Intensive Care

      — Отлично! Очередное незаконное проникновение, — одобрительно прокомментировал Хаус работу своих подчинённых, которые только что вернулись из дома пациента с полной сумкой лекарств и других вещей. — А теперь вам предстоит проникнуть в дом Чейза. Технически — полить его комнатные растения, но, раз уж будете там, неплохо бы оглядеться.       — Мне как-то некомфортно обыскивать его квартиру, — возразила Кэмерон. — Это конфликт интересов. Он же наш друг.       Форман фыркнул. Кэмерон бросила на него косой взгляд:       — Даже если вы и не считаете его другом, мы ежедневно работаем бок о бок вместе. Это нарушение личных границ.       — Мы постоянно нарушаем чьи-то границы — ради их же блага, — лаконично отозвался Форман. — Просто представь, что он очередной безымянный пациент.       — Вы же понимаете, что я не могу так поступить с ним.       — Ладно, тогда пойду один, — пожал плечами Форман. — Искать что-то конкретное?       — Препараты, способные вызывать лейкопению: антигистаминные, стероиды, антидепрессанты… — начала Кэмерон и вдруг попыталась смягчить сказанное: — Хотя я не намекаю, что у Чейза депрессия. Вовсе нет.       — Может, именно поэтому её и нет — потому что он принимает антидепрессанты.       — Или, возможно, самолечится, — задумчиво произнёс Хаус. — Обязательно загляни в мусорное ведро — поищи пустые бутылки.       — Его мать страдала тяжёлым алкоголизмом, — подхватил Форман. — Может, яблоко от яблони недалеко упало.       Кэмерон уставилась на них:       — Думаю, мы бы уже заметили, если бы у него была алкогольная зависимость.       — Не обязательно, — возразил Форман. — Алкоголики умеют скрывать это. И Чейз тоже довольно скрытен.       Хаус бросил ключи Форману:       — Найди все лекарства, что у него есть. Принеси мне всё из медицинской аптечки. Проверь бытовую химию, поищи алкоголь — и обязательно как следует осмотри шкаф в спальне. ***       — Ты полил растения? — спросил Хаус по телефону.       — Да, — ответил Форман, — теперь они просто сияют. И отвечу до того, как ты спросишь — никаких токсичных удобрений не обнаружено.       — Как продвигается обыск? Нашёл что-нибудь необычное?       — В сущности — нет. Разве что целый комплект книг «Гарри Поттера» в первом издании у взрослого мужчины…       — Какие комнаты уже осмотрел?       — Гостиную, кухню, ванную — сейчас в спальне.       — Что в ванной? У него ведь, наверное, целый арсенал средств по уходу за волосами…       — Ничего подобного. Только обычный старомодный шампунь и кондиционер. Всё гипоаллергенное и без отдушек. Мыло и дезодорант — такие же.       — А лекарства?       — В аптечке ничего примечательного: ни стероидов, ни антидепрессантов. Только пара противоаллергических препаратов, несколько инъекторов адреналина и базовые безрецептурные средства.       Хаус на мгновение задумался:       — Перед уходом поговори с соседями и спроси, есть ли у кого кошка.       — Ты думаешь, всё дело в аллергии на кошек?       — Если его аллергия обострилась, он мог перебрать с антигистаминными и тем самым вызвать лейкопению. Поскольку у него, кроме сезонной поллинозной реакции и непереносимости клубники — а на эти раздражители он реагирует крайне тяжело, — других аллергенов нет, остаётся только кошка.       — Перед уходом постучусь к ним.       — Теперь вернись на кухню. Что в баре?       — Почти ничего. Запечатанная бутылка водки в шкафу, несколько бутылок пива в холодильнике, пустых бутылок в мусорке нет. Хотя трудно судить, насколько это отражает реальность — он провёл полторы недели в поездке и вернулся уже больным.       — Бытовая химия?       — Стандартная. Ничего примечательного, если только он её не пьёт.       — А шкаф в спальне?       — Одежда и обувь, — с лёгкой издёвкой добавил он, — и его коллекция безвкусных галстуков.       — Никаких школьных костюмчиков для озорных мальчиков? Нет ли чего с отстёгивающимися штанинами?       — Пока не вижу.       — Там вообще хоть что-то интересное есть? — разочарованно спросил Хаус.       Наступила долгая пауза — слышно было только дыхание и шаги Формана.       — Возможно, есть, — наконец произнёс он. — Перезвоню. Мне нужно вскрыть замок. ***       — У него есть «секс-ящик», — повторил Хаус.       — У большинства людей он есть, — пожал плечами Форман. — Гораздо страннее было бы, если бы его не было.       — Конечно. Содержимое такого ящика многое говорит о человеке. Например, в твоём, скорее всего, шёлковые трусы и диски Boyz II Men, а у Кэмерон — ключ от пояса целомудрия. Что у Чейза?       — Презервативы, смазка… и наручники.       Хаус сиял, как в Рождество:       — И?       — Несколько шёлковых платков, верёвка и… приглашение, похоже, на какую-то секс-вечеринку, — с отвращением пробормотал Форман. — Думаю, именно поэтому он так и не закончил семинарию.       — О, Чейз, ты, грязный мальчишка… — Хаус самодовольно ухмыльнулся. — Насколько изношены наручники?       — Не знаю, это явно не моя специализация. Тебя правда интересует, как часто он заковывает своих партнёров?       — Или его заковывают, — поправил Хаус. — По мне, он скорее субмиссив.       — Мне правда не хочется это знать, — ответил Форман, явно напрягаясь.       — А это может быть важно. Возможно, какой-нибудь слишком рьяный партнёр чуть не прикончил его в порыве страсти.       — Даже если так, повреждения при сексуальной активности редко вызывают респираторные симптомы — разве что речь о странгуляции.       — Может, ему именно это и нравится, — парировал Хаус. — Помните того пациента, который любил, когда его душили? Чейз был на «ты» с доминатрисой.       — Даже если так — подобная травма объяснила бы лишь боль в горле, но никак не другие симптомы.       — Может, и объяснила бы. Эротическая асфиксия иногда вызывает рвоту. Он мог вдохнуть рвотные массы — и тогда развилась бы аспирационная пневмония.       — Вероятность крайне мала…       — Как и то, что послушный католический мальчик увлечён БДСМ. Хотя, пожалуй, это станет моим следующим запросом в поисковике…       Можно было почти слышать, как Форман закатывает глаза на другом конце провода:       — Кстати, с соседями я поговорил — кошек ни у кого нет.       — Значит, не в антигистаминах дело. Продолжай искать, перезвони, когда закончишь. И не забудь принести всё, что нашёл в этом ящике. ***       — Итак, — Хаус помахал перед подчинёнными парой чёрных кожаных наручников, — наш бывший алтарник, судя по всему, имеет нестандартные сексуальные предпочтения. Давайте выясним, связано ли его заболевание с тем, под кем он лежит. Сдайте ему анализы на ВИЧ и гонорею.       Столкнувшись с двумя шокированными взглядами, он невозмутимо добавил:       — Что? Вы думаете, Чейз воздерживается? Да ладно вам. В медпункте сейчас идёт настоящая битва за право делать ему обмывание.       — Это ещё не значит, что он занимается с ними незащищённым сексом, — возразила Кэмерон. — Когда я спросила, целовался ли он с кем-то в последнее время, он сказал «нет».       — Большинство моих партнёров отвечают так же.       Форман выглядел крайне скептически:       — Мужчины редко заражаются ВИЧ от женщин.       Хаус с интересом приподнял бровь:       — Вы исходите из того, что он гетеросексуален.       — Вы считаете, он бисексуал? На каком основании?       — Язык тела. Он слишком много флиртует.       — Да, он любит внимание — от кого угодно. Это не значит, что он спит с мужчинами.       — Ему двадцать восемь, он бы, наверное, переспал даже с фонарным столбом, будь тот готов и инициативен. А уж предложений у него, несомненно, хоть отбавляй. Чёрт, если бы я не знал, какой он зануда, сам бы с ним завалился в постель.       Форман закатил глаза:       — Да-да, мы поняли — Чейз красив. Но он же ещё социально неуклюж, с низкой самооценкой и с ужасным вкусом в одежде. Готов поспорить, он вообще ни с кем не спит — ни с женщинами, ни с мужчинами.       — Мы можем наконец прекратить обсуждать его личную жизнь? — вмешалась Кэмерон. — Это уже переходит границы. Давайте обсудим другие варианты.       — Вам не нравится идея, что он ведёт беспорядочную половую жизнь, — усмехается Хаус. — Любопытно.       — Мне просто не нравится, когда мы сплетничаем за его спиной. Если у нас есть вопросы, важные для постановки диагноза, мы должны задать их ему, а не строить предположения.       — Вы просто не хотите, чтобы он оказался с ВИЧ. Вы что, его секретный фан-клуб?       Кэмерон закатила глаза:       — ВИЧ — это перебор. Есть куда более вероятные варианты.       — Например?       Кэмерон задумалась:       — Дефицит витаминов. В его холодильнике — одни коробки из-под еды на вынос, а за обед он считает картошку фри.       В голове Хауса на миг завертелись шестерёнки; он покачал головой:       — Дефицит витаминов даёт ломкость ногтей, хромоту, выпадение волос. Может, всё остальное у него и разваливается, но волосы по-прежнему идеальны. Попытка не засчитана. Что ещё?       — Гиперактивная селезёнка может вызывать лейкопению.       — Как и гонорея. К тому же вы уже проверяли селезёнку — увеличения нет.       Истощив запас гипотез, Кэмерон лишь сердито уставилась на него, излучая ауру неодобрения. Хаус, ничуть не смущаясь, хлопнул в ладоши:       — Отлично. Кэмерон, спроси у нашего обожаемого, играет ли он за обе команды и увлекается ли асфиксией. Заодно возьми кровь на ВИЧ и гонорею. Форман, иди к больному с хот-догами: проверь, улучшилось ли состояние прямой кишки. И прихвати резиновую уточку — его ждёт очередная тёплая ванночка.       Форман, получив разрешение, мгновенно исчез за дверью. Кэмерон же осталась на месте.       — Да ладно! Форман считает его алкоголиком, а виноват снова я? — возмутился Хаус. — Перестань так на меня смотреть. Мы должны исключить всё возможное.       — Я не буду задавать ему вопросы о его сексуальной жизни, — твёрдо сказала Кэмерон. — Только если анализы будут положительными. Пока что это не моё дело.       Хаус театрально вздохнул:       — Ладно, пойдём. Спрошу сам. ***       Хаус вошёл в палату Чейза, за ним — Кэмерон. Он наклонился, пристально разглядывая пациента.       — Чувствуешь жжение при мочеиспускании? Есть необычные выделения?       Хотя щёки Чейза уже пылали от лихорадки, он покраснел ещё сильнее:       — Нет!       — Зуд? Отёки? Гнойные язвы?       — Нет!       Хаус скрестил руки на груди, вызывающе глядя на него:       — Докажи.       Чейз отчаянно посмотрел на Кэмерон.       — Хаус хочет назначить тебе анализы на ВИЧ и гонорею, — с неловкостью пояснила она. — Исключаем ИППП как возможную причину. Они могут вызывать лейкопению.       — У меня нет гонореи, и я сомневаюсь, что ВИЧ-положителен. Но можете сделать анализы, конечно. — Чейз протянул руку Кэмерон и бросил на Хауса яростный взгляд.       Пока Кэмерон искала вену, Хаус крутился рядом, задавая вопросы:       — Когда в последний раз у тебя был секс? С девушкой или парнем? Или сразу с обоими?       — Почему тебя это вдруг заинтересовало?       — Это имеет медицинское значение.       — Только если анализы окажутся положительными.       — Не обязательно. Если ты развратничаешь по городу, можешь подхватить всякую гадость, которая осложнит диагностику.       Чейз спокойно ответил:       — Анализируйте кровь, Хаус. Она скажет вам всё, что нужно знать.       Хаус долго, пристально смотрел на него.       — Хорошо. Если хочешь, чтобы я гадал — буду считать, что ты бисексуал, судя по тому, как строишь глазки всем подряд, независимо от пола. Ты либо сексуально озабочен, либо, что куда очевиднее, одинок — и ищешь поддержки и одобрения у каждого встречного. Ты позволяешь другим пользоваться тобой, а поскольку ты привлекателен, они хотят делать это в единственном известном им смысле. Короче, ты — шлюха.       За считанные секунды шок на лице Чейза сменился болью и гневом. Он стиснул челюсти.       — Прекрасно. Похоже, вы уже всё обо мне выяснили.       Хаус продолжил:       — Что обычно происходит на этих БДСМ-вечеринках? Я полагаю, ты предпочитаешь подчиняться — возможно, даже не прочь получить пощёчину. В конце концов, ты и в обычной жизни не возражаешь, когда тобой вытирают ноги. Тебе, случайно, не нравится, когда тебя душат?       — Нет, — тихо сказал Чейз и отвёл взгляд.       — Уверен? Потому что если кто-то душил тебя до рвоты, у тебя могла развиться химическая пневмония от аспирации. Сейчас не время стесняться: мы уже видели содержимое твоего «секс-ящика». Мы и так знаем, какой ты извращенец.       — Заткнись, Хаус! — резко, почти крикнула Кэмерон. — Оставь его в покое! Он болен.       — Я пытаюсь понять, почему он болен! — огрызнулся Хаус.       — Тогда перестань его мучить и дай мне взять кровь, — твёрдо сказала Кэмерон и ввела иглу в вену.       Хаус замолчал. Она аккуратно набрала пробирку и поместила её в пакет.       Он посмотрел на Чейза — взгляд чуть смягчился. Протянул руку и нежно взъерошил золотистые волосы.       — Не дуйся. Мы о тебе позаботимся. Скоро поправишься — и тогда можно будет снова отшлёпать тебя по попке. ***       Форман докладывал:       — Пациент хорошо реагирует на лечение СРК. Как только появится возможность, предлагаю провести промывание кишечника пероральным раствором полиэтиленгликоля с электролитами, а затем перейти на поддерживающую симптоматическую терапию.       — Вы ещё у пациента? — спросил Хаус по телефону, устроившись на диване в кабинете Уилсона. Перед ним стоял портативный телевизор с сериалом «Главный госпиталь», а на коленях лежали истории болезни обоих пациентов.       — Нет, я в лаборатории — он с Кэмерон. У неё остались вопросы по семейному анамнезу.       Хаус, продолжая просматривать истории болезней и поглядывая в экран, спросил:       — И вы уже уверены, что это СРК, основываясь лишь на нескольких днях приёма спазмолитиков и слабых антидепрессантов?       — Все симптомы совпадают, — твёрдо ответил Форман. — Диагноз СРК не подтверждается лабораторно — остаётся только наблюдать за реакцией на терапию. Можно ещё поискать, но скорее всего, это просто очередной случай, когда пациент с СРК слишком долго откладывал визит к врачу.       — Подожди — звонок на другую линию. Не вешай трубку.       Хаус отвел телефон подальше, проверил — звонит Кэмерон.       — Форман на другой линии, так что говори кратко — знаешь, какой он злой без завтрака.       — Моча пациента потемнела, — серьёзно сказала Кэмерон. — Проблемы с почками. Это не СРК. ***       — Боже, мне ужасно плохо, — прохрипел Чейз, когда очередной приступ кашля оставил его выдохшимся и с мокрыми от слёз глазами.       — Третья заповедь: «не произноси имени Господа Бога твоего всуе», — напомнил Хаус. — Ты заставляешь маленького Иисуса плакать.       — Прости, Иисус, — пробормотал Чейз, закатив глаза к потолку.       Чейз давно привык к хамским выпадам Хауса: насмешки над его волосами, внешностью, акцентом, якобы богатым происхождением и чем угодно ещё — но нападки на религию стали новой страстью босса после того, как он нашёл в архиве мельбурнской газеты фото девятилетнего Чейза в алтарной ризе — чёрной рясе и белой стихаре — с колокольчиком в руках.       По крайней мере, Чейз не был единственной жертвой. Хаус увлёкся копанием в прошлом сотрудников — и это мешало всем троим. На школьном сайте Формана нашлась фотография, где тот делает данк с идеальной квадратной стрижкой 90-х и молниями, выбритыми по вискам. А Кэмерон в средней школе победила в поэтическом конкурсе, и теперь босс встречал её, декламируя: «Доброе утро. Солнце рассвета, несомненно, вращается над тусклым горизонтом, плетя золотые нити, не так ли?»       Что до Чейза — большинство издёвок касались того, как его «неподобающе трогали» служители и как ему наверняка нравилось стоять на коленях. Кроме того, Хаус стал уличать его каждый раз, когда тот восклицал «Господи!», а таких случаев, признаться, было немало.       Зато о содержимом ящика у тумбочки он с тех пор больше ни слова не сказал. После последнего разговора Чейз готовился к потоку язвительных замечаний об «ужасном сексуальном извращении», но Хаус продолжал молчать.       Чейз почти хотел, чтобы тот хоть что-то сказал — тогда у него появился бы шанс хотя бы попытаться объясниться. Но если начать самому, то это только подольёт масла в огонь. Он хотел было сказать Хаусу, что содержимое ящика вовсе не отражает его сексуальную жизнь. Да, всё это используется — но пару раз в год и только в таком состоянии, которое словами не описать. Однако любое объяснение выглядело бы неуместным, да и Хаус вряд ли поверил бы. В итоге Чейз решил придерживаться урока, усвоенного ещё от матери: если достаточно упорно игнорировать проблему, можно сделать вид, что её не существует.       Снова час ночи — Хаус пришёл обсудить случай. Напряжённый разговор так и остался неразрешённым — но раз Хаус не поднял тему, не поднимал её и Чейз. Реакции на лечение почти не было, плевральная жидкость оставалась в лёгких. Кашель был таким частым, что даже самому Чейзу это стало надоедать.       — Может, если бы ты хоть немного поспал, кашель бы утих, — упрекнул Хаус. — Каждый раз, как я прихожу ночью, ты не спишь.       — Я не могу уснуть из-за кашля. Я не могу перестать кашлять, потому что не сплю. Если у вас есть решение — с радостью послушаю, — раздражённо бросил Чейз.       — Прими это. — Хаус сунул руку в карман и вытащил оранжевый пузырёк. На миг Чейз подумал, что это «Викодин» — но, приглядевшись, увидел «Тразодон», препарат, который он сам часто выписывает при бессоннице.       Хаус высыпал ему в ладонь две таблетки. Чейз проглотил их всухую:       — Спасибо.       Палец Хауса прижался к его губам:       — Каждый раз, когда ты говоришь, ты кашляешь. У меня от этого голова раскалывается. Давай так: я говорю, ты слушаешь. Ты отстал по этому случаю — начнём сначала.       Хаус надел очки для чтения, открыл папку и начал вольно пересказывать содержимое:       — Пациент — мужчина тридцати лет, поступил с тяжёлыми запорами. За несколько недель до обращения отмечал сонливость, увеличение массы тела и тошноту. Рентген брюшной полости выявил крупное образование в толстой кишке. Назначали стимулирующие слабительные, затем суппозитории с докузатом и клизма с фосфатом натрия…       Чейз слушал, как сказку на ночь. Усталость накрыла его быстро и мощно — наверное, подействовал тразодон. Веки стали тяжёлыми; он надеялся, что Хаус не заметил, как долго они остаются закрытыми, а потом резко распахиваются. В конце концов он сдался и позволил себе закрыть глаза, ловя лишь обрывки слов.       Последнее, что он отчётливо запомнил, — голос Хауса: «Пациенту явно нужна машина белого шума — океанские волны, джунгли или что-то ещё теоретически успокаивающее… Его врач считает, что снотворное — лишь временное решение, и пациенту пора разобраться со своими проблемами…»       Чейз уткнулся лицом в подушку и мгновенно провалился в сон. ***       — Анализы на ВИЧ и гонорею отрицательные, — сообщил Форман на следующее утро, вернувшись из лаборатории. — Ещё проверил на гепатит С — он тоже может вызывать лейкопению. Чист.       — Жаль, — сказал Хаус. — Стрептококк тоже отрицателен. Похоже, мы вернулись к началу. Что это ещё может быть?       — По пути сюда заглянула в его палату. Кашель усилился, — сказала Кэмерон. — Похоже на пневмонию.       Форман отверг эту идею:       — Кашель может усилиться перед улучшением. Просто инфекция пытается выйти.       Хаус постукивал пузырьком викодина по бедру — таблетки глухо перекатывались в такт.       — Допустим, это вирусная инфекция — антибиотики помогли только при отите. Кроме ВИЧ, какие вирусы вызывают лейкопению и вторичные инфекции?       — Корь, — ответила Кэмерон, — но тогда должна быть сыпь, а он привит от КПК. Может, генетическое заболевание? Синдром Вискотта–Олдрича вызывает иммунодефицит.       — Там была бы экзема. Мы бы заметили.       — У меня есть идея, — предложил Форман. — Давайте на минуту забудем о пациенте номер один и поговорим о пациенте номер два.       — Пациент с хот-догами хорошо реагирует на лечение почек, — провозгласил Хаус. — Цвет мочи нормализовался, геморрой и анальные трещины заживают. Прогресс есть.       — У этого человека шестнадцать дней отсутствует перистальтика.       — Надо действовать постепенно. И не будьте столь придирчивы, а то я могу сказать, что ваши клизмы не идеальны. Может, хотите повторный курс? Практика — лучший путь к совершенству.       Форман строго взглянул на него:       — Вы несёте профессиональную ответственность за выбранного вами пациента. Именно поэтому мы ведём по одному случаю за раз.       Хаус пожал плечами:       — Чрезвычайная ситуация.       — Не настолько. Уверен, ваш любимый питомец поправится.       Хаус приподнял бровь:       — Вы считаете, я проявляю фаворитизм? Я с вами всеми играю в «фрисби». Форман, кто у нас хороший мальчик?       — У нашего пациента — поражение почек и снижение калия, то есть сердце может пострадать следующим. Вы точно хотите отложить это и сидеть кругом, наблюдая, как Чейз сморкается?       — Мой талант — жонглирование. Я умею держать в воздухе больше одного шара.       — Как хотите, — буркнул Форман. — А я пойду помогать настоящему пациенту.       — Хотите поговорить о больном с хот-догами? Хорошо, — Хаус направился к двери, махнув им следовать за ним. — Будем многозадачными. ***       Сухой, надрывный кашель был слышен ещё в коридоре. Войдя, они увидели: Чейз тяжело и прерывисто дышит, явно в тяжелом состоянии.       — Чейз, ты же сейчас без дела сидишь, — поздоровался Хаус. — Давай включайся в дифференциальную диагностику.       — Я не… мне правда очень плохо, — слабо возразил Чейз. — Сейчас не лучшее время.       — Ерунда! Ты в полном порядке, нытик. Форман, расскажи ему новости.       Форман холодно посмотрел на Хауса, но всё же начал:       — У пациента признаки почечной недостаточности. Моча тёмная, и...       Хаус громко перебил его, приложив ладонь к уху:       — Говори громче! Из-за двустороннего отита его слух ещё не восстановился. — Он повернулся к Чейзу: — И ты говори громче — твой голос еле слышен. Форман, так что ты сказал?       — Анализ мочи показал повышение альбумина и снижение калия… — Форман вынужден был остановиться — Чейз опять закашлял.       — Ццц, не можешь дать человеку договорить? Какой невоспитанный мальчик! — упрекнул Хаус. Чейз, всё ещё кашляя, послал ему взгляд, полный ненависти.       Кэмерон подошла к столику, взяла пластиковый кувшин с водой. Хаус остановил её:       — Эй! Возвращайся сюда. Сейчас же.       — Я просто хотела налить воды для…       — Я сказал: сейчас.       — Но ему явно...       — Он в порядке. Что бы ты ни хотела сделать — подождёт, пока Форман не закончит.       Кэмерон посмотрела на Хауса так, будто он только что при ней убил щенка, неохотно опустила кувшин и вернулась. Наступило молчание — были слышны лишь хрипы и тяжёлое дыхание Чейза. Хаус махнул Форману продолжать.       Форману потребовалось три попытки, чтобы закончить рассказ — каждый раз кашель прерывал его. Когда наконец удалось договорить, Хаус с ожиданием уставился на Чейза:       — Ну что, есть идеи? Вопросы?       Чейз вяло уточнил:       — Актуальные жизненные показатели?       — Повышенное давление: 142 на 90. Пульс — 79, дыхание — 24 в минуту. Температура — 37, — сообщил Форман и добавил: — Много потеет и дрожит, но без лихорадки.       — Пот и дрожь могут указывать гипогликемию. Похоже на диабет второго типа.       Хаус громко фыркнул — Чейз вздрогнул.       — Что не так? Диабет может вызывать нестабильный альбумин и калий, гипертонию, гипогликемию, запор и почечную недостаточность. Симптомы совпадают.       — Неплохая попытка, но глюкоза в норме. Разве когда Кэмерон принесла тебе карту, она не объяснила результаты анализов?       — Объяснила, — тихо сказал Чейз, слегка смутившись. — Наверное, забыл.       — Или у тебя мозги плавятся. Уже четвёртый день температура 39. Есть ещё идеи?       — Проверяли ли на камни в почках?       — Тс-с! — Хаус приложил палец к губам. — Ладно-ладно. Это бредит лихорадка. Конечно, проверили, дубина.       — Это вполне обоснованный вопрос, — раздражённо сказал Чейз. — У меня просто недостаток информации.       — Камней нет, — подтвердил Форман. — Ни увеличения простаты, ни травм.       — Частое мочеиспускание?       — Наоборот — редкое.       — Вздут ли живот?       — Конечно — запор же больше двух недель. Что ты имеешь в виду?       — Проверьте, не метеоризм ли это. Если да — возможно, кишечная непроходимость, а при отсутствии лечения это опасно.       Форман нахмурился:       — Мы же знаем, что непроходимость есть — каловые массы закупорили кишку.       — Я имею в виду другую — ту, что вызвала запор, — устало сказал Чейз, потирая глаза. — Повреждение почек — признак паралитической непроходимости. Может быть, даже аппендицит.       — Аппендикс проверяли. Он в порядке.       — Причин непроходимости много, — подхватила Кэмерон. — Спаечный процесс, грыжа, инвагинация, опухоль…       — Всё ещё может быть псевдообструкция — некоторые лекарства вызывают… — хрипло произнёс Чейз, попытался прочистить горло — и запустил новую серию кашля.       Кэмерон не выдержала: схватила кувшин, налила воды и протянула Чейзу, с вызовом посмотрев на Хауса.       — Пора перенести обсуждение в другое место, — твёрдо сказала она. — Он едва дышит. Я вызову медсестру.       Когда она потянулась к кнопке вызова, Хаус с силой ударил тростью по столу перед ней.       — Если тебе так тяжело смотреть — дай ему леденец от кашля. Мы обсуждаем метеоризм у пациента — помнишь?       Приступ кашля у Чейза наконец стихает; он рухнул на подушку, тяжело дыша. С закрытыми глазами он свернулся калачиком — и, казалось, забыл, что они ещё в комнате.       Форман сжал губы:       — Кэмерон права. Нам пора уходить.       Хаус поднял палец и закрыл глаза, прислушиваясь.       — Тише. Я вслушиваюсь в хрипы в его лёгких. Фоновый шум помогает думать.       Форман раздражённо бросил:       — Хорошо, вы добились своего. Я никогда не утверждал, что он не болен — просто не настолько, чтобы лежать в стационаре.       — Правда? Потому что это, — Хаус указал на кровать, — звучит как пневмония.       — Хорошо, сделаем рентген грудной клетки.       — Отличная идея. Кэмерон — отведи его на снимок. Форман — цистоскопию больному с хот-догами и повторную оценку непроходимости.