Разрывая облака \ Сквозь облака

— …Ты неплохо разбираешься в наркобизнесе, — сказал через некоторое время Янь Се, посмотрев на Цзян Тина.

Начальник технического отдела Хуан Син, мужчина средних лет с блестящей лысиной, торопливо шёл, периодически полубоком поворачиваясь к собеседнику. Он говорил быстро, словно пулемёт: — Вчера восстанавливали данные до одиннадцати вечера, а сегодня в четыре утра уже пришли на работу. Скорее бы закончить, чтобы вечером успеть на родительское собрание моего сына... Эх! Я, его отец, каждый раз получаю нагоняй от классного руководителя, как будто я его внук. Если он снова окажется последним в классе, завтра вы меня не увидите. Я готов рискнуть жизнью, чтобы его выпороть! Янь Се утешил его: — Ничего, ведь в будущем он ещё сможет стать полицейским, верно? Хуан Син замер, его взгляд остановился на Янь Се, и он машинально ответил: — Ни за что! Янь Се: — ... — На чём мы остановились? — Хуан Син небрежно кашлянул: — Ах да, восстановление данных. Янь Се: — ... — Фотографии, контакты, недавние собеседники жертвы Фэн Юйгуана, включая данные аккаунта WeChat, всё восстановлено. Только история переписки в WeChat пока не поддается. Вот, записи звонков здесь. Последний звонок, который получил погибший перед смертью, был с телефона, зарегистрированного на неидентифицированное имя, поэтому мы не можем определить его местоположение или владельца. Янь Се указал на вторую строку в списке: — А этот? Это был исходящий звонок, время которого было всего за три минуты до последнего таинственного входящего звонка. Продолжительность разговора: сорок восемь секунд. Сорок восемь секунд, не так много, но и не мало. Если это была договорённость о месте встречи, то слишком долго. Если для других разговоров, то этого недостаточно. — Этот? — сказал Хуан Син. – Владелицу зовут Дин Дан, она дочь руководителя, курировавшего практику Фэн Юйгуана в той компании. Ей двадцать один год, она студентка художественного училища. За последний месяц погибший очень часто ей звонил. Честно говоря, я думаю, эти двое влюбились друг в друга, ведь они были так близко. Янь Се слегка улыбнулся. Хуан Син с подозрением спросил: — Чему ты улыбаешься? — Улыбаюсь твоей ошибке. Погибший и эта девушка никак не могли быть в отношениях, — сказал Янь Се, покачивая пакетом с уликами, в котором лежал телефон: — Спорим? — ... — Хуан Син осторожно ответил: — Я бы посоветовал тебе сначала посмотреть историю звонков. — Не нужно, я знаю. — На каком основании ты это знаешь? Янь Се улыбнулся, но не ответил: — Будем спорить? Хуан Син возмутился: — Ты просто придираешься! — Это не придирки, это разумное предположение, основанное на фактах. Ты не полностью осведомлён о деле... В этот момент кто-то в спешке поднялся по лестнице и чуть не врезался в Янь Се: — Ой! Янь Се среагировал молниеносно, в последний момент увернувшись от летящей в лицо белой жидкости, спасая одну из своих чёрных футболок, купленных на распродаже 11.11 за двести юаней за десять штук. Он сердито крикнул: — Что ты делаешь, чего так несёшься?! Хань Сяомэй, держа в одной руке соевое молоко, а в другой булочку, выглядела как испуганный оленёнок: — Ах, заместитель капитана Янь! Вы, вы, вы, я, я, я... Хуан Син, не в силах смотреть, приложил руку ко лбу. — Ты пришла на работу или на пикник?! — Янь Се был в ярости: — Где Лао Гао, Гао Паньцин? Ты должен был присмотреть за этой девушкой, а ты отправил её с утра пораньше за булочками? Приведите мне Лао Гао из оперативной группы! — Это не Гао-гэ, не он! — поспешно остановила его Хань Сяомэй: — Это ваш друг, заместитель капитана Янь. Я только что заходила в ваш кабинет, он сказал, что вы просили меня сходить за едой... Янь Се: — ... Лицо Янь Се изменилось, словно вулкан, готовый извергнуться, но внезапно он смирился перед силой природы по имени «Цзян Тин». — Друг? — удивлённо спросил Хуан Син. — ...О, я вызвал его как свидетеля происшествия, просто замотался и забыл про него. Янь Се выхватил булочку и соевое молоко у поникшей Хань Сяомэй, подумал, а затем снова вложил ей в руки. Он бросил телефон погибшего в пакете с уликами Хуан Сину и сказал: — Выясни, с кем погибший чаще всего связывался после прибытия в Цзяньнин, включая эту девушку по имени Дин Дан, и вызови их всех для допроса. Потом пусть Лао Гао подготовит протоколы для меня. Затем он снова выхватил булочки и соевое молоко, окинул взглядом Хань Сяомэй и сердито отчитал: — Как ты носишь полицейскую форму? Заправь рубашку в брюки и застегни! Хань Сяомэй: — ... Янь Се, держа булочки, гордо удалился. — Не обращай внимания на этого дурака, — Хуан Син похлопал Хань Сяомэй, которая чуть не расплакалась, и кивнул в сторону удаляющегося Янь Се: — Мужчине за тридцать, а он до сих пор не нашёл жену, неудивительно.

...

Янь Се, сидя на краю стола, потряс перед Цзян Тином пакетом с горячей едой, а когда тот протянул руку, чтобы взять его, резко отдёрнул обратно. С грохотом он бросил на стол отчёт об анализе дела и сказал: — Вот, займись делом. Рука Цзян Тина замерла в воздухе, а затем спокойно опустилась. — Не буду смотреть, — ответил он. — Сейчас твоя жизнь и безопасность в моих руках, я советую тебе быть послушным... — начал Янь Се. Цзян Тин поднял голову, его лицо было бледным, как снег. — Не буду смотреть. Янь Се был поражен его тёмными глазами и совершенно обескровленным лицом. Он замер на мгновение, затем поспешно сам вставил соломинку в стакан с соевым молоком, оторвал бумагу от булочки и протянул ему обеими руками. Цзян Тин молча смотрел на него несколько секунд, затем медленно наклонился, сделал глоток соевого молока из его рук и, словно прощая, взял завтрак. Янь Се, чувствуя себя виноватым, сказал: — Ты бы раньше сказал, что у тебя низкое давление. Ты не попросил меня остановиться и купить что-нибудь поесть по дороге. Кого в этом винить? Ах да, у меня тут ещё половина пачки печенья. Смотри, никто тебя специально не морит голодом... — Фань Чжэнъюань употреблял наркотики? Цзян Тин, жуя булочку, просматривал отчёт об анализе дела и остановился на страницах с результатами вскрытия. — Интраназально и внутривенно, опытный наркоман. А что такое? Цзян Тин указал на строку в отчёте: — Тогда почему вы решили, что амфетаминовое соединение в его кармане было для него самого? Его вопрос был точно таким же, как тот, что Янь Се задал на совещании по анализу дела. Янь Се с любопытством спросил: — Почему бы и нет, если он сам его принимал? — Внутривенно обычно вводят порошкообразный героин четвёртого типа, который вызывает поразительное высвобождение дофамина в нервных клетках. После определённого периода внутривенного введения количество дофаминовых рецепторов в мозге резко сокращается. Поэтому все тяжёлые наркоманы постоянно увеличивают дозу, чтобы достичь прежнего уровня стимуляции. А синтезированное в организме Фэн Юйгуана амфетаминовое соединение относится к лёгким веществам, которые привлекают новичков. Стимуляция нервов Фань Чжэнъюаня была минимальной, поэтому маловероятно, что он принимал его сам. Янь Се внимательно оглядел Цзян Тина, его взгляд слегка блеснул, а затем он странно улыбнулся: — Откуда ты знаешь? Может быть, он просто считал эти таблетки удобными и дешёвыми, ел их как закуску. — Нет, — небрежно ответил Цзян Тин, продолжая листать отчёт. — Героин четвёртого типа дорого продаётся, чтобы обмануть непрофессионалов. На самом деле, на рынке в него намешано столько глюкозы и талька, что цена не обязательно выше, чем у амфетаминовых соединений. К тому же, если действие морфина ещё не прошло, смешивание с другими веществами вызывает сильный дискомфорт. Фань Чжэнъюаню не было нужды так поступать. В кабинете был слышан только шелест переворачиваемых страниц отчёта о вскрытии. — ...Ты неплохо разбираешься в наркобизнесе, — внезапно сказал Янь Се через некоторое время. Цзян Тин почувствовал, что что-то не так, и поднял глаза, встретившись с острым взглядом Янь Се. — Что ты смотришь? — спросил в ответ Цзян Тин. — Я занимался борьбой с наркотиками больше десяти лет, почему я не должен понимать? Янь Се собирался что-то сказать, как вдруг зазвонил его телефон. — Алло, Лао Цинь? Ага, хорошо, говори... Да-да, нашли? Неизвестно, что сказал Цинь Чуань по телефону, но Янь Се спрыгнул с рабочего стола, быстро схватил ключи от машины и поднял куртку: — Хорошо, вы обыщите дом этого Фань, другой адрес пришлите мне, я сам туда поеду. Цзян Тин неторопливо ел свой баоцзы, как вдруг Янь Се выхватил у него пакет: — Хватит есть, скорее за мной, будешь есть по дороге. Цзян Тин нахмурился: — Что ты делаешь? — Отдел по борьбе с наркотиками обнаружил, что у Фань Чжэнъюаня, помимо дома, есть ещё одно место для укрытия, и мы собираемся отправить туда информатора, чтобы он нас отвёл. — Янь Се взглянул на баоцзы в пакете и брезгливо скривился: — Тьфу, с заварным кремом. Ты такой привередливый в еде, можешь быть ещё более капризным? Он понёс пакет с баоцзы и повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился, когда Цзян Тин схватил его за рукав: — Подожди. — Что такое? Цзян Тин неподвижно сидел в кресле, а Янь Се стоял. Цзян Тин покачал папкой с анализом дела в руке и сказал: — Ваше направление расследования неверно. Всё походило на повторение спора, который произошел в конференц-зале три часа назад, только роли Янь Се и Цзян Тина поменялись местами, и теперь Цзян Тин настаивал на своей правоте. Янь Се внутренне усмехнулся, но внешне оставался невозмутимым и холодно спросил: — Почему неверно? — Подозрения отдела уголовного розыска в отношении Фань Чжэнъюаня в причастности к наркотикам основаны на обнаружении остатков наркотиков и подозрении в вооруженном ограблении. Но мы с тобой знаем, что сам Фань Чжэнъюань не имеет отношения к вооруженному ограблению, его единственная цель была лишить меня жизни, но его перехватили на полпути. — И что? — нарочито спросил Янь Се. — Что бы ни взял убийца у Фань Чжэнъюаня, то он и мог оставить. Откуда ты знаешь, что остатки наркотиков в его кармане не являются способом убийцы отвлечь полицию от расследования? Янь Се сложил руки на груди, как будто задумавшись на мгновение, и лениво сказал: — Не годится, твои предположения почти не имеют фактических оснований. К тому же, полиция без проблем может расследовать дело Фань Чжэнъюаня, разве это не принесёт никакой пользы убийце? Этот вопрос заместителя начальника Вэя был именно тем моментом, когда Янь Се застрял в споре на совещании по анализу дела. Он хотел узнать, как ответит Цзян Тин. — Принесёт, — сказал Цзян Тин. — Выиграть время. Янь Се замер. — Я рекомендую тебе отправить кого-нибудь для дальнейшего расследования по делу Фань Чжэнъюаня, одновременно усилить меры и лично пересмотреть дело Ху Вэйшэна, заново изучив его место жительства, банковские счета и переписку по электронной почте. — Цзян Тин сказал: — Убийца не побоялся убить и замести следы под твоим носом, как заместителя капитана, что говорит о том, насколько серьёзной стала ситуация, которую ему нужно скрыть. Если полиция пойдёт по ложному следу, а расследование затянется, то смерть Фэн Юйгуана может закончиться так же неясно, как и прошлое дело в Гунчжоу. Они посмотрели друг на друга на мгновение. Янь Се прищурился: — ...В то время, когда ты расследовал дело, тоже возникла похожая ситуация? Цзян Тин остался невозмутим под его пристальным взглядом. Он встал, взял у Янь Се пластиковый пакет с булочками и бросил его в мусорное ведро. — Остыли, — сказал он.

...

Город Цзяньнин, старый машиностроительный завод, когда-то был сияющей жемчужиной юго-западного региона. В семидесятых годах прошлого века на восточной окраине вырос огромный и оживлённый промышленный район с бурными производственными линиями, а также с собственной больницей, школой, почтой и другой инфраструктурой. Рабочие уходили на пенсию, а их дети занимали их места. Государственные предприятия выдавали талоны на еду, масло и мясо, а по праздникам даже талоны на велосипеды и холодильники. «Железная миска» передавалась из поколения в поколение, и большинство девушек Цзяньнина гордились тем, что вышли замуж за рабочих из восточного района. Слава начала угасать лишь к концу восьмидесятых годов прошлого века, а в девяностых годах началась волна сокращений, и государственные гиганты пришли в упадок, стремительно теряя позиции. Бывший процветающий жилой район для семей рабочих теперь опустел. Под заходящим солнцем виднелись руины и обломки, и красовалась огромная надпись «Под снос». На импровизированных лавках из пластиковых навесов висят выцветшие, пёстрые рекламные плакаты лапши быстрого приготовления. Несколько грязных детей сидят у канавы и играют, время от времени издавая пронзительные крики с сильным диалектным акцентом. В таком месте даже «Феррари» будет выглядеть как телега. Янь Се наконец сдался, поставил машину на ручник и заглушил двигатель. — Всё, дальше ехать — это уже цирк. Капитан Цзян, будьте добры, пройдитесь пешком. Жилые корпуса промышленного района — это старые многоквартирные дома. Сейчас, если не десять квартир из десяти пустуют, то уж пять-шесть точно. Несмотря на то, что снаружи ещё виднелись отблески заката, в подъезде было темно. Стоило пройти немного вглубь, как многолетняя сырость и плесень наперебой лезли в ноздри. Цзян Тин непроизвольно чихнул: — Апчхи! Янь Се освещал путь фонариком телефона и сказал: — Ты что, такой хрупкий? Цзян Тин не ответил. Янь Се протиснулся мимо горы хлама, скопившегося на повороте лестничной клетки, осторожно ступая по неудобным ступеням, и наконец поднялся на самый верхний — шестой этаж. Снаружи, выходящие во внутренний двор коридоры, были увешаны одеждой и одеялами. Внутри коридора каждая дверь была плотно закрыта. Четвёртая дверь вглубь была старой жёлтой деревянной дверью, оцеплённая полицейской лентой. Цзян Тин, обхватив себя руками, внимательно осматривал окрестности. Вдруг он увидел, как Янь Се протягивает ему куртку: — Вот. — Не нужно, — Цзян Тин даже не протянул руку. — Если порву, не смогу возместить. Янь Се был одет только в чёрную футболку с коротким рукавом, его крепкие плечи были особенно заметны. Он без лишних слов накинул куртку ему на голову: — Да ладно, если ты простудишься и заболеешь, мне потом... Цзян Тин наконец сказал правду: — Когда ты в последний раз стирал одежду? Янь Се: — ... Они уставились друг на друга. Через мгновение Янь Се щёлкнул замком и холодно сказал: — Носи нормально, не болтай лишнего. Внутри было сыро и темно. При открытии двери повеяло трудноописуемым запахом. Янь Се, зажав нос, пошёл включать свет, но оказалось, что счётчик отключен. Пришлось продолжать освещать путь телефоном. В комнате было полно хлама и мусора. После двух тщательных обысков следователями, это жилище выглядело просто ужасно. Цзян Тин осторожно вошёл, встал у низенькой деревянной кровати и, слегка нахмурившись, осмотрелся. — Оперативная группа приходила дважды. Лао Гао так всё обыскал, что даже каждая мышь в этой комнате была зарегистрирована по имени, — Янь Се небрежно толкнул его локтем. — Что, капитан Цзян, не видел, как живут низшие слои населения? Какие впечатления? Цзян Тин взял телефон у Янь Се, присел на корточки и начал освещать фонариком пространство под кроватью, щели в полу и у стен, погрузившись в глубокие раздумья. Янь Се поддразнил его: — Я тебя спрашиваю, а ты молчишь? — Никаких впечатлений, — спокойно ответил Цзян Тин. — Я тоже так рос, будучи человеком низкого социального статуса. Янь Се замер. Цзян Тин встал и подошёл к столу. Там стояло несколько термосов, а на старом пластиковом поддоне, цвет которого уже невозможно было разобрать, громоздились всякие вещи. Недоеденная лапша быстрого приготовления и приспособление для курения стояли рядом, а жир на лапше уже покрылся толстым слоем белой плесени. Цзян Тин застыл на месте, словно столкнувшись с неразрешимой проблемой. Его тонкие чёрные брови сошлись на переносице, а изгибы от лба до носа, губ и даже шеи в игре света и тени создавали изящный и утончённый силуэт. Внезапно он отодвинул стул и сел, не дав Янь Се времени его остановить. Цзян Тин уселся прямо перед миской с уже протухшей лапшой, будто собираясь взять палочки. — Эй, ты... Цзян Тин поднял руку, и слова Янь Се оборвались. Затем Цзян Тин поднял голову и задумчиво посмотрел в противоположную сторону, его взгляд упал на разбитое, кое-как заклеенное газетами окно в дальнем конце комнаты. Янь Се не знал, на что тот смотрит, и мог только не отрываясь следить за ним. Цзян Тин вдруг встал и подошёл к окну. При свете он внимательно осмотрел заляпанный маслом подоконник и деревянные рамы, а затем резко дернул за деформированную деревянную створку. Бум! Окно распахнулось, и вечерний ветерок ворвался внутрь, мгновенно развеяв часть тошнотворного запаха в комнате. — Иди сюда, — Цзян Тин указал на внешний подоконник, его голос был спокоен. — Работа ваших оперативников, конечно, не отличается изяществом.