Разрывая облака \ Сквозь облака

Янь Се наконец-то неспеша нажал на смертельный курок.

— Ты использовал поддельный Аддералл, чтобы заманить студентов к употреблению наркотиков. На оборудовании для изготовления наркотиков, найденном на крыше твоей съёмной квартиры, обнаружено множество отпечатков пальцев. Улики налицо, что ещё тут скажешь?! — Я не понимаю, о чём вы говорите, офицер. Все эти вещи — это просто мусор, который я подобрал. Я не знал, что это оборудование для изготовления наркотиков. — Хватит прикидываться. Если честно признаешься, можешь рассчитывать на снисхождение. Если будешь упрямиться, никто тебе не поможет! — Ха-ха, офицер, вы хотите использовать меня для выполнения квартального плана? Изготовление и сбыт наркотиков — это смертная казнь. Вы пытаетесь заставить меня признаться, не так ли? ... За односторонним стеклом комнаты для допросов Янь Се, надев Bluetooth-гарнитуру, стоял спиной к сцене допроса. Он разматывал бинт с руки под журчащей водой, подставляя под кран кровоточащие пальцы. Засохшая кровь тут же превратилась в красную воду и стекала с кончиков пальцев. Ледяная боль пронзала его, словно тысячи тонких игл впивались в костный мозг, но он, казалось, ничего не чувствовал, даже бровь не дрогнула, сосредоточенно слушая диалог в наушниках: — Если ты честно расскажешь о своём сообщнике, который находился на заднем сиденье машины в ночь происшествия по делу 502, и предоставишь полиции важные сведения, суд может и смягчить приговор! — Какой сообщник? Это был попутчик, я его совершенно не знаю. — Тогда скажи мне сейчас, этот попутчик мужчина или женщина, сколько ему лет, какие у него внешние приметы, и как он оплатил проезд? — Забыл, я ничего не могу вспомнить. ... — Блядь, у этого упрямца такой крепкий рот, — раздражённо сказал Ма Сян. — Мы его допрашиваем уже больше восьми часов с прошлой ночи, он либо ничего не знает, либо забыл. Я так хочу... Янь Се даже не поднял век: — Что ты хочешь сделать? Ма Сян сглотнул. Увидев, что в комнате только Цинь Чуань, посторонний, он украдкой подмигнул Янь Се: — Могу попросить стажёра отключить камеры. Янь-гэ, может, применим какие-нибудь методы? Цинь Чуань, отражаясь в стекле, поднял голову и рассмеялся: — Ого, я сделаю вид, что ничего не слышал. — Методы, — усмехнулся Янь Се, медленно вытирая руки белоснежным полотенцем, и спросил: — Какие методы? — Тц, подложить подушку под живот и бить! Или заломить руки за спину и подвесить на стуле на всю ночь! Я слышал, что так не остаётся никаких следов, и спустя ночь он точно заговорит... Янь Се прервал его: — Это называется методами? Ма Сян моргнул своими невинными большими глазами. — Я тебе скажу, что такое методы, — сказал Янь Се. — Отрезать половину волос и смешать их с молочным чаем, а затем заставить его выпить. Направить яркий свет в глаза, чтобы он не спал трое суток. Раскалёнными иглами колоть подмышки и под колени, чтобы не осталось следов, но мучить его. Если этого недостаточно, одновременно приложить две мощные электрические лампочки к вискам, или применить излюбленную американцами пытку водой, чтобы расколоть подозреваемого. Однажды кто-то так сделал, и потом... Мышцы лица Ма Сяна застыли, и через некоторое время он задрожал: — ...Потом?.. Янь Се дал ему пощёчину и в гневе сказал: — Потом в октябре 1949 года было основано Новое Китайское государство! Дурак! Цинь Чуань разразился безудержным смехом. — Не читай всякий мусор из сомнительных аккаунтов! — отчитал Янь Се дрожащего Ма Сяна. — Мы не какой-то там захолустный полицейский участок, а городское управление общественной безопасности с уровнем вице-губернатора. Сколько глаз за нами наблюдает! Ты думаешь, отключив камеры, никто ничего не узнает? Смешно! Ма Сян почувствовал себя очень обиженным: — А если он умрёт, не сказав ничего, что тогда делать... — Мы не будем говорить о том, можно ли использовать показания, выбитые силой, или нет. Даже если в одной из десяти миллионов ситуаций Ху Вэйшэн действительно невиновен, а инструменты для изготовления наркотиков он подобрал для сдачи в металлолом, а убил Фэн Юйгуана кто-то другой — спустя годы, когда выяснится судебная ошибка, ты ему жизнь вернёшь или я? Ма Сян больше не смел возражать, лишь недовольно проворчал себе под нос: — …Получу признание в течение часа. В любом случае, не я давал клятву начальнику Вэю… Едва Янь Се открыл рот, чтобы выругаться, как дверь распахнулась, и Гоу Ли, с неожиданной для его комплекции ловкостью, ворвался внутрь, размахивая крафтовым пакетом: — Принесли! Принесли! Быстрее! Твой волшебный артефакт готов! Янь Се тут же схватил пакет и бросил взгляд внутрь. Ма Сян с любопытством спросил: — Волшебный артефакт? Ма Сян вытянул шею, и даже Цинь Чуань не удержался и взглянул, но Янь Се оттолкнул их обоих, схватил пакет и показал Гоу Ли большой палец: — Молодец, А-Гоу, думаю, теперь всё получится. Откройте дверь, чтобы я мог войти. Гоу Ли скромно ответил: — Без проблем, Лао Вэй. Янь Се: — ... Цинь Чуань похлопал Янь Се по плечу: — Заходи скорее, Лао Вэй. Янь Се: — Вы… Ма Сян: — Держись, Вэй-гэ. Янь Се в ярости воскликнул: — Сами вы Вэй-гэ! Дверь щёлкнула, и Ху Вэйшэн поднял голову, обнажив налитые кровью глаза. Детектив, проводивший допрос, встал и окликнул: «Янь-гэ», — Янь Се махнул рукой, давая понять, чтобы он ушёл, затем отодвинул складной стул за железным столом, плюхнулся на него и бросил сигарету на столешницу: — Кури. Ху Вэйшэн шевельнулся, но не взял сигарету, хрипло рассмеявшись: — Что, офицер, пришли играть в доброго полицейского? Ху Вэйшэн не раз бывал в подобных ситуациях и, возможно, знал эти приёмы допроса лучше обычных полицейских. Янь Се понимал, что уже потратил достаточно слов, поэтому не стал больше ходить вокруг да около и прямо сказал: — Меня зовут Янь, я заместитель начальника отдела уголовного розыска городского управления. За работу отдела отвечаю я. Ху Вэйшэн прищурился. Ему было чуть за сорок, но морщины уже покрывали его лицо, каждая складка таила в себе глупую хитрость и жестокость. — Кури, не нервничай, — сказал Янь Се, сам закуривая сигарету. Он глубоко затянулся и расслабленно выдохнул. — Мы тебе не причиним вреда. В таком большом городском управлении, даже если бы кто-то захотел подкинуть тебе наркотик, никто бы не посмел. Не бойся. Голос Янь Се был низким и твёрдым, с густым, мужественным тембром, но в то же время звучал небрежно, словно ему было всё равно. Мутные глаза Ху Вэйшэна несколько раз моргнули. Несмотря на колебания, он всё же взял сигарету, дрожащими руками закурил и тут же с наслаждением затянулся. — Хорошая сигарета, — пробормотал он. — Вы, государственные служащие, все курите такие дорогие сигареты? Янь Се усмехнулся: — На зарплату полицейского я бы умер с голоду на второй день после получения денег. Эти слова были очень двусмысленными. Ху Вэйшэн подумал, что он намекает на что-то, и был удивлён, что полицейский осмеливается говорить такое в комнате для допросов, где ведётся видеонаблюдение и запись. Янь Се не стал объясняться, лишь небрежно улыбнулся. — Ты знаешь, что тебя не освободят. Вопрос лишь в том, будет ли это отсрочка смертной казни или пуля в лоб. Скажи честно, Фэн Юйгуан умер от лекарства, которое ты продал. Сейчас основная ответственность лежит на тебе и твоём сообщнике. Если ты честно дашь показания, я гарантирую, что ты будешь курить такие же хорошие сигареты каждый день в тюрьме. Но если ты продолжишь укрывать сообщника, я лично отправлю тебя на эшафот. — Какой сообщник? Я же сказал, я его просто подвёз! — упрямо ответил Ху Вэйшэн. Янь Се, держа сигарету, безразлично сказал: — Не упрямься, мы его уже поймали. Ху Вэйшэн замер. — Ты, наверное, думаешь, почему мы продолжаем тебя допрашивать, если его уже поймали? — … Янь Се вздохнул, словно испытывая жалость: — Потому что его допрашивать бесполезно. Он больше не заговорит. Посмотри. Янь Се достал из бумажного пакета фотографию и небрежно бросил её. Ху Вэйшэн опустил взгляд, его зрачки мгновенно сузились и из его рта вырвалось: — Как такое возможно?! На фотографии, сделанной судмедэкспертом на месте происшествия на скоростной трассе, было тело, раздавленное бесчисленное количество раз, настолько, что его черты были полностью неузнаваемы! — Блядь! — Ма Сян хлопнул ладонью по стеклу, за которым наблюдал: — Янь-гэ гений! — Невозможно! Это не… вы, вы…! Наручники и цепи загремели. Лицо Ху Вэйшэна покраснело, он так сильно дёргался, что чуть не опрокинулся со стула. Полицейские снаружи уже готовы были ворваться, но увидели, как Янь Се одной рукой прикрывает фотографию, а другой жестом останавливает своих подчинённых. — Кто это? Я его совершенно не знаю! — Ху Вэйшэн на удивление успокоился и крикнул: — Я вообще… вообще не видел этого человека! Вы, полицейские, просто нашли фотографию с места ДТП, чтобы запугать меня и выбить показания, я подам на вас в суд! Ма Сян сказал: — Бля, этот ублюдок ещё и сообразительный, что делать будем? — Не паникуй, — Цинь Чуань сложил руки на груди, и в его очках мелькнул странный свет: — У вашего Янь-гэ есть ещё козырь в рукаве. — Запугивать тебя? Нет нужды, — Янь Се улыбнулся: — Угадай, кто его убил, чтобы замести следы? — ... — Грудь Ху Вэйшэна вздымалась, словно у крайне настороженного старого лиса. Янь Се слегка откинулся на спинку стула, приподняв подбородок, ноги естественно расставлены. Он знал, что такая поза придаёт ему вид очень расслабленного и непринуждённого, передавая окружающим невидимую ауру и подавляющую, безупречную уверенность. Этому он научился у Цзян Тина. Единственное отличие было в том, что у Цзян Тина была уверенность, подкрепляющая его непринуждённое отношение, психологическое преимущество, созданное неравномерным распределением информации. Янь Се знал, что у него этого нет, но он должен был заставить Ху Вэйшэна поверить, что есть. — Замести следы… — подсознательно произнёс Ху Вэйшэн. — Да, — сказал Янь Се, — Хотя сейчас и не хватает улик, полиция предварительно установила, что цель убийцы связана с этим. Взгляд Ху Вэйшэна невольно упал на руку Янь Се, которая была засунута в бумажный пакет. В следующую секунду он увидел, как Янь Се медленно вытаскивает запечатанный пакет с порошком бледно-голубого цвета. — Что это, наркотики? — удивился Ма Сян: — Разве улики не были похищены вооружёнными преступниками? Гоу Ли стоял против ветра, его лицо было суровым: — Гидроксид меди. Ма Сян: — ... Цинь Чуань прижал руку ко лбу: — Вы тоже те ещё негодяи… — Ты так осторожно спрятал этот пакет с наркотиками на крыше здания, наверное, не только от полиции старался уберечься. — Янь Се, под пристальным взглядом Ху Вэйшэна, поднял пакет с уликами, покачал им и спокойно произнёс: — Лао Ху, ты думаешь, если полиция не застала тебя с поличным при продаже наркотиков, то сможет, как в тот раз в Гунчжоу, просто приписать тебе другое преступление и ты этим отделаешься? Если бы я был на твоем месте, я бы лучше поскорее выдал всех сообщников, а потом спокойно отсидел двадцать лет в тюрьме, чем выйти из изолятора и быть раздавленным десятками грузовиков, превратившись в мясной фарш. Что скажешь? Ху Вэйшэн застыл в тот момент, когда появился пакет с ключевыми уликами, его лицо стало неестественно бледным. Сигарета тихо тлела, пепел упал ему на руку. Если раньше исход противостояния можно было назвать примерно равным, то теперь Янь Се знал, что он одержал безоговорочную победу. Но этого было недостаточно. Чтобы полностью сломить психологическую защиту человека, одной угрозы мало. Закон — это последняя черта морали, и те, кто способен на противозаконные действия, уже психологически отличаются от обычных людей. Простое запугивание может дать временный эффект, но как только противник поймёт, что происходит, он станет ещё более отчаянным и упрямым. Янь Се медленно наклонился вперёд, вглядываясь в зрачки Ху Вэйшэна. — Мы, полицейские, тоже устаём от работы. Такие дела, как твоё, начальство подгоняет, а реальной выгоды от них мало, ни один отдел не захочет заниматься этим с охотой, — Янь Се сделал паузу, наблюдая за малейшими изменениями в выражении лица Ху Вэйшэна, и тихо продолжил: — Но хорошо, что твой сообщник уже мёртв. С мёртвыми всегда проще, чем с живыми. Если ты умный, ты сам признаешься, не заставляй меня учить тебя, ты прекрасно знаешь, как это делается. Цинь Чуань постучал костяшками пальцев по стеклу комнаты для допросов и тихо приказал Ма Сяну: — Потом пойди в комнату наблюдения и скажи техникам, что я прошу, чтобы они вырезали этот фрагмент записи. Ма Сян понизил голос и спросил: — Почему? Всем же понятно, что Янь-гэ просто играет с ним в психологические игры... Резкий взгляд Цинь Чуаня прервал его: — Делай, как я сказал! Ма Сян тут же выпрямился: — Есть! Ху Вэйшэн лихорадочно уклонялся взглядом, и даже по его позе было видно, насколько сложная внутренняя борьба терзала его в этот момент. Но Янь Се не стал его торопить, наоборот, он снова откинулся назад, увеличивая дистанцию, словно опытный, хладнокровный охотник. — Я не верю… — губы Ху Вэйшэна дрожали. — Вы меня обманываете, полицейские всегда хотят меня обмануть… — Если ты не захочешь сотрудничать, ничего страшного. Помнишь дело Лю Сюэ? Лицо Ху Вэйшэна изменилось: — Ты хочешь... Янь Се сказал: — Лю Сюэ у меня. Янь Се был похож на опытного охотника, приближающегося к ловушке с ружьём наперевес, сверху вниз он смотрел на свою добычу, которой некуда было бежать, и которая постепенно погружалась в отчаяние, но все ещё боролась за жизнь. — Чего ты хочешь? Дело той девчонки уже закрыто, — Ху Вэйшэн наконец выдавил слова из пересохших губ, его голос был слегка неустойчив. — Да, я был похотлив, но я всё объяснил полиции Гунчжоу, и я уже отсидел и заплатил свою цену! Чего ты ещё хочешь? А? Вы, государственные служащие, так легко обвиняете людей?! — Закрыто, — Янь Се улыбнулся, насмешливо. — Разве закрытое дело нельзя пересмотреть? Если бы Янь Се не был полицейским, с таким-то лицом, которое ему дала мать, ему бы хватило семейных инвестиций, чтобы стать певцом или актёром. Но ему было бы трудно стать знаменитым, в основном из-за его внешности и ауры, которые были слишком агрессивны. Даже когда он улыбался, он был похож на самца волка, который только что закончил пировать и лениво вылизывает лапы — слишком жесткий и острый, вызывающий неприязнь. Ху Вэйшэн уже не курил, его грудь вздымалась, на влажном лбу вздулись вены. По опыту Янь Се, он мог даже по частоте дыхания мгновенно определить его пульс. — Я признался в преступлениях, которые совершил, полиции Гунчжоу, ты не посмеешь мне угрожать. Я невиновен, я ничего не знаю, главный следователь может подтвердить, что я не насиловал ту девушку… Янь Се сказал: — Главный следователь? Ты имеешь в виду Цзян Тина? Выражение лица Ху Вэйшэна было таким, словно ему приставили к виску дуло пистолета. — Цзян Тин мертв, — Янь Се, казалось, был очень доволен, уголки его губ медленно растягивались. Он постучал костяшкой среднего пальца по карте местности на столе, раздался тихий стук, словно он выпустил последнюю, смертельную пулю в свою добычу: — Умер точно так же, на скоростной трассе, его переехали более двадцати раз. Ма Сян, пристально глядя на комнату для допросов, был полон вопросов: — Кто такой Цзян Тин? И кто его убил, как сказал Янь-гэ? А кто такая Лю Сюэ? Янь-гэ раскрывает прошлые дела этого человека по фамилии Ху? Лицо Цинь Чуаня было немного странным, но он не ответил. — Сяо Ма, — Гу Ли похлопал Ма Сяна по плечу и вздохнул: — Может, тебе и не стоит заниматься уголовным розыском? Приходи к нам в судмедэкспертизу помогать, там неплохо... В комнате для допросов было нежарко, но Ху Вэйшэн потел не переставая, и вскоре его спина промокла насквозь. Янь Се услужливо протянул сигарету и зажигалку: — Ещё одну? Ху Вэйшэн долго смотрел на сигарету, словно утопающий, цепляющийся за единственную соломинку. Через некоторое время он пошевелился, будто в состоянии крайнего смятения принял какое-то решение, и взял сигарету. Пламя взметнулось вверх, и Ху Вэйшэн выпустил длинную струю дыма. — ...Если дело в Гунчжоу снова всплывёт, меня же в изоляторе убьют, — Ху Вэйшэн издал невнятный смешок, в котором не было ни горечи, ни сарказма. Я, в общем-то, поступил по-доброму. Та девочка была в таком состоянии, я её не тронул, даже отправил в клинику. Если бы я просто бросил её где-нибудь и закопал, кто бы меня поймал? Последние слова прозвучали глупо и нагло, но Янь Се, казалось, не слышал, и даже одобрительно кивнул: — Именно так. — Хех, — Ху Вэйшэн снова рассмеялся: — Офицер Янь, неудивительно, что вы занимаете более высокое положение, чем этот Цзян. Вы действительно ведёте дела более тщательно, чем он. Янь Се не стал говорить ему, что Цзян Тин в итоге стал начальником отдела: — О, почему ты так думаешь? — Этот Цзян, когда применяет методы, он как женщина — злобный и коварный. Он тебя не бьёт и не ругает, просто любит мучить людей перепадами температуры. Зимой он ломал компрессор кондиционера, выкачивал хладагент, замораживал теплообменник и направлял ледяные осколки прямо тебе в лицо из вентиляционного отверстия. Люди, сидящие на стуле для допросов, не могли даже вздохнуть... Каждый раз, когда его видели на допросе, даже самые стойкие преступники боялись. Если ты готов все рассказать, он будет в лучшем настроении, как собаке бросит тебе кость. А когда у него плохое настроение, тогда начинается шоу. Тоже как с собакой, делает с тобой всё, что захочет. — Ху Вэйшэн поднял голову, взглянул на кондиционер, прищурился и вдруг спросил: — Он умер? Есть фотографии? Янь Се не ответил на этот вопрос, а спросил: — Тебя могли осудить за попытку изнасилования, и в этом большая заслуга Цзян Тина. Он тебе помогал, зачем же тогда он тебя мучил? Ху Вэйшэн выпалил: — Чушь! Это он хотел, чтобы меня расстреляли! Если бы не его брат... Тут же Ху Вэйшэн, словно осознав что-то, резко оборвал себя. — Его брат? — Янь Се слегка приподнял веки: —У Цзян Тина есть брат?