Этическая дилемма: клоун или доктор

Доктор Квинзель оглянулась — за порогом стоял Бэтмен. Она оторопела, не понимая, зачем Бэтмен вдруг захотел её видеть. — Здравствуйте, Бэтмен. Чем могу быть полезна? Вы же не просто так сюда пришли, верно? Вам нужна какая-то информация, правильно ли я вас понимаю? Бэтмен посмотрел на врача, осматривая её с ног до головы и замечая каждую деталь, каждый элемент её одежды, словно пытаясь что-то разглядеть за медицинской формой. — Доктор Квинзель, вы что-то знаете о новом госте из Готэма? Все газеты пестрят сообщениями о том, что человек в костюме может выставлять людей на путь истинный. Например, Женщина-кошка… Вы уверены, что она могла так же быстро, как это делаете только вы, не взяв ни копейки? Что вы думаете, мисс Квинзель? Вы читали новости Готэма, смотрели? У доктора полился холодный пот от допроса человека в костюме мыши. Она не понимала, зачем Бэтмен спрашивает её о том случае с Женщиной-кошкой, хотя понимала, что знает об этом случае гораздо больше, ведь сама там была, видя своими глазами происходящее в костюме Арлекина. Подумав над ответом, блондинка ответила: — Нет, Бэтмен, я видела только то, что показывали по новостям и то, о чём говорят СМИ и заголовки. То же, ровным счётом, что и вы. Может, вы именно это хотели спросить, да, мистер Бэтмен? Больше я не знаю никакой информации, мне больше нечего вам сказать. Герой посмотрел на неё с приподнятой бровью, не понимая, почему доктор не идёт на контакт, ведь это может быть действительно полезной информацией для разгадки тайны. — Мисс Квинзель, понимаю ваше беспокойство. Готэм кишит преступниками, и иногда такое бывает, что им мешает что-то совершить преступление и скрываться за ними. — Как насчёт того, что преступники не только могут совершать преступления, Бэтмен, но и предотвращать их либо отказываться от них, меняя свою суть? Как вы к этому относитесь, Бэтмен? Город действительно аномален своей преступностью. Что вы думаете об этом, Бэтмен? Какой ваш взгляд на систему Готэма? Человек в костюме мыши оторопел. Сквозь зубы он пытался собраться с мыслями, ведь это не тот вопрос, на который он знает ответ — скорее даже раздражающий. Еле открыв рот, он начал отвечать Квинзель: — Вы наивны, доктор. Преступник — он всегда преступник. Он либо совершает повторные преступления, либо отказывается от преступлений по каким-то другим причинам, не относящимся к его замыслу. Скорее всего, если понимает, что его поймают. Доктор Квинзель осознаёт, что Бэтмен непреклонен и спорить с ним — словно биться об стенку головой: бесполезно и больно. — Мистер Бэтмен, что насчёт вас? Кем вы себя считаете: борцом за справедливость или тем, кто имеет право называть себя борцом за справедливость, самостоятельно избирая тех, кто достоин быть героем, достоин быть прощённым и измениться? Входите ли вы в эту категорию? Почему, например, женщина-кошка не входит в категорию «исправления»? Вчера она была преступницей, осознала, отбыла наказание — другой человек. А вы следуете своим принципам. Считаете ли вы себя входящим в это понятие? Вы ведь не всегда можете быть героем, верно, Бэтмен? Или не видите свои границы? Бэтмен оторопел, не понимая сути вопроса. Холодный взгляд просверлил врача, словно вот-вот выстрелит в лоб. Она видела его всего, задавая провокационные вопросы, которые хоть и совсем немного, но всё же могли пошатнуть систему мужчины. Его критика была для него сильнейшим ударом по собственному самолюбию. — Не знаю, мисс Квинзель, я никогда не задумывался об этом. Моя миссия — спасать Готэм от преступности и злодеев, а остальное уходит на второй план. — Вот подумайте, пожалуйста, над моими вопросами. Это будет ваше терапевтическое задание. Например, не решать всё насилием, а изменять систему. Когда у вас возникнут ко мне вопросы, я буду в своём кабинете, хорошо, мистер Бэтмен?

***

Харлин направляется на супервизию к Эйсли. — Здравствуйте, доктор Эйсли. У меня очень серьёзный вопрос, который может поменять систему работы в целом. Супервизор посмотрел на врача, попросил войти и сесть удобно для терапии. — Здравствуйте, доктор Квинзель. Я вижу, что вас что-то беспокоит. Снова Джокер? — спросила специалист девушку, выжидая её ответ. Харлин посмотрела на доктора с грустными глазами, тяжело вздохнув. — Нет, доктор. Это Бэтмен. Он бывает таким заносчивым, порой это раздражает. Я врач, я пытаюсь держаться и делать вид, что всё хорошо. Доктор Эйсли посмотрела на доктора Квинзель. — Вас ведь раздражает не заносчивость Бэтмена как таковая — вас раздражает его поведение. Что конкретно вас раздражает в нём? Из-за чего ваши чувства становятся неконтролируемыми? Что вы делаете в таком случае, Харлин? Харлин вздохнула, подумала и пробежалась кончиками пальцев по волосам, потом тщательно осмотрела комнату перед ответом, словно пыталась найти что-то важное. — Да, меня раздражает его система насилия. Система, в которой он проявляет жестокость, подстраивается под систему. Преступники не меняются — они становятся жестокими и бесчеловечными. Даже больше, чем раньше… Доктор внимательно слушала Харлин Квинзель. — Но ведь вы не несёте, Харлин, ответственность за то, что делает Бэтмен. Вы несёте ответственность только за свои действия. Вы можете либо очертить границы с Бэтменом, либо минимизировать последствия для себя от его действий. Что вы для себя находите ближе, Харлин? Харлин подумала, снова перебирая волосы, те настолько были всклокочены от такого вопроса, что заметно, девушка явно думала не об этом. Перебирая исходы событий, она тщательно продумывала ответ специалисту. — Вы правы, доктор. Я не несу ответственность за действия Бэтмена. Но что, если его действия влияют не только на меня, но и на целый город, который находится под его защитой? Врач снова долго думала, анализировала телесные взаимодействия Харлин, как она отвечала, записывала каждое её действие в тетрадь. — Почему действия Бэтмена влияют на целый Готэм? Как вы считаете, Бэтмен — судья, который определяет наши судьбы, или фанатик, который лишь представляет, как правильно? Какой ваш вопрос? Если Бэтмен — фанатик, то почему бы не придумать свою альтернативу? Например, маленькую через СМИ — проблему взаимодействия Бэтмена, проблемы правосудия. Для себя, Харлин, вы будете делать маленькие дела, как Бэтмен, но на пользу общества. — Спасибо, доктор Эйсли. Но у меня есть ещё один, более важный вопрос, помимо Бэтмена. — Да, Харлин, с радостью задавайте вопросы, я на них отвечу прямо сейчас. — Доктор, вы знаете меня как аналитика, верно? Как гениального психиатра. Но я борюсь с одной вещью в себе: я боюсь потерять контроль, боюсь сойти с ума, боюсь превратиться в Джокера, который будет вершить безумства. Доктор Эйсли внимательно слушала Харлин, понимая, что сейчас наступает критический момент в терапии доктора Квинзель, и она была готова к новым вопросам. — Вы боитесь стать безумной, как Джокер. Но кто сказал, что нужно быть безумной, как Джокер? Безумие бывает разное: не только крушить всё вокруг, вредя себе — есть, например, хирург, который в рамках своей профессии может безумно выполнять профессиональные навыки, гореть этим делом, но он же выполняет это на пользу общества. Это безумие не вредит ни ему, ни другим. Что, если ваше безумство, точнее его тень, экологично интегрировать? Например, в лице героя, который будет одновременно с безумными методами, но никому не навредит. Я вижу вашу теневую сторону, Харлин. Вы были одержимы Джокером профессионально, но почему бы не управлять этой тенью безумия и дать ей экологично проявиться? Вы будете тем же профессиональным врачом, но дадите тени выход, понимаете? Тень — это то свойство, которое скрыто от нас, мы её не осознаём и не понимаем, но она проявляется по-разному в какие-то определённые моменты нашей жизни, и она может нам вредить. Главное — правильно её интерпретировать. — Вы правы. Безумие не только может разрушать, но и помогать. Я не Джокер, я не Бэтмен, я — никто иной, как Харлин Квинзель, — личность, строящая сама свой путь, и никто не может управлять мной. Я постараюсь жить и разобраться с этой тенью. Может быть, мне и вправду стоит дать этому безумию выйти правильно и на пользу людям. Так я буду собой, принесу пользу себе и миру. Спасибо. — Харлин Квинзель, безумие — это не что-то отдельное от вас. Ваша тень — это не какая-то отдельная часть, которую можно выжать. Ваша тень — это вы, и важно с ней быть вместе, не отделять от своей личности. «Я — доктор, а она — клоун» — это окажется вашей постоянной этической дилеммой. А это вы, Харлин Квинзель, со своей личной дилеммой, которая будет интегрирована. Это важно понимать. Если у вас размоются границы, то обратитесь ко мне, я обязательно помогу. Харлин посмотрела на супервизора. — То есть все те моменты — это была я, разве что не осознавала этого. Я пыталась это игнорировать за холодной маской психиатра. Казалось, это не реальность того, что могло быть, но реалии совершенно иные. Эйсли посмотрела на доктора — она постоянно записывала что-то в свою тетрадь, тщательно слушала, пытаясь понять личность девушки. — Да, доктор Квинзель, это вы. Вы не становитесь плохой, вы не становитесь хорошей. Вы начинаете дружить сами с собой, не пытаясь не смотреть на себя и игнорировать. Вы не безумны в привычном понимании, вы безумны в хорошем деле — это важно. И это хорошо, для себя вы должны это понимать. Харлин оторопела, ведь наконец-то она понимала, кто она. Всё это время она не осознавала, кем является, а может, тщательно игнорировала, не желая признавать. Её мир рухнул: теперь она не обычный доктор наук, а доктор контролируемого хаоса, который нужно направить в правильное русло. — Спасибо, доктор. Я действительно боялась своей тени. Боялась, что сойду с ума, ведь за маской психиатра я много упускала из виду. — Доктор Квинзель, наши тени — это для того и тени, что скрываются от нас. Вам важно понимать, что за маской психиатра сидите и вы, и ваши подобные стороны. Каждый раз напоминайте себе об этом. Рассказывайте мне о каких-то кризисных ситуациях, если они у вас появятся. А теперь, доктор Квинзель, если у вас нет вопросов, можем закрыть этот сеанс. Харлин улыбнулась и, покачав головой, сказала: — До встречи, доктор. Доктор Эйсли сидела в раздумьях. Она думала над Харлин. Всё время поправляла её: «Меня зовут Конни, а не Эйсли,» — повторяла она каждый раз, но Харлин казалась поникшей, это было видно. Но она и не слушала, то ли не обращала внимания. Супервизор осматривает кабинет с приглушённым светом, глядя на стенд с достижениями по психологии. — Всё-таки легко потеряться в обычных вещах, когда сам теряешь свою личность, даже в самых мелких вещах, но, надеюсь, благодаря нашей работе, Харлин сможет найти в себе силы пройти этот путь, не сойдя с ума, и я ей обязательно помогу, — рассуждала девушка, смотря в стену и поглаживая сертификаты, которые она получила во время карьеры психолога. Тяжело вздохнув, она села обратно на кресло. Приглушённый свет остался, но больше всего доктора волновало состояние Харлин после её ухода.

***

Интерлюдия

Кто бы мог подумать: я безумна, ну не в том смысле, что сумасшедшая, а безумна здоровыми ресурсами. Может, этот супервизор действительно раздобыл мою тень, а может, я — сумасшедший доктор в клоунском костюме, кто его знает. Это не новая я, это улучшенная версия доктора Квинзель. Теперь мне интересно рассмотреть мой, в прямом смысле, безумный ресурс. Ночной Арлекин блуждала по Готэм-сити. Вдруг она решила зайти в шутовской магазин. Вывеска со скидками и безделушками манила Арлекина, ведь они могли превратиться в смертельное оружие. — Эй, парнишка, не дашь мне множество прикольных штучек клоунских? Не знаю, бит, молотков, выпрыгивающих клоунов с играющей шкатулкой. Мне это нужно для дела. Пожалуйста, собери как можно больше безделушек. Продавец был ошарашен не столько просьбой, сколько массовыми закупками товаров. У него не так часто покупали продукты для развлечения. Хотел закрыть, но тут появилась девушка, благодаря которой его дело могло жить. — Знаете… — Он неуверенно продолжил: — Я тут собирал ваши заказы, подумывал закрывать магазин, но благодаря вам и благодаря вашим масштабным покупкам я могу продолжить это дело и улучшать, просить финансирование. Арлекин расхохоталась, ударив локтем. — Парень, у тебя столько тут всего классного, — рассматривая витрины магазина. — Нужно быть глупцом, чтобы не понять глубины этого места. Это берлога для шута Арлекина, и не нужно её закрывать, клоун будет не рад. Хорошо, мистер, не закрывайте, — добавила девушка с ухмылкой на лице. Раскупив почти всё, что осталось, Харлин позвонила подругам: Женщине-кошке и Ядовитому Плющу. — Эй, красотки, что делаете сегодня вечером? Неужто пьёте без меня чай или воюете с Бэтменом? Знаете, я не потерплю того, что вы без меня проказничаете. Если что, я не про свидание втроём. Женщина-кошка мурлычет. — Арлекин, у нас есть хорошие новости для тебя. Мы тут с Памелой взломали архивы, даже не спрашивай, как мы это сделали. Айви распустила феромоны, которые охранники вынюхали, и произошло просто невероятное: они стали кем-то вроде слуг и по первому велению Айви рассекретили базы. И, знаешь, нам теперь известна вся подноготная Бэтмена… Оказывается, что его отец тоже был Бэтменом и убил много, очень много людей. Это были не просто убийства — зверские. Женщина смотрела по протоколам полиции, высматривая каждый документ. — Так называемый Бэтмен, Бэтмен. Бросал машины, машины на живых людей с помощью приборов, сдавливая их. Он оправдывался, что те были преступниками, поэтому заслуживали умереть, просто умереть. Это мне напомнило Супермена, который помешался после смерти жены и вершил справедливость там, где это было вообще не нужно, пытая заключённых. И, знаете, мне порой кажется, что лучше быть героем, нежели злодеем. Хотя с учётом того, как герои проявляются в Готэме, я считаю, что нужно сидеть за чашечкой кофе в кровати. Арлекин посмотрела на видеозвонок с Женщиной-кошкой, как она смотрела на то, как те самые так называемые «герои» уничтожают всё в Готэме, превращая город в самую ужасную жижу. Мокрый пот пробежался по её лбу, осознавая, что те самые герои ведут себя как злодеи. — Знаете, — хихикнув. — Мне кажется, наши герои слишком радикальны. Вместо того, чтобы найти лекарство для Готэма, спасти психбольных, они просто уничтожают самих больных. Это мерзко, это отвратительно. Так не должно быть. Они получают, когда вырывают таким способом проблему, лишь усиление преступности. Их нужно спасать, а не уничтожать. В голове Арлекин не укладывалось, она не понимала, как можно быть таким жестоким ради какой-то справедливости. — Да, девочки, видимо, мы с вами сошли с ума либо с действующими людьми что-то не так. Я порой начинаю скучать по временам, когда я просто сидела изолированно от людей со своими растениями. Они как-то надёжнее человечества, — хихикая. — Вы меня действительно выбили из колеи. — Расслабься, детка, тут мы все выбиты из колеи. Столько информации, честно. Это просто идеально.

***

Селина и Ядовитый Плющ сидели возле Готэмского банка. Вместе они думали над тем, что произошло и как им действовать. Арлекин они пока не видели после последних событий, только встречались в роковую встречу, самую первую. Они анализировали, как происходило первое знакомство — явно было неудачным. — Слушай, это, конечно, всё безусловно интересно. Наше знакомство было напряжённым. Нам нужно сосредоточиться на Бэтмене. Что мы о нём знаем, Памела? Памела вдумчиво анализировала перед тем, как что-то сказать, перебирая информацию, которую получала из СМИ либо то, что видела своими собственными глазами. — Бэтмен — это мужчина в костюме мыши. Он стоит на страже Готэма. После того, что случилось с женой Супермена, тот стал просто шизанутым в край, поэтому Бэтмен, потеряв союзника, перестал всем доверять. Супермен был ещё тем мерзавцем, но его слабостью был криптонит, которым герой в костюме летучей мыши воспользовался. Супермена начало тошнить и ослабевать, поэтому Бэтмен легко посадил его в тюрьму — без этого у него не получилось бы это сделать. Женщина-кошка посмотрела на Ядовитого Плюща, выслушивая каждую фразу, словно боясь упустить что-то действительно важное. «Но что же случилось с Суперменом? Он не мог же быть просто так безумным, верно? Нужно же как-то об этом узнать, чтобы было наверняка», — подумала Селена. Айви посмотрела на неё игривым взглядом. — Ты думаешь о том же, о чём и я, верно, кошечка? — Архив Готэм-сити, — шёпотом произнесли девушки одновременно, словно голоса слились воедино.

***

Бродя по крышам Готэм-сити, лишь лунный свет освещал девушек. Они шли прямо к цели. Архив Готэм-сити позволял найти любую информацию в городе, но она была засекречена. Никому из города не давалось хотя бы приблизиться к нему — только доверенным лицам власти. Для обычных граждан он был недоступен. Преступники Готэма особо не были заинтересованы в архиве; несмотря на высокую безопасность, никто особо не пытался туда вторгнуться. Для власти это был плюс, ведь архив хранился в строжайшей секретности. А фактор того, что власти понимали, что никому это не будет интересно, давал им спокойствие. — Мм, — покусывая губу. — Самое ироничное то, что в новостях ни разу не было хотя бы упоминания о том, что кто-то пытался вторгнуться в архив. Мне порой кажется, что миллиарды долларов на его защиту бессмысленны, — рассуждала Памела. Ворующая кошечка крутила у себя мысли, анализировала то, о чём говорила Айви. Ей тоже были интересны причины таких трат. — Цветочница, я думаю, что как раз от этого и идут траты. Можно же не только вторгнуться в архив, но и взламывать его. Поэтому айтишники могут разрабатывать секретные шифры для их системы безопасности. Но, как мне кажется, для нас с нашими способностями… это будет маловероятно. Нам нужно узнать информацию: она приведёт нас к верному следу. А для нашей собственной безопасности и города нам нужно знать правду, ведь так? — с грустью ответила Селина. — Да, ты права, безусловно. Мы так далеко прошли, мы прошли такой долгий путь, что не можем с него сойти. Мы пережили и смерть, и недоверие друг к другу. Было бы весьма глупо опустить руки и убежать, верно, Айви? Подруги прошли в Готэмский архив. Кошка, благодаря своей способности, включила её. Она покрылась татуировками и светилась, стала бесшумной, словно тень. Её нельзя было увидеть, её нельзя было услышать. Только ловкость и грация. — Пришло время опробовать твой дар, Плющ, верно? Но, знаешь, мне кажется, твои феромоны яда были бы уместны при охране. Я возьму архивные документы, а ты дезориентируешь их, поняла? Памела начала распускать феромоны, и те начали действовать. Техника безопасности давала сбои. Вещество было настолько сильным, что вредило безопасности, а охрана оказалась настолько одурманена веществом, что у них остался только соблазн. Отключился мозг, включились чувства. Сознание помутнело — для них его больше не было. — Эй, Селина, уколи себе временный иммунитет от яда. Не хочу, чтобы ты в меня влюбилась против своей воли, хорошо? Было бы совсем неловко наблюдать эту картину. Женщина-кошка вколола прямо в шею. Она не чувствовала запах. Иммунитет усилился, но тот продлился недолго. Препарат был слабым, но довольно эффективным, чтобы уберечь от негативных последствий. Для кошки это было как раз кстати. — Слушай, я чувствую себя словно в кошачьей мяте, мау, — игриво сказала женщина-кошка. — Я возьму необходимые документы и взломаю своими игривыми коготочками, а ты развлекайся и отвлекай охранников. Они, судя по всему, явно настроены на что-то, такой хищный взгляд. Ловкая девица тут же быстро начала анализировать систему безопасности. Для неё это был глоток свежего воздуха, ведь не было того, что могло оказаться не под силу. Спустя некоторое время ей удалось расшифровать код. В то время Памела отбилась от мужчин. Они были так зависимы от неё, что готовы были обнять и поцеловать ту прямо здесь. — Да, что-то я переборщила с препаратами. Парни, слушайте, вы не совсем в моём вкусе. Я не хочу вас смущать, но правда: не моё это. Ну, во-первых, потому что вас много, а я одна; во-вторых, я предпочитаю сначала познакомиться, а потом приступать к таким вещам. — Айви, Айви, мы тебя любим, — словно зомби говорили охранники, а от них веял розовый дым. — Айви, ты такая красивая, мы любим тебя, мы желаем тебя, — говорили охранники под действием препарата. — Ну, всё-таки это могло быть и похуже. По крайней мере, не дубинками и пистолетами. Скоро это пройдёт, главное — потянуть время. Памела как могла отбивалась от охранников, пленяя их в кокон из листьев. — Главное — не навредить им. Это живые люди; нельзя, чтобы они пострадали, нельзя, — твердила себе девушка, засовывая их в кокон из листьев. С каждым коконом охранников становилось всё меньше, словно они испарялись. — Женщина-кошка, ты взломала? Ты взломала то, что нужно? — Да, Ядовитый Плющ, взломала. Ну, я тут посмотрела твою бойню. Да, у тебя, видимо, нет отбоя от парней, верно? — хихикнула девушка. — Убираемся отсюда побыстрее. У девушек был компромат на Бэтмена, от которого могло измениться всё в Готэме, как и само понятие Бэтмена. Правда, Готэм об этом ещё не знал. Знали только они. Главное — правильно распорядиться информацией. — Мне интересно, что в этом документе, — сказала Селина, и их тела растворились в темноте вне Готэмского архива.

***

Арлекин.

— Мне нужно с вами встретиться сейчас, девочки, это очень важно. Мы же не можем просто так оставить без внимания то, что вы нашли, верно? — расспрашивала девушка, явно возбуждённая от этого. Кровь в жилах кипела, ведь это наконец-то то, что нужно. То, на что можно давить. — Моя берлога: «Арлекин», пароль: ***. Приходите, пожалуйста, срочно. Подруги незамедлительно пришли на адрес. Вместо берлоги Арлекин они видели стенку, что для них было весьма странно. — Айви, ты видишь это? Я, кроме разве что кирпича, ничего не вижу. — Женщина-кошка, это, возможно, шифр для берлоги. Давай попробуем нажать вместе на определённую комбинацию. ДНК женщины-кошки и Айви подтверждено. Введите шифр, введите шифр. — Про этот пароль она говорила, — возмущённо ответила Памела. — Разгадывать шифр — это так сложно, такие головоломки! И как Арлекин создала такое? Она явно издевается над нами. Вдруг система открывается. — Эй, девочки, это моя берлога, берлога Арлекин. Сказать честно, я была в Магадане шута и тут подумала: может, мне создать своё убежище, убежище девчонок? Как Бэтмен — у него же есть бэт-пещера, почему у готэмских сирен не может быть? Она намного круче Бэтмена. Пойдёмте, покажу. Пещера была раскинута клоунскими штуками. На ней находились портреты Арлекин с сердечками и пистолетом; позже там были портреты и женщины-кошки, и Памелы. Они в точности походили на их характеры: Женщина-кошка — вор, Ядовитый Плющ — это растение. — Вам нравится, девочки? Тут можно устраивать посиделки. Смотрите пример, — Арлекин пародирует себя. — Эй, женщина-кошка, Плющ, что у вас? — О, да, Арлекин, мы нашли важные улики в сторону Бэтмена, смотри. — Да, девочки, спасибо, это очень полезная информация. — А тут, смотрите, тут есть попкорн, еда на любой вкус. Налетай: соки и питьё — как раз для разглагольствования нашей миссии. Комната действительно была многоэтажной, манящей и интригующей. Ядовитый Плющ перебила и сказала: — Арлекин, у нас сейчас важное дело — изучить найденные документы о Бэтмене.