Глава 1. Апокалипсис начинается с пельменей
8 декабря 2025 г., 00:26
В неосвещённом коридоре старого, дореволюционной постройки дома по направлению к кухне двигалась фигура человека. Тень скользила вдоль стен, едва различимая в полумраке. Шаги были тихими, почти неслышными, словно призрак блуждал по дому. Старые половицы под ногами едва скрипели, выдавая его продвижение. В воздухе витал запах сырости и старого дерева, характерный для домов с богатой историей, хранящих в себе множество тайн.
Фигура достигла пункта своего назначения. Луч света уличного фонаря упал на лицо хозяина квартиры, и оно мгновенно отразилось в отполированной дверце настенного шкафа. Это был совсем молодой парень — или же он просто молодо выглядел — со слегка уставшими чёрно-карими, как ледяной кофе, глазами. Его прямые длинные волосы цвета воронова крыла были затянуты в неаккуратный низкий хвост.
Щёлкнул хлипкий выключатель, и кухню осветила тусклая жёлтая лампочка без абажура. Тишина была настолько густой, что казалась осязаемой. Лишь редкие капли дождя, ударяясь о стекло, нарушали её тягостное молчание. В этой тишине можно было услышать, как тикают старые настенные часы, отсчитывая неумолимое время, бегущее вперёд, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Мир уже давно жил в двухтысячных годах, но эта квартира застряла где-то во временах дедушки Ленина. Резким рывком руки на себя домовладелец открыл старый холодильник марки «Ока» и достал из морозилки пачку пельменей.
— Ночь темна и полна ужинов, — выдал он в пространство: когда живёшь один, разговоры с самим собой случаются очень часто. — Молились ли вы на сон грядущий, бедные пельмешки?
Автоматическими движениями парень поставил кастрюлю с водой на зажжённую газовую конфорку, забросив сразу всё содержимое пачки, и перемешал, пробормотав себе под нос: «Обед в России не еда, а время суток».
Внезапно его старую рану на бедре пронзила острая боль, как будто не так давно заживший шрам снова вспороли зазубренным ножом. Не удержав равновесие и попутно потеряв сознание от болевого шока, хозяин квартиры мешком картошки завалился на пол, зацепив правой бровью острый угол обеденного стола. А уже через минуту его бездыханное тело в неизвестном направлении телепортировало такой же неизвестной силой.
***
Высокий бледный парень с крайне недовольным выражением лица, на котором прослеживались признаки очень сильно расстроенного вестибулярного аппарата, добирался домой на старом разваливающемся автобусе. Проклятый гроб на колёсиках дёргался на каждой трещине в асфальте, отчего и без того шаткое равновесие парня предательски нарушалось. Он судорожно вцепился в поручень, стараясь удержаться на ногах, но тщетно. Каждое движение транспорта отдавалось тошнотворным приливом в голове, заставляя его ещё сильнее хмуриться. Ему казалось, что все вокруг знают о его мучениях и с нескрываемым злорадством наблюдают за его агонией. За окном мелькали серые многоэтажки, грязные улицы и унылые лица прохожих. Пейзаж нисколько не скрашивал его состояние, а скорее наоборот — подчеркивал его собственную подавленность и отчужденность. Он чувствовал себя частью этого безрадостного окружения, застрявшим в рутине и лишённым надежды на лучшее. Но он сам выбрал такую жизнь, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как терпеть и ждать конца поездки. «Если ещё хоть раз кто-нибудь в этом автобусе дотронется до моей задницы, эта адская повозка повторит судьбу второго тома «"Мёртвых душ"», — агрессивно подумал парень, пытаясь развернуться так, чтобы упомянутая часть тела оказалась за пределами досягаемости всяких грязных ручонок. Не то чтобы он был каким-то особо ранимым или застенчивым. Скорее, его достало. Это был уже третий инцидент за последние полчаса. Сначала какая-то старушка якобы случайно опёрлась, потом — хихикающий подросток, а сейчас — явно похотливый тип в мятом пиджаке, который, судя по его взгляду, не собирался сдаваться. Он понимал, что вечерний час пик в автобусе — это ад, но это не давало никому права ощупывать чужие задницы. Да и вообще, в чём прикол? Неужели эти люди настолько отчаялись, что готовы на любые унижения ради мимолётного касания? Нет, ему определённо не нравилось чувствовать себя какой-то дешёвкой. Кажется, какофония запахов из пота, ядовитых духов и больного дыхания сделала своё дело, потому что сознание парня начало стремительно его покидать. Дотянуться до окна и впустить в салон хоть немного свежего сентябрьского воздуха не представлялось возможным, поэтому несчастный заложник общественного транспорта просто покорился воле судьбы и рухнул в темноту, которую увидел в собственных глазах.***
— Пять минут — полёт нормальный, — черноволосый парень пришёл в сознание перед кажущимся на первый взгляд заброшенным домом на окраине какого-то города. — Прямо жопой в грязь, ну кто бы сомневался. Голова гудела, как растревоженный улей, в висках настойчиво пульсировала боль, а правую щёку заливало что-то липкое. Он попытался подняться, но тело отозвалось лишь тупой болью в каждом суставе, особенно в бедре, которое какое-то время назад пронзило неожиданной давно забытой болью. Опираясь на дрожащие локти, парень всё же сумел сесть. Окинув взглядом окружающую местность, он отметил покосившийся забор, заросший травой двор и мрачные, словно глазницы, окна дома. Место не внушало оптимизма. — Мир праху моих пельмешек и хаты заодно… — грустно вздохнул парень, обнаружив в собственных зажатых пальцах шумовку. Найти новое жилище, конечно, было не так уж и трудно, но всё равно довольно обидно за старое. Такая глупая потеря… Парень ещё раз осмотрелся и уже собирался подняться на ноги и выяснить наконец, куда его занесло и кто оставил его без ужина, как вдруг ему на колени прямо из воздуха упало чьё-то бессознательное тело. — О, ещё одна жопа, — он озабоченно потыкал шумовкой в обозначенное место тела, придавившего его поперёк. — Эй! Ты спишь или помер? — Пока не знаю, — глухо простонал неизвестный организм, с трудом встал на четвереньки и повернул голову к тому, чьи колени не дали ему упасть. — Чёрт побери… Ты в курсе, что у тебя всё табло в грязи? Или это его обычное состояние? — Бонжур ебать, тебе въебать? — весьма своеобразно начал возмущаться тот, кого только что с ничего оскорбили, хоть и довольно вежливо. — И убери от меня свою морду лица. Полумёртвое тело, немного придя в себя, смогло подняться на ноги. Вслед за ним поднялось и второе. Без тени стеснения оба парня начали разглядывать друг друга, как в музее. Разумеется, они были знакомы, разве что заочно: люди их, скажем так, призвания довольно редко встречаются в обществе, где-то один раз на несколько сотен тысяч, если не реже. — Я знаю тебя, — с напускным равнодушием протянул черноволосый. — Имя у тебя ещё такое, знаешь… Мартын? Михей? Представляешь, запамятовал. — Матвей, — услужливо подсказал парень в сером пальто своему новому, но ещё не до конца знакомому. — А мне каким именем тебя называть? Гордей? Герман? — Ладно, один-один, выебушник. Я Глеб. Вдруг и правда не знаешь. Они снова замолчали, окидывая друг друга очередным придирчивым взглядом. Теперь, когда они познакомились воочию, им было не за чем скрывать друг от друга приверженность общему ремеслу. Несмотря на поздний сентябрьский вечер, лужи и грязь после недавно прошедшего дождя, кромешную темноту в какой-то глухомани, эти молодые мальчишки не чувствовали себя потерянными и уж тем более напуганными: могущественных некромагов Матвея Багрова и Глеба Бейбарсова было не так-то просто вывести из равновесия, особенно если речь идёт о волшебстве. Стоило только Глебу подумать о явно магическом вмешательстве в его планы на ужин, как его лицо почти физически обдало пульсирующей энергетической волной. Вместе с ней и пришло чувство первобытного ужаса, но уже через секунду оно улетучилось. — Чуешь? — коротко спросил черноволосый некромаг у своего коллеги по способностям, беззастенчиво указав тонким пальцем на заброшенный дом, во двор которого их обоих занесло. — Пойду посмотрю, — пожал плечами Матвей. Парни вместе пересекли двор и, толкнув вперёд дверь из полусгнившего дерева, вошли в безжизненную темноту деревянного дома. Внутри всё было совсем не так, как снаружи. Интерьер напоминал уютный бабушкин домик: кружевные салфетки на комодах, герань на подоконниках, вышитые крестиком картины на стенах. Запах тающего свечного воска смешивался с ароматом тёмно-алых роз, развешанных тут и там в виде сухоцветов. Вместо ожидаемой холодной сырости и замшелости, здесь царило тепло и умиротворение. В тесной прихожей, освещённой пятью свечами в резном серебряном канделябре, стояла одинокая деревянная вешалка. На одном из крючков висел старый потёртый рюкзак, а к стене рядом была прислонена самая настоящая коса с зачехлённым лезвием. Глеб инстинктивно прикрыл ладонью бедро. — Вызывай ментов, Мотя. Мы в дерьме, — он обречённо покачал головой и сделал глубокий вдох, как будто пытался сдержать истерику. — Ты что, дефективный? — Матвей сделал вид, что принял просьбу Глеба всерьёз. — И что, по-твоему, менты будут делать со Смертью? — Служить пушечным мяском, пока мы с тобой будем перебирать лапками подальше отсюда. И тут из-за стены послышался гневный возглас: — Ишь что удумал, паршивец! А ну бегом сюда! И второго не забудь. Глеб и Матвей, нервно переглянувшись, обречённо вздохнули и неуверенной походкой пошли на голос. Они знали этот голос, узнали бы его из тысячи других, но сейчас он казался каким-то странно тоскливым, обречённым. Войдя в соседнюю комнату, они увидели лежащую на диване старушку. Даже для её профессии она выглядела достаточно бледно и болезненно, как будто… умирала? — Аида Плаховна… — Глеб аккуратно подошёл ближе и немного наклонился, — Вы, что ж… помираете?.. — Бейбарсов, ты дурной? — с нажимом спросила Смерть, саркастически глядя на искренне обеспокоенное лицо некромага. — Ты часом головой не ударялся последнее время? — Ага, вот ровненько полчасика назад, — черноволосый парень с возмущением уставился на старушку, когда понял, что над ним откровенно издеваются. — Прямо об угол стола. Не без вашего, кстати, участия. И чует моя интуиция, Вы должны мне тазик пельмешек и новую хату, судя по всему. — Бог мой Плутон, я щас тебе втащу… — вздохнул стоящий рядом Матвей, наблюдая, как его коллега препирается не с кем попало, а с самой Смертью. Ему ли не знать о последствиях? — Ладно, шутки в сторону. Ближе к делу, — ироничная усмешка сошла с морщинистого лица Аиды Плаховны. — Вы и сами знаете, что смерти подвержено всё живое в этом мире. В том числе и Смерть. Чтобы это устроить, нужно, конечно постараться, но у кого-то получилось меня проклясть. И если это проклятие не снять… — Наступит настоящий Апокалипсис, — закончил мысль старушки Глеб, бледнея на глазах. — Если остановится круговорот жизни и смерти, люди превратятся в монстров, а мёртвые вылезут из своих могил. — Человечество превратится в ад, из которого спасения не будет, — подытожил Матвей, тщетно пытаясь скрыть дрожь в коленях. Смерть устало прикрыла глаза и улыбнулась: — Гроздана и Мировуд могли бы гордиться вашей сообразительностью. — А мы-то здесь, Аида Плаховна, зачем? — аккуратно поинтересовался Глеб, отойдя от размышлений о судьбах мира сего. — Ещё и так грубо, внезапно… Не очень, знаете ли, приятно, посреди ночи упасть жопой в грязь и остаться без пельмешек. — Да что ж ты заладил-то! Цела твоя лачуга, а штаны и сам почистить можешь, так что не ной. А по поводу вызова… Вы двое сильнее остальных, да и сил у меня не так много, чтобы искать кого-то ещё. Есть два выхода из сложившейся ситуации. Первый: я выбираю себе преемника, чего делать решительно не хочу — такие дела не решаются сиюминутно. И второй: вы помогаете мне снять проклятие, чтобы я смогла задержаться здесь подольше и дальше работать. Так будет спокойнее и мне, и вам. Согласны? — Куда ж мы денемся с подводной лодки, — обречённо вздохнул черноволосый некромаг. — Это будет сложно, — продолжила Смерть. — Вам придётся не только штанишки испачкать, но и ручки. А возможно, что и ещё сильнее погрузить во тьму ваши маленькие душонки. — А можно поточнее? — спросил Матвей, внимательно глядя на старушку. — Извольте, барин, — саркастично ответила Аида. — Конспектируй. Во-первых, «дарх, что не вкусил эйдоса». Не пугайся, я из книжечки цитирую. И челюсть с пола подбери, Бейбарсов, нечего тут мусорить. Глеб торопливо закрыл рот, который от удивления сам как-то незаметно открылся. Что ж это за проклятие такое, что снимается только чистейшим девственным волшебством? И как его не загадить, если исполнять отвод будет некромаг? — Во-вторых, — продолжила Смерть. — «Добыть в бою крылья Златокрылого стража, сражаясь лишь тем, что свойственно ему». — Убить ангела его же флейтой, здорово-то как, — протянул Матвей себе под нос. — Я не умею играть, — грустно вздохнул Глеб. — Кто б сомневался. Ещё и куришь, наверное, и лёгкие слабые, — докопался до коллеги некромаг в сером пальто. — Ой, тебя спросить забыл. — Так спросил бы. Я как раз умею. Глеб показал Матвею средний палец. — Всё сказали? — тактично уточнила Смерть. — С вашего позволения я закончу мысль. Третье, самое важное, — она выдержала интригующую паузу, — «сердце той, чья мать из пены морской». На целую минуту воцарилось молчание. Некромаги просто ушам своим поверить не могли. — Дочь Афродиты? — Бейбарсов ожил первым. — Я думал, боги не спускались в мир людей уже пару тысяч лет. И где нам её искать? — Включи голову, мальчик, — небрежно махнула рукой Аида Плаховна. — Ты прекрасно справишься с этой задачей, тем более что рядом с тобой стоит маг, владеющий поисковым заклинанием. Да, Багров? Матвей позеленел, как будто его снова запихнули в трясущийся автобус. Без крайней необходимости он старался не прибегать к помощи этого заклинания, но в их случает придётся. Возможно, не один раз. — Сколько осталось времени? — спросил он у Смерти. — Моих артефактов для поддержки сил хватит на пару месяцев сопротивления проклятию, — старушка приподнялась на локте. — Но не тяните до последнего. Как только соберёте три предмета, сразу колдуйте мой призыв. — Стоп-стоп, обождите, — перебил её Глеб. — Мне работать вместе с этим недоделанным дворянином? Я бы и сам прекрасно справился. — Вдвоём будет быстрее. Я бы и свиту твою призвала, да только от девчонок проку мало, особенно когда обе влюблены. Особенно когда одна из них — в тебя. Так что работай с тем, что дали. — Это меня-то ему дали? — возмутился Матвей. — Вот уж спасибочки. — Ну давайте ещё подеритесь здесь, — Аида Плаховна приняла полностью сидячее положение и теперь переводила взгляд с одного некромага на другого. — Все свободны, всем спасибо. На выход, пожалуйтса, бабушке пора на работу. Дважды повторять не пришлось. Ни Матвею, ни Глебу не хотелось проводить в компании Смерти больше времени, чем необходимо. Они и так влипли по полной программе: теперь Армагеддон в прямом смысле полностью на их ответственности. Выходя из дома в напряженном молчании, Матвей поскользнулся на мокрых от недавнего дождя ступеньках и плюхнулся прямо в лужу. Холодная вода мгновенно просочилась сквозь тонкую ткань брюк, обжигая кожу. Матвей замер, словно парализованный, не столько от физического дискомфорта, сколько от внезапно нахлынувшей волны отчаяния. Этот нелепый, комичный в своей сущности инцидент вдруг стал квинтэссенцией всего, что происходило в его жизни в последние несколько часов. Ощущение, будто мир нарочно подстраивает ему подножки, преследовало его неустанно. Кажется, пора копить деньги на новую психотерапию… — Ну вот, теперь не у меня одного жопа в грязи, — усмехнулся Глеб.***
Глебу не хотелось опять ввязываться в безрассудные приключения, да ещё и ради Аиды Плаховны, коса которой, между прочим, чуть не убила его. Страшная рана на бедре, конечно, уже давно зажила, но вот магические силы восстанавливать было куда тяжелее. И в то время, когда он, бессильный и жалкий, валялся в агонии, ему пришлось и в любви разочароваться. Глеб помнил каждую секунду той боли, каждый миг отчаяния, когда жизнь утекала сквозь пальцы, а любимая смотрела с нескрываемым отвращением и хладнокровием. Даже с учётом специфики его магических способностей он не мог позволить ни одному человеку переживать такие страдания, что обязательно случится, если Смерть умрёт. Нельзя будет уйти из жизни добровольно, нельзя будет прекратить боль. Все будут обречены на вечные мучения. Ад превратится в необратимую реальность. И придётся менять положение дел напару вот с этим штрихом, грустно сидящем в луже уже почти минуту. М-да. — Матвей, не знаю, как Вас по батюшке, а не соизволите ли Вы подбросить нас до моей хаты? — максимально вежливо начал Глеб, когда его коллега по несчастью всё-таки поднялся на ноги, выпустил из своего перстня с чёрным морионом красную искру и привёл себя в порядок. — За пельмешки волнуешься? — беззлобно уточнил Багров, не поднимая взгляда. — Это тоже. А вообще меня так-то без тросточки телепортировали в эту дыру… — Да? Без проводника ничего не можешь? Глеб на секунду задумался. — Ну, я могу поднять ногý. — Будешь издеваться — останешься стоять вот на этом самом месте, — пригрозил Матвей. — Без пельменей и хаты. И с грязной жопой. — Ой-ой, давайте без угроз, Ваше Благородие, — черноволосый некромаг примирительно поднял руки. — Пошли, я тебе тоже немного отсыплю. Со сметанкой. Багров устало прикрыл глаза. И свалилось же это недоразумение ему на голову. А говорят, что в своё время эта деревенщина неотёсанная держала в страхе весь Тибидохс. Смешно, ничего не скажешь. Оставшись каждый при своём мнении о неадекватности друг друга, парни однако вместе телепортировались к дому Глеба.
