Оживляя Смерть

      Сквозь музыку в наушниках Матвей расслышал громкий хлопок дверью и сразу понял, что что-то не так. Живой иллюстрацией его предположения послужил Глеб, ставший столбом в прихожей. Его лицо было бледнее обычного, а чёрно-карие глаза лихорадочно блестели. Увидев вышедшего из кухни Багрова, хозяин барсучьей норы вцепился в его плечи, как в спасательный круг.       — Сëма мне такое рассказал... — только и смог выдавить из себя Бейбарсов.       Матвей обнял его за пояс и почувствовал дрожь — то ли от утреннего холода, то ли от нервов, — после чего осторожно отвёл в спальню и усадил на край кровати.       Глеб сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и на одном длинном выдохе рассказал всё, что узнал от лысогорского олигарха. У него самого в голове не укладывалось такое развитие событий. Он прекрасно знал характер Тани, её безбашенность и готовность идти на всё ради достижения цели, и если она серьёзно взялась за уничтожение кого-то или чего-то — дела действительно плохи.       У Матвея тоже зашевелились волосы на затылке от такой внезапной информации. Хотя, если подумать о том, сколько испытаний выпало на долю Тани Гроттер, то в целом неудивительно, что её психическая стабильность по итогу треснула по швам.       — Ты ведь понимаешь, что это значит? — аккуратно спросил Багров, за плечи развернув Глеба к себе лицом.       — Понимаю, — ответил он, отводя глаза в сторону. — Если это действительно она... Убьëшь её сам? Я не уверен, что смогу.       Матвей крепко сжал плечи Глеба, словно стараясь передать ему часть своей уверенности и сил. Они оба понимали, что от их решений зависит судьба всего мира в буквальном смысле.       — Конечно, — тихо ответил Матвей, голос его звучал хрипло. — Ты не должен ломать себя. Если это действительно Таня… Мы уже не сможем донести до неё, что своими действиями она не решит своих проблем.       — Я… Я просто не понимаю, что с ней могло произойти, — пробормотал Глеб, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Что заставило Таню Гроттер, свет во плоти, скатиться в такую непроглядную тьму? Я был уверен, что её волю ничего не сломает.       Внезапно Бейбарсов встрепенулся, как продрогшая в снегопад птица, и как будто вернулся в настоящее время, в свою реальность.       — Прости, что говорю о ней, — он придвинулся к Матвею вплотную и прикоснулся губами к его виску.       — И это я-то поплыл? — усмехнулся Багров, придержав Глеба за подбородок и не дав отвернуться. — Не извиняйся. Я понимаю, что тебе тяжело и что Таня как человек тебе небезразлична. Я же не...       Он не успел договорить, как Бейбарсов прильнул к его губам. Слова застряли в горле, не находя выхода, и Матвею осталось только поддаться внезапно вспыхнувшей страсти. Руки Глеба скользнули по спине Багрова, притягивая его ещё ближе. Казалось, время остановилось, и существовал только этот миг, наполненный желанием и нежностью. Всё остальное потеряло значение: и Таня Гроттер, и смерть Смерти, и приближающийся конец света.       Когда эйфория отступила, они оторвались друг от друга, тяжело дыша.  Матвей смотрел в глубокие, тёмные глаза Глеба и видел в них отражение своей собственной души, которую он продавал и возвращал, казалось, уже сотню раз. Он давно потерял веру в то, что такое возможно, что он способен на подобные чувства к кому-либо, кроме валькирии Ирины.       — Блять, да что ж это такое... — Бейбарсов откинулся на спину и зажмурился. — С ума меня сводишь. Давай закончим хотя бы со светлым стражем, чтобы я с чистой совестью мог всю ночь с тебя не слезать...       Матвей постарался запихнуть подальше картинки, которые начало показывать воображение, что в целом почти удалось. Тем более, флейта уже имелась в полном наличии, осталось только найти стража послабее.       — Вставай, — Багров потянул за руку своего коллегу. — Оценишь мелодию на предмет боеспособности.

***

      — Ты не перестаëшь меня удивлять, — Глеб снял наушники и уставился на Матвея, как баран на новые ворота. — Я-то думал, что будет Бетховен или Моцарт, а это чë такое?       — А это «Оргия Праведников», — ответил Багров, наивно хлопая ресницами. — Символично, правда? Люблю эту группу.       — Да уж. Зато эта мелодия точно не входит в военный арсенал Эдема. Значит, в этот раз без лишнего кровопролития?       — Со светлыми стражами нужно работать так, чтобы на нас не вышел вообще никто. Никаких личных магических следов.       — С этим проблем не возникнет, — отмахнулся Глеб, указывая взглядом на свою трость в прихожей. — Это кольца легко засечь, а у меня оружие работает так, как я ему прикажу. И артефакты Сëма перед продажей обезличивает.       — Всё равно без лишней необходимости не колдуй, — Матвей опустил взгляд на нотную запись мелодии. — Надеюсь, «Сицилийский виноград» меня не подведёт.       Некромаги снова решили дождаться темноты. В запасе оставалось несколько часов — как раз для того, чтобы сварганить что-то тонизирующее. Именно этим и занялся хозяин барсучьей норы, а Багров больше не мог сосредоточиться на разучивании мелодии. Мысли метались где-то в подсознании и никак не могли собраться в кучу. Из новостей ему, как и всему российскому магическому сообществу, было известно, что Таня Гроттер вышла замуж за одного из своих лучших друзей и вместе с ним смоталась куда-то в лес в районе Ханты-Мансийска. Но даже никогда не видев эту девушку лично, Матвей почему-то был абсолютно уверен в том, что позавчера в магазине его цепкий взгляд засëк именно её. А что если Смерть не при чëм?       Нет, это уже похоже на паранойю. Зачем какой-то девчонке мстить своему почти-бывшему столько лет спустя? Гораздо легче было устранить его тогда, когда он был ранен и лишён сил, а сейчас какой в этом смысл? Хотя, если Таня не в себе, стоит ли вообще искать логику в её поступках?       Но, зная природу зла, Матвей для себя понял две вещи. Первая — то, что он разберёт на атомы любое существо, если оно хоть на секунду задумается о том, чтобы навредить Глебу; вторая — он и сам теперь под прицелом как слабое место Бейбарсова. Нужно быть вдвойне осторожным.       — Это ты-то слабое место? — усмехнулся хозяин барсучьей норы, протягивая своему партнёру чашку с жёлто-зелёным травяным варевом. — Как будто вот так вот просто взять и, например, связать тебя, похитить и шантажировать меня ценой твоей жизни. Не-е-ет, Матео, ты моё сильное место, а не слабое.       — Ага, — скептически кивнул Багров. — Ты сам знаешь, о ком идёт речь. В ином случае я бы не беспокоился, но мы имеем дело с больным рассудком. Она смогла проклясть Смерть, чего уж говорить о нас с тобой?       — Ну, раз в году и палка стреляет. Я уверен, что такой силы колдовство не далось ей легко. Сёма же сказал, что Таня пользуется артефактами, а что это значит? Что её магические ресурсы не в лучшем состоянии. Она не рискнёт тебя трогать. Возможно, она даже не знает о том, что ты как-то связан со мной.       — Так ты тоже заметил слежку?       Глеб приоткрыл форточку и закурил.       — Конечно. После стольких лет одержимости я почувствую её присутствие даже за километр. Только я совсем перестал понимать, что происходит.       Матвей медленно поднялся с табурета, после чего подошёл к Бейбарсову со спины и обнял его за пояс.       — Нам и не надо это понимать. Просто будем немного внимательнее и осторожнее.       Глеб выпустил дым в распахнутое окно, наблюдая, как он растворяется в предвечерней дымке. Ощущение чьего-то пристального взгляда, столь знакомое и вместе с тем пугающее, давило на плечи. Он прикрыл глаза, стараясь отбросить навязчивые мысли, но лицо Тани, искажённое злобой и ненавистью, упорно вставало перед ним — именно такой он видел её в последний раз.       — Внимательнее и осторожнее, — повторил он вслед за Багровым, чувствуя его тепло у себя за спиной. — Легко сказать. Эта женщина непредсказуема. Она способна на всё.       Матвей крепче обнял его.       — Знаю, — прошептал он в самое ухо. — Но нас есть кое-что, чего у неё нет.       — Член? — не удержался от идиотской шутки Бейбарсов. — Не удивлюсь, если и он у неё есть. С психологической точки зрения точно есть. И она, к сожалению, уже почти выебала им нас обоих и Аиду Плаховну за компанию...       Глеб даже поразился тому, что до сих пор может испытывать вину. В объятиях Матвея ему не хотелось думать о Тане, но от этого уже почти забытого наваждения трудно было избавиться. Мысли о рыжеволосой колдунье сами собой лезли в голову. Спасало ситуацию лишь то, что сейчас в этом не было ни капли тëплых чувств. Раньше Бейбарсов особо не переживал о том, что для Тани он теперь заклятый враг, но с появлением Его Благородия ситуация изменилась.       — Так ты всё-таки боишься за меня? — выдохнул Матвей, зарываясь носом в чёрные волосы своего коллеги. — Можешь не признаваться, я и так слышу все твои мысли. Уже темнеет, нам пора на охоту.       О да. Ничто не поднимает настроение так, как хорошее убийство.

***

      И снова какой-то грязный криминальный райончик на окраине Москвы, только теперь с юга. Даже с конспирацией у малолетних светлых стражей было так себе, ведь это очень предсказуемо — прятать место своих тусовок именно в подобном углу города, мрачном и по-лопухоидски опасном. Типично провинциальный, внешне пошло светящийся неоновыми лампочками и гирляндами, ночной клуб назывался «Херувим».       — Откуда ты знаешь об этом месте? — тихо спросил Глеб у своего напарника, осторожно выглядывая из-за обшарпанной стены недостроя по другую сторону разбитой полосы проезжей части.       — Какое-то время был вынужден водиться с девчонкой из светлых, — прошептал Матвей. — Сейчас там только беспечный молодняк, и это замечательно. Наверху их ещё никто не знает и уж тем более не чувствует. Даже флейты есть не у всех.       — Вылавливаем самого слабого?       — И желательно болезного. Так будет легче.       Бейбарсов кивнул, ощущая холодок пробежавший по спине. Ночь снова выдалась на сырой и промозглой. Воздух был пропитан запахом гниющих листьев и выхлопных газов, создавая удушливую атмосферу. Черноволосый некромаг почти не волновался, потому что его старший коллега продумал весь план до мельчайших деталей, а потому риск быть пойманными или хотя бы остановленными сводился к нулю.       Небольшие кучки светлых то входили в клуб, то выходили из него. Матвей неустанно сканировал глазами каждую ауру на предмет уязвимости, и меньше чем через час слежки он уже взял за руку Глеба, накладывая на них обоих заклинание не-существования.       Высокая стройная девушка в коротком красном платье и кожаной куртке отделилась от своей компании и в гордом одиночестве двинулась в темноту улицы. Ей было не больше девятнадцати лет, а в таком возрасте что маги, что одарëнные думают, что если обладают сверхъестественными способностями, это делает их неуязвимыми. Аура этой девушки еле-еле светилась жёлтым, хотя в нормальном состоянии светлые стражи окутаны ярким оранжевым сиянием.       — Не стала бы ты, Фаина, отказываться от проводов до дома, — с наигранным сожалением протянул Багров, бесшумно следуя за своей будущей жертвой. — Эти подворотни очень опасные, какой-нибудь отморозок может убить тебя даже раньше нас.       — Мы хотя бы сделаем это быстро, — согласился Глеб. — И без грабежа и изнасилования.  Правда же?       — В этот раз да. Для веселья нет времени.       Нетвëрдым шагом девушка шла всё дальше, вглубь безлюдной неосвещëнной улицы, совершенно не замечая за собой хвост. Для распознавания посторонней магии, особенно такой тонкой,  она была ещё слишком неопытна.       — Думай только о флейте, об остальном я позабочусь, — Бейбарсов сильнее сжал руку своего партнёра. — Целься по ногам. Я ловлю её?       — Давай, — коротко распорядился Матвей.       Некромаги остановились и расцепили ладони, снимая с себя заклинание не-существования. Багров достал из внутреннего кармана пальто золотую флейту и красной искрой из кольца активировал Талисман Абсолютно Слуха; Глеб же чуть слышно стукнул тростью о разбитый асфальт. Светлая стражница, спокойно идущая и не замечающая опасности, вдруг споткнулась и отпрянула назад, как будто наткнулась на стену перед собой. На самом деле её и правда замуровали внутри силового поля.       Обернуться девушка додумалась лишь тогда, когда Матвей уже поднёс флейту к губам. Сообразив, видимо, что происходит, она начала произносить заклинание для призыва своей собственной флейты, но Глеб направил на неё навершие трости, накладывая паралич. Ему никогда не нравились честные драки: если оппонент слабее и глупее, то какой смысл ему подыгрывать?       Багров заиграл свою нетривиальную мелодию, силой мысли направляя звуковые волны в нижнюю часть тела стражницы. С каждой секундой её неподвижное лицо всё больше искажалось ужасом, а широко распахнутые глаза стремительно светлели. Боевая композиция, исполняющаяся идеально, была поистине смертоносной, пусть и хотелось под неё «Тарантеллу» танцевать.

А потом меня свалили в чан, подобный кораблю,

И плясали, и давили плоть янтарную мою,

Растерзали, умертвили плоть янтарную мою...

      Как только Матвей проиграл отрезок песни, в котором монахи безжалостно давят виноград для будущего вина, глаза девушки вдруг закатились и закрылись. Его напарник опустил трость, и стражница без чувств упала на асфальт. Её аура постепенно бледнела.       — Пара минут, и можно будет подойти, — Бейбарсов приобнял коллегу за плечи. — Ты очень хорошо справился, тромб успешно оторвался и забил лëгочную артерию. Кристально чистая работа.       — Спасибо, — ответил Матвей, и золотая флейта в его руке рассыпалась серым пеплом, который сразу же подхватил и рассеял ветер.       Воздух наполнился пряным запахом смерти, знакомым только избранным: смесью озона, сухой древесины и сырой земли. Глеб подошёл ближе к белому телу девушки и достал из кармана связку листьев шалфея, поджигая её силой мысли.       — Пепел к пеплу, прах к праху, — тихо произнёс черноволосый некромаг, окуривая воздух и стирая следы магии. — Земля к земле будет попозже.       Матвей же подобрал полы своего пальто и присел рядом с головой убитой стражницы. Она была очень красивой: блестящие локоны цвета карамели, мутновато-ореховые глаза с расширившимися зрачками, длинные густые ресницы и симметричные губы. Впрочем, все светлые стражи отличались своей утрированной внешней привлекательностью, вот только на себе подобных этот трюк не действовал. Багрову, как и его партнёру, смерть девушки была абсолютно безразлична. Таково уж устройство мира магии: если ты слаб, то ты умрёшь.       — Тебе когда-нибудь доводилось примерять ангельские крылья? — спросил Глеб у своего напарника, аккуратно снимая с шеи мёртвой стражницы цепочку с подвеской в виде двух маленьких крылышек.       — Увы нет, — отозвался Матвей, изучая  узор из лопнувших капилляров в глазных яблоках убитой. — Но слышал, что ощущения весьма специфические. Говорят, будто чувствуешь небесную лёгкость, а потом резко — падение в бездну. Полагаю, метафора достаточно точная.       Бейбарсов усмехнулся, пряча цепочку во внутренний карман куртки.       — Не знаю, как тебе, но мне до бездны ещë далеко, Матео, хотя казалось бы. Кое-что заставило меня пересмотреть планы на прописку на дне этой жизни.       — Да? И что же?       Без лишних комментариев черноволосый некромаг взял своего партнёра за лацкан пальто и резко рванул на себя, впечатываясь в его губы. Матвей от неожиданности дёрнулся, но сопротивляться не стал. Губы Глеба оказались сухими и холодными, как осенние листья на разбитом асфальте. Поцелуй был коротким, но до невозможности глубоким: в нём ощущалась какая-то отчаянная решимость. Когда Глеб отстранился, в глазах Матвея плескалось удивление, смешанное с чем-то похожим на нежность и снисходительность.       — Вот что, — прохрипел Бейбарсов, глядя прямо в лицо своему коллеге по ремеслу. — Я не буду ходить вокруг да около. Ты и сам прекрасно знаешь, что я хочу тебя всего и полностью. Либо ты со мной, либо нет. Решай сейчас, прямо над этим ебучим трупом девчонки.       Матвей сразу же вспомнил, по какой причине они вообще затеяли охоту именно в эту ночь, и шумно выдохнул с наигранным удивлением. С одной стороны, очень мило, что Глеб заботится о его чувствах, но с другой... Они ведь только что оторвали человеку тромб. Можно было бы хотя бы на полчасика переключить мысли со своего члена на что-то другое.       — Разумеется, я с тобой. Надеюсь, ты не заставишь меня жалеть об этом решении.       Глеб кивнул, словно принимая этот ответ как должное. В принципе, он знал, что Матвей в конечном итоге останется, — просто хотел избежать недосказанности. Он ещё раз посмотрел на тело, лежащее на грязном асфальте, слово подводя итоги своей работы. Молодая девушка, жизнь которой оборвалась так внезапно и жестоко... Бейбарсову было плевать. Он давно перестал видеть в мёртвых людях — да и в живых, в общем-то, — что-то большее, чем просто материал для работы. Инструмент. Возможность. Он мог бы спокойно отдаться своему Матео прямо на этом холодном трупе, если бы тот захотел.       Рабочие планы на эту ночь были выполнены в полном объёме. Можно было убираться с улицы, тем более что воздух снова наполнился запахом озона, что предвещало скорую грозу. Матвей криво усмехнулся, глядя на то, как Глеб, не теряя ни секунды, достаёт из кармана пачку сигарет и, выудив одну, прикуривает. Запах табака смешался с запахом горелого шалфея и трагичной смерти, витавшим над телом светлой стражницы, образуя какую-то немыслимую, почти болезненную смесь. В этом был свой извращённый шарм, знакомый только мастерам некромагических искусств.       — Пойдём домой, — Бейбарсов бесцеремонно повис на локте своего партнёра. — Крылья у нас, не вижу больше смысла тут торчать.       Ночь обещала быть длинной. Матвей вспомнил ту фразу, которую Глеб как бы между прочим бросил ему ещё до отправления на задание, и подумал о том, что утром их обоих, возможно, придётся воскрешать.