Айсберг

« Бывает темнее лжи правда…» « Но лучше признаться, пока не поздно, ведь одиночество это самое страшное…Сынок…» Неделя после ареста Уилла Харриса прошла в тягучей, неестественной тишине. Аластор почти не выходил из комнаты, ссылаясь на усталость и мигрени. Винсент сначала пытался пробить эту стену, он неоднократно стучался, звал ужинать, оставлял на столе газеты с новостями о том, что Уилла признали невменяемым. Ответом было либо сухое «спасибо», либо молчание. Это бесило. Выматывало. - Ал, открой дверь,  -   Винсент в очередной раз стоял перед спальней, сжимая кулаки.  -   Мы не виделись нормально три дня. Ты вообще ешь? - Я не голоден. - Открой, блять, дверь и посмотри на меня, когда разговариваешь!  -   рявкнул Винсент, теряя терпение.  -   Что за детский сад? Угроза миновала, этот псих за решеткой, твою передачу, кстати, вернут через месяц, мне звонили из редакции! Всё наконец возвращается на свои места!  -  Прозвучала пауза.  -  Ты вообще слушаешь меня? Ал !? Тишина. Винсент со всей силы пнул ногой дверной косяк и ушел на кухню, налил себе виски. Руки дрожали. Он злился. Злился на себя за то, что так привязался к этому надменному, острому на язык метису. Злился на Ала за то, что тот ведет себя так, будто Винсента теперь не существует. А Аластор сидел на полу в своей комнате, прижимаясь спиной к стене, и смотрел в одну точку. В его голове словно включили тот самый приемник, но вместо музыки там был только белый шум. Он ненавидел это чувство. Эту липкую, тошнотворную привязанность, которую видел в глазах Винсента. Этот чертов взгляд, полный надежды и чего-то большего. Чего-то, что Ал не мог и не хотел давать. «Человечность»,  -   вспомнил он слова Вокса в ту ночь, после ареста.  -  «Это называется человечность». Только вот, его человечность сдохла ещё десять лет назад. Там, в старом доме в глубине леса. *** Ему было восемнадцать. Он возвращался домой после подработки в соседнем городке, чувствуя усталость, но в груди теплилась радость. Он купил матери её любимые леденцы и новый платок. Она болела в последнее время, кашляла, но всегда улыбалась, встречая его у порога. Дверь была приоткрыта. Сквозняк гонял по полу сухие листья. - Я вернулся!  -  Пропел он, чувствуя, как холодок пробегает по спине.  -  Мам? В доме пахло железом. Сладковатым, тошнотворным запахом, который он тогда не мог опознать. Он нашел её в гостиной. Она лежала на полу, раскинув руки, словно пыталась обнять небо. Её глаза, такие же карие, как у него, мнимо смотрели в потолок и ничего не видели. Платок, который она всегда повязывала на шею, был пропитан алым. Красное было везде - на платье, на старом ковре, на стенах. Аластор застыл. Мир сузился до этой картины. Он слышал свой крик, но звук шел будто со стороны. Он упал на колени рядом с ней, трясущимися руками трогал её холодное лицо, звал, просил очнуться. Она не очнулась. Она ушла. Оставила его одного в этом мире, где люди убивают друг друга за несколько долларов и цвет кожи. А потом внутри что-то щелкнуло. Та самая последняя опора, которая держала его психику, рухнула. - Али…  -   прошептал голос в его голове, ее голос.  -   Беги, сынок… Но он не побежал. Он остался сидеть рядом с ней до самого утра, глядя, как застывает кровь. И когда взошло солнце, парень понял, что умер. Вместо него родился тот, кто сидел сейчас в пустой комнате, слушая белый шум. *** Ал моргнул, возвращаясь в реальность. Картинка перед глазами сменилась и вместо трупа матери - висели выцветшие обои его спальни. « Семь лет»,  -   подумал он.  -  « Семь лет я убивал, и мне никогда не было так хреново, как сейчас. Из-за кого? Из-за какого-то журналиста с больными глазами?» Решение пришло внезапно, как удар ножом,оно было острым и трезвым. Финальная точка. Винсент Уитмен для него - никто. Пешка, свидетель, случайный попутчик. Между ними ничего нет. Не было и не будет. *** На следующее утро темноволосый, выходя на кухню, застал Ала уже одетым. Тот стоял у плиты, заваривая кофе, и даже не обернулся на звук шагов. - Доброе утро,  -  осторожно сказал Винсент, садясь за стол.  -  Выспался? - Вполне,  -  ответ был холодным, как острая бритва.  -  Кофе будешь? - Буду. Ал молча поставил перед ним чашку и отошел к окну, отвернувшись. Винсент смотрел на его прямую спину, на то, как напряжены плечи, и чувствовал, что внутри закипает новая волна злости. - Ал, повернись. - Зачем? - Затем, что я хочу смотреть тебе в глаза, когда буду говорить. Молчание. Аластор медленно обернулся. Лицо его было абсолютно спокойным, почти безжизненным. Глаза за стеклами очков смотрели холодно, без той искры, что появлялась в них раньше. - Слушаю. - Что с тобой происходит?  -  выдохнул Винсент.  -  Я пытаюсь до тебя достучаться уже несколько дней, а ты..Ты как стена. Я тебе помогал, я рисковал работой, свободой, в конце концов, а ты ведешь себя так, будто я ничто и звать меня никак. - Ты сам выбрал помогать,  -  пожал плечами Ал.  -  Я тебя не просил. Винсент поперхнулся воздухом. - Что? - Ты слышал. Я не просил тебя лезть в мои дела, не просил тащить меня из участка, не просил верить мне. Это был твой выбор, Винсент. Не делай из меня должника. - Должника?!  -  Журналист вскочил, опрокинув стул.  -  Ты.. Да что ты такое говоришь!? Я думал, ты мне друг! - Друг,  -  эхом повторил Ал. Он посмотрел на Винсента с высоты своего роста, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость, но оно исчезло так же быстро, как и появилось.  -  Знаешь, Винсент, в этом мире нет друзей, я думал, ты это уже давно понял. Ты был полезен, дорогой.  -  Голос ведущего пугал Уитмена всё больше и больше. - Полезен?  -  Винсент шагнул к нему, сжимая кулаки. Голос его сорвался на хрип.  -  Я тебя вытащил из тюрьмы! Я чуть не пошел под суд из-за тебя! Я ночами не спал, думал, как тебя защитить! А для тебя все это время, я был лишь полезным  инструментом?! - Именно. Кулак Винсента врезался в стену в сантиметре от головы Ала. Журналист тяжело дышал, глядя на него с ненавистью и болью. Глаз его дёргался. - Прекрати..  -  прошипел он.  -  Ты слышишь? Если я тебе так безразличен, то вали нахуй! Живи своей жизнью, грейся в лучах своей грёбаной славы и оставь меня в покое! - Я и не собирался тебя удерживать.  -  Аластор даже не моргнул. Он аккуратно отодвинул руку Винсента и прошел мимо него к двери.  -  Ключи на тумбочке, если уедешь. Дверь за ним закрылась. Винсент стоял посреди кухни, тяжело дыша, и чувствовал, как внутри разрывается что-то важное. Он не заметил, что Аластор ушел без пальто, без денег, без всего. Просто исчез. Винсент опустился на пол, прижимаясь спиной к стене, и закрыл лицо руками. Впервые за долгое время ему захотелось плакать. *** Аластор шел по городу быстрым шагом. В голове было пусто и чисто, как в морге. Он больше не чувствовал той липкой привязанности, не думал о голубовато-зеленых глазах и теплых ладонях. Ночь опустилась на Новый Орлеан внезапно, накрыв город влажной и непроглядной темнотой. Брюнет бродил по окраинам, где фонари горели через один, а полиция появлялась редко. Под рубашкой скрывался нож. Тот самый, который почувствовал тогда Уилл. Он искал не просто жертву. Он искал того, кто сможет заткнуть эту звенящую пустоту внутри. Того, чья кровь смоет неприятное  чувство вины и привязанности. Судьба улыбнулась ему в лице пьяного мужчины, вышедшего из подпольного бара. - Эй, красавчик,  -  заплетающимся языком позвал тот.  -  Один гуляешь? Опасно нынче.. Можно составить компанию? Ал обернулся и посмотрел на него. Лет сорок, опухшее лицо, дешевый костюм. Одним словом - подонок. Идеально. - Можно,  -  улыбнулся Ал своей радио-улыбкой.  -  Я как раз искал компанию. Они отошли в темный переулок. Мужчина что-то говорил, хвастался деньгами, женщинами, пытался приобнять Ала за плечи. Ал позволял, ведя его все дальше от бара, к пустырю, заросшему кустарником. - Ты такой милый,  -  дышал перегаром мужчина.  -  Я таких люблю. Иди ко мне… - Лучше ты,  -  ласково ответил Ал и воткнул нож ему под ребра. Незнакомец захрипел, вытаращив глаза, попытался закричать, но Ал зажал ему рот ладонью и толкнул на землю. Тот упал в грязь, дергаясь, пытаясь отползти. - Ну чего ты? Тихо.  -  прошептал Харфелт, наклоняясь к нему.  -  Знаю, больно, но все страдания быстро прекратятся, обещаю. Быстро не прекратилось. Аластор наслаждался. Каждый удар ножа выбивал из жертвы новый всхлип, новую порцию крови, заливающей руки. В темноте было плохо видно, но Ал чувствовал тепло, чувствовал, как уходит жизнь, и это было единственное, что приносило сейчас облегчение. В голове мелькали картинки: лицо матери, её окровавленное платье, слова Винсента  «Я думал, ты мне друг.» - Друг,  -  прошипел Ал, втыкая нож в горло уже затихающему телу.  -  Друг? Он замер, глядя на то, что осталось от человека. Труп лежал в луже крови, смешанной с грязью. Аластор стоял на коленях рядом с ним, тяжело дыша, и чувствовал.. Он ничего не чувствовал. Абсолютную, звенящую пустоту. А потом пришло запоздалое осознание. Он поднял руки - они были красными по локоть. Брюки, рубашка, лицо - все в крови. Он убил. Снова. Но вместо привычного удовлетворения пришла внезапная тошнота.  Его впервые вырвало от собственных действий. Психика не справлялась с грузом, из-за чего уже давала сигналы физиологическому состоянию. - Отвратительно.. Неужели я настолько жалок?  -  Никто не ответил. Только ветер шелестел в кустах, а где-то далеко лаяли собаки. Аластор поднялся на ноги, пошатываясь. Нужно было уходить. Замести следы, хотя бы спрятать тело. Но ноги сами понесли его прочь от пустыря, через переулки, мимо спящих домов, прямо к тому месту, которое он считал своей тюрьмой. Дом. *** Винсент сидел на кухне при свете одной керосиновой лампы. Бутылка виски опустела наполовину. Он смотрел на стену перед собой, прокручивая в голове утреннюю сцену. Злоба прошла, осталась только тупая, ноющая боль. «Я и не собирался тебя удерживать». Он усмехнулся собственной глупости. Влюбился, как мальчишка, в этого холодного, расчетливого типа. Повелся на его улыбки, на редкие моменты тепла, на эту дурацкую совместную жизнь. Звук неожиданно открываемой двери заставил его вздрогнуть. Он поднял голову, готовый высказать Аластору всё, что он о нем думает. Но слова застряли в горле. Аластор стоял в дверях кухни, в свете лампы. И выглядел он как оживший кошмар. Кровь покрывала его лицо, волосы слиплись от неё. Рубашка, когда-то белая, была багровой. Руки - дрожащие, красные, висели вдоль тела. Очков на носу не было, и впервые Винсент видел его глаза такими. Такими бездыханными и мертвыми. Тело дрожало настолько, что журналист  думал, что Харфелт вот-вот потеряет сознание. - Ал…  -   выдохнул Винсент, вскакивая.  -   Что случилось? Тебя ранили? Кто… Ал покачнулся и шагнул вперед. Губы его шевельнулись, но звук не шел. Он попытался снова, и вышло сиплое, чужое: - Это был я. - Что?  -   Винсент хотел сделать шаг в его сторону, протягивая руку, но Ал отшатнулся от него, как от огня.  -  Аластор..Что ты имеешь в веду? Ты ведь не… - Всё это время, это был я..  -  Он говорил сквозь молчание и паузы.  -  Я убивал людей, Винсент. Ты был прав ещё с первых дней. Я и есть настоящий потрошитель Нового Орлеана. Это я губил чужие жизни на протяжении стольких лет. Винсент стоял, не в силах сделать ни шагу. Его трясло. От страха, от осознания, от крушения всего, во что он верил. - Ты…  -   Снова начал он, но голос сорвался.  -   Это был ты.  -  Он неосознанно истерически усмехнулся.  -  Ебучий убийца. Тот самый, кого мы искали. Ты сука, чёртов Айсберг. - Айсберг?  -  Метис поднял на него пустой взгляд.  -  Забавно. Никогда не слышал, чтобы меня так называли. - Закрой рот!  -  Винсент шагнул вперёд, сжимая кулаки.  -  Судья, Лиам, те люди в лесу, все эти годы! Это был ты!?  - Да. Одно слово. Простое, спокойное. Без оправданий, без попыток соврать. Винсент остановился, чувствуя, как пол уходит из-под ног. - Зачем?  -  спросил он.  -   Ради чего, Аластор? Ради денег? Ради власти? Ты же… Но ты же не такой! Я видел тебя! Видел твою боль, твою усталость! - Ты видел то, что хотел видеть,  -  медленно ответил Ал.  -   Я всегда был таким. С самого начала. Просто ты предпочёл закрыть глаза. - Неправда! - Правда.  -   Аластор поднялся, пошатнулся, опираясь рукой о стену. Кровь с его пальцев оставила на обоях багровый след.  -  Ты знал, Винсент. Знал с самого начала. Ты чувствовал это, но гнал от себя, потому что я был тебе нужен. Потому что тебе было одиноко. Потому что я стал твоим смыслом. - Заткнись! - Ты хотел меня спасти. Думал, что твоя любовь, твоя забота, твоё чёртово внимание смогут меня изменить.  -  Ал говорил всё громче, и в его голосе звучала такая горечь, такая утрата, что Винс невольно отступил.  -  Но ты ошибся. Меня нельзя спасти. Меня нельзя изменить. Я - монстр. Я убиваю людей. Я наслаждаюсь этим. Это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым. - Нет,  -   прошептал журналист.  -  Нет..Нет ты же.. Твоя мать, ты говорил о ней… - Моя мать мертва!  -  Заорал Ал так, что Винсент вздрогнул.  -  Её убили, когда мне было восемнадцать! Зарезали за какие-то гроши! Я нашёл её, Винсент. Я пришёл домой и нашёл её на полу, с перерезанным горлом!  -   Голос его сорвался на крик, а потом превратился в хриплый полушёпот.  -  А до этого отец… Его сожрал аллигатор. Просто сожрал, как кусок мяса. Я остался один. Совсем один в этом гребаном мире. И знаешь, что я понял? Винсент молчал, не в силах вымолвить ни слова. - Я понял, что единственный способ выжить - это стать сильнее. Стать тем, кого боятся. Тем, кто сам решает, кому жить, а кому умирать.  -  Ал провёл рукой по лицу, размазывая кровь.  -  Я не знаю, зачем я это делаю. Иногда мне кажется, что я мщу за маму. Иногда, что просто не могу остановиться. А иногда.. Иногда я думаю, что меня уже нет. Что я умер там, на том полу, вместе с ней. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как свинцовое покрывало. Голубоглазый смотрел на него - на этого человека, залитого чужой кровью, с глазами, полными такой бездонной тоски, что сердце разрывалось. И сквозь ужас, сквозь отвращение, сквозь предательство, он всё ещё видел того Ала, с которым пил чай, с которым танцевал по вечерам, которого вытаскивал из тюрьмы, в которого… влюбился? - Ты идиот,  -  вдруг тихо сказал Винсент.  -  Самый конченый идиот, которого я встречал. Ал усмехнулся. - Это я и без тебя знаю. Но чужая горькая усмешка продержалась не долго, ведь Уитмен тут же врезал Аластору в челюсть с кулака. Его оттолкнуло к стене, в которую он прижался. - Нихуя ты не знаешь.  -   Винсент шагнул к нему, и в его глазах горел не гнев, а какая-то безумная решимость.  -  Ты думаешь, что ты один такой особенный? Думаешь, что только у тебя есть демоны? - Зачем ты мне врезал?  -  Парень сплюнул кровь на пол. - Заткнись и слушай!  -  перебил мужчина.  -  Я тоже убил человека. Аластор замер. Его лицо, и без того бледное, стало совсем белым. - Что? - Два года назад. В Вирджинии.  -  Винсент говорил быстро, будто боялся, что передумает.  -  Тот тип, что избивал мою соседку. Маленькую, худенькую девчонку, которую я знал с детства. Он лупил её каждый день, а полиция не вмешивалась, потому что «семейное дело». Однажды я пришёл к ней, а она лежала в луже крови с проломленной головой. А он сидел на кухне и пил пиво, как ни в чём не бывало.  -   Винс сглотнул.  -  Я взял кочергу. И просто бил его, пока он не перестал дышать. Аластор смотрел на него, не веря своим ушам. - И что потом? - Потом я инсценировал ограбление. Сказал, что пришёл, а дверь открыта, и он уже мёртв. Мне поверили. Соседка выжила, но ничего не помнила. Дело закрыли.  -   Винсент пожал плечами.  -   Я не жалею. Ни секунды. Если бы мне дали шанс, я бы сделал это снова. Они стояли друг напротив друга, два хищника, два человека, сломанных жизнью. - Зачем ты мне это рассказываешь?  -   тихо спросил Ал.  -  Ты мог бы просто уйти. Сдать меня полиции и жить дальше. - Затем, что я не хочу уходить,  -  ответил Винсент.  -   Потому что я сам не лучше, и мы стоим друг друга. Аластор молчал. В его глазах, которые всё это время были пустыми и холодными, вдруг что-то дрогнуло. Какая-то искра. Крошечная, слабая, но живая. - Ты псих,  -  выдохнул он. - Шутишь? - Ты по уши влюблен в меня. - Я не.. Я люблю тебя. - Значит, остаешься,  -  утвердительно сказал он, пропуская признательную фразу мимо. - Значит, остаюсь. Аластор медленно, с трудом отошел от стены. Кровь на его лице начала подсыхать, стягивая кожу. - Тогда,  -  голос его окреп, стал тем самым, привычным, с хрипотцой,  -  у меня есть предложение. Винсент нахмурился. - Какое? Ал сделал шаг к нему. Еще один. Он подошел почти вплотную, так что Винсент чувствовал его дыхание, смешанное с запахом смерти. - Ты хочешь меня,  -  это был даже не вопрос.  -  Я вижу это в твоих глазах каждый день. Ты готов на всё, лишь бы быть рядом. Так? Винсент сглотнул, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Он кивнул, не в силах произнести ни слова. - Тогда слушай,  -  Ал провел окровавленным пальцем по его щеке, оставляя алый след.  -   Если ты будешь мне помогать, Винсент, если будешь прикрывать, искать для меня информацию, если станешь моим партнером,  -  он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у журналиста подкашивались колени,  -  то, возможно, однажды ты получишь то, чего так хочешь. - Что именно?  -  Спросил Винсент. - Меня. Без остатка. Я готов принять твою любовь, готов её вновь познать, готов позволить, но при условии, если ты согласишься Тишина повисла в воздухе, густая, как кровь на руках Ала. Винсент смотрел в эти карие глаза, в которых больше не было пустоты, только лед и азарт. Он понимал, что это ловушка. Что Аластор использует его слабость. Но внутри уже не осталось сил сопротивляться. - Это шантаж,  -  сказал он. - Это сделка,  -  поправил Ал.  -  Ты прикрываешь меня. Я - даю тебе надежду. Идет? Винсент молчал долго, очень долго. Потом медленно кивнул. - Идет. Улыбка Ала стала шире. Он отстранился, бросив взгляд на свою окровавленную одежду. - Тогда с чего начнем? Мне нужно принять душ. И сжечь это. Поможешь? Винсент сглотнул ком в горле и кивнул снова. Он смотрел, как Аластор уходит в ванную, как за ним тянется кровавый след, и понимал, что обратной дороги нет. Он только что продал душу дьяволу в обмен на иллюзию любви. Или не иллюзию. Время покажет. *** Аластор стоял под горячей водой, глядя, как красное уходит в слив. В голове было странно спокойно. Он признался. Сам. Добровольно. И Винсент остался. Мало того, согласился помогать. «Слабак»,  -  подумал Ал без злости, скорее с усмешкой.  -  «Повелся на красивые глаза и обещания». Он знал, что делает. Он будет использовать Винсента столько, сколько потребуется. А потом? Потом видно будет. Может, действительно даст ему то, что тот хочет. А может и нет. Главное, теперь он не один. Теперь у него есть тот, кто прикроет спину. И это стоило лжи. Или не лжи? *** На кухне Винсент сидел за столом, уставившись в одну точку. Перед ним стояла бутылка Сазерака и два стакана. Он ждал. «Во что я вляпался?»  -   думал он.  -  «В какой кошмар?» Ответа не было. Но когда из ванной вышел Аластор, чистый, в сухой одежде, с влажными волосами - Винсент понял, что не жалеет. Ни о чем. Ал сел напротив, взял бутылку, разлил виски по стаканам. - За наше партнерство,  -  сказал он, поднимая свой. Винсент поднял свой. Их взгляды встретились. - За партнерство,  -  подтвердил он. Звук стакана об стакан отозвался эхом по всей комнате, пробуждая союз убийц. « Найдётся кто-то, кто полюбит тебя больше, чем я, Али…»