Pain. Punishment. Guilt. Atoni(sh)ment.

Дальняя часть библиотечного крыла, где обычно зависали члены братства гармонии или другие сомнительные интроверты, пустела. Вероятно, уже поздно и кто разбрелся по домам, то в общежития в кампусе. Ямаду интересовал сборник старых периодических изданий. Здесь пахло тленом, пылью и забытыми скандалами столетней давности. Жалкая попытка скоротать время перед грядущей встречей с Рендаллом на крыше. «Наверное похвалит за те проделки с Лоренцом и подарит конфетку. Ямада ж, блядь, такая удобная.» — пронеслось в ее голове уже беззлобно, а с принятием. Внезапно. на услышала голоса за стеллажом, что заставило ее вздрогнуть. Низкий, бархатный — Саито. И другой, резкий, с восточным акцентом, которого она не узнала. — …ваше предложение оскорбительно, господин Саито. Мой клан не торгует детьми, даже такими… испорченными. — Выражайтесь корректно, — голос Кеитаро был спокоен, но в нём впервые за всё время Ямада уловила усталость. Не раздражение. Глубокую, костную усталость. — Лукас — мой брат. Он не товар. Я предлагаю не продажу, а гарантии. Его безопасность в обмен на ваше молчание о некоторых деликатных поставках вашего клана в квартал Х7. Поставки в Х7. Он покрывал дела Юмаки? Или это что-то иное? Ямада замерла прислушиваясь. — Гарантии? — засмеялся незнакомец. — Ваши гарантии ничего не стоят. У вас нет власти, Саито. У вас есть только фасад. И мы знаем, что за ним. Ни черта. Как и у вашего братца. Раздался звук — не удара, а резкого, короткого движения. Стеллаж перед Ямадой дрогнул. — Повторите, — голос Кенширо прозвучал тише. — Что вы сказали о моём брате? Ямада рискнула выглянуть. В проходе стояли двое. Кеитаро — и высокий вампир в дорогом, но чужеродного покроя костюме, с каллиграфическими татуировками на шее. Представитель одного из восточных кланов, чьи интересы пересекались с Мису. Рука Кеитаро лежала на запястье незнакомца, его пальцы впились в ткань так, что костяшки побелели. Его лицо было непроницаемым, но глаза… В его всегда холодных рубиновых глазах бушевало что-то первобытное. Не гнев. Защита? — Я сказал, что он… — незнакомец не успел договорить. Кеитаро двинулся. Не как вампир-аристократ. Как боец. Быстро, жёстко, без единого лишнего жеста. Он не ударил. Он скрутил. Одним движением, используя вес и импульс противника, он пригнул его, прижав лицом к стене, а его собственную руку заломил за спину так, что раздался неприятный хруст. — Вы будете слушать, — его голос прозвучал… также ровно и спокойно. — Лукас — моя кровь. Вы не будете произносить его имя. Вы не будете смотреть в его сторону. Вы забудете, что он существует. Или я лично обеспечу, чтобы ваш клан забыл, как дышать. Понятно? Вампир захрипел, кивая. Кеитаро продержал его так ещё несколько секунд, потом резко отпустил, отшатнувшись, будто испачкался. Он поправил манжет, его дыхание было чуть учащённым. Он сделал шаг назад, и в его позе вновь появилась привычная отстранённость, но теперь она выглядела как надетый с грехом пополам доспех. — Договорённость остаётся в силе, — сказал он уже ровным, деловым тоном. — Ваше молчание в обмен на его безопасность. И на моё невмешательство в ваши дела. Теперь убирайтесь. Когда незнакомец, потирая плечо выругался, исчез в полумраке архива, он остался стоять один. Ямада проследила взглядом как он провёл рукой по лицу, и она увидела дрожь в его пальцах. Он обернулся. Его взгляд упал на её туфлю, видневшуюся из-за стеллажа. — Мисс Каяши, — произнёс он, и его голос был слегка хриплым. — Материалы по демоническому фольклору находятся в противоположном крыле. Кажется, вы заблудились. Ее благочестивый профессор не стал ничего объяснять. Не стал угрожать. Он просто дал ей возможность уйти, сохранив лицо. И в этом жесте — в этой неожиданной, суровой человечности — было что-то, что ударило Ямаду сильнее любого проявления силы воли. Она молча кивнула и вышла из-за стеллажа, проходя мимо него. Их плечи почти коснулись. Она чувствовала исходящее от него тепло и лёгкий запах кожи, холодный, смешанный с его стойким парфюмом, что сводил ее с ума. Ямада пришла первой на крышу основного кампуса. Романтическое приглашение: просто координаты и время. Она стояла у парапета, сжав меж пальцев сигарету. Шагов она не услышала. Просто воздух сгустился с подветренной стороны, и он оказался рядом. Рендалл Иронвейл. Без своего вечно-делового пиджака, в том же бежевом жилете поверх белой рубашки с галстуком, обтягивающем мощные плечи. Длинные, роскошные, почти белые волосы были собраны в низкий хвост, но несколько прядей вырвались и хлестали его по лицу, по острым скулам. В свете далёких фонарей его глаза светились не жёлтым, а жидким, хищным янтарём. Зараза. Завистливо проговорил дьявол в голове Ямады, накручивая на палец собственные, сухие светлые локоны. Он не поздоровался. Просто прислонился к парапету рядом, следя глазами за пролетающей внизу патрульной кареткой люминиса. Наблюдать за этим было ужасно скучно, так что, вероятно, он избегает ее взгляда. — Лоренц подал в отставку. «По состоянию здоровья», —сказал он наконец, голос низкий, ровный, перекрывая вой ветра. — Вечером у него случился… инсульт совести. Нашёл в столе флешку с компроматом на половину совета и решил, что пора на покой. Сро-чно. Ямада фыркнула. Звук вышел веселым. — Инсульт. Круто. — Очень, — он повернул к ней голову, и уголок его рта дёрнулся. Улыбка настоящего альфы довольного своей работой. — Особенно учитывая, что реальный инсульт он чуть не схватил, когда ему вручили распечатку его переписки с кланом Вэй. Там были такие поэ(ро)тические подробности о «хрупких полукровках», что даже видавших виды, самых душных старейшин затошнило. Он говорил о её типе, как и констатировала Эмбри. О том, на что она была приманкой. Прямо, без эвфемизмов. Честность граничила с грубостью. — Рада, что развлекли публику, — пробубнила она, глядя куда-то вниз. — Не публику. Конклав старейшин. Ты развлекла дрон, — он поправил. — Который, к слову, отработал на ура. Ключи шифровались по устаревшему протоколу. Детский сад. Он сделал паузу, дав ей прочувствовать разницу между её унизительной ролью и его власти. — Акиро получит официальную благодарность от наблюдательного совета за «профессиональную бдительность и преданность делу Единства». Его досье изъято и уничтожено. Твоё имя в отчётах не фигурирует. Ямада медленно выдохнула. Белый пар от её дыхания смешался с ветром. Это была победа. Грязная, вонючая, но победа. И он её архитектор. — Почему? — спросила она, наконец повернувшись к нему. — Почему не использовать это против меня? Или Акиро? У вас же были все карты. Рендалл откинул голову, и его длинная шея, мощная, как у греческого борца, обнажилась в свете солнца. Он смотрел на неё сверху вниз, изучающе. — Потому что дерьмо, которое я убираю, обычно льётся сверху, — сказал он просто. — А не снизу. Людей вроде Лоренца — тех, кто бьёт лежачих, пользуясь своим весом, — я не перевариваю. Это плохая охота. Бесполезный мусор. Он оттолкнулся от парапета и сделал шаг к ней. Не угрожающе. — А ты не лежачая. Ты гадишь в ответ. Пусть и истерично, пусть и в лоб, но гадишь. Это… уважаемо. В своей категории. — Боже, — она закатила глаза, но сердце ёкнуло от чего-то тёплого и опасного. — Какая честь. Получить одобрение от волкодава. — Волкодав, — он повторил, и на этот раз ухмылка стала шире, обнажив чуть более длинные клыки. — Мне нравится. Звучит как должность. «Волкодав при проблемной демонице первого курса». Славная строчка в резюме. Он был рядом. Слишком близко. От него пахло холодным ветром, кожей и чем-то диким, глубинным — снегом, хвоей и железом. Ямада не отступила. Её тело, вопреки разуму, отозвалось на эту близость не дрожью страха, а глухой, тёплой волной. Пугающим инстинктом подчиниться. Это было почти физиологично. Желание отдать бразды, зная, что эти руки — сильнее, а эти зубы — острее, и они защитят то, что им принадлежит. Ей стало интересно стать тем, кто принадлежит… — Ты это ко всем так? — её голос прозвучал тише. — Подходишь, вещаешь прописные истины с видом пророка, а потом ждёшь, когда они упадут к твоим ногам? Рендалл рассмеялся. Громко, открыто, от всей своей широкой груди. Звук был таким живым и грубым в этой каменной пустоте, что Ямаду передёрнуло. — Милая, если бы я ждал, когда кто-то упадёт к моим ногам, я бы до сих пор простоял в том баре. Я действую. Как и ты. Только ты ломаешь стулья об головы, а я — паршивую систему. Менее зрелищно, зато дольше держится. Он наклонился чуть ближе. Его дыхание теперь было тёплым на её щеке. — И мне интересно, на что ты способна, если вместо того, чтобы ломать стулья, начать… шевелить нужными рычагами. Без истерик. По-тихому. Это было предложение. Стратегическое. — Ты хочешь, чтобы я стала твоим рычагом в излюбленной советом семейке Мису? — выдала она слегка отстраняясь. — Я хочу, чтобы ты стала моими глазами и ушами там, куда мои оборотни не пролезут. Юмака тебя приняла. Ичиро… привязан. — Он произнёс это без сантиментов, как факт. — Ты внутри. У меня есть власть снаружи. Соединим — получим контроль. И безопасность. Для тебя. Для твоего брата. Для моей стаи, если эта бадяга с Идзиизмом выльется во что-то серьёзное. Он выпрямился, дав ей пространство. Она распознала это как жест не отстранения, а предложения выбора. — Что я получу, кроме твоего сияющего общества и возможности звать тебя «волкодавом»? — она потушила сигарету о парапет и скрестила руки на груди, пытаясь вернуть себе хоть каплю бравады. — Кроме того, что ты и твой брат станете неприкасаемыми для системы? — он поднял бровь. — Ты получишь право в любой момент позвонить и сказать: «Рен, этот человек мне мешает». И он перестанет мешать. Без вопросов. Без морализаторства. Чистая механика. Он говорил о убийствах? В этом не ощущалось злобы. Была абсолютная, животная уверенность в своём праве защищать своё. И это манило слаще любого наркотика. Удобно. Она смотрела на него — на эту громадину с волосами русалки и глазами хищника, который предлагал ей кровожадный пакт о ненападении и взаимовыгодном союзе. И она понимала, что это — самая ценная штука, что ей только могли предложить за все это время. — Ладно, волкодав, — на её губах медленно расползлась её знаменитая, ядовито-сладкая улыбка. Но теперь в ней было не только вызов, но и признание. — Я в деле. Но если ты хоть раз подставишь меня под удар, как было с Лоренцем, не предупредив… я приду за твоей шкурой сама. И вонючий дрон тебе не поможет. Рендалл снова рассмеялся, коротко и одобрительно. — Дерзко. Мне нравится, — он сделал ей лёгкий, почти невесомый подкозырёк двумя пальцами. — Добро пожаловать в стаю, агент Каяши. Первое задание придёт завтра. А теперь проваливай, замёрзнешь тут. У тебя и без того вид как у мокрой кошки, которую отпинали.