Тариф Новогодний

Утро в квартире наполнилось запахом свежесваренного кофе и поджаренных тостов. Солнечные лучи, непривычно яркие для января, прорезали морозный воздух, высвечивая пылинки, танцующие над столом. Гермиона вышла из спальни, кутаясь в длинный кардиган, и застала подруг в той же в той же позиции, в которой они были вчера, только на смену пуншу пришел бодрящий завтрак. Джинни и Пэнси переглянулись. Они вели себя нарочито спокойно, но Гермиона видела, как Пэнси слишком сосредоточенно мажет джем на хлеб, а Джинни подозрительно долго размешивает сахар в чашке. — Ну? — не выдержала Джинни, когда Гермиона присела на край стула. — Ты выглядишь странно. Беллатрикс дала о себе знать? Гермиона не смогла сдержать улыбку. Она обхватила теплую чашку ладонями и кивнула. — Она позвонила в час ночи. — О-о-о, классика жанра! — Пэнси победно вскинула нож для масла. — Час ночи – время великих признаний и пьяных откровений. Рассказывай всё. Почему этот "Рыцарь" дезертировал с катка? Гермиона сделала глоток кофе и, стараясь сохранять голос ровным, пересказала ночную историю. Она описала и нелепое падение Барти, и разбитый телефон, и больничные коридоры. Но когда она дошла до момента с видео, её голос всё-таки дрогнул. — Она прислала видео, как каталась… до того, как всё пошло наперекосяк. Девочки, она… она невероятная. Я никогда не видела, чтобы кто-то так двигался. И Барти в гипсе, так что сегодня мы встречаемся вдвоем. — Вдвоем? — Джинни замерла с тостом в руке. — Значит, свидание номер два, которое официально станет номером один? — Она пригласила меня в парк перед "The Gilded Lily", — продолжала Гермиона, чувствуя, как щеки начинают пылать. — Сказала, что хочет загладить вину. Только я и она. И намекнула, что мне стоит надеть что-то, в чем удобно танцевать. Пэнси присвистнула, её глаза азартно блеснули. — "The Gilded Lily"? Ого, Грейнджер, твоя Блэк метит высоко. Это место для тех, кто привык к лучшему. Если она собирается заглаживать вину там, готовься к тому, что вечер будет легендарным. Она либо сумасшедшая, либо чертовски романтичная. — Скорее и то, и другое, — рассмеялась Гермиона, вспоминая загадочный смех Беллы. — Она сказала, что у неё есть идеи, которые мне понравятся. Джинни мягко улыбнулась, глядя на то, как преобразилась подруга. — Значит, план такой: мы сейчас плотно завтракаем, а потом начинаем операцию "Второй шанс". На этот раз никаких коньков. Гермиона кивнула, но внутри неё всё ещё сидело странное, мистическое беспокойство. Она вспомнила слова Пэнси про песочные часы, которых не было на катке, и видео Беллы, где елка светилась неоном. Ведь всё было золотым и классическим. — Может быть, это просто другой вход в парк? Или я что-то напутала? — подумала она, стараясь отогнать навязчивые мысли. Сейчас ей хотелось верить только в одно: что в семь вечера под старыми дубами она наконец-то коснется руки женщины, чей голос стал для неё спасением. *** Гермиона стояла у подножия массивной бронзовой статуи, и морозный воздух казался ей наэлектризованным. На ней было то самое платье — смелое, идеально облегающее фигуру, скрытое под дорогим кашемировым пальто. Она чувствовала себя великолепно, но внутри нарастало странное, липкое чувство тревоги. Парк был залит мягким светом фонарей, снег искрился на дорожках, но вокруг не было ни души, кроме пары случайных прохожих вдали. Она прижала телефон к уху, не сводя глаз с пустой площадки перед собой. — Белла, я не понимаю... — выдохнула Гермиона, и облачко пара растаяло в сумерках. — Я стою прямо у статуи. У её левого копыта, если быть точной. Здесь никого нет. Ты уверена, что не перепутала парк? — Грейнджер, это не смешно, — голос Беллы в трубке звучал растерянно и даже немного напугано. — Я стою здесь же. Я вижу эту чертову статую. Я даже касаюсь рукой холодного металла. Здесь толпа людей, из ресторана доносится музыка, а Барти... стоп, Барти в больнице, но вокруг полно народу! Где ты? Гермиона медленно обернулась. Она посмотрела через дорогу, туда, где должен был сиять огнями "The Gilded Lily". — Белла, послушай меня внимательно, — голос Гермионы задрожал. — Я смотрю на ресторан. Прямо сейчас. Перед ним стоят строительные леса. Огромный баннер закрывает фасад, на нем написано «Скоро открытие». Он закрыт на капитальный ремонт, Белла. Здесь темно, только один фонарь горит над входом. На том конце связи воцарилась мертвая тишина. Гермиона слышала, как Белла тяжело, прерывисто дышит. — Ремонт? — переспросила Беллатрикс, и её голос стал пугающе тихим. — Гермиона, о чем ты говоришь? "The Gilded Lily" открылся после реконструкции еще пару месяцев назад. Я сейчас смотрю на его витрины, там висят огромные хрустальные люстры, внутри сидят люди, официанты разносят шампанское... Его ремонтировали еще в конце двадцать пятого! Гермиона почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она посмотрела на свои пальцы, сжимающие телефон, они побелели от холода и напряжения. — Двадцать пятого? — прошептала она, и её сердце пропустило удар. — Белла... сейчас первое января две тысячи двадцать пятого года. Ремонт идет прямо сейчас. Его только начали. — Нет... — выдохнула Белла, и в её голосе послышался звон битого стекла. — Нет, Грейнджер. У меня на телефоне... у меня в календаре... первое января две тысячи двадцать шестого. Гермиона зажмурилась, пытаясь осознать масштаб этой пропасти. Она стояла в том же месте, дышала тем же воздухом, но между ними была невидимая, непроницаемая стена длиной в триста шестьдесят пять дней. Она видела прошлое Беллы, а Белла — будущее Гермионы. — Вот почему не было песочных часов на катке... — проговорила Гермиона, и слезы обожгли её щеки. — И почему елка была другой. Мы не просто в разных местах, Белла. Мы в разных временах. Она протянула руку и коснулась холодного постамента статуи. Где-то там, в другом измерении времени, Беллатрикс Блэк касалась того же самого холодного металла, чувствуя тот же мороз, но не видя той, кому отдала свое сердце в новогоднюю ночь. Гермиона стояла у статуи, и её плечи мелко дрожали. Мир, который ещё пять минут назад казался волшебным и полным обещаний, рухнул, оставив после себя лишь горький привкус невозможного. Слезы застилали глаза, превращая огни фонарей в размытые, колючие пятна. — Белла, я не могу... я просто не могу в это поверить, — голос Гермионы сорвался на всхлип. — Это какой-то бред. Безумие. Я поеду домой. — Грейнджер, подожди! — закричала Белла в трубку, и в её голосе впервые послышалась настоящая, неприкрытая паника. — Не смей отключаться! Мы что-нибудь придумаем, слышишь? Я... Гермиона не дослушала. Она нажала на красную кнопку, и оглушительная тишина парка навалилась на неё всей своей тяжестью. Она чувствовала себя обманутой самой вселенной. Всё это платье, макияж, надежды — всё казалось теперь нелепым маскарадом. Однако природная дотошность и потребность в доказательствах возобладали даже над отчаянием. Она должна была убедиться. Должна была показать Белле, что она не сумасшедшая. Дрожащими руками Гермиона включила камеру на телефоне. Она начала снимать видео, медленно ведя объективом от копыт бронзовой статуи к фасаду здания через дорогу. В кадр попали серые строительные леса, рваные края защитной сетки и огромный, похлопывающий на ветру баннер: «РЕКОНСТРУКЦИЯ. ОТКРЫТИЕ – ДЕКАБРЬ 2025». Там, где Белла видела хрусталь и свет, Гермиона видела только бетон, пыль и заколоченные фанерой окна. — Смотри, — прошептала она в пустоту, нажимая "отправить", хотя знала, что сообщение может уйти в никуда. Она вызвала такси через приложение. Пока машина ехала, Гермиона стояла, обхватив себя руками, и смотрела на то место, где "сейчас" стояла Беллатрикс. Мороз крепчал, и кашемировое пальто больше не спасало. Когда к обочине мягко подкатил черный автомобиль, Гермиона села на заднее сиденье и уткнулась лбом в холодное стекло. Она отправила видео в их чат с "Рыцарем" и заблокировала экран. Город проносился мимо — серый, холодный, разделенный на слои времени. Гермиона не знала, получит ли Белла это видео. Она знала только одно: в её 2025-м году ресторана не существует, а женщина, в которую она начала влюбляться, еще даже не купила то платье, в котором стоит сейчас у статуи. Гермиона ворвалась в квартиру, не снимая пальто, и пронеслась мимо удивленных подруг прямо в свою спальню. Щелкнул замок. Она упала на кровать, даже не включив свет, и спрятала лицо в подушках. Платье, которое еще час назад казалось ей броней, теперь ощущалось тесным и ненужным. Тишина комнаты давила на уши. Она ждала, что сейчас всё это окажется затянувшейся шуткой, что Пэнси выскочит из-за угла с камерой. Но реальность была куда страшнее. Через десять минут тишину разорвала серия резких, судорожных вибраций. Телефон на прикроватной тумбочке подпрыгивал от входящих уведомлений. Одно за другим, одно за другим. Гермиона, всхлипывая, протянула руку и разблокировала экран. Первым пришло сообщение: «Грейнджер, я получила твоё видео. Боже, я смотрю на него и у меня волосы дыбом. Смотри сама. Смотри, что вижу я!» Следом загрузился видеофайл. Гермиона нажала на "play", и её глаза расширились от ужаса и восторга одновременно. На видео была та же самая статуя. Те же старые дубы. Но за ними ресторан "The Gilded Lily" сиял так, будто был высечен из цельного алмаза. Никаких лесов, никакой фанеры. Огромные панорамные окна, внутри которых танцевали пары, золотая вывеска, залитая неоновым светом, и швейцар, открывающий дверь дорогому авто. На краю кадра Беллатрикс случайно поймала свое отражение в витрине, она выглядела потрясенно, её рука, державшая телефон, заметно дрожала. — Нет, нет, этого не может быть… — прошептала Гермиона, и новая волна слез накрыла её. — Это какая-то ошибка. Так не бывает! В дверь спальни осторожно постучали. — Гермиона? Дорогая, открой, пожалуйста, — голос Джинни был полон тревоги. — Мы слышали, как ты вбежала. Что случилось? Она не пришла? Она тебя обидела? Гермиона медленно поднялась и повернула ключ. В комнату вошли Джинни и Пэнси. Увидев заплаканное лицо подруги и её лихорадочно блестящие глаза, они тут же уселись на кровать, обнимая её с двух сторон. — Она была там! — захлебываясь слезами, выкрикнула Гермиона, протягивая им телефон. — И я была там! Но мы… мы в разных временах. Посмотрите! Посмотрите на даты, на этот чертов ресторан! Джинни взяла телефон, и они с Пэнси начали просматривать видео, которые Гермиона и Белла переслали друг другу. Пэнси, обычно никогда не терявшая самообладания, побледнела так, что её кожа слилась с цветом шелковой блузки. — Триста шестьдесят пять дней разницы, — прошептала Пэнси, листая чат. — Грейнджер, ты общаешься с девушкой из будущего. — Это невозможно, это же просто телефон! — Джинни прижала ладонь к губам. — Но видео… оно настоящее. И метаданные видео… Герми, посмотри на дату в видео Беллы. Первое января две тысячи двадцать шестого. Гермиона зарылась лицом в ладони, содрогаясь от рыданий. — Что мне делать? — глухо спросила она. — Как мне с ней быть, если я не могу даже коснуться её руки? Она там, за этой стеной времени, и я слышу её дыхание, но, между нами, целый год пустоты! Пэнси решительно вытерла слезу со щеки Гермионы и взяла её за плечи, заставляя поднять голову. — Слушай меня. Ты – самая умная девушка, которую я знаю. Если вселенная дала вам этот мост, значит, это зачем-то нужно. Не смей сдаваться. У вас есть этот телефон. У вас есть голоса друг друга. — Но как нам встретиться? — прошептала Гермиона. Гермиона судорожно вздохнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Сообщение от Беллы подействовало как холодный душ — в нем было столько уверенности и жизни, что отчаяние начало медленно отступать, уступая место какому-то безумному, лихорадочному любопытству. — Она хочет видеозвонок, — прошептала Гермиона, глядя на подруг. Пэнси и Джинни замерли, боясь пошевелиться, словно любое лишнее движение могло разрушить этот хрупкий мост между годами. Гермиона нажала на иконку камеры. Экран на секунду замер в ожидании соединения, и сердце девушки пропустило удар. А затем изображение мигнуло и прояснилось. С экрана на нее смотрела Беллатрикс. В реальности она была еще магнетичнее, чем на том видео с катка. Высокие скулы, глубокие, темные глаза, в которых сейчас отражались огни ночного Лондона, и непокорная копна черных кудрей, слегка припорошенная снегом. Она стояла на фоне сияющего ресторана, и ветер шевелил воротник ее пальто. Гермиона невольно улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается тепло. Она совсем забыла, что сама выглядит сейчас как сошедшая с обложки журнала — ее смелое платье, подчеркивающее ключицы, и уложенные волосы, которые чудом сохранили объем. — Вау... — выдохнула Беллатрикс, и ее голос, теперь подкрепленный живой мимикой, прозвучал совсем близко, почти интимно. Она замолчала на мгновение, завороженно глядя на экран. — Грейнджер, ты... ты просто невероятно красивая. Я знала, что ты чудо, но это... Ты просто разбиваешь мне сердце через этот проклятый экран. Гермиона закусила губу, чувствуя, как краснеют щеки. Она видела, как Белла поднесла свободную руку к экрану, словно пытаясь коснуться ее лица через стекло, разделяющее их миры. — Ты тоже, Белла, — прошептала Гермиона, игнорируя то, как Пэнси и Джинни за ее спиной едва дышат от восторга. — Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видела. Даже если, между нами, триста шестьдесят пять дней... я вижу тебя. Я действительно тебя вижу. Беллатрикс усмехнулась — той самой дерзкой, слегка надменной и бесконечно обаятельной улыбкой, от которой у Гермионы перехватило дыхание. — Значит, решено. Мы не позволим какой-то жалкой календарной разнице всё испортить. Если я не могу взять тебя за руку сегодня, в твоем "сегодня", значит, я сделаю так, чтобы ты чувствовала мое присутствие в каждом своем шаге. Она вдруг перевела камеру на статую, у которой они обе стояли всего полчаса назад. — Смотри внимательно, Грейнджер. Я сейчас найду место, которое не тронет ни время, ни уборщики парка. Я оставлю тебе то, что ты сможешь забрать в своем времени. Гермиона подалась вперед, почти касаясь носом экрана. Весь страх исчез. Теперь это была величайшая загадка в ее жизни, и она была готова разгадать ее вместе с этой невероятной девушкой. Гермиона замерла, осознавая жестокую и ироничную математику их положения. Холодный расчет в ее голове моментально выстроил временную шкалу. — Белла, постой, — тихо сказала Гермиона, и ее голос дрогнул от этого внезапного открытия. — Ты не можешь мне ничего оставить. Беллатрикс на экране нахмурилась, в ее глазах отразилось непонимание. — О чем ты, Гермиона? Я просто спрячу что-нибудь под плитой статуи, и ты… — она осеклась на полуслове, и выражение ее лица изменилось. Дерзкая уверенность сменилась тенью осознания. — И я ничего не найду, — закончила за нее Гермиона, чувствуя, как сердце снова сжимается. — Потому что для меня ты – в будущем. Твоего "сейчас" еще не существует в моем мире. Чтобы я нашла твой подарок, ты должна была оставить его год назад… в моем две тысячи двадцать четвертом. Но тогда ты еще даже не знала о моем существовании. На экране было видно, как Беллатрикс стиснула челюсти. Она оглянулась на сияющий ресторан, на людей вокруг, которые казались теперь призраками. — Черт… — прошипела Белла. — Значит, это ты. Ты та, кто может оставить след. Гермиона посмотрела на свои ладони. — Да. Если я оставлю у этой статуи, прямо сейчас, в своем двадцать пятом… оно пролежит там целый год. И ты, в своем двадцать шестом, сможешь это забрать. Я могу передать тебе привет из прошлого. Пэнси и Джинни за спиной Гермионы переглянулись, пораженные этой логикой. Это было похоже на безумную капсулу времени, которая работала только в одну сторону. Беллатрикс снова посмотрела в камеру. Ее взгляд стал невыносимо пристальным. — Оставь мне что-нибудь, Гермиона, — попросила она, но в голосе слышалась мольба. — Что угодно. Я хочу знать, что ты настоящая. Что ты была здесь, в этом самом парке, под этим самым небом, триста шестьдесят пять дней назад. Я хочу прийти к этой статуе и забрать частичку тебя. Гермиона вскочила с кровати. Лихорадочное возбуждение охватило ее. — Мне нужно вернуться в парк, — заявила она девочкам. — Прямо сейчас. — Мы с тобой! — хором отозвались Джинни и Пэнси. Гермиона быстро накинула пальто поверх нарядного платья. Она не отключала видеосвязь, и лицо Беллы в телефоне сопровождало ее, пока она бежала к выходу. Это было самое странное свидание в истории: одна девушка спешила, чтобы оставить след для той, что ждала ее в будущем. Ночной парк в 2025 году казался застывшим во времени. Снег под ногами Гермионы скрипел так громко, что этот звук, казалось, разносился на километры вокруг. Джинни и Пэнси стояли чуть поодаль, давая подруге возможность совершить этот почти священный обряд. Гермиона дрожащими от холода и волнения пальцами коснулась своей шеи. Там, под воротом кашемирового пальто, висел её любимый кулон — изящный серебряный символ, который она носила, не снимая уже несколько лет. Это была не просто украшение, это была часть её самой. — Я оставляю тебе его, — прошептала она в экран телефона, где Беллатрикс наблюдала за каждым её движением, затаив дыхание. — Это мой кулон. Теперь он будет принадлежать тебе. Гермиона достала из сумки небольшой шелковый платок, тщательно обернула в него цепочку с кулоном, чтобы металл не пострадал от сырости, и опустилась на колени перед массивным постаментом статуи. Она нашла узкую, незаметную щель между каменными плитами у основания, скрытую декоративным выступом. Плотно задвинув туда сверток, она присыпала его горстью земли и прикрыла сверху кусочком старого мха. — Всё, — выдохнула Гермиона, поднимаясь и отряхивая ладони. — Он там. В моем времени он только что исчез в камне. — Я уже на месте, Гермиона. Выхожу из машины, — голос Беллы в динамике дрожал от нетерпения. Гермиона видела через камеру, как Белла в своем сияющем 2026 году бежит по заснеженной дорожке к той же самой статуе. Вокруг Беллы гремела музыка из ресторана, сверкал неон, а в мире Гермионы царила глухая, морозная тишина спящего парка. Это было сюрреалистично: две девушки, разделенные невидимой стеной года, стояли перед одним и тем же камнем. — Здесь? — Белла опустилась на колено именно там, где секунду назад была Гермиона. — Да, — шепнула Гермиона, прижимая телефон к груди. — С левой стороны, за выступом. На экране было видно, как длинные, тонкие пальцы Беллы лихорадочно ощупывают холодный камень. Секунда, вторая... Белла замерла. Её лицо исказилось от смеси шока и восторга. Она медленно потянула за край ткани и извлекла на свет маленький сверток. Шелк платка в 2026 году выглядел чуть более побледневшим, тронутым временем, но, когда Белла развернула его, серебряный кулон вспыхнул в свете неоновых огней ресторана так ярко, словно его только что начистили. Беллатрикс прижала кулон к губам, закрыв глаза. На её ресницах задрожали слезы. — Я держу его, Гермиона... — её голос превратился в едва слышный шепот. — Он холодный как лед, но от него пахнет тобой. Лавандой и книгами. Боже, это действительно произошло. Он пролежал здесь целый год, дожидаясь меня. Гермиона заплакала, на этот раз от облегчения. Она видела на экране, как Белла надевает кулон на шею, пряча его под свое черное пальто, поближе к сердцу. Теперь у них была не только связь по телефону. У них была материя, преодолевшая время. — Теперь ты веришь? — спросила Гермиона, вытирая щеки. — Теперь, — ответила Белла, глядя прямо в камеру так, будто смотрела Гермионе в самую душу, — я верю, что вытащу тебя из твоего двадцать пятого, даже если мне придется разобрать эту вселенную по кирпичику. Ночной Лондон проносился за окнами двух машин в двух разных временах, но для Гермионы и Беллы пространство и время словно свернулись в одну точку на экране смартфона. Гермиона сидела на заднем сиденье такси, зажатая между притихшими Джинни и Пэнси. Те сидели практически не дыша, завороженно глядя в телефон подруги. В динамике слышался приглушенный рокот мощного мотора, Белла вела свою машину, удерживая телефон в держателе на приборной панели. — Смотри, Грейнджер, — негромко сказала Белла. Она перевела камеру на себя. В тусклом салонном свете её роскошного авто серебро кулона на её шее сияло магически. Оно казалось единственным живым и ярким пятном в этом сложном переплетении годов. Кулон, который еще десять минут назад впитывал тепло кожи Гермионы в 2025-м, теперь покоился на груди Беллатрикс в 2026-м. — Он идеально смотрится на тебе, — прошептала Гермиона, не в силах оторвать взгляд от экрана. Её пальцы невольно коснулись пустой ямки между ключицами, где еще недавно ощущался привычный холод металла. — Такое чувство, будто я сама касаюсь тебя через него. Беллатрикс на мгновение отвела взгляд от дороги и посмотрела в камеру. В её глазах сейчас читалась болезненная нежность. Она накрыла кулон ладонью, прижимая его к ключицам. — Ты даже не представляешь, что это значит, — голос Беллы стал хриплым. — Весь этот год... этот кулон лежал там, в темноте, под снегом и дождем, пока я жила своей жизнью, даже не зная, что ты где-то существуешь. Что ты уже оставила его для меня. Это сводит с ума, Гермиона. Я чувствую себя так, словно ты – привидение, которое оказалось реальнее всех живых людей в этом городе. Пэнси за спиной Гермионы издала тихий звук, похожий на всхлип, и Джинни крепко сжала её руку. Драма, разворачивающаяся на их глазах, была будто в кино. — Мы найдем способ, — твердо сказала Гермиона, и в её глазах вспыхнул тот самый решительный огонек, который всегда появлялся, когда она сталкивалась с невыполнимой задачей. — Раз этот кулон смог преодолеть год, значит, и мы сможем. — Я не сниму его, — пообещала Белла, выруливая на залитую огнями набережную своего 2026-го. — Я буду носить его каждый день до следующего Нового года. И когда в моем времени наступит 2027-й, а в твоем — 2026-й, мы встретимся у этой чертовой статуи. И на этот раз я не просто увижу тебя на экране. Я заберу тебя из этого временного плена. Гермиона смотрела на экран, на красивое, сосредоточенное лицо женщины из будущего, и впервые за этот бесконечный вечер почувствовала не страх, а странное, щемящее предвкушение. Она знала, что впереди у неё — целый год ожиданий, триста шестьдесят пять дней, которые ей придется прожить, зная, что её "рыцарь" уже прошел этот путь. — Я буду ждать, Белла, — прошептала она. — Теперь у нас обеих есть доказательство.