Глава 5. Любовь, дружба и чёрный рынок артефактов
8 декабря 2025 г., 00:51
Ранним утром где-то после полудня с лёгким привкусом характеристики человеческого общества во рту проснулся Глеб. Про антипохмельное заклинание он как обычно забыл, как и про то, что коньяк всегда убивает его вернее пули в лоб. Страдалец перевернулся на другой бок, пытаясь спрятаться от безжалостного солнца, но это не помогло. Боль пронзала череп, требуя немедленного вмешательства в ситуацию.
— Ебать-копать… — Глеб растянулся на кровати, как сбитый лось на просёлочной дороге, — чë ж так тяжко…
— Иммануил Кант в таких ситуациях советует жрать говно, — философски прозвучало со стороны кухни.
Это похмельная галлюцинация или Его Благородие действительно знает бранные слова?
Сквозь головную боль Бейбарсов улыбнулся собственной мысли: Его Благородие. Теперь и правда его.
Хозяин барсучьей норы кое-как сполз с кровати и, шатаясь, по стеночке двинулся в кухню. С каждым шагом он всё сильнее боялся, что Матвей может пойти в отрицание, всё свалить на алкоголь, попросить забыть об этой ночи, как об ошибке. Нет уж, так легко он не сольëтся.
В кухне было вроде всё тихо. Багров преспокойно тыкал кнопки на кофемашине, и на лице его не было ни тени сожаления о содеянном. Кроме того, не без облегчения Глеб заметил, что его коллега хоть и был в уже привычной глазу длинной серой футболке, но абсолютно точно без своих модных Гуччи-труселей. Это вселяло уверенность.
— Ну что, кофе или коньячку? — саркастично спросил Матвей, когда страдалец приземлился на табурет и спрятал лицо в ладонях.
— От одного слова блевать тянет, — простонал Бейбарсов.
Тишина снова повисла в воздухе, нарушаемая только хриплым дыханием Глеба и журчанием кофемашины. Но Багров не мог безучастно наблюдать за результатом безответственности хозяина норы, поэтому медленно подошёл к нему и опустил его ладони вниз, открывая лицо.
— Глубокий вдох, — тоном опытного врача приказал Матвей и направил чёрный морион в своëм перстне Бейбарсову в точку между бровей. С камня сорвалась зелёная искра. — Теперь лучше?
Глеб замотал головой по сторонам, чтобы убедиться, что его действительно отпустило. Мелкие предметы больше не разбегались в разные стороны, в виски не ввинчивались свëрла перфоратора, а желудок не сводило спазмами.
— Да, определённо, — уверенно кивнул Бейбарсов и поднял глаза на своего спасителя. — Так ты универсал?
Матвей не смог сдержать улыбки:
— Если ты о магии, то да. Если о другом... Пока не знаю. Потом когда-нибудь проверим. А сейчас предлагаю сосредоточиться на работе. Знаю, трудно, но быстрее закончим — быстрее сможем творить что вздумается.
— Обожди, — перебил его Глеб. — Как мне себя вести?
— Если хочешь что-то сделать — просто делай.
— Правда? Даже если хочу поцеловать тебя?
Матвей наигранно сморщил нос:
— Хрена с два. От тебя перегаром тащит за километр.
Бейбарсов театрально закатил глаза, но для себя согласился с позицией коллеги. Сейчас, когда мир сам не знает, какая катастрофа его ждёт в скором будущем, неуместно предаваться похоти, даже если под собой она имеет самые чистые платонические чувства.
Некоторое время некромаги провели в тишине. Небо за окном снова начало затягиваться тучами, и выходить из дома на очередную работу совершенно не хотелось. По правде говоря, они пока и не знали, что делать дальше. Если с тёмным стажем Арей их прикрыл, то со светлым будут проблемы. Нужно всё тщательно обдумать, чтобы сработать максимально чисто.
— Итак, — Матвей принялся загибать пальцы, чтобы ничего не упустить. — Нам нельзя оставлять свои магические следы, поэтому будем использовать артефакты.
— Но нам нужно сражаться именно боевой мелодией, — нахмурился Глеб и заправил за ухо прядь смоляных волос. — Хочешь не хочешь, а наследишь.
— Не-не-не, — со знанием дела возразил Багров. — Боеспособность мелодии измеряется её чистотой, главное направить звуковые волны туда, куда надо. А так хоть тяжёлый рок играй, разницы нет.
С музыкой Матвей породнился почти с пелёнок. Матушка поддалась тогдашней моде и захотела обустроить свой салон, а чтобы сэкономить на музыкантах — решила сколотить ансамбль из собственных детей. Так и вышло, что старшая сестра Лиза — не без помощи плетей и розог — довольно быстро освоила рояль, старший брат Андриян — виолончель, средний брат Никита — арфу, а сам Матвей уже к семи годам весьма прилично играл на флейте. Вскоре мама умерла, сестра вышла замуж и уехала в Варшаву, братья подались расширять торговые дела отца, а младшенькому ещё не позволялось что-то решать в собственной жизни. Жить с папой оказалось далеко не мëд, но, как выяснилось после неудачного похода на кабана, без него — ещё хуже. Дела в свои руки взял дядя, а племянника хотел отослать к братьям, но уже подросший Матвей сбежал в неизвестном направлении. С тех пор никто из родственников его не видел и ничего о нём не слышал. А к флейте мальчик больше не прикасался. Сейчас Багров надеялся лишь на то, что мастерство не пропьёшь.
— По сравнению с тобой я такой бесполезный, — выдохнул Глеб, хотя в его голосе грусти об этом не было.
— Неправда, — Матвей накрыл ладонью острое колено своего коллеги. — Ты придурок, но очень полезный.
— Нихуя себе ты поплыл, — усмехнулся Бейбарсов и, взяв его за запястье, притянул ближе к себе. — Вчера чуть ли не пиздил меня, а сегодня у нас уже любовь до гроба?
Матвей пожал плечами и подался навстречу, сокращая расстояние между ними до минимума. Он чувствовал тепло, исходящее от тела Глеба, и легкий запах ментоловой зубной пасты, которой он минут десять назад пытался перебить коньячный перегар.
— Вчера было вчера, — прошептал он, глядя прямо в тёмные глаза напротив. — А сегодня… Сегодня я уже всё понимаю. Именно твою придурь я и искал всю свою сознательную жизнь.
Бейбарсов на секунду смущённо отвёл взгляд. Он отпустил запястье Матвея и вместо этого провел пальцами по его щеке, нежно касаясь кожи.
— Тогда никогда больше не уходи отсюда. Можешь менять в этой хате всё, что захочешь, только не уходи.
Матвей увидел такую неподдельную искренность в чёрно-карих глазах, что у него перехватило дыхание. Он наклонился ближе к лицу Глеба и коснулся губами его губ. Поцелуй был робким и неуверенным, но в нем чувствовалась такая глубина и страсть, что почти закружилась голова.
— И всё-таки нам правда нужно поработать, — сквозь сжатые зубы протянул хозяин барсучьей норы, пересиливая самого себя. — Только портки нацепи, а то я думать не смогу.
Багров отстранился, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Слова Глеба прозвучали неожиданно и немного сбили с толку, но в глубине души он был благодарен за эту остановку. Работа действительно ждала.
— Знаешь, Матео, а ведь на этом этапе я и правда могу быть очень полезным, — задумчиво сказал черноволосый некромаг, когда его коллега вернулся в кухню в более-менее приличном виде. — Где ты, к примеру, собрался найти флейту из Эдема? Такие вещи тяжело незаметно стянуть у хозяев.
— Если не надолго и у стража послабее, то... — неуверенно пожал плечами Багров, но Глеб его перебил:
— А вот я знаю где. Только нужно дождаться темноты, чтобы лишнее внимание не привлекать.
***
Снова полночь, снова холодрыга и сырость, снова неоновая подсветка вывески «Пятëрочки». Глеб не хотел уходить от дома слишком далеко, чтобы не тратить силы на телепортацию, но также и не хотел, чтобы его жилище было кем-то обнаружено. Парковка у магазинов на той стороне шоссе было идеальной нейтральной территорией. В такое время суток и в таком укромном местечке даже лопухоида встретить было уже почти невозможно, поэтому Бейбарсов совершенно спокойно и открыто достал из кармана маленькую коробочку, в каких обычно продают украшения. Внутри оказался стеклянный пузырёк размером с грецкий орех, наполненный чуть светящейся жидкостью белого цвета — Зелье призыва. Если пролить это зелье на землю, то тот, чей волос был в него добавлен, должен был появиться на месте пролива в течение десяти минут. — Пару-тройку лет назад я оказал несколько услуг одному тёмному магу, — объяснил Глеб стоящему рядом Матвею, после чего разнёс пузырёк с зельем об асфальт. — Вот и настала его очередь платить по долгам. Долго ждать не пришлось. Бейбарсов даже сигарету выкурить не успел, как из блестящей лужицы под его ногами повалил густой дым, вытягивающийся вверх и принимающий форму человеческой фигуры. Когда Матвей увидел того, кто явился на призыв, он даже глаза протёр, чтобы убедиться, что они его не обманывают. Перед некромагами стоял высокий молодой человек в безупречном тёмно-коричневом костюме и с золотыми часами на левом запястье. Здесь, на самых дальних и унылых Московских окраинах да в искусственном свете вывесок придорожных магазинов, дон Корлеоне Лысой Горы выглядел до нелепости неуместно. Всего каких-то лет десять назад этот гангстер мира магии назывался Семь-Пень-Дыром и был обычным пацаном с тёмного отделения Тибодохса, зато сейчас, извините-простите, олигарха Семëна Кирилловича Пеньедыра ни одна собака не посмеет назвать прошлым «бедным» именем. — Ну привет, Сëма, — в своей манере усмехнулся Глеб, придирчивым взглядом осматривая бывшего однокурсника. — Ты выдернул меня прямо посреди обряда вызова суккуба, — немного недовольно протянул Семëн, но всё-таки не смог сдержать улыбку. — Чем обязан старому другу? — Так и не спишь с живыми людьми? — Бейбарсов не удержался от подкола. — Демоны охотнее делятся энергией, чем одарённые люди и маги. Да и от суккубов всегда знаешь чего ожидать. Опа! А ты тут какими судьбами? Багров вздрогнул от неожиданного обращения к себе. — По работе, — коротко ответил он и, встретившись с озадаченным взглядом Глеба, поспешил пояснить: — В тяжёлые времена пару раз закладывал Камень Пути, оттуда и знакомы. — Может, ближе к делу? — поторопил нарушителей своего спокойствия Семён. — Холод собачий же. — Как скажешь, — пожал плечами Бейбарсов. — Нужна боевая флейта светлого стража и что-нибудь для усиления музыкальной магии. Лысогорский олигарх подозрительно нахмурился: — Мне стоит задавать вопросы? — Я же тебе их не задавал, когда исполнял твои просьбы, — парировал Глеб — И то верно. Ладно, без проблем, — согласно кивнул Семён и, направив на ближайшую урну своей богатый магический перстень с огромными бриллиантом, красной искрой поставил метку-ориентир. — В девять утра на этом же месте. Бейбарсов переглянулся с коллегой, и оба молча кивнули. Семён махнул рукой на прощание и без лишних слов телепортировался восвояси.***
С восьми часов утра Матвей сидел за ноутбуком, который по-быстрому забрал из своей квартиры, и через наушники внимательно переслушивал одну и ту же песню, попутно пытаясь записать нотную расшифровку партии флейты. Чтобы не отвлекать напарника от его важного занятия, Глеб решил один отравиться на встречу с приятелем по грязным делишкам. Сегодня Семëн вполне удачно мимикрировал под среднестатистического лопухоида, разве что богатый перстень, который никак не вязался с джинсами и ветровкой, не снял — оружие всегда должно быть при себе. — Держи, брат, — лысогорский олигарх протянул Глебу продолговатый предмет, завёрнутый в крафтовую бумагу. — Твоя флейта и... — он вытащил из кармана цепочку с мерно покачивающимся на ней кулоном из чёрно-синего лабрадора, — Талисман Абсолютного Слуха. Чище мелодия — убойнее сила, сам знаешь. — С тобой приятно иметь дело, — Бейбарсов сразу телепортировал артефакты домой, после чего перехватил свою трость ближе к середине, а навершием указал на Семëна. Тот без лишних слов взялся за серебряную рукоять. Короткая красная вспышка — и Клятва Должника аннулировалась. — Мне нужно поговорить с тобой кое о чём, — неожиданно сказал Дыр, когда Глеб уже почти развернулся в сторону дома. — Давай пройдёмся немного. Зная скрытность бывшего однокурсника, некромаг напрягся: речь, видимо, пойдёт о чём-то очень серьёзном. — Хорошо, только недолго. Неторопливым шагом они направились вдоль шоссе в сторону кофейного павильона. Погода снова располагала лишь к тому, чтобы только литрами пить кофе и сдерживать мысли о суициде. — Давно ты работаешь с Багровым? — Семён решил начать разговор издалека. — Третий день, — коротко ответил Глеб и достал пачку с сигаретами. — И уже втрескался в него по уши? Бейбарсов чуть не выронил зажигалку. — Да ладно тебе, — усмехнулся Дыр и слегка приобнял друга за плечо. — После ночи в компании суккуба я чувствую все твои греховные мыслишки против своего желания. Не обессудь. — Любовь, насколько мне известно, — не грех. — Вот даже как? Знакомы всего ничего, но ты так уверен в том, что это любовь? — Да, — выдохнул Глеб и уставился на своего эмпатичного собеседника. — Ты об этом хотел поговорить? — Вообще-то нет, — Семён сделал судорожный вдох, как будто речь пойдёт о чём-то страшном даже для него. — Две недели назад у меня купили Клинок Судного Дня и Книгу Предназначения. Некромаг напрягся. Эти артефакты — крайне опасные и для их владельца, и уж тем более для того, против кого они будут использованы. Их сила настолько огромна, что... Нет, не может быть. — Так, — Глеб приготовился слушать дальше. — Их купила Таня. Эта фраза прозвучала как раскат грома среди ясного неба. Что же случилось в её жизни такого, что нужно было проклинать саму Смерть? Валялкин что ли откинулся? Так это можно и другими способами исправить, зачем сразу кидаться в такие крайности? — Почему ты раньше не сказал? — стараясь не выдать своих эмоций, спросил у друга Бейбарсов. — Я не болтаю лишнего, — пожал плечами Семён. — Да и попробуй тебя найти. Меня, кстати, напрягло то, с каким сумасшедшим огнём в глазах она ко мне пришла. Как будто её вела навязчивая идея. — Она прокляла на смерть Аиду Плаховну. Как тебе такое? Теперь настала очередь Дыра застыть и побледнеть. Как опытному чёрному магу ему было прекрасно известно, что это значит. — Похоже, мне не показалось. У неё действительно поехала крыша. Только из-за чего? — Без понятия, — покачал головой Глеб и остановился рядом с другом. — Спасибо за информацию, Сëм. Я пойду, мне нужно обсудить это с Матвеем. Бывшие однокурсники попрощались, и Бейбарсов чуть ли не бегом помчался домой.
