Вот так встреча, Солдат

Вслед за хозяином они заходят в большой гулкий холл — гигантские плиты из черного и белого мрамора раскинулись под ногами эдаким шахматным полем. Бен замечает их отражения, искаженные, вниз головой бегущие по потолку — высоченному, футов на тридцать, не меньше. Передергивает плечами и старается смотреть только перед собой, чтобы избавиться от дурацкого ощущения, что шагает он не по твердому полу, а тащится по колено в стоячей воде. Вдоль стен извивается тяжелая, жирная лепнина — не нежные ангелочки, а сложные барочные узоры, напоминающие переплетенные тела или застывшие внутренности. По краям карнизов — тускло мерцающее сусальное золото, похожее на запекшуюся кровь. Они проходят под огромной люстрой из черного хрусталя — имитацией застывшего взрыва. Тысячи подвесок мелко подрагивают от их шагов, издавая тонкий, едва слышный звон, похожий на скрежет зубов. В стороне остается массивная каменная лестница цвета слоновой кости, по которой в ряд свободно прошли бы человек восемь… Бен никогда не бывал в Лувре, но там, наверное, так же пусто и пугающе мертво. Впрочем, ватную, жмущую на уши тишину разбивает ритмичное клацанье каблуков модных туфель Тристана и пижонских сапог Хоумлендера. Тяжелая поступь Солдатика в массивных армейских башмаках выбивается из этого ритма своей чужеродностью. — Пока обойдемся без экскурсий, с вашего позволения. Располагайтесь, господа. Будьте, как дома, — гостеприимно и дружелюбно предлагает Тристан, неожиданно поворачивая в широкую арку. В комнате — здоровенные окна до потолка, часть распахнута в сад, оттуда тянет ароматом лилий и роз, мокрой зеленью, слышится клекот павлинов. Хозяин плюхается на один из массивных диванов из темного, почти черного дерева, обтянутых кожей. Вольготно закидывает руки на спинку этим жестом — будто хочет обнять. Два огромных черных кота с кисточками на торчком стоящих ушах, степенно цокая когтями по полу, неспешно заходят и устраиваются по обе стороны от хозяина. Эдакие мохнатые рысепантеры. Бен мрачно кивает, усаживаясь напротив. Расставляет в стороны ноги, упирая в колени ладони. Хоумлендер замирает у него за спиной — сложив руки крестом на груди, поджав тонкие бледные губы и задрав подбородок. Солдатик прекрасно видит отражение сына в темном зеркале на противоположной стене. — Что же, — продолжает Тристан, не дождавшись ответа. Я — весь внимание. Чем могу быть полезен? — Солдатик убедил меня, что ты будешь неоценим в подавлении бунта, — неожиданно начинает говорить Хоумлендер этим своим скрипучим голосом, свысока. Еще бы под потолок для пущего эффекта поднялся. Бен закатывает глаза, но пока предпочитает молчать. Мнет пальцами очередную самокрутку. Та почти сразу начинает крошиться. Хоумлендер же пафосно продолжает. — Ты наверняка в курсе… той неприятной ситуации, что сложилась в стране из-за Старлайт и ее террористов. — О да, — подхватывает с энтузиазмом Тристан. — Безусловно. По телеку разговоры только об этом. Вряд ли где-то в этом доме есть телевизор, конечно. Бен насмешливо вздергивает левую бровь. Тристан, разумеется, замечает. Он понимает это по едва заметной усмешке, секундно скользнувшей по тонким губам. — … почему я должен с ним согласиться? — заканчивает, наконец, Патриот, и выжидательно замолкает. Тристан, наверное, приготовился ко всему, заметив у своих ворот самого Патриота, да еще и за компанию с давно почившим другом. Но тут и его выдержка дает сбой. Брови медленно ползут вверх. Бен буквально слышит сейчас его мысли: “Мне-то это все, прости, нахера?” За годы, впрочем, он многому, видимо, научился. Вот и сейчас сразу же берет себя в руки, выдает короткую дипломатичную улыбку. — Позвольте спросить об этом моего давнего друга. Поскольку идея его. Я… не хотел бы ошибиться, — и обращается к Бену с самой невинной, вот же сука, физиономией. — Мы не виделись… сколько? А ты неплохо играешь в покер, дружище… — Стэн, речь сейчас о другом. Какая разница, сколько, — скрипит Бен раздраженно и неохотно все-таки объясняет. Как для дебилов, честное слово. — Нам пригодится твоя суперсила. Это редкость. Если ты согласишься, мы продумаем план. Хоумлендер нетерпеливо вскидывает ладонь: — Для начала я хотел бы понять, что он нам действительно нужен. Солдатик даже чуть привстает, с удивлением оглядываясь на сына. — И как расценивать твои сомнения, Джон? Зачем мы тогда вообще тащились в это невыносимое пекло? — в доме, верней, во дворце, даже прохладно — и из-за мрамора, и скрытые кондеи пашут вовсю. А вот снаружи одно только слово — пустыня. Тристан переводит заинтригованный взгляд с одного на другого и даже в ладони хлопает. Громкий звук заставляет Бена зло скрипнуть зубами. А тот только с восторгом хихикает: — Так ты что, даже не рассказал ничего? — и тут же цокает осуждающе, заметив, как хмурится Хоумлендер. — На тебя, впрочем, это похоже. Знаете, Патриот, он всегда был таким молчуном. Называется — сам догадайся, о чем там думает Бенни. Ну что же, сейчас я все покажу… Демонстрация, к сожалению, выйдет несколько… эм… усеченной, потому что сейчас у меня просто нет лишних людей. Да и не хотелось бы подрывать репутацию человека, который своих людей бережет, — он ухмыляется. — Котиков тоже трогать не будем. Мейн-куны как по команде начинают шипеть, соскакивают с дивана, где только что безмятежно валялись, и улепетывают в разные стороны без оглядки. Тристан раскатисто, заливисто ржет, откинув голову. На шее красиво дергается острый кадык. Ритмично пульсируют мощные вены. Сейчас его кожа на вкус наверняка бы напомнила лайм с парой кристалликов соли, спрыснутых терпкой текилой. — Итак?.. — кажется, Хоумлендеру действительно интересно, потому что пока что он даже не переходит к угрозам, не хватает хозяина особняка за грудки, не прикладывает башкой о стену. Пока что. — Ситуация кажется несколько… патовой? Теряем время… — Я знаю! — Стэн щелкает пальцами, вскинув вверх руку. Его глаза так хитро блестят… Бен расслабляется и позволяет себе откинуться на подушки. Кажется, сейчас грядет представление. В этом весь Стэн. Тот же зычно орет куда-то вглубь комнаты. — Дмитрий! Где ты, бездельник? Быстро сюда! На зов прибегает запыхавшийся плохо бритый несуразный чувак в забавной полосатой рубашке и вязаном бежевом жилете, шамкает бесформенными, словно расплющенными губами. В неразборчивое бормотание Бен вслушаться не пытается. Стэн щелкает пальцами, и тот умолкает. — Это мой… Скажем так… референт, — объясняет гостям и кивает тому одобрительно, переводит взгляд на окно. — Делай, Дима. Тот, прижав подрагивающие маленькие руки к груди, отвешивает короткий поклон и семенит к окну — тому, что прямо напротив Бена и Джона. Хоумлендер начинает медленно багроветь. — Да что вы тут затеяли? Какого?.. — Спокойно, друзья мои, — вскидывает руку Тристан. — Дом со всех сторон охраняют. Вы же видели на позициях моих славных ребяток, когда шли сюда. Это нужно для демонстрации. — Ладно. Замерший было мужичок суетливо кивает и, перегнувшись наружу, что-то быстро свистит. Почти сразу же на подоконник садится ворона. Жирная, черная. Переступает на месте лапами и недовольно клокочет. — Смотрите внимательно, Патриот, — Тристан, до того сидевший спиной, поворачивает медленно голову. Ворона, прижухнув, делает два быстрых шага назад… И разлетается в кроваво-перьевые ошметки. — Такой демонстрации достаточно? Кажется, он очень доволен. Бен медленно аплодирует. Неторопливо, со вкусом. Тристан, усмехнувшись, коротко кланяется, прижав руку к левой части груди. — Значит, как Виктория Ньюман. Действительно полезно и редко, — отзывается Хоумлендер почти с восхищением. Тристан тянет губы лисьей ухмылкой. — Думаю, можно переходить к нашему плану. Хотя… — Бен замолкает. — Я не спросил, а ты-то согласен? Ты с нами? — С тобой до конца, — хмыкает Стэн. Этот взгляд ввинчивается в нутро, сдирает с супергероя все слои кожи. Солдатику жарко… Сейчас бы рухнуть в бассейн с холодной водой. И это — Тристан просто смотрит. Он всегда так громко смотрел. Вот же сука. Хоумлендер громко скрежещет зубами. Тристан добавляет поспешно: — Все для восстановления мира в стране, Патриот, — и объясняет “смущенно”. — Мы с Бенни давно знаем друг друга, не обессудьте. Годы идут, а старые шутки не приедаются. — Мне похер, — отмахивается лидер Семерки, с трудом отрывая взгляд от затылка Солдатика. Резко отворачивает голову, скрывая гримасу. Бен мысленно вздыхает — судьба, конечно, наградила сынком. Мало того, что психопат и садист, с этим как-то можно бы было работать. Но вот такой размазня… Что за чушь?.. — Ладно, парни, — он хлопает рукой о колено. — Теперь, значит, предметно обсудим. Гони прочь холуя. Короткое движение подбородка, и Дмитрия в комнате нет. А ничего такой вроде малый. Послушный… — Итак, что мы имеем… Обсуждение затягивается на несколько часов. После долгих споров и криков, во время которых в лепнине вдоль стен остается пара некрасивых подпалин, намечают схему будущих действий. — Значит так, — подводит итоги Солдатик. — Парни Джона из “Воут” продолжают текущую работу, не меняя тактики. Выслеживают повстанцев и их сторонников, проводят аресты, где нужно. Между тем люди Стэна станут кем-то вроде… как их… типа ниндзя, короче… — О, у меня есть ребятки, созданные для такой работенки, — довольно потирает руки Тристан. — Умеют оставаться в толпе невидимками. Ни одного не заметят. Даже такой проныра, как этот Эй-Трэйн. — Они-то и выследят наши главные цели — Бутчера и Старлайт, — продолжает Солдатик, — выяснят все про их перемещения, контакты. Что они жрут, когда срут, кто их трахает и все такое… Потом останется дело за Стэном. Пиф-паф… Все вроде просто. Хоумлендер подозрительно щурится: — Нужные люди? Вот только откуда? У тебя вроде кинохолдинг или что-то такое? — Ну и еще кое-что по мелочи, — Тристан скромно разводит руками. Бен честно пытается не заржать. — Не афишировал, тихо сидел, не лез в дела сильных мира сего. Кому какое дело до пары фунтов брюликов и тотализаторов? Шалости, пустячки… Зато сейчас кое-что пригодится. Всего лишь. Солдатик выразительно хмыкает. Ну конечно. Всего лишь. Ох и хитрюга, и прощелыга — Тристан. Он быстро хлопает в ладоши: — Джон, считаю, Тристан нам подходит. Что скажешь? — Неплохо в целом, но есть ряд моментов… — с сомнением откликается тот. Тристан подскакивает и показушно бьет себя ладонью по лбу. — Я растерял все манеры, друзья. Уж простите. Перенервничал, не каждый день принимаешь у себя таких серьезных гостей. Может быть, выпьем? — Мне плесни виски, — тянет Солдат и вытягивается на диване с удобством, скрещивает ноги в лодыжках, как будто собрался остаться прямо тут навсегда. — Пожалуй, я воздержусь, — недовольно скрипит Хоумлендер. Тристан наполняет янтарной жидкостью два широких стакана, бросает в них кубики льда. Опять широко улыбается. — Господа, ваше здоровье, — вливает жидкость в горло и тут же наполняет стаканы опять. — И за благополучие нашего дела! После пятого тоста терпению Патриота приходит конец. — Это, конечно, все охренительно мило. Но меня ждут дела. Мы вынуждены попрощаться. Будем на связи. — Насчет этого, кстати, — Тристан вдруг кажется смущенным, и Бен с любопытством подается вперед. Чего сейчас тот отмочит? — Конечно же, вы занятой человек. На вас корпорация и вообще вся страна. Вам лучше не пропадать надолго из виду. Еще немного, и “Воут” подадут в розыск, — нервно смеется. — Но что касается Бена… Я правильно понял, что никто особо не в курсе про этот камбэк? Это наш козырь. Ему лучше бы не светиться. И оптимальным решением будет — спрятать его пока здесь. Мои ребятки не из болтливых. — Решил от меня избавиться, значит? — Хоумлендер белеет, крылья раздувшегося носа дрожат, подошвы сапог отрываются от пола на несколько футов. — Что вы сэр! Как бы я мог? — восклицает Тристан едва не в священном ужасе. Вот же клоун. Бен наблюдает за другом и сыном из полуприкрытых ресниц, попивая недурной такой виски. — Тем более все это — ваш проект. Все будет под вашим контролем, сэр. Отчет два раза в день, при необходимости — личные встречи. В саду, кстати, есть неплохая площадка, где можно было бы приземляться, я покажу. Такой кортеж, как сегодня, не нужен. К чему внимание к нашим контактам? Придется после вашего визита, между прочим, сильно подчистить. — Не проблема, — цедит тот с ледяной улыбкой. — Нет, нет, — качает Стэн головой. — Вы не поняли, Патриот. Мои люди проверены годами. Тут все в порядке. Но вот по дороге... Там были камеры и свидетели. С этим уже разбираются, кстати. Волноваться не стоит, — хищный оскал, на который Хоумлендер медленно кивает, окончательно успокоившись: — Неплохо. Ты действительно будешь полезен. — О, вы еще увидите сэр. И ни разу не пожалеете, — выдает он с восторгом. Солдатик морщится и маскирует гримасу стаканом. Тот, кстати, что-то слишком быстро пустеет… Патриот убирается-таки восвояси, и они остаются вдвоем. Мальчик-солдат, завладевший нагло бутылкой, подливает себе снова и снова. Очень медленно пьет. Облизывается под немигающим пристальным взглядом. Здесь и сейчас — лишь они. — Сорок лет? — говорит хрипло Тристан. Солдатик кашляет. Слова вязнут, царапают горло. Пожимает плечами: — Плюс или минус? Тристан кивает, как будто только что понял нечто, что имеет значение. — Грустишь о графине? — глядит исподлобья. Сжимает челюсть, зубы громко звякают о край стакана. — Об этой подлой суке? — Солдатик печально фыркает в стакан с виски. — Ты мог бы догадаться, что будет с теми, кто меня тогда предал. Жалею только, что она не мучилась дольше. Сорок лет, например. — Почему же я тогда жив? — Тристан складывает домиком брови — очень давний, запрещенный прием еще до их эры супергероев. Бен удивленно отставляет выпивку. — Ты не был с ними. Ни в той миссии, ни в команде. Тебе напомнить? Или хочешь сказать, что все знал? — Нет, разумеется, — прикушенная губа, Бен замечает даже выступившую капельку крови. — Как будто Графиня бы допустила… Но я же тебя не искал. Поверил, что тебя уже нет, — отворачивается рывком, чтобы снова наполнить стаканы, нарочито смеется. Махнув рукой и отшвырнув стакан прочь, хлебает жадно, ухватив бутылку за горлышко. — И в чем именно заключается предательство, Стэн? — Бен устало сжимает виски, потому что их начинает ломить. Просто пиздецки. — Я обещал тебя охранять, быть всегда рядом, и кругом облажался, — отвечает тот одними губами. Бен слышит. Бен и помнит, конечно. В Центральном парке Нью-Йорка в тот день было почти что безлюдно. Они прятались в одном из самых запущенных его уголков. Здесь косматые густые кусты и неопрятные ивы, согнувшиеся к глади пруда, создавали полную иллюзию дикого леса, где-то очень далеко от больших городов. Бен, бросив брендовый рюкзак на ободранную скамейку, уселся на спинку и прикурил. Зло выпустил из ноздрей колечки вонючего, едкого дыма. — Ну что у тебя? Снова с батей поспорил? — спросил аккуратно второй, долговязый и тощий, косматый. С густой каштановой челкой, закрывающей рысьи глаза. Устроился рядом. Нахохлился — ну вылитый воробышек с желтым пузом на жерди. — Да как всегда, Стэн, — Бен с отвращением сплюнул густую слюну и вновь затянулся. — Опять он всем недоволен. Живу на всем готовом, ни на что не гожусь и бла-бла-бла… Старые песни о главном. Но ничего… Он скоро поймет. — Ты все же решил согласиться?.. Бен… А что если? — парнишка осторожно сжал его плечо сквозь рубашку. Тот дернулся, сбрасывая ладонь: — Я уже записался. Не ссы, Стэн, — продолжил чуть мягче. — Там такие возможности… Такие силы. Я рассказывал, помнишь? И он больше не сможет так легко заявлять, какое я ничтожество и приспособленец. — Оно стоит того? Ты уверен? Это же очень серьезно. Бен, генные изменения! А если что-то пойдет не так?.. Ты умрёшь… — он постарался не всхлипнуть, но громко и отчетливо дернул носом. Бен закатил глаза и обхватил друга за шею, притянул к себе, зажав сигарету губами. Взъерошил волосы. — Все будет зашибись. Хочешь тоже? Они сказали, что я могу взять с собой друга. Вдвоем, мол, было бы веселей. Тристан даже воздухом поперхнулся, отпрянул, почти свалился со спинки скамейки назад. В последний момент Бен поймал его за воротник и дернул обратно. — Ты рехнулся? А если они решили подсадить тебя на наркоту или это какой-то экспериментальный стероид, да что угодно? Не знаю... Сдурел? Это же буквально самоубийство. — Отпустишь меня одного? — сквозь напускное бахвальство просочилась легкая грусть, и Бен поморщился. — Да ладно, Стэн. Я же все понимаю. Нормально. Мы и дальше сможем дружить. — Нет-нет-нет. Стой! Нет, Бенни! — успел схватить за запястье, когда тот уже спрыгнул с раздолбанной скамьи и принялся отряхивать джинсы. — Стой же ты, черт возьми. — Да мне просто пора. А ты что подумал? Что я, как девочка, психанул? Не дождешься, приятель. Ты застрял со мной навсегда, — хмыкнул тот криво. — Мы же с детства рядом с тобой. Как я тебя отпущу одного? — затараторил Тристан, все еще держа его руку. Ее — на запястье — жгло и сейчас, стоило Бену лишь вспомнить… — Ой, да похрен на все. Будь, что будет. Я тоже. С тобой до конца. Даже если мы сдохнем. Бен, возвращаясь из покрывшегося плесенью и слоями пыли прошлого, устало моргает. — Что было, то было. Мы тогда с тобой... — Солдатик замолкает и виновато опускает глаза. — Вроде как отдалились. Ты не мог предугадать, что все это случится. Да и не был обязан что-то делать потом. Тристана даже подкидывает. Губы дергаются, и Бен видит злобный оскал. — Имеешь в виду, после того, как Графиня устроила то представление, и ты приказал мне подождать, не лезть на рожон, не попадаться ей на глаза какое-то время?.. Ты про это? Что мы в итоге имеем? Сорок лет Бен... Как думаешь, помогло? Отошла… твоя краля? Бен, разглядывающий сбитые носки своих массивных ботинок, медленно поднимает глаза. Зыркает исподлобья. Злость поднимается из груди по артериям и венам, злость бьет в голову и раздувает пожар. Еще чуть-чуть, здесь все к херам вспыхнет… Он опускает веки и выдыхает через ноздри два раза. Достает из кармана самокрутку на ощупь, щелкает зажигалкой. Отворачивается к окну. На подоконнике и стенах вокруг, на зеркальном паркете — засохшие ошметки вороны. — Не беси меня, Стэн, — вместе с дымом выдыхает он тихо. — Ты знаешь, почему все было, как было. К чему это сейчас? — Эта сука крутила тобой как хотела! — подскакивает на ноги Тристан и обвиняюще тычет пальцем. — Я хотел быть нормальным, как все. Хотел жениться на ней, чтобы были детишки... — Бен прикрывает ладонью глаза, пошедший было на спад приступ ярости второй волной закипает в крови, бьет в голову, плавит мозги. — Все еще надеялся что твой папаша поймет? Даже после того, как он назвал тебя шулером за то, что разрешил вколоть себе “Ви”?! — с каждым словом, каждой фразой все громче и громче, едва не срываясь на ультразвук. — Бен, это фееричный пиздец. Хотя бы сейчас это видишь?! Или до сих пор как баран?! Считаешь, папочка смотрит на тебя из могилы и что-то даже одобрит? Хрясь. В прыжке снизу вверх — кулаком под подбородок, прерывая тираду. Зажатая в уголке губ сигарета все также дымит. Тристан низко рычит диким бешеным зверем и, пригнувшись, бросается на Солдата в ответ. Диван хрустит жалобно, разваливаясь под ними на части. Катятся кубарем по полу, вцепившись друг в друга. В разные стороны отлетают ошметки мебели и цветочных горшков, обрывки подушек, набивка, верещит попавший под руку кот — не мейн-кун, обычный дворовый. Скорбная рожа референта, заглянувшего было за дальнейшими распоряжениями босса, сразу же исчезает. Тристан прижимает Солдатика к полу, навалившись всем весом, давит собой, держа за запястья. Его глаза — огромные и шальные, дикие. Он и сам напружинен, как хищник в разгар кровавой охоты. Шипит ему прямо в лицо, наклонившись так низко, что ближе некуда, ближе — это был бы уже поцелуй: — Я никогда не был твоим врагом, идиот. Не я. Я единственный был всегда на твоей стороне. Был и буду. Когда-нибудь это поймешь или сперва еще пару раз сдохнешь? Бен крякает и, легко отодвинув Тристана, садится на задницу. Трет скулу, на которой сквозь щетину пылает огромный фиолетовый сочный синяк. Правда, он уже потихоньку бледнеет — Удар у тебя все также хорош, — бурчит Мальчик-солдат и сплевывает в сторону кровавые сгустки. — Пока ты валялся в своей морозилке я, знаешь ли, тренировался, — отфыркивается Тристан, потягивается, разминая руки и спину. Пружинисто подскакивает на ноги и протягивает ладонь. Бен хмурится. Странно, что упоминание морозилки и плена не действует, как обычно — после выхода из заморозки. Не провоцирует ярость, вообще не тревожит. Солдатик хватается за его руку. Не то чтобы ему нужна была помощь. Ладонь у Стэна горячая и сухая. Бен рывком встает и, не выпуская ладони, притягивает его к себе, хлопает по плечу, прижимая на секунду в коротком объятии. Каштановые волосы мажут вскользь по щеке. Солдатик втягивает воздух. Едва не стонет от накативших флешбэков. Вот черт. Мускат и цитрус, как прежде. — Охерительно снова видеть тебя, — сообщает буднично, усаживается опять на диван. Тот единственный, что стоял в стороне, а потому уцелеть умудрился. — Не думай, что можешь мне доверять, — предупреждает Тристан. Улыбается криво и дергает себя за задравшийся до локтя рукав, поправляя. — Даже не думал, — говорит в ответ Бен, замечая россыпь мурашек на коже. И это все — всего лишь от дыхания на шею? — А бухло-то вообще принесут? Мы все разбили, — нервный смешок. Тристан молча смотрит. Он так смотрит... Кивает. — Конечно. — Ну охуенно, — Бен скалится довольный. Сегодня они напьются, как полвека назад, пока еще были людьми. Ну или попытаются это сделать хотя бы.