Где то под плачущей Ивой…

Пара дней прошла относительно спокойно. Зайдя в очередной кабинет на урок, Гарри обнаружил на своей парте очки — новые, с крепкой оправой и красивой гравировкой. Примерив их, он удивился: идеально подходят. Никаких записок или подсказок, кто оставил подарок, не было. Но Поттеру и не нужны были намёки — он прекрасно знал, чьё это дело. Малфой сидел на одном из каменных подкосов арки, погружённый в свои мысли, когда Гарри подошёл. Уже был поздний вечер, большинство учеников разбрелось по гостиным. Поттер сел рядом. — Откуда узнал, какой у меня минус? — Твоя кучерявая подружка поведала. Долго убеждал её, что я не хочу ничего плохого. Сначала думал к Уизли подойти, но этот псих ещё наколдует на меня какую‑нибудь пакость — усмехнулся Драко, поправляя волосы. Он всё ещё старался выглядеть высокомерно, но Гарри чувствовал, как язвительность блондина постепенно тает. — Да он и не знает, какое у меня зрение… С чего вдруг такой подарок? — с интересом спросил Поттер. — Подарок? Я сломал твои очки, купил новые. Теперь мы в расчёте — произнёс Малфой с привычной ироничной ноткой, стараясь не признавать, что таким образом хотел извиниться. — Что отцу сказал? — Опять ты за своё? — Просто интересно. — Сказал, что случайно сломал очки, а учителя заставили купить новые. Кому сломал — не сказал. Гарри невольно рассмеялся, понимая, почему Драко не сообщил правду. Внезапно, то ли из‑за дуновения ветра, то ли от нервного подергивания руки, мизинец Гарри коснулся мизинца Малфоя. Оба отдернули руки, словно ошпаренные, объясняя это резкое действие только напряжённостью между ними. После небольшой, но неловкой паузы Драко тихо спросил: — Как думаешь, мы могли бы стать друзьями? — Точно нет, — усмехнулся Поттер, потирая затылок. — Но это не значит, что мы обязаны друг друга ненавидеть. — И где же эта мысль была все шесть лет обучения? — хохотнул Малфой, ощущая, как постепенно расслабляется в компании парня, которого когда-то считал главным соперником. — Не знаю, глупый ты или невероятно храбрый, но как можно не бояться его? Гарри улыбнулся — слова блондина уж слишком напоминали слова Малфоя-Старшего. — Я боюсь. Ещё как боюсь. Но больше я боюсь за тех, кто может погибнуть, просто потому что «он» пытается добраться до меня. После гибели Седрика я часто думал о смерти и решил: если мне суждено умереть на бойне, хочу, чтобы моя смерть имела смысл. Чтобы близкие остались живы. Парни и сами не понимали, почему так откровенно общаются, ведь пару месяцев назад они ненавидели друг друга. Малфой слушал Гарри, и сердце предательски сжалось, комок застрял в горле. Он не понимал, что это — восхищение? Зависть? Сочувствие? Просидели молча совсем немного, а потом спустились вниз. На этот раз Малфой случайно задел руку Гарри, но оба не отдернули её, слегка задержав руки рядом. — Тебе ещё снятся кошмары? — неловко спросил Драко, отводя руку. — Откуда знаешь? — Услышал, как Симус жалуется, что ты ворочаешься и стенаешь во сне… — Да, периодически. — Тогда… спокойной ночи. Драко быстро развернулся, слегка зажмурился, мысленно ругая себя за странное поведение. Гарри с удивлением смотрел на уходящую спину и, пожав плечами, пошёл к себе. Ночь выдалась тягучей, как холодный мёд. Гарри ворочался, то проваливаясь в беспокойный сон, то снова всплывая к поверхности сознания. В голове всё путалось: Седрик, тени, чужие голоса, и где‑то между ними — неловкий мизинец Малфоя, который задержался рядом чуть дольше, чем должен был. Проснувшись окончательно, он понял, что сердце колотится так же, как вчера у Малфоя в груди — будто пытается что‑то выбить наружу. Поттер сел на постели, провёл руками по лицу и тихо хмыкнул. Чёртов Малфой. Что он делает? Утром Гарри поймал его у входа в Большой зал. Драко стоял, сделав вид, что полностью занят чем‑то очень важным на стене. Судя по всему — куском камня. — У тебя талант, — мимоходом бросил Поттер, остановившись рядом. — К чему? — Малфой даже не повернул головы. — Делать вид, что меня не видишь. Блондин фыркнул, но уголки губ дрогнули. — Поттер, если бы я тебя “не видел”, ты бы об этом знал. Я бы ходил счастливее. — Не выглядишь счастливым. — А ты не выглядишь умным, но вот сюрприз — мы оба живём с этим. Но язвительность уже была мягче. Не колола. Скорее щекотала. Гарри ткнул его локтем в плечо: — Слушай… за очки спасибо. — Это не подарок, — автоматически бросил Драко, глаза всё‑таки метнулись на Поттера. — Да-да, я знаю. Просто… спасибо. Всё равно. И вот тут что‑то мелькнуло в серых глазах блондина. Мелькнуло — и испугалось, спряталось. — Ты вчера… — начал Гарри, но Драко резко перебил: — Да, у меня тоже есть кошмары, если вдруг интересуешься. — Вообще-то да. — Ну и прекрасно, — буркнул Малфой. — Два идиота без сна. Великолепно. Поттер рассмеялся. И Драко, будто борясь с этим, всё же откликнулся едва заметной улыбкой — как человек, который уже почти перестал сопротивляться чужому теплу. Шли к столам бок о бок. Слишком близко, чтобы быть «просто соперниками». Слишком далеко, чтобы признать хоть что‑то. Перед тем как зайти в зал, Малфой вдруг остановился: — Поттер? Гарри повернулся. — Если… если станет совсем плохо — ты можешь… ну… не знаю… сказать. Или… — он нервно дёрнул плечом, словно ему физически больно продолжать. — Я могу просто… молчать рядом. Поттер моргнул. — Это что, предложение дружбы? — Мерлин, нет! — Малфой моментально побледнел. — Я просто… иногда тишина терпима... С тобой.