Разрывая облака \ Сквозь облака

— Дайте мне час. Если за час не получу признание, я возьму вашу фамилию.

— Лицо? — Янь Се был немного удивился. Цзян Тин смотрел на него. — ...Нет, тогда было слишком темно, и у него был пистолет. — Ты совсем не разглядел, как он выглядел? Рост, телосложение, какие-либо внешние приметы? Янь Се немного подумал и сказал: — Было очень трудно разглядеть, но рост был немаленький, телосложение, наверное, среднее, а бегал он очень быстро. Цзян Тин молча кивнул, и через некоторое время внезапно произнёс: — Это дело нельзя продолжать расследовать. Его голос был тихим, но очень решительным. Янь Се давно перерос возраст, когда можно было перевернуть стол и уйти после несогласия, но сейчас его лицо всё равно изменилось: — Что ты сказал? — Со стороны Ху Вэйшэна ты не найдешь прямых улик участия в производстве наркотиков. Без получения признательных показаний, лучше всего временно не задерживать его или продолжать расследование по направлению продажи фальшивых лекарств. Опасность этого дела в том, что действия Ху Вэйшэна не только нарушают закон, но и разозлили наркокартели. Настоящие жестокие преступники уже вовлечены, и углубленное расследование полиции будет сопряжено с непредсказуемой опасностью. Янь Се прямо смотрел в глаза Цзян Тина, и спустя долгое время произнёс тихим и опасным голосом: — Почему, из-за страха перед преступниками? Цзян Тин не ответил прямо на этот вопрос, он сказал: — У них очень совершенная преступная сеть, края которой трудно измерить, она гораздо сильнее, чем ты думаешь, и гораздо более тщательно спланирована... — Из-за того пакета с наркотиками? — Его слова были прерваны Янь Се. — ... — Тот пакет с наркотиками необычен, ты узнал в нём подсказку, не так ли? Не дожидаясь ответа Цзян Тина, Янь Се встал и почти вплотную приблизился к нему: — Те наркотики того же типа, что и фальшивый Аддералл, проданный Фэн Юйгуану, поэтому ты и хотел его спрятать, верно? Цзян Тин сложил руки на одеяле больничной койки, не проявляя никакой реакции на настойчивые расспросы, даже тон его голоса ничуть не изменился: — Если ты всё ещё хочешь настаивать на вопросе о пакете с наркотиками, я сказал, я просто хотел присвоить его себе. Белая люминесцентная лампа в палате издавала лёгкое гудение, кроме этого, слышалось только дыхание двоих, выдыхаемое друг другу в лица. Янь Се медленно откинулся назад, выпрямился, как будто его прежняя напористость исчезла без следа, и вдруг сказал: — Позавчера утром родители погибшего Фэн Юйгуана приехали из Пекина в Цзяньнин и забрали тело из морга. Цзян Тин никак не отреагировал. — У Семьи Фэн был только один сын. Его отец занимался бизнесом, а мать рано оставила работу, чтобы полностью посвятить себя уходу за ним. Фэн Юйгуан всегда проявлял сыновью почтительность, хоть и иногда любил покутить. Но в праздники, дни рождения родителей, он никогда не забывал позвонить и отправить подарки домой. Соседи и родственники знали его как подающего надежды ребенка, а для родителей он был единственной опорой и гордостью. — Каждая жертва когда-то была опорой и гордостью своих родителей, — ответил Цзян Тин. — Его матери скоро шестьдесят, она не выдержала такого потрясения, увидев тело, тут же упала в обморок. Отец рыдал в конференц-зале городского управления, бился головой о стол, и ни один судмедэксперт не мог его удержать. В их возрасте они уже не смогут завести второго ребенка. Всю оставшуюся жизнь они будут жить в нескончаемой боли и отчаянии, день за днём, без конца. Цзян Тин, — позвал его Янь Се, медленно произнося: — Тот студент, который мучительно боролся и умер в морозильной камере, был живым человеком. У него были родители, родственники, одноклассники и друзья. Для тебя он всего лишь простое и лаконичное слово «жертва» в деле. Для многих других он был целым миром. Если преступник не будет наказан, на нём останется клеймо наркомана, и его душа не обретёт покоя. Если мы, полицейские, не восстановим его справедливость, кто ещё сможет за него отомстить? — Почему нельзя отомстить? — возразил Цзян Тин. — Противник использовал профессиональных убийц для зачистки следов. Ты думаешь, они оставят в живых Ху Вэйшэна, который продемонстрировал новый наркотик полиции? — Если бы ты был жертвой, ты бы радовался тому, что убийцу убили свои же?! — резко спросил Янь Се. — Мы привлекаем преступников к ответственности не только для того, чтобы утешить семьи жертв, но и, что более важно, чтобы заранее устрашить ещё более серьёзные преступления! Если, как ты говоришь, у них целая сеть наркоторговцев, сколько ещё Фэн Юйгуанов пострадает в будущем? Сколько ещё убитых горем родителей Фэн мы будем встречать на месте опознания тел?! Низкий голос Янь Се звучал так, что казалось, даже щели в кирпичной кладке стен едва заметно дрожали. Но Цзян Тин даже не поднял бровей, спокойно сказав: — Нет необходимости. Полиция — это просто профессия. Если бы ты умер, твои родители были бы так же убиты горем. Цзян Тин был из тех людей, кто с виду казался очень мягким, от черт лица до общего поведения и воспитания. Но это шелковистое, нежное ощущение было лишь поверхностью. Его внутренняя стойкость и неоспоримость были врождёнными. Казалось, никакие щедрые и пылкие клятвы, никакие трогательные и страстные слова не могли хоть немного поколебать его твёрдую и холодную позицию. Янь Се сглотнул, словно что-то сдерживая, и через некоторое время внезапно сказал: — Ты сказал, что хотел присвоить себе тот пакет с наркотиками. Цзян Тин молчал. — Однако результаты твоих анализов крови после автокатастрофы показали, что ты не употреблял наркотики как минимум два года. — ... — Так зачем тебе, не употребляющему наркотики человеку, забирать их? Для тренировок по школьной химии? — Чтобы потом продать и заработать денег, — без колебаний ответил Цзян Тин, ничуть не удивлённый тем, что Янь Се изучил его медицинскую карту. — Это странно? Он ответил так гладко и без видимых внутренних переживаний, что другого человека это могло бы сбить с толку. Но Янь Се был опытным детективом с более чем десятилетним стажем. Ещё до того, как Цзян Тин закончил говорить, он холодно усмехнулся: — Хорошо, не странно. Но мне гораздо интереснее другое: после взрыва на заводе пластмасс тебя официально признали погибшим, а Ян Мэй спасла тебя с места автокатастрофы на скоростной трассе и доставила в Цзяньнин. Я могу предположить, что в этот промежуток времени тебя держали наркоторговцы, но ты был начальником отдела по борьбе с наркотиками, такой важный пост, почему тебя не пытали наркоторговцы? — ... — На лице Цзян Тина появилось какое-то едва уловимое изменение. Затем он спросил в ответ: — Откуда ты знаешь, что меня не пытали? — Для этого не нужна медицинская карта, а также не нужно раздеваний, — перебил Янь Се, прежде чем Цзян Тин успел что-то сказать. — На самом деле, я просто хочу спросить тебя кое-что: почему ты не принимал кетамин? Наступила короткая пауза в их противостоянии. — Не говори мне, что информация, полученная под воздействием таких наркотиков, как кетамин, может быть ложной. Мы оба проходили обучение допросам, наркоторговцы знают это лучше нас. Им выгоднее, чтобы ты говорил что угодно, чем молчал. Цзян Тин наконец спросил: — Что ты, блядь, хочешь этим сказать? Янь Се стоял прямо, держа руки в карманах брюк. Из-за света он казался особенно высоким, создавая ощущение твёрдого давления. — Ты не предстаешь передо мной как полностью невиновный, которого несправедливо обвинили, капитан Цзян, — спокойно сказал Янь Се. — Я надеюсь, что ты всё ещё тот справедливый и строгий хороший полицейский, каким был пять лет назад. Но если ты продолжишь мешать моему расследованию, я буду вынужден подозревать, что у тебя есть какие-то скрытые отношения с наркоторговцами, связанные с выгодой. Цзян Тин усмехнулся, чувствуя абсурдность ситуации. — Уже поздно, на сегодня всё, — Янь Се повернулся и бросил напоследок: — Хорошо залечи раны. Дверь палаты с хлопком закрылась. Цзян Тин откинулся на изголовье кровати и сильно зажал переносицу двумя пальцами. — ... — Через долгое время он пробормотал ругательство, но беззвучно.

***

— Дурак! — с грохотом, от которого задрожали стены, начальник Вэй с силой швырнул документы на стол перед Янь Се, крича изо всех сил. В конференц-зале все сжались, как мыши, боясь даже дышать, мечтая стать невидимыми. Лишь Янь Се, главный герой этой сцены, спокойно держал сигарету между пальцами, закинув ногу на ногу. Он невозмутимо смотрел на брызги слюны, летящие в его сторону от начальника Вэя, и медленно выпустил кольцо дыма. — Почему ты действовал в одиночку? Почему не доложил? Почему не запросил оружие?! Тебя бы пристрелил подозреваемый, и ладно! Но ты ещё и заставил случайного прохожего, услышав шум, забраться на крышу, чтобы выяснить, что происходит, и они сбросили его с лестницы! Теперь он в больнице! Если его родственники пожалуются в вышестоящее управление полиции, я тебя раздену догола, свяжу и отправлю на расстрел! — Всё в порядке, Лао Вэй, — невозмутимо ответил Янь Се. — Я уже был в больнице. Этот человек был так тронут самоотверженностью наших полицейских, что пообещал не подавать жалобу. — ... — Начальник Вэй, собрав всю свою ярость, взревел: — Чушь собачья! Цинь Чуань, сидевший позади Янь Се, оказался под перекрёстным огнём. Он молча снял свои очки в золотой оправе и достал из кармана носовой платок, чтобы вытереть слюну. — Сяо Гао! — начальник Вэй, не остыв, приказал: — Докладывай! Гао Паньцин из оперативной группы уголовного розыска, который пытался слиться с фоном, прячась за Ма Сяном, вынужден был неуклюже встать, когда его назвали. — Эм… Оперативники и специалисты по криминалистике всю ночь заново осматривали дом подозреваемого Ху Вэйшэна. На оборудовании для изготовления наркотиков, изъятых заместителем капитана Янем, обнаружено множество отпечатков пальцев. Эксперты по идентификации ещё продолжают проверку… В связи с этим мы срочно пересмотрели дело Ху Вэйшэна, но этот Ху настаивает, что он всего лишь продавец фальшивых лекарств и ничего не знает о наркоторговле. Успеха с его показаниями пока не добились... — Он стал умнее после того случая с попыткой изнасилования в Гунчжоу, — нахмурился Янь Се. — Изготовление и сбыт наркотиков — это расстрел, а продажа фальшивых лекарств — максимум двадцать лет. Он снова упомянул старое, уже закрытое дело в Гунчжоу, и начальник Вэй чуть не взорвался: — Заткнись, блядь! Янь Се безразлично пожал плечами. Начальник Вэй повернулся к криминалистам: — Раз есть неопровержимые улики в виде отпечатков пальцев, почему вы так спешите получить признание? Гао Паньцин почувствовал себя так, будто совершил какое-то святотатство, вынужденный выступать, когда его непосредственный начальник ругает начальника над ним. Он с трудом произнёс: — Потому что, потому что, потому что по отпечаткам пальцев невозможно напрямую доказать, что Ху Вэйшэн участвовал в изготовлении наркотиков… Начальник Вэй глубоко вздохнул, пытаясь успокоить своё подскочившее до ста восьмидесяти давление, и, стиснув зубы, спросил: — Почему? Лицо Гао Паньцина выражало невыносимую скорбь. — Потому что отпечатки пальцев Ху Вэйшэна обнаружены только на дне реакционного сосуда, в нижней и средней части фильтра, а также на боковых ручках верхней части сушилки. На ключевых участках процесса изготовления наркотиков, таких как выпускной клапан на верхней части газового баллона, крышки флаконов и соединения шлангов, его отпечатков не найдено. Начальник Вэй прислушался к звуку. Янь Се вытащил из пачки сигарету «Чжунхуа» и начал медленно её мять между пальцами, размышляя: — То есть, Ху Вэйшэн действительно не работал с этим оборудованием. Он только отвечал за транспортировку и охрану. Настоящий «техник» по изготовлению наркотиков — кто-то другой. Неизвестно почему, но в его сознании внезапно всплыла сцена, произошедшая несколько часов назад. Это было после того, как он оказался на грани жизни и смерти на крыше, он бросился бегом к лестничной клетке и в тусклом свете мельком увидел силуэт. Затем он слегка покачал головой, заставляя себя временно отложить эту картину. — Ты, такой... — Начальник Вэй по привычке хотел выругать Янь Се, но не смог подобрать слов, замялся, а затем выхватил у него сигарету: — Если не куришь, отдай мне, не порть и не растрачивай добро! Янь Се: — ... Хань Сяомэй обиженно спросила Хуан Сина: — Начальник Хуан, неужели Янь-гэ научился у начальника Вэя придираться без причины и ругаться? Хуан Син тихо сказал: — Тссс. Начальник Вэй только к сорока годам нашел жену... — Высшее руководство очень серьёзно относится к делу 502, провинциальный департамент уже дважды спрашивал, — начальник Вэй обвёл взглядом весь конференц-зал и властно сказал: — Сейчас дело связано с производством наркотиков, незаконным хранением оружия и открытым нападением на полицейских. Мы не можем ждать, пока провинциальный департамент заставит нас подписать приказ, мы должны действовать активно, сначала установить для своих людей срок раскрытия дела, добиться прогресса до того, как преступники уничтожат другие улики! Янь Се. Янь Се, только что вытащивший третью сигарету, услышал это и, не колеблясь, быстро закурил: — Да-да, вы говорите. Начальник Вэй, увидев его руки в бинтах, небрежно сидящего за конференц-столом, закинув ногу на ногу, вспомнил, как в прошлом он арестовывал этого избалованного сына богачей и приводил в участок. А потом, вспомнив, как он сам, поддавшись минутным порывам, позволил этому сорванцу надеть форму и влиться в ряды полиции, а теперь он вот-вот станет начальником отдела уровня старшего офицера, и у него снова чуть не подскочило давление до ста восьмидесяти. — Если дело не будет раскрыто в течение семидесяти двух часов, ты до конца жизни можешь забыть о повышении, — с горечью сказал начальник Вэй: — Раздевайся и иди домой наследовать угольную шахту! — ... — Янь Се ошарашенно уставился на него, хотел что-то сказать, но не решался, а затем наконец не выдержал и пожаловался: — Почему вы сегодня так одержимы идеей раздеть меня? Я же натурал... Не успел он договорить, как его чуть не прихлопнули пепельницей начальника Вэя. — Ладно-ладно, — Янь Се подхватили под руки и подняли из-под стола, он с некоторым смущением похлопал себя по груди и сказал: — Раскроем дело, раскроем дело. Лао Гао! Гао Паньцин посмотрел на него с мольбой в глазах. Янь Се спросил: — Как долго вы допрашивали Ху Вэйшэна? — Три смены сотрудников, допрос без перерыва всю ночь, уже больше восьми часов. Этот по фамилии Ху не дурак, он знает, что если даст показания, это будет смертный приговор, и настаивает, что он всего лишь подобрал инструменты для изготовления наркотиков, чтобы продать их как металлолом, а пакет с уликами, содержащий наркотики, был украден… Янь Се махнул рукой, прерывая своего подчинённого, затем поднял указательный палец, обращаясь к начальнику Вэю. — Дайте мне час, — сказал Янь Се. — Если за час не получу признание, я возьму вашу фамилию Вэй. Начальник Вэй остолбенел. Янь Се вальяжно направился к выходу. Начальник Вэй замер на мгновение, а затем внезапно пришёл в себя и в гневе воскликнул: — С чего это моей семье Вэй нужен такой сучонок, как ты?!