Intensive Care

      — Зачем Чейз купил розу во время пребывания в Мельбурне? — спросил Хаус на следующий день у своих сотрудников.       — Не знаю. Возможно, у него там осталась подружка, к которой он до сих пор неравнодушен, — сказал Форман, отхлебнув кофе из кружки.       — Почему именно одна роза? Почему не букет? — поинтересовался Хаус.       — Букет был бы перебором, а одна роза — романтично, — с лёгкой улыбкой пояснила Кэмерон.       Форман скривился:       — Разве не слишком банально дарить цветы на свидании?       — Возможно. Но девушкам всё равно это нравится, — пожала плечами Кэмерон.       — А если это не бывшей? Кому ещё он мог бы подарить розу? — настаивал Хаус.       — У него ведь была младшая сестра? — смутно вспомнил Форман.       Кэмерон покачала головой:       — Это дочь его мачехи. Между ними нет никакого родства.       — Может, он решил преподнести цветок мачехе в знак примирения, чтобы расположить к себе перед продажей дома? — предположил Хаус, хотя и сам не выглядел убеждённым.       — А может, он просто решил научиться танго и купил цветок для практики? Какая вообще разница? — спросил Форман, теряя терпение.       — Разница есть, потому что он солгал, — кратко ответил Хаус. — Он сказал, что выходил из дома только для серфинга. Если он встречался с кем-то ещё, нам нужно это знать.       Форман пожал плечами:       — Если тебе это важно — пойди и спроси у него сам. ***       Когда Хаус ворвался в палату, Чейз разгадывал кроссворд, привычно покусывая карандаш. Хаус сам не понимал, почему именно этот жест его так бесит — но бесит, чёрт возьми. Глупый вомбат. Глупая оральная фиксация. Он едва сдерживался, чтобы не вырвать карандаш из рук Чейза и не швырнуть его через всю комнату.       — Ты солгал, — заявил Хаус, прихрамывая к кровати. Чейз резко поднял голову.       Хаус остановился прямо перед ним и бросил свой самый устрашающий взгляд, который обычно наводил ужас даже на самых стойких сотрудников. Чейз, впрочем, выглядел скорее ошеломлённым, чем напуганным, и положил карандаш на край кровати. Отлично.       — О чём ты? — спросил Чейз, и его голос, к неудовольствию Хауса, звучал слишком сдержано.       — Ты виделся с бывшей. И подарил ей розу.       Чейз заметно расслабился и даже бросил на Хауса презрительный взгляд:       — Нет, не виделся.       — Хорошо, пусть не с бывшей. Но ты всё равно был с кем-то.       — Я ни с кем не ходил на свидания, — твёрдо повторил Чейз. — И никого не видел, кроме юриста и жены моего отца — и то лишь на несколько минут.       — У тебя что, совсем нет друзей?       Чейз уставился на него:       — Это была короткая поездка.       — Тогда кому ты купил цветок?       — Это тебя не касается.       — Касается, — настаивал Хаус. — Всё, что касается тебя, касается и меня, пока я не поставлю диагноз. Привыкай.       — Обещаю, это не имеет отношения к твоему чёртову диагнозу.       — А мне плевать, что ты там думаешь. Ты этот цветок явно не мачехе дарил — твоё «жена отца» прямо кричит о вашей «близости». Может, горничной? Бывшей няне?       — Хорошо, — неохотно признал Чейз. — Я купил его для экономки моей матери. Она работает у нас с тех пор, как я был ребёнком. Мне показалось, ей будет приятно.       — Нет, не для неё. Никто не дарит экономке одну розу. В таком случае ты бы купил букет из разных цветов. Ты снова врёшь.       Чейз раздражённо выдохнул:       — Может, я просто захотел купить цветок. Устроит?       — Ты покупаешь себе цветы?       — Я отнёс его на кладбище, чёрт возьми! — наконец выкрикнул Чейз. — Вот и всё. Теперь ты доволен?       — Раз ты сказал правду — да.       Чейз скрестил руки на груди и с ненавистью уставился на Хауса. Тот тем временем пытался собрать воедино новую информацию.       — Навестил предков? — спросил он через некоторое время, нарушив тишину.       — Да.       — Одна роза… Я думал, надгробия два — всё-таки развод был не из лёгких…       — Закрыли тему про моих родителей, Хаус. Отстань.       — Обидчивый какой, — Хаус нарочито невинно поднял руки. — Очевидно, роза — для матери. А отцу принёс что-то более мужественное? Может, футбольный флажок, чтобы воткнуть в землю?       — Я ответил на твой вопрос. Теперь можешь идти, — резко произнес Чейз и повернулся на кровати лицом к стене.       После этого он упорно отказывался вступать в дальнейший диалог, и Хаус наконец сдался. Он решил навестить Уилсона и разобраться, что с ним происходит. Иначе он опасался, что может совершить нечто по-настоящему глупое — например, спросить у Чейза, можно ли ему остаться и просто посидеть рядом. ***       Хаус застал Уилсона за столом: тот ел сэндвич с индейкой и картофель фри. Хаус уселся напротив и без предупреждения схватил сэндвич и откусил половину .       — Ты же любишь соблазнять своих пациентов, — начал он, громко жуя. — У меня тут есть одна загвоздка. Может, поможешь?       — Если это облегчит тебе жизнь, — легко согласился Уилсон, вытирая пальцы салфеткой, — и да, конечно, наслаждайся моим обедом.       Хаус откинулся на спинку стула:       — Кэмерон приснился эротический сон про одного из пациентов.       Брови Уилсона взлетели вверх:       — Чейза?       — Нет. Другого.       Уилсон с недоумением посмотрел на него:       — Она видела эротический сон о парне, которому нужна отдельная канализационная ветка?       — Сердцу не прикажешь.       — Она рассказала тебе, о чём был сон? — осторожно уточнил Уилсон.       — Это был эротический сон. Тебе правда нужны детали?       Уилсон задумался:       — Думаю, нет. Объединяет ли их что-нибудь — жизненный опыт, похожие характеры?       — Ничего особенного. Возможно, они проводили много времени вместе, пока она работала над его диагнозом...       — Между ними возникло влечение? Или ты думаешь, сон был случайным?       — Скорее случайным. Но почему ей вообще снится пациент?       — Она же работает над диагнозом, — пожал плечами Уилсон. — Когда ты сосредоточен на случае, ты обязан узнать о человеке всё, чтобы понять, что с ним не так. Ты думаешь о нём днём и ночью, проводишь с ним время, видишь в самые уязвимые моменты — буквально держишь его жизнь в руках. Большинство врачей не хотят признавать, но это создаёт сильную эмоциональную связь.       — Так вот почему твой номер написан на каждой кабинке в туалетах онкологии?       Уилсон откусил кусок сэндвича:       — Ты задал вопрос — я на него ответил.       Хаус достал из кармана флакон с викодином, открыл его и ловко высыпал несколько таблеток себе в рот.       — То есть ты намекаешь, что отношения «врач—пациент» порождают ощущение влечения. И как только случай будет закрыт, она о нём больше не вспомнит.       Уилсон перестал жевать. Проглотив, он открывает рот, но сначала сделал паузу и глубоко вдохнул. Осторожно спросил:       — А ты думаешь, у Кэмерон могут быть какие-то чувства к нему?       Хаус энергично покачал головой:       — Ни в коем случае.       — Тогда, полагаю, ей не о чем беспокоиться, — небрежно произнёс Уилсон. — Как только он выпишется, она его больше не увидит. Иначе бы всё усложнилось.       — Или ей просто нужен проститут, похожий на него, чтобы выбросить этот бред из головы.       Уилсон хлопнул ладонью по столу, как только его поразила догадка:       — Тебе приснился эротический сон про Чейза?       Хаус раскачивался на стуле, хмурясь:       — Сомневаюсь, что в моих обычных эскорт-агентствах найдётся блондин-австралиец с мягкими волосами. Наверное, придётся поискать в интернете.       — Теперь мне нужны подробности, — потребовал Уилсон. — Ты не можешь просто сказать такое и уйти.       — Ладно, хорошо. Мне приснилось, что он пришёл ко мне домой, чтобы заняться любовью. Оседлал меня и заявил, что я его секс-раб.       — Он тебя подчинил?       — Чейз из сна оказался более властным, чем реальный. А ещё на нём были кожаные штаны.       — Откуда это взялось? — удивился Уилсон. — Конечно, вы стали проводить больше времени вместе, но ведь только потому, что он твой пациент. Откуда взялись кожаные брюки и доминирование?       — Форман нашёл его «секс-заначку», когда обыскивал квартиру.       — И под этой заначкой ты имеешь в виду…?       — В ящике у его кровати были наручники и верёвки. Плюс приглашение на секс-вечеринку.       Уилсон слегка побледнел:       — Ну… Теперь я понимаю, почему он тебе приснился. Ему даже стараться не нужно — он уже перевернул всё с ног на голову.       — Именно. Так он ещё и постоянно мелькает у меня перед глазами, — простонал Хаус. — Настаивал на том, чтобы поучаствовать в диагностировании другого случая, так что теперь он одновременно и мой пациент, и мой сотрудник. Не говоря уже о том, что я до сих пор не могу понять, чем он болен. Неудивительно, что все мои мысли — об этом маленьком идиоте.       — Ты позволяешь ему работать прямо с больничной койки? — возмутился Уилсон.       — Он сам этого захотел. Кто я такой, чтобы мешать?       — О, не знаю… скажем, его лечащий врач и начальник?       Хаус отмахнулся:       — Чейз — взрослый парень, он вправе самостоятельно принимать решения. И, кстати, никогда ему не говори, но чаще всех правильные диагнозы ставит именно он. После меня, конечно. Плюс я получаю двойную отдачу от Формана: когда они спорят — работа идёт быстрее. Он полезен.       — Ты просто невероятен, — проворчал Уилсон. — Но даже если ты сказал правду, это же не причина твоих поступков.       — Что, думаешь, я позволил ему работать над случаем, потому что хочу с ним переспать?       — Я думаю, он просто попросил — и посмотрел на тебя этими щенячьими глазками, а ты, несмотря на здравый смысл, просто не смог сказать «нет».       Хаус скептически на него посмотрел:       — Это не так. Возможно, дело всё же в сексе.       — Если хочешь так думать.       Хаус встал, потянулся, хрустнув позвоночником.       — Тогда сегодня вечером я закажу себе симпатичного блондина-проститута в лабораторном халате, с карандашом во рту, который заставит меня подчиниться. И завтра буду как новенький.       — Очевидно, зрелое решение, — кивнул Уилсон. — Приятно знать, тебе есть чем заняться.       — Отличная беседа, Уилсон. Всё в порядке, мир не рушится, — Хаус похлопал его по плечу и, перед тем как выйти, незаметно стащил с тарелки одну картофелину. ***       — Как там наш пациент? — спросил Хаус, когда Кэмерон и Форман вернулись после обхода. Уточнил: — Тот, что светленький.       — Он идёт на поправку, — оптимистично ответила Кэмерон. — Боль в горле прошла, инфекции глаз и ушей полностью купированы, показатели значительно лучше, чем несколько дней назад. Сатурация вернулась в норму, а температура, наконец, снизилась до 38 °C — впервые с момента госпитализации. Надеюсь, удача ему не изменит, но, похоже, он выздоравливает.       — Он реагирует на противовирусные препараты, — задумчиво произнёс Хаус, скорее сам себе, — но при этом мы до сих пор не знаем, с каким именно вирусом имеем дело.       — Ну, что бы это ни было — лечение действует, — пожал плечами Форман. — Мы можем бесконечно брать пробы, но к тому времени, как поймём, он уже может полностью выздороветь.       — Или разовьются осложнения, с которыми рибавирин не справится, — возразил Хаус.       — Мы подумаем об этом, когда они появятся. Если вообще появятся, — невозмутимо сказал Форман. — Сейчас главное — вылечить пневмонию.       — Бесспорно, — согласился Хаус. — Но мы не прекратим поиски причины, пока не получим подтверждённый диагноз. Мне плевать, насколько здоровым он выглядит. Мы продолжаем выдвигать гипотезы и фокусируемся на вирусных инфекциях.. А как второй пациент?       — Ему хуже, — нахмурилась Кэмерон. — Моча снова потемнела — почки продолжают отказывать. И он сильно обезвожен из-за потери жидкости.       — Он выводит препараты из организма быстрее, чем они успевают подействовать, — добавил Форман. — Нужно начать внутривенное введение.       — Есть ли результаты анализов?       — Пока нет. Я загляну в лабораторию.       — Назначьте внутривенные инфузии и регидратацию, — распорядился Хаус. —А Чейзу — ингаляции сальбутамола дважды в день для лечения лёгочной инфекции и гвайфенезин от кашля.       — Ты спросил у Чейза про розу? — не удержалась Кэмерон, вечный романтик.       Хаус кивнул:       — Он ходил на кладбище. Купил для матери.       — Ах, как мило, — восторженно сказала Кэмерон. Хаус и Форман одновременно сделали вид, будто ничего не услышали.       — Не мог ли он подхватить что-нибудь там? — задумчиво спросил Форман.       Хаус обдумывал, возможно ли такое:       — Маловероятно. Кладбища — не самое благоприятное место для вирусов, да и для грибков тоже. Если только он не целовал надгробие или не вырыл себе яму рядом с могилой, — заметил Хаус. — В его случае оба варианта вполне возможны.       — Я говорил скорее про укус клеща.       — Хорошо. Эту версию тоже стоит проверить. Я у него спрошу.       — Будь осторожен, — предостерегла Кэмерон. — Нам не следует совать нос в чужое горе. Некоторые вещи должны оставаться личными.       — Я вот до сих пор скорблю по потерянной мышце бедра, но если хочешь — можешь засунуть нос туда, — бросил Хаус, высыпая таблетки викодина себе на ладонь. — Идите лечить пациентов, по дороге в лабораторию проверьте результаты. Потом соберёмся — мне нужны новые идеи. ***       Хаус и его команда молча бродили по кабинету почти двадцать минут, поочерёдно подходя к доске и безрезультатно всматриваясь в записи.       — Может, у него тяжёлый острый респираторный синдром? — неожиданно произнес Форман, оборвав молчание.       — У мистера Стивенсона? — подняла глаза от остывшего чая Кэмерон.       — Нет. Чейза.       Она оживилась, задумчиво прикусив губу:       — Он упоминал, что на рейсе из Гонконга в Мельбурн кто-то кашлял. SARS по-прежнему распространён в Китае. Это объясняет респираторные симптомы, лихорадку, вторичные инфекции, пневмонию как осложнение. Улучшение на фоне рибавирин-терапии тоже соответствует.       Форман серьёзно добавил:       — Кроме того, SARS обладает высокой контагиозностью. Если у него он есть — мы уже тоже инфицированы.       — Особенно ты — он чихнул тебе прямо в лицо, — напомнил Хаус. — Кстати, как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — пожал плечами Форман. — Но если заражение произошло в самолёте, инкубационный период — до десяти дней. Я ещё не в той фазе.       — Инкубационный период тоже соответствует SARS, — кивнул Хаус. — Как и симптомы — мне нравится эта версия. Делайте анализ на антитела и ПЦР-тест. Поместите его в изоляцию — и вас тоже, пока не получим результаты.       — И тебя тоже, — предупредил Форман.       — Знаю. Вот и нашелся отличный повод отдохнуть. И повеселиться.       Кэмерон и Форман переглянулись и пожали плечами. Когда они уже направились к двери, Хаус добавил:       — И не забудьте сообщить Кадди. Возможно, у нас будет эпидемия. ***       — То есть вы утверждаете, что в больнице возможна вспышка SARS? — повторила Кадди, скрестив руки под грудью.       — Разве это не захватывающе? — Хаус постучал по стеклу между ними.       — Это не тот эпитет, который я бы выбрала. Мне уже пришлось изолировать двенадцать медсестёр, трёх административных работников и весь твой отдел. Кто ещё контактировал с Чейзом?       — Уилсон.       — Прекрасно, — проворчала Кадди. — Ещё какие-нибудь руководители отделов?       — Насколько знаю — нет. Хотя заведующая педиатрией, кажется, к нему неравнодушна. Так что кто знает?       Кадди нахмурилась ещё сильнее:       — Я тебя услышала. Просто… ничего не делайте, пока я не разберусь. ***       Через час Хаус и его команда собралась в изоляторе Чейза. Кадди яростно постучала по стеклу.       — Чёрт возьми, Хаус, что вы здесь делаете?       — Пижамная вечеринка, — ответил Хаус. — Думаю, закажем пиццу, может устроим бой подушками, если Чейз почувствует себя лучше, а потом заплетём друг другу косички. У Формана, правда, волос маловато, но он, думаю, сможет заплести дреды Кэмерон.       — Чейз должен находиться в строгой изоляции, как и вы. Поэтому вас и разместили в отдельных палатах.       Хаус ткнул пальцем в Чейза:       — Наш потенциальный разносчик заразы уже несколько дней чихал нам в лицо. Если он заражён — мы всё равно уже подцепили ее. Так почему бы не скоротать время вместе?       — Ему необходим покой, а вам — соблюдать регламент, — твёрдо сказала Кадди, уперев руки в бёдра. — Если хоть у кого-то анализ окажется положительным, больница станет очагом эпидемии. Журналисты окружат здание, и последнее, что мне надо— это обвинение в том, что мои заражённые сотрудники открыто игнорируют карантин.       — У нас есть веская причина! Мы работаем над диагнозом — или ты забыла?       — Я передам это дело другим, пока не получу результаты анализов. Если они отрицательные — верну обратно.       — Неужели у вас, бюрократов, нет чувства меры? Жизнь человека на волоске! Это для тебя ничего не значит? — торжественно воззвал Хаус.       — Напомни, о ком речь?       — О пациенте. Как его там… Ты знаешь. Ну тот, у кого задница как вулкан.       — Мистер Стивенсон, — устало перевела Кэмерон.       — Да, бедняга мистер Стивенсон, он умирает, пока ты прикрываешь свою аппетитную попку.       Кадди сжала губы и перевела взгляд с Хауса на Чейза.       — Доктор Чейз, как вы себя чувствуете?       — Нормально. Правда, — заверил он. — Я хотел бы помочь остальным с диагнозом.       Она посмотрела на Хауса:       — Продиктуй его основные показатели.       Хаус зачитал данные с монитора. Кадди помолчала, размышляя, а затем кивнула.       — Хорошо. Доктор Кэмерон, теперь вы отвечаете за всё. Как только Чейз покажется вам уставшим — всех из палаты. До этого — можете работать.       — Спасибо, мамочка! — хитро улыбнулся Хаус. — Кстати, насчёт пиццы — я серьёзно. Сказал, чтобы доставили в твой кабинет: курьеров, наверное, не пускают в изолятор. Разрешаю угоститься кусочком мясной! Но руки прочь от моих чесночных шариков.       — Я знаю, что хочу сделать с твоими шариками, — буркнула Кадди и направилась к лифту. ***       — Итак… вегетарианская пицца — это…       Кэмерон подняла руку, и Хаус передал коробку.       — Средняя с ветчиной и ананасом?       Он протянул коробку Форману, который, не дойдя до стула, уже открыл её и откусил кусок.       Хаус нахмурился, глядя на заказ Чейза:       — Минестроне? — он скривился, будто Чейз его лично обидел.       — Я болен, — пожал плечами Чейз.       — На голову — это точно, — огрызнулся Хаус. — Я же сказал: заказывай что хочешь, счёт оплатит Кадди.       — Я хочу суп.       С выражением полного отвращения Хаус швырнул ему контейнер. Чейз поставил его на столик над кроватью, снял крышку, чтобы выпустить пар.       Трое его коллег устроились на стульях у кровати, где Чейз полулежал на подушках. Хаус заказал себе огромную мясную пиццу с двойным сыром и сырными бортиками, чесночные сырные шарики, соус с голубым сыром и большой стакан колы.       — За человека-хот-дога, — провозгласил Хаус, начиная трапезу. — Пиццу заказали из ресторана, где он работает. Приятного аппетита.       — Неплохая пицца, — оценил Форман, доедая первый кусок.       — Передам ему. Он — сотрудник месяца, — сказал Хаус, с наслаждением жуя шарики. — Итак: что же вызвало почечную недостаточность?       — Истощение, — твёрдо заявил Форман. — Анализы показывают крайний дефицит минералов и нарушение электролитного баланса. При этом дело не в рационе, потому что его питание вне конкурсов вполне нормальное. Скорее, есть какое-то скрытое заболевание, которое мешает усвоению питательных веществ.       Кэмерон, убирая грибы из пиццы, добавила:       — Хроническое заболевание почек объясняет увеличение массы тела, утомляемость, артериальную гипертензию, снижение диуреза, повышение уровня альбумина, боли в животе и диарею. Остаётся только выяснить причину.       Чейз предположил:       — Гиподинамия. Он проводит по восемь часов в день за рулём, пять дней в неделю. Малоподвижный образ жизни снижает функцию почек, что ведёт к дисбалансу электролитов и минералов, нарушению всасывания клетчатки, задержке жидкости, затем — к запорам и диарее. Дальше, скорее всего, последует сердечная патология.       Хаус издал звук, как в игре при неправильном ответе:       — Нет-нет-нет! Мимо, Чейз. Наш человек-сосиска развозит заказы на велосипеде — он активнее тебя. Так что всё полностью наоборот. Но спасибо за попытку.       Форман, проявив редкую солидарность, вставил:       — Причина, возможно, и неверна, но мысль, что образ жизни лежит в основе большинства проблем, может быть верной. И если не найдём первопричину, сердечные осложнения почти неизбежны.       Хаус окинул их взглядом:       — Так что же произошло первым: почечная патология, вызвавшая нарушение питания, или наоборот?       Форман и Чейз переглянулись. После нескольких секунд немого диалога Форман повернулся к Хаусу:       — Мы не знаем.       — Прекрасно, — Хаус отчётливо закатил глаза. — Значит, за это я вам и плачу кучу денег.       — Ты нам никакие кучи не платишь, — проворчал Чейз и получил убийственный взгляд от начальника.       Они зашли в тупик. Не имея доски, Хаус начал делать записи на крышке от пиццы. Кэмерон и Форман спорили про возможность стеноза почечной артерии. Чейз молча смотрел в свою тарелку.       Заметив это, Хаус ткнул пальцем ему в щеку — Чейз вздрогнул и поднял голову.       — Да, я понимаю, суп выглядит мерзко. Если закончил размышлять о тщетности жизни, может, поучаствуешь в дискуссии?       — Где меню? — неожиданно спросил Чейз, оглядываясь. Не дожидаясь ответа, он вытащил сложенный лист из коробки Хауса, развернул и быстро пробежался глазами по пунктам.       Хаус подозрительно посмотрел на него:       — Если Кадди придётся снова вызывать курьера из-за твоей оплошности, она вряд ли обрадуется.       Чейз нетерпеливо махнул рукой и постучал пальцем по меню:       — Минестроне и греческий салат — единственные здоровые блюда в меню. Мы знаем, что в перерывах между конкурсами он придерживается строгой диеты, а также знаем, что рестораны обычно предоставляют бесплатное питание для сотрудников, — он указал на суп. — Картофель, шпинат, свёкла, помидоры — всё это противопоказано при почечной недостаточности. Если у него хроническое заболевание почек, его организм не справляется с калием, фосфором и солью — а в этом супе и салате их полно.       Хаус с интересом на него посмотрел:       — То есть ты считаешь, что дефицит минералов вызван их избытком в рационе?       Чейз кивнул:       — Его «здоровый» рацион усугубляет почечную дисфункцию. То есть, если проблема началась с почек, еда только усугубила её.       Хаус поджал губу, обдумывая идею, и пожал плечами:       — Хорошо. Полечим пациента пончиками — посмотрим, будет ли реакция. ***       Хаус проснулся от того, что чья-то нога упёрлась ему в лицо. Он смутно подумал, входило ли это в пакет оплаченных услуг...       Постепенно приходя в себя, он повернул голову на подушке и увидел Формана, спящего в кресле. Тот был всё ещё в халате, с открытым ртом и громко храпел. Часы на стене показывали 5:30, а птицы за окном намекали, что на дворе раннее утро.       — М-м-м, — раздалось где-то сверху. Нога шевельнулась.       Хаус чуть приподнял голову и увидел, как Кэмерон спала на краю кровати, уткнувшись в предплечья. Тихо бормоча во сне, она причмокнула губами, и на подбородке остался след от слюны.       Нога снова двинулась — на этот раз коснулась подбородка Хауса. Он приподнялся на локтях и увидел, что нога принадлежит Чейзу, спящему у изголовья кровати. Тот говорил что-то сквозь сон.       Хаус улёгся обратно — и тут же получил новый пинок. В ответ он слегка агрессивно толкнул Чейза носком своей ноги.       — Чейз, — прошипел Хаус, — хватит. Перестань пинаться.       Чейз вертел головой из стороны в сторону и бормотал что-то вроде:       — Это не… нет… я же сказал…       Где-то сбоку послышался храп Формана. Чейз снова ударил Хауса, в этот раз попав по плечу.       — Вафли… — пробормотал Чейз.       Хаус натянул на голову подушку и стал ждать утра.       Через час первой проснулась Кэмерон. Хаус, который так и не смог сомкнуть глаз, наблюдал, как на её лице появляется ужас при осознании, где она. Их взгляды пересеклись — глаза её ещё полусонные, но широко раскрытые от шока.       — Хаус… О боже. Кадди поручила мне… А мы просто решили отдохнуть...       — Ну, вы трое отлично отдохнули, — проворчал Хаус. — А я всю ночь терпел пинки Чейза.       Кэмерон смутилась:       — Твоя нога заболела. Чейз предложил лечь на другом конце кровати.       — Да, помню. Голова — там, ноги — тут. Или наоборот.       Следом проснулся Чейз, вскоре за ним — Форман. Оба моргали и терли глаза. Чейз всё время зевал. Одежда Формана была помятой. Волосы Кэмерон, ещё наполовину заплетённые в косу, торчали в разные стороны.       Хаус указал на каждого по очереди:       — Ты храпишь, ты пускаешь слюни, а ты разговариваешь во сне. Неудивительно, что вы все одиноки.       — Как думаете, нам принесут кофе? — с надеждой спросил Форман.       — Если нет — не гарантирую вашу безопасность, — ответил Хаус.       Через час, после того как им передали через окошко в двери завтрак и кофе, появилась Кадди.       — Ни у кого из вас нет SARS, — объявила она. — Можете возвращаться к работе.       — Чёрт, мы уже собирались играть в «Твистер» и «Бутылочку», — с притворным разочарованием сказал Хаус. — Видимо, придётся ждать следующего карантина.