Вот так встреча, Солдат

Они перебираются в небольшую комнату, скрытую в глубине особняка. Гостиная, где Тристан принял гостей, после драки почти лишилась мебели. Да и слугам нужно было навести там порядок. Здесь все иначе — вычурная роскошь и мраморный холод, уместные в музеях, отступили. Бен шумно втягивает воздух — пропитанный густым ароматом орхидей и эфирных масел, как в арабских дворцах. — Ты заделался султаном? Или арабским шейхом? — хмыкает он, отпинывая в сторону горку шелковых разноцветных подушек. — Узнаю старого-доброго Стэна. — Здесь что-то вроде оранжереи, нас здесь не потревожат, — пожимает плечами хозяин. Сбрасывает башмаки и падает на низкий диванчик. С наслаждением вытягивает ноги. — Обожаю ходить босиком. Непередаваемые ощущения, попробуй. — Ты заговариваешь мне зубы? — фыркает Мальчик-солдат, устраиваясь рядом. Цепляет со столика одну из квадратных бутылок. Разглядывает этикетку. Причмокивает довольно. — Коллекционный. Неплохо. — Вкус у меня всегда был отменным, ты же знаешь, — лениво откликается Стэн. — Как и любовь к роскоши, к красивым вещам… И не только. Хитрый рысий взгляд, не таясь, скользит по Солдатику, ощупывает, исследует изгибы крепкого тела, за половину столетия не постаревшего ни на день. Тристан ведет языком по губам перед тем, как взять свой стакан и медленно отхлебнуть, не отводя глаз от гостя. От давнего друга. — Это не оранжерея, а какой-то будуар арабской подстилки, — фыркает Бен, прикладывается к горлышку. Тристан отбирает бутылку, походя мазнув пальцами по запястью. Пульс учащается — это все после драки, конечно… — Здесь нам не помешают. Никто не посмеет, — зачем-то повторяет Тристан. Получается низко и хрипловато. Интимно. Бен переводит взгляд на панорамное окно, выходящее во внутренний сад. Оно практически спрятано за мясистыми глянцевыми листьями каких-то диковинных тропических растений, переплетающихся с каскадами свисающих лиан. Зеленое полотно создает неплохую завесу от палящего солнца. В комнате даже прохладно. Не то чтобы Солдатик мог страдать от жары — тело супера духоты оранжереи просто не ощущает. Резкий, надсадный вскрик вдруг прорезает влажную тишину. От этого внезапного звука, напоминающего скрежет ржавого металла по камню, ноют зубы. Бен чертыхается, почти роняет стакан. Замечает в тени раскидистого фикуса на золоченых жердях двух здоровенных попугаев. Насыщенно-синих, как в сраных детских мультфильмах. — Развел, блять, какой-то ебаный зоопарк, — ворчит он, опустошая стакан одним глотком. Тристан подливает с усмешкой. — Да ладно тебе, забавные птички, — птички между тем приглушенно клокочут под шум воды, бурлящей в джакузи — вмонтированном прямо в пол. Облака пара, ползущего от пузырящейся поверхности, оседают крупными каплями росы на листьях папоротников. Эта комната — будуар или что это такое вообще, совершенно не похожа на то, другое помещение у бассейна на вилле, где они кутили полвека назад. Там было больше пространства и ни намека на зелень, больше разбросанных бутылок, бокалов — как разбитых, так и относительно целых, а еще — лежанок, опустевших после того, как Солдат психанул и разогнал к едреной матери всю тусовку. Тогда остались только он и Тристан, да еще безмолвные слуги, попрятавшиеся по углам… Эта же комната — совсем не похожа, но сейчас отчего-то вспоминается именно та. Возможно, не только ему, судя по тому, как расширяются зрачки у Тристана, как быстро он облизывает пересохшие губы, как жадно пьет. Как дергается острый кадык, как вздуваются вены на шее… Солдатик — мокрый и злой, как сто тысяч чертей — валялся у кромки бассейна в одних только плавках, прилипших к бедрам, четко очерчивающих возбужденный, налитой член. — Ну и чего ты велел всем убираться? — протянул лениво откуда-то справа Тристан. Бену было слишком лень шевелиться, чтобы повернуться и посмотреть. — Сам же хотел вечеринку. — Пошли они нахуй. Приспособленцы и нищеброды. Бесят, сил нет, — пробубнил он и почесал живот. Рука скользнула ниже, погладила член через влажную ткань. — Трахаться хочется пиздецки. Чего они опять напихали в закуски? Или это все травка?.. — Может быть, хотя бы девочек не стоило прогонять? Сейчас бы быстро решили эту проблему, — хихикнул над ухом Тристан. Горячее, сбившееся дыхание скользнуло по коже, моментально покрывшейся мурашками. Член дернулся в ответ на непроизнесенную мысль. Бен, не глядя, перехватил ладонь друга и потянул на себя, прижал руку к паху. Чужие пальцы рефлекторно обхватили член и сразу же сжались. Так единственно верно, как будто Тристан дрочил ему каждый день. Солдатик тихо выматерился и одобрительно застонал. — Бен… — просипел пораженно Тристан, не делая, впрочем, попыток отдернуть руку, уйти. — Какого ты хуя творишь? — Будь хорошим мальчиком, Стэнни? Сделай мне хорошо… Это же… Как себе… Это так просто… Охуительно… Ох… У тебя уже получается… Заебись так… — Бен уже двигал бедрами, толкался в чужую ладонь. — Убери ты, блять, эту тряпку, — прохрипел он и сам стащил вниз трусы, открывая член полностью. Тристан перекатился к нему, навалился, прижав своим весом к скользким плитам. Уткнулся лбом куда-то в плечо, не прекращая двигать рукой. Ладонь скользила по стволу, убыстряясь, сжимала с нужной силой. Большим пальцем огладил щель на головке. Бен выгнулся под жадные, хриплые стоны лучшего друга. — Сука… Это лучше всего, что когда-то… вообще, — сипел Мальчик-солдат. — Где тебя просто, блять, раньше носило?.. Да… детка… так… Я сейчас… Выплескивался ему на ладонь. Перехватил чужое запястье, когда Тристан попытался разжать пальцы. Забормотал бессвязно: — Нет… Давай еще… не отпускай… помоги ему ртом. Ты же можешь? Мне мало. Хочу тебя… больше… Бля, Стэн… — облизывал свои блядские пухлые губы, влажный розовый кончик по ним скользил так призывно. Тристан громко сглотнул. Провел языком влажную линию от подбородка Солдата по шее и ниже, к ключицам. Тот то ли муркнул в ответ, то ли всхлипнул. Зарылся ладонью в длинные пряди и потянул ближе. Прикрытые от удовольствия густые золотистые ресницы дрожали… Губы Стэна сместились ниже. Зубами царапнул сосок. Бен уже стонал в голос и подавался навстречу, наматывал пряди на пальцы, не отпуская, путался в них… — Где ты был всю мою жизнь?.. Просто это… Бляха, Стэн, это нечто… Тристан втянул в рот плоский сосок, чуть прикусил. Зубы почти выбивали дробь от сотрясающей его дрожи. Свободной рукой стащил с себя плавки, сжал крепко свой член — твердый, как камень, и очень скользкий от естественной смазки. Медленно начал дрочить, другой рукой одновременно лаская лучшего друга — его расслабленный член лежал на животе, но уже начинал медленно крепнуть. — Давай еще… Стэн… Возьми его в рот… Горячий, юркий, мокрый язык спускался ниже, вычерчивая узоры по коже поджимающегося живота. Обвел выступающую косточку таза… — Бен, ты сейчас серьезно? — выплюнул кто-то над ними. Визгливый женский голос, сочащийся желтой желчью, не узнать шансов не было. Стэн замер, пытаясь выровнять дыхание, но не убирая при этом руки. Все еще поглаживал член, который продолжал под его пальцами стремительно крепнуть, несмотря на помехи. Откуда Алая Графиня вообще здесь взялась? Когда вообще появилась? — Ты с этим? Что, правда? — продолжала та извиваться. — Тебе толпы тех малолетних ссыкух не хватило? Солдатик медленно отстранился, отвел в сторону руку Тристана. Сел, натягивая на бедра трусы, чуть морщась и пытаясь устроить не опадающий член поудобней. — Графиня… — протянул с досадой. — Не устраивай сцену… Мы расслаблялись. — Тебе самому не противно? — зашипела змеей. — Твой папаша будет о-очень доволен. Тристан медленно повернулся. Бен смотрел в сторону — куда-то мимо него, прикусив с досадой нижнюю губу. Стэн взялся за резинку своих трусов, потянул вверх прикрываясь. — Пожалуй, я лучше пойду… — он все еще видел затылок Солдата и край его левого уха. Напряженные плечи и закаменевшую спину. — Вали отсюда, щенок, — процедила Графиня сквозь сжатые зубы, почти не разжимая пунцовые, неестественно блестящие губы. Солдатик так ничего и не ответил. Пожав плечами, Тристан пошел прочь, чуть загребая ногами и спотыкаясь. Вряд ли, впрочем, это кто-то заметил. Вернувшись в реальность, Тристан резко трясет головой. Кажется, в этом видении-воспоминании они опять были вместе. Забавно. — Сорок лет, Бен. А я все еще… — Мальчик-солдат после этих слов крупно вздрагивает и тут же залипает на длинных пальцах Тристана, задумчиво барабанящих по обивке дивана. Потом до него доносится звук. — Помню твою кожу на вкус. — Не замечал за тобой такой сентиментальной хрени, дружище, — Солдатик пытается усмехнуться, но выходит херово, он продолжает поспешно. — Это было… довольно неплохо… Мы скинули тогда напряжение. Тристан, уперев руки в торчащие острые колени, наклоняется вперед и говорит с придыханием. — Вообще-то, мы — не. Потому что твоя ненаглядная краля приперлась и все испортила, — ухмыляется перекошенным ртом. — Ты вообще это помнишь? — Короткий смешок — Конечно, ты помнишь. Иначе хотя бы спросил, о чем я вообще. А так… Сдавленный фырк. Нотка сожаления в нем, разумеется, — лишь иллюзия. — У меня сперма в ушах булькала. Ты был единственный рядом… Так уж совпало, — Бен снова отводит глаза. Как тогда. Тристана с места срывает за долю секунды, и вот он уже прижимает Солдатика к дивану. Бутыль с остатками виски звонко ударяется об пол, жидкость булькает, выливаясь из горлышка на пол, и он хрипит в сжавшиеся до белого губы: — Сублимация, Бенни? Все еще бормочешь об этой хуйне? И именно поэтому у тебя камнем стоит с тех пор, как ты здесь? Хотя… — очередная усмешка, ломающая линию рта. — Опять, наверное, нажрался чего-то? Каких-то новомодных колес, у которых стояк — одна из побочек? Бывает… Бен мог бы сбросить прочь наглеца одним ленивым движением. Это как согнать муху. Вот только он замирает и поднимает лицо. Бен пялится на губы Тристана, что все еще шевелятся, складываясь в злые слова. Но сейчас смысл их — ускользает. Рывком подкидывается вверх и вперед, чтобы на лету поймать до сих пор напряженные губы. Бьет очень больно, наотмашь. Разбивает — губами — их в кровь и вгрызается тут же. Это мало похоже на поцелуй, хотя губы тут же слипаются намертво. Так склеиваются, переплетаясь, лианы, обвивающиеся вокруг одной ветки где-нибудь в джунглях. Изумленно-благодарный, неверящий всхлип, и Тристан подается навстречу, пытается перехватить инициативу, кусается и гортанно, глухо рычит. Бен опрокидывает его навзничь рывком, и оба валятся на пол. Бутылки, стаканы и прочее со стола – разлетается в стороны с радостным звоном. Сам стол отлетает куда-то к бурлящему пузырьками джакузи. Секунда, и оба падают в почти кипящую воду, на несколько долгих мгновений скрываются под водой. Выныривают, отфыркиваясь в облаке пара, не прекращая целоваться-кусаться. Нетерпеливые руки срывают прочь чужую одежду, раздирая ее в лоскуты, что черно-белыми полосками плывет по поверхности. Впрочем, у Мальчика-солдата костюм оказывается прочней. Тристан с досадой шипит. Бен сам дергает за застежки, те раскрываются с громким щелчком, и Стэн прижимается губами к груди со всхлипом, от которого Бена прошивает разрядом от макушки до копчика… Вся энергия, впрочем, концентрируется в паху… — Стэ-э-э-эн… — выплевывает вместе с остатками воздуха Мальчик-солдат, когда длинные пальцы ныряют под плотную ткань кажущегося второй кожей костюма, и Бен понимает, что кожа — это не то, и каждая нервная клетка в его организме взрывается будто. Он весь – один нерв. — Не отвертишься, сука… Больше нет, — заявляет Тристан перед тем, как они почти уходят под воду, падая на самое дно. Бен обхватывает двумя руками и дергает выше и выныривает на поверхность, отфыркиваясь. Резким движением откидывает со лба прилипшую челку, тянет Тристана к себе. Обхватывает ногами за бедра и притирает к бортику. — Давно надо было это закончить…. Сука… Видел тебя и в заморозке… — хрипит он и, не позволяя ответить, снова кусает, губами впечатавшись в рот. Ни один из них не видит фигуру, замершую в арке дверного проема, так густо увитой зеленью и фонариками. Человек в светло-синем спортивном костюме — как будто этот тип только вернулся с пробежки, поджимает раскрывшиеся было губы, резко дергает головой…. — Стэн… Скажи, что ты тоже? — просит между тем Бен. Человек в арке вытягивает в ожидании шею. — Дебил? — хрипит Тристан, оторвавшись и отплевываясь от залившейся в рот мерзкой теплой воды. Бодает куда-то в плечо. — Все эти годы, Бенни. Даже когда ты, сука, сдох… Я же так думал… — громкий всхлип и сразу — укус. У другого выхватил бы кусок мяса из шеи. Для супера — только слабый синяк. Фигура на входе качает медленно головой и будто бы неохотно кивает. Тристан между тем подбрасывает любовника вверх, выталкивая из воды. Подтягивается следом. Уже оказавшись на “твердой земле”, тянет молнию вниз на зеленом костюме. Сдавленно матерится, пытаясь справиться с заклепками и крючками. У одного из ара — на жердочке — вдруг дыбом поднимается хохолок. Синий, как кромка неба над океаном где-то на юге.