: только что меня остановили Рендалл с Карен. Спрашивали про пропавшие книги из вашего клуба. Ценные, говорят. Это про те трактаты, о которых ты говорил? Пауза. Слишком долгая. Она представила, как он на другом конце провода замирает, его обычно оживленное лицо застывает маской. Ичиро: Книги? О, да. Наш скромный архив. Донна Симмон, кажется, слишком увлеклась инвентаризацией. Не волнуйся, маленькая буря. Это просто бюрократическая пыль. Ямада: Бюрократическая пыль не заставляет Иронвейла лично интересоваться мной, ─ она чуть не раздавила комм в руке. Ичиро: Рендалл помешан на порядке. Для него пропавшая скрепка ─ уже угроза системе. Расслабься. Иди ко мне. Поможешь развесить гирлянды из метафорических костей. Нужен твой безупречный вкус. Он пытался увести разговор в шутку. Слишком нарочито. Слишком поспешно. Сквозь текст пробивалась тонкая, острая как бритва нотка тревоги. Ямада: Ичиро. Это как-то связано с твоим отцом? С его… коллекцией? Молчание. Оно длилось вечность, наполняясь гулом академии и собственным бешеным стуком сердца в ее ушах. Ичиро: Вся моя жизнь, так или иначе, связана с коллекцией отца, ─ наконец пришел ответ. ─ Приходи. Пожалуйста. Последнее слово повисло в сознании. Не просьба, не манипуляция. Почти мольба. Воздух в коридоре вдруг показался ей спертым. Отравленным. Она повернулась и почти побежала. Не в сторону библиотеки, а к театральному залу. Ей внезапно, до тошноты, нужно было увидеть его лицо. Увидеть, врут ли его глаза так же искусно, как и его слова. Ебучий клоун. Ямада ворвалась в актовый зал, сбивая дыхание. Ичиро стоял на стремянке посреди сцены, развешивая черные тряпки, имитировавшие по его замыслу "потусторонние знамёна". Увидев её, он не улыбнулся, лишь слегка выдохнул, и всё его существо обмякло с внезапным, непривычным облегчением. ─ Ну? Несешься, будто за тобой гнался сам Рендалл с инвентарной книгой в руках. ─ Голос его был лёгким, но взгляд, скользнувший по её лицу, выцеживал каждую деталь. ─ Он и гнался, по сути. Что происходит, Ичиро? Ты вляпался во что-то? Ичиро слез со стремянки, отряхнул руки. Движения были плавными, но слишком контролируемыми. ─ Ни в что я не вляпываюсь. Я искусно создаю перформанс. А старые фолианты... ─ он подошёл ближе, и его запах — дорогой парфюм, смешанный с мятой, — ударил ей в нос. ─ Иногда они имеют неприятную привычку всплывать в самых неожиданных местах. Особенно, если кто-то очень хочет их найти. —Он провёл рукой по волосам, и она впервые заметила, как дрожат его пальцы. Не от страха. От сдерживаемого возбуждения? От ярости? Нервов? ─ Старец десятилетиями рылся в этих письменах. Искал... ответы. Оправдания. Теперь, когда кто-то решил прибрать всё к своим рукам, он внезапно вспомнил, что у него есть сын, который должен ему помочь. Спасти семейное "наследие" от чужих глаз. ─ Он ядовито усмехнулся. ─ Забавно, да? Всю жизнь я был помехой, пятном на репутации. А теперь вдруг стал полезным инструментом. Ямада слушала, и кусочки пазла с грохотом вставали на место. От его откровения стало неудобно, словно от налагаемой ответственности. ─Твоя семья... у вас есть доступ к тем записям? К тем, что со времён Расщепления? Ичиро замер. Его зелёные глаза расширились от удивления, а затем сузились до щелочек. ─ Откуда ты... ─ он не договорил, медленно покачав головой. ─ Боги. Ты... ты просто идешь по жизни и наступаешь на все самые острые грабли, не так ли? — Ичиро рассмеялся, коротко и безумно, и снова шагнул к ней, сокращая дистанцию до нуля. ─ Да, ─ прошипел он почти завораживающе. ─ Да, чёрт возьми. У нас есть доступ. Или был. Пока кто-то не решил, что Мису слишком ненадёжны, чтобы хранить такие секреты. Их пытались украсть. Он сказал это с таким надрывом, с такой обидой, что Ямада инстинктивно отступила на шаг. Но он захватил ее ладони в свои. Без возможности вырваться. Движимая тем же инстинктам она испуганно замерла. ─ И теперь, ─ его голос упал до шёпота, полного мрачного восторга, ─ теперь они видят, что я не один. Что у меня есть ты. Ямада встрепенулась. Он увидел во мне оружие? Сообщника? Ямада вырвала руку. Сердце колотилось где-то в горле. ─ Я тебе ничего не обещала. ─ Ты и не должна. ─ Его улыбка стала широкой, настоящей, и от этого только страшнее. ─ Ты просто должна быть собой. Хаотичной. Непредсказуемой. Идеальной. Они могут боятся тебя, знаешь ли? Боятся того, что ты можешь сделать. Какую карту со стола сбросишь одной своей улыбкой. Он обвёл рукой пустой, тёмный зал. ─ Здесь наша сцена. А вон там, ─ он кивнул в сторону зашторенного окна, за которым угадывались жуткие огни города, ─ их хлипкие декорации. Давай покажем им, каким на самом деле должен быть спектакль. Ямада смотрела на него. На этого красивого, сломанного, опасного мальчика. Ей казалось он видел в её внутреннем хаосе не проклятие, а силу. И впервые за долгое время она почувствовала не пустоту, а нечто иное. Страх. Злобу. Да. Но и странную, пьянящую власть. Но… —Идеальной? — ее голос сорвался на визг, эхом раскатившийся по пустому залу. — Я тебе инструмент? Ты как все! Ты просто... Ичиро не дал ей договорить. Резким движением он развернул ее к себе и прижал губы к ее губам. Точно и холодно, как удар клинка. Никакой страсти, только молчаливое, непререкаемое утверждение. Разрыв шаблона. Тактильная точка в её истерике. Он отошел ровно через секунду. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Ямада застыла, губы горели, в ушах стоял звон. Блять. Она сглотнула, пытаясь вернуть дыхание. Ичиро наблюдал за её смятением с лёгкой усмешкой, будто видел насквозь. —Договорила? Не истери. — его голос был ровным, без следов эмоций. — Хорошо. Теперь слушай. Старец прячет основную часть документов в старом крыле особняка. Тот кабинет — лишь его «уютный» уголок. Но ключ от хранилища — не совсем физический. Он вытащил из кармана старый стилет в ножнах с причудливой рукоятью, положил его ей в ладонь. Металл был холодным. —В полнолуние, как в сказках, защита слабеет. Нам нужно будет пройти туда. И окропить кровью дверь. Всего несколько капель. Справится даже ребёнок. Шучу. Ямада смотрела на стилет, затем на него. Щёки горели от поцелуя, но в голове прояснилось. Это был не порыв. Это был расчёт. Циничный и безжалостный. Сбивающий с толку, где юмор, а где реально угроза. Она поймала себя на мысли что вот оно — ее эксклюзивный ад. Использование. —А почему я? — выдавила она. —За тобой пока не следят — он повернулся, чтобы поправить воротник рубашки. — И потому что ты единственная, кому я могу это доверить. Не из-за сантиментов. А потому что ты достаточно безумна, чтобы помочь мне с этим, и достаточно умна, чтобы не попасться. Ямада вздохнула. Это было абсолютно ужасно, но в то же время и маняще. Ей показалось что он и вправду доверяет ей, это льстило. Его близость льстила. В голове все горело от его прикосновений. —хорошо. Разберемся на месте. А если меня поймают? —спросила она, всё ещё сжимая стилет. —Тогда скажешь, что я тебя загипнотизировал. Очаровал. Всё, что угодно. — Ичиро пожал плечами, и в этом жесте была странная, почти отчаянная беззаботность. — Они охотно в это поверят. Всегда верят, когда красивые девушки делают глупости из-за парней. Он снова ухмыльнулся, но взгляд его скользнул по её лицу, задерживаясь на губах, на дрожащих ресницах. Он видел её смятение. Видел, как бьётся её сердце. И использовал это. —Ладно, — прошептала она, опуская глаза —Я сделаю это. —Я знал, что ты согласишься, — его голос прозвучал тихо, почти нежно. Он протянул руку и поправил прядь волос, выбившуюся у неё на лоб. После чего почти по-отечески потрепал ее по голове. Ичиро улыбнулся, прикрыв глаза. Ямада вздрогнула. Ямада вышла из актового зала, и холодный воздух коридора ударил ей в лицо. Она прислонилась к шершавой стене, пытаясь перевести дыхание. Во рту все еще стоял привкус его поцелуя — не страсть, а холодный металл и решимость. Его наглость ошеломляла, и, вопреки ошеломлению, видимо ее устраивала. Выйдя из здания, она потянулась за сигаретой, руки слегка дрожали. Пламя зажигалки осветило на секунду ее бледное лицо в темном стекле окна. Сообщница. Безумная. Полезная. Эти слова звенели в голове, вытесняя все остальное. Он не смотрел на меня как на девушку. Он смотрел на инструмент. И это... это было правильно. Так и должно быть. Кому она вообще могла понравиться? Сигаретный дым обжег легкие. Кашель. Горечь. Из кармана завибрировал коммуникатор. Ямада медленно достала его. Акиро: задерживаешься? Или тебя уже завербовали в странствующую театральную труппу, и ты уезжаешь в турне? Она фыркнула, пепел упал на землю. Ямада: Репетиция затянулась. У них апокалипсис в трех актах, без меня никак. Выдвигаюсь. Акиро: не забудь купить молока. Наше «единство» с утренним кофе под угрозой. Сделав последнюю затяжку, она раздавила окурок и пошла к выходу с территории. По дороге ей встретился Маттео. Он что-то нес явно для своего коветона — пачку брошюр с нелепым символом «гармонии». —Ямада! — его лицо озарилось робкой улыбкой. — Я… я рад тебя видеть. Она остановилась, глядя на него. Он был таким чистым. Таким далеким от пыльных архивов, стилетов и поцелуев, не значащих ничего. —Тео, — кивнула она, и вдруг ее осенило. — Слушай, у тебя же есть доступ в библиотечный архив, да? Старые газеты, городские отчеты? Он смущенно покраснел. — Да, конечно! Я могу помочь с учебой, если нужно... — Не с учебой, — она улыбнулась ему, широко и неестественно, чувствуя, как маска прилипает к лицу. — Мне для клуба. Нужно покопаться в старых городских сводках. Лет двадцатилетней давности. Ты не поможешь? Его глаза загорелись. Наконец-то она просит его о чем-то настоящем. — Конечно! Я все узнаю! Когда тебе нужно? — Завтра, — сказала она и, не глядя на его сияющее лицо, прошла мимо, оставив его одного в коридоре с пачкой брошюр и новой целью. Она вышла в город. Город встретил ее огнями и гулом. Где-то там, в особняке Мису, ждал документ, который мог все изменить. А она шла домой, пахнущая дымом и чужим поцелуем, чтобы купить молоко для брата, который играл в свои политические игры. Неоновые вывески и гул прохожих жгли глаза и уши. В спусках в метро толпились студенты, взрослые, все разношерстные, занятые… У Ямады от такой полноты закружилась голова. Непривычно… многолюдно и душно. Она ускорила шаг. Через три дня полнолуние. А пока — молоко, фальшивая улыбка брату и подготовка к краже. Все как обычно. Ямада шла, и ветер срывал пепел с её сигареты, унося его в бездну. Она сделала последнюю затяжку, чувствуя, как дым смешивается со вкусом крови на укушенной губе. Внутри не было ни радости, ни страха. Была лишь идеальная, огранённая ярость. Она поймала своё отражение в тёмном стекле — бледное лицо с горящими глазами. Не девочка. Не демон. Не чья-то сестра. Я — трещина. Пронеслось в голове. И скоро всё это рухнет.