Отпустив - не добивайся, добившись - не страшись

Ди Фэйшэн болтался безвольной куклой на спине Ляньхуа, пока тот нес его куда-то в ночь. Когда-то гордый и сильный глава Ди теперь уткнулся носом в шею старого противника, невольно вдыхая странную смесь запахов - пахло травами, железом и чем-то неопределяемым. Впрочем, запахи ему нравились, что нельзя сказать о ситуации в целом. Кажется, им обоим пришел конец. Пусть его Ветер в тополях и запечатал остатки силы в море ци, духовные каналы были почти разорваны. Он отстранённо прикидывал их шансы выжить с учётом всех вводных данных - и по всему выходило, что они ничтожно малы. Что ж, значит, это судьба. Ровно десять лет назад они оба должны были погибнуть в том бою в Восточном море - и, по иронии судьбы, остались в живых. Мир за это время изменился, деревья успели десять раз сбросить листву и вновь набухнуть почками, кланы распадались и создавались, а они с Ли Сянъи остались - чужие, ненужные этому новому миру, упорно желающие завершить то, чего добивались. Ли Сянъи… Ди Фэйшэн невольно усмехнулся уголком разбитого рта. Кто бы мог подумать, что именно он станет его спасителем! Ему отчаянно хотелось спрыгнуть со спины этого чертового искателя правды, уничтожить всех гнусных предателей несколькими взмахами меча, а потом сделать вид, что не произошло ничего особенного. Вместо этого он позорно болтался на спине единственного в мире человека, перед которым отчаянно не хотел выказывать ни малейшей слабости. Когда-то, много лет назад, Фэйшэн наивно полагал, что вся та буря эмоций, которая поднималась внутри при одном упоминании имени первого клинка клана Сыгу - это лишь чистой воды соперничество. Упоительное желание сразиться с равным себе, так, чтобы плясать на самой грани жизни и смерти; не сдерживать себя в вихре силы, показать всё, на что он способен, повергнуть к своим ногам этого парня. Гений клинка, юный выскочка со смазливым лицом и слишком чистенькой моралью - с каким же удовольствием Ди Фэйшэн посмотрел бы на то, как Сянъи терпит поражение от его рук! Но затем, погружаясь в черные холодные воды, он как-то резко, болезненно осознал - вот и всё. Не будет больше возможности увидеть эту яркую улыбку, ощутить невероятную силу и напор чужого оружия, не будет чистого наслаждения боем на равных. Он из последних сил пытался отыскать тело Ли Сянъи, теряя последние капли собственной жизни. Безуспешно. И тогда, почти отключившись, он вокруг понял - все отдал бы, чтобы вернуть время лишь на несколько минут назад. - У настоящего мечника нет слабостей, - сказал он тогда. Слабость Ли Сянъи была в его яростном желании справедливости. Слабостью Ди Фэйшэна был сам Ли Сянъи. Единственная брешь в его идеальной защите. Единственный, достойный его, противник. Единственный, кого он впустил в свою душу и сердце. Ди Фэйшэн всегда сторонился женщин. Вначале его это совершенно не беспокоило - женщины, как правило, были никудышными соперниками, ненадежными союзниками, а значит, были совершенно для него бесполезны. Но годам к двадцати он всё-таки начал задумываться - ведь другие мастера меча смотрели на девушек и женщин иначе. Женская слабость воспринималась ими как что-то привлекательное. В свою очередь сами девушки нередко показывали себя ещё более беспомощными и никчёмными только ради того, чтобы завлечь мужчину в собственные сети. Ди Фэйшэн смотрел на это и недоумевал. Ни разу в жизни чужая слабость не вызывала у него желания помочь - скорее, наоборот. Так почему мужчины так охотно велись на эту глупую приманку? На неизменный женский интерес к его собственной персоне он лишь раздражённо пожимал плечами. Весь этот “трепетный жар, сердечная слабость” и прочая чушь, описываемая поэтами, явно не для него. Ди Фэйшэна привлекала только сила. Именно поэтому он, ни мгновения не сомневаясь, определил для себя противников, которых хотел победить. В этом заключался весь смысл его жизни - взобраться на вершину Цзянху, покорить этот мир. Всё изменилось с появлением Ли Сянъи. Вначале он вызывал раздражение - какой-то выскочка, основавший дурацкий клан, да на что он вообще способен? Затем пришло осторожное уважение. После - искреннее восхищение. Ли Сянъи танцевал с мечом смертельный танец так изящно и легко, будто родился с клинком в руке. Ли Сянъи ни разу не прогнулся под чужое мнение, никого не боялся, и не испытывал к нему, Ди Фэйшэну, ни малейшего трепета. Словно грозный глава Цзиньюаня был для него пустым звуком, тем, кого можно запросто победить в одиночку. Завидев его тогда на своем корабле, Ди Фэйшэн даже не задумался о том, чем все это может кончиться. В его представлении эта желанная битва должна была длиться до тех пор, пока Сянъи не поймет - они равны. А затем они сядут и выпьют вина. Вот только вместо этого впереди его ждали долгие годы бессилия, отчаяния и пустоты. Годы медитации, в которой перед внутренним взором вновь и вновь вставали непрошеные образы - ночное бурное море, разбитый в щепу корабль и острие его меча в груди Ли Сянъи. - Я победил! - снова и снова вспоминал он собственные слова. Вот только это было неправдой. И осознание этого ранило куда больнее, чем удар меча Ли Сянъи, пригвоздивший его к мачте. Они оба проиграли. Они оба оказались в дураках. Что толку в силе или принципах, если чужую ложь, подлость, предательство не распознать и не вызвать на честный поединок? Что толку в том, что он выжил, если в мире нет больше того, кто был бы с ним на равных? Но, понемногу восстанавливая силы, он возвращал и былое упрямство. Ведь если выжил он - почему бы не статься такому, что выжил и Ли Сянъи? Однако все его попытки узнать о судьбе первого меча Сыгу были тщетными. Все его шпионы, возвращаясь, твердили одно - главу Ли сочли мертвым, клан Сыгу распался, и на пыльных дорогах цзянху не встречали никого с внешностью Ли Сянъи. Но если кому и верил глава Ди, то лишь самому себе. А внутренний голос упрямо твердил - он жив. Ли Сянъи не мог, просто не имел права так бесславно сгинуть, не завершив их легендарный поединок. Он что, решил, будто Ди Фэйшэн примет звание первого меча цзянху, брошенное его владельцем так, будто оно было чем-то незначительным? Обрадуется тому, что оно досталось без всяких хлопот? Ди Фэйшэн, забываясь, буквально скрипел зубами от бессильной злости и раздражения. К чему теперь эти нелепые звания и громкие титулы? Зачем всё это, если он потерял единственное ценное - радость встречи с равным себе? Вокруг него теперь вьются жалкие дурни, а так называемые герои цзянху то и дело грызутся между собой, как свора бешеных псов. Ди Фэйшэну не было особого дела до всех этих клановых распрей и жалких потуг всяких ничтожеств взобраться повыше, ломая по дороге шеи и головы. Новое поколение героев - какие громкие слова, а за ними что? Безусые юнцы, умеющие лишь хвастать придуманными подвигами на постоялых дворах да в питейных. Когда он, наконец, вышел из медитации, то мигом понял - былого не вернуть. Пусть Лицяо и сохранила остатки Цзиньюаня, вот только былого энтузиазма это не пробудило. Для себя Ди Фэйшэн поставил две цели, к которым по-настоящему стремился: полностью восстановить силы и отыскать Ли Сянъи. Даже спустя годы чёртовы образы не отпускали, оставаясь такими же живыми и яркими, как тогда, в Северном море. Потемневшие от боли и бессильного гнева глаза Ли Сянъи напротив; его губы, сжатые в тонкую полоску; кровь на подбородке, мокрые от ливня одежды, облепившие идеальное тело воина. Минута, когда они, не отрываясь, смотрели в глаза друг другу, а вокруг грохотала гроза. Минута, которая длилась вечность. Наверное, именно эта минута изменила всё. Вызвала в нем странный трепет, почти болезненное притяжение, гулко ударила в висках, отозвалась сбившимся ритмом сердца. И тогда он впервые испугался - на краткий миг, но испугался, ибо не понимал, что это. Откуда это желание медленно поднять руку и бережно стереть кровь с точеного подбородка? Одну невероятно долгую секунду он почти готов был остановить их бой только чтобы сделать это. Но Ли Сянъи глухо выдохнул: - Где. Тело. Шань Гудао?! И наваждение схлынуло так же быстро, как появилось. Что ж, у главы Ди было слишком много времени, чтобы раздумывать над всем этим. Впрочем, он безотчетно опасался это делать, решив, что для начала вернет собственные силы. Ответы даются лишь сильным, а слабаки подыхают на обочине. Он вернёт то, что его по праву, а затем разыщет Ли Сянъи и они сразятся. Тогда, возможно, всё снова станет на свои места. Но свои ответы он получил куда раньше - и совершенно не те, на которые рассчитывал. Он не мог поверить своим глазам, узнав в простом лекаре Ляньхуа своего старого противника. Вспыхнувшая было радость исчезла тут же, стоило им обменяться парой ударов. Вместо нее внутри словно осыпался каменный утес, навеки похоронив все его глупые надежды. Ли Сянъи был отравлен смертельным ядом. Ли Сянъи умирал. Его чёртово упрямство, которое втайне нравилось главе Ди, остались таким же непоколебимым, и он с удивительной для смертельно больного беспечностью тратил остатки сил на какие-то нелепые странствия рядом с таким же нелепым учеником. Фан Добин не вызывал у Фэйшэна никаких теплых чувств. Каждый раз, когда он видел этого сопляка рядом с Сянъи, внутри вспыхивало что-то опасно темное, собственническое. Это его противник. Только его, и точка. Никто не смеет путаться у них под ногами! Ляньхуа (имя, к которому Фэйшэну пришлось привыкать) как-то уж слишком опекал этого парнишку. Глава Ди каменел лицом каждый раз, когда эти двое оказывались наедине, отчаянно стараясь не прибить дурацкого сыщика одним метким ударом. Впрочем, парень оказался не так уж бесполезен. Глава Ди даже прощал ему неуместные шуточки и чисто юношескую наглость - в конце концов, за время их совместных странствий Добин не раз показывал себя хорошим воином и верным союзником, а таких глава Ди ценил. Но целью Ди Фэйшэна всегда оставался лишь Ли Сянъи. Им двигало какое-то горькое, болезненное желание понять того человека, которым он стал теперь. Понять, как он мог променять силу на слабость, гордость на хитрость, а желание быть первым - на желание оказаться никем. Ди Фэйшэн прислушивался к приступам кашля, видел, как сквозь тонкую кожу просвечивают пропитанные ядом вены и отчаянно искал выход. А потом так нелепо попался в ловушку этой стервы. Понимание того, что Ляньхуа, скорее всего, находится где-то рядом, в этой же проклятой крепости, и Лицяо наверняка от души отыгралась на нем, убивало не хуже того самого яда. И самое паршивое - он не мог сделать ровным счётом ничего. Стоя по пояс в холодной воде, прикованный и лишенный сил, он мог лишь одно. Уйти в те видения прошлого, которые никогда не оставляли его разум. Снова и снова переживать упоительные минуты боя с Ли Сянъи, снова и снова видеть его глаза напротив. Чертова тварь приходила измываться над ним, но её слова не могли проникнуть сквозь пелену, которой он окружил собственный разум. - …Сянъи, - донеслось до него, и Ди Фэйшэн медленно открыл глаза. Цзяо Лицяо почти истерически расхохоталась. - Так, значит, только его имя способно выдернуть тебя, любимый, наружу? Мне надо было догадаться с самого начала! Ты ведь всегда думал только о нем! Ли Сянъи то, Ли Сянъи сё, Ли Сянъи, Ли Сянъи, Ли Сянъи!!! Я так хотела завоевать твое сердце, но в нем с самого начала был только он! - Что ты несёшь? - хрипло, с трудом спросил он, хмурясь. - О, - протянула с лицемерным сочувствием Лицяо, - а ты будто не знаешь? Ах, глава Ди, вот уж не думала, что ты из этих! Что ж, это отличный повод ещё раз наведаться к твоему любимому. Он ведь тоже здесь! Ну как, ты рад? Вы наконец-то вместе! Ну а ты, мой господин - она почти нежно коснулась его щеки, - подождёшь меня здесь. На нашу свадьбу я сварю его в кипящем масле и подам на стол! Смеясь, она выпорхнула прочь. Ди Фэйшэн сцепил зубы, опустив голову, и попытался вновь вызвать образы прошлого - но слова этой помешанной не шли из головы. Въедались в мозг ядом, а сердце то билось как сумасшедшее, то замирало в каком-то холодном отчаянии. “В твоём сердце с самого начала был только он!” И разве это было неправдой?... Разве не следовал он тенью за тем, кто десять лет считался погибшим? Разве только желание сразиться с ним заставляло Ди Фэйшэна быть рядом? Он сцепил зубы, чтобы не заорать. Возможно, прямо сейчас, в эту самую минуту Лицяо страшно пытает Сянъи, вымещая на нем всю свою злобу. А он, некогда всемогущий глава Ди, почти достигший восьмого уровня, не в силах пошевелить даже пальцем на руке. Всё, что ему осталось - память о прошлом и сожаления о будущем. Глава клана Цзиньюань всегда был невероятно упрямым, но сейчас готов был сломаться. Внезапное осознание того, кем в действительности был для него Ли Сянъи, провернуло в сердце нож куда острее того, которым орудовала Лицяо. Он бессильно уронил голову и отчаянно сжал веки. Сколько бы ни думал - выхода нет, надеяться не на что. Но тут что-то вокруг неуловимо изменилось, и сознание немедленно отреагировало - веки приподнялись, ноздри чуть расширились в попытке определить, кто пожаловал. Едва уловимый знакомый запах едва не остановил дыхание - Ди Фэйшэн попросту забыл, как дышать. Этого не может быть. Это не может быть он. Но шорох одежд и лёгкие шаги доказывали - Ли Сянъи здесь. Здесь, и видит его вот таким. Беспомощным, закованным в цепи, с перерезанными сухожилиями. - Красота, да, Ли Сянъи? - хрипло съязвил он. - Лицяо, конечно, красива, - насмешливо отозвался тот, и Ди Фэйшэн, наконец, открыл глаза. Ли Сянъи в белом одеянии казался призраком. Однако на его лице, кроме несколько болезненной бледности, не виднелось следов пыток, и двигался он легко, без усилий. Сжимающая сердце тугая пружина лопнула, и Фэйшэн с удовольствием вдохнул воздух. - А вот ты, - продолжил говорить Сянъи, - выглядишь паршиво. - Ты об этом пришел сказать? - буркнул глава Ди, не зная, что на такое отвечать. Зачем он здесь? Почему не бежал тут же, раз удалось обвести Лицяо вокруг пальца? Вернулся за ним? Но ради чего?... Вместо ответа Сянъи достал из-за пояса связку ключей и звонко ею тряхнул. И вот теперь он крепко держится за плечи Сянъи, пока тот несёт его на спине в покои, которые должны были стать его тюрьмой - а стали внезапно спасением. Тепло чужого тела, бьющаяся на шее жилка, едва уловимый запах от волос Сянъи… Если это и сон, то он не хотел просыпаться. Ли Сянъи тщательно запер двери покоев изнутри, и бережно усадил Ди Фэйшэна на огромную кровать. Надо было срочно восстановить силы, но Ди Фэйшэн знал - сейчас он на грани. Седьмой уровень…. Сможет ли он шагнуть за него? Достигнуть того, чего не сумел прежде - восьмого уровня совершенствования? Когда-то он так отчаянно желал этого, что мог практиковаться сутками, однако так и не достиг желаемого. Сейчас же… Он вдруг понял. Сейчас он хочет этого не для себя. Ему нужен этот восьмой уровень ради Ли Сянъи. Ради того, чтобы они вместе выбрались из этого дьявольского поместья; ради того, чтобы Фэйшэн смог затем сказать то, что понял совсем недавно. Они оба должны жить. Он сосредоточился, направляя силу по изорванным каналам, закрыл глаза, контролируя ее движение. - Ни к чему так спешить, - чуть встревоженный голос Сянъи звучал глухо, как сквозь воду. Но он должен был спешить. Сцепив зубы, Фэйшэн ощущал, как один за другим рвутся каналы; как вышедшая из них сила узлом скручивается в верхнем дяньтяне, мечась, не находя выхода. Боль была адской - он смутно чувствовал, как по подбородку тонкой струйкой течет кровь, однако упрямо продолжал. И тут его верхний дяньтянь светлым лучом пронзила чужая сила, алой лентой затрепетала внутри, и он ощутил, как лопнувшие каналы срастаются. Духовная сила, обретя выход, рванулась по ним теплым огнем, даря исцеление. - Отпустив - не добивайся, - донесся до него голос Ли Сянъи, - добившись, не страшись. Ди Фэйшэн открыл глаза и медленно сжал ладони. На его губах мелькнула едва заметная улыбка. Он больше никогда не отпустит. И не устрашится, добившись желаемого. - А ты счастливчик, - Сянъи смотрел на него, и в его глазах Ди Фэйшэн явственно увидел облегчение. - Выжил при минимуме шансов. - Не без твоей помощи. Я отплачу. - Если хочешь отплатить, - Ли Сянъи чуть насмешливо склонил голову, - может, не станешь больше вызывать меня на бой? И в свадебных покоях раздался дружный смех. Ди Фэйшэн с наслаждением избавился от грязной окровавленной одежды, омылся в приготовленной бочке воды - она была холодной, зато чистой. Ли Сянъи из-за ширмы запустил в него ворохом красной ткани, на поверку оказавшейся свадебным одеянием. - Не стану это носить, - буркнул мрачно Фэйшэн. - Как знаешь, - иронично отозвался Сянъи. - В таком случае, тебе, глава Ди, придется расхаживать голышом. Фэйшэн злобно пнул проклятый наряд, но делать было нечего - не ходить же, в самом деле, в чем мать родила. Сменив напоследок воду в бочке, он вышел из-за ширмы и коротким кивком обозначил дорогу для Сянъи. - Ди Фэйшэн, это что - забота? Как неожиданно с твоей стороны. Я польщён. Проклиная про себя слишком уж хорошо подвешенный язык Ли Сянъи, и собственную немногословность, Фэйшэн только брови сдвинул. Пока Ли Сянъи был занят омовением, Ди Фэйшэн не поленился открыть все шкафчики, и в одном из них обнаружилось вино и свадебные чарки. Еды, конечно же, не было, но его это не огорчило. Глава Ди поставил на стол сосуд с вином, две чарки и на пару мгновений замер, ощутив вдруг, насколько это безумно. Там, за хлипкими воротами, всё поместье стоит на ушах, а он неспешно сервирует стол для двоих. И где? В свадебных покоях! - Это судьба, - задумчиво прошептал он, смотря на луну в высоком окне. Ровно десять лет назад, в Восточном море, в этот самый день они бились насмерть. Сейчас же он, в алой одежде, ждёт Ли Сянъи из купальни, чтобы разделить с ним сосуд особого свадебного вина. Кровь бросилась в лицо Фэйшэну, он тряхнул головой и постарался не давать воли разбушевавшемуся в груди странному волнению. Однако все его усилия пошли прахом, едва он завидел выходящего Ли Сянъи. Белые одежды слишком многое подчеркивали, и одновременно скрывали; влажные темные волосы рассыпались по плечам, щеки порозовели, оттеняя темноту карих глаз. Он тяжело сглотнул, впившись пальцами в спинку стула. - Ого, - присвистнул Сянъи, оглядывая стол. - А ты не промах, глава Ди. - Кто бы мог подумать, - ответил Фэйшэн, садясь и жестом приглашая Ли Сянъи присоединяться, - что после битвы насмерть будем так пить. - А ведь верно, - задумчиво протянул его собеседник, принимая чарку. - Ровно десять лет минуло. Пламя свечей на столе на миг затрепетало от движения рукава, когда Сянъи выпил. Ди Фэйшэн смотрел, не отрываясь, и с каждой минутой безотчетное желание внутри становилось более сильным. - В этот день… - В этот год… Они начали одновременно - и засмеялись, переглянувшись. - Луна, - Ди Фэйшэн не смотрел в окно, - не была такой яркой. - Луна была такой же, - улыбнулся Ли Сянъи, допивая чарку. Капля алого вина осталась на уголке его губ, и внутри Фэйшэна пали последние рубежи. Он протянул руку через стол, почти бережно отирая её с чужих губ; провел подушечкой большого пальца по нижней губе Ли Сянъи, чуть оттягивая ее вниз. - Фэйшэн?... - на выдохе шепнул Сянъи. Его имя на этих губах звучало самой сладкой музыкой. Ди Фэйшэн коротким рывком перегнулся через стол, расплескав остатки вина из чарок, с неожиданной даже для себя страстью накрыв чужой рот своим. Губы Сянъи, чуть сладкие от вина, были мягкими и тёплыми; Ди Фэйшэн запустил руку в его волосы, притягивая ближе. Потрясение в глазах Сянъи быстро уступило место такому же желанию, которое наверняка искрило в его собственных глазах. Их неумелый поцелуй длился не слишком долго - Ди Фэйшэн немного отстранился, внимательно вглядываясь в это красивое лицо, каждую чёрточку которого он помнил до мельчайших деталей. - Давно ты понял? - тихо спросил Ли Сянъи. - Нет, - Фэйшэн обогнул стол, чтобы подойти вплотную. - Мне надо поблагодарить Лицяо. - Хм? - Ли Сянъи с интересом приподнял бровь. - Она сегодня сказала, что ты всегда был в моем сердце. Она права. - Глава Ди, - почти без выражения сказал Сянъи, смотря прямо в его глаза. - Ли Сянъи мертв. Ли Ляньхуа одной ногой в могиле. Зачем тебе это? Не лучше ли… - Не лучше, - коротко рубанул Фэйшэн, притягивая его к себе. - Я отыщу свой меч, найду Цветок мертвых и спасу тебя. - А потом вызовешь на бой? - глаза Сянъи насмешливо блеснули. - Вызову. Но сначала… - Ди Фэйшэн бережно провел ладонью по его щеке, отбрасывая длинную прядь темных волос, - поцелую. Вот так. Этот поцелуй был совсем другим. Они оба учились - учились друг у друга, перенимая движения языка и губ, разделяя одно дыхание на двоих. Чистая яркая сила мчалась по каналам, и если существовал девятый уровень совершенствования, то он был перед ним. Вот он, его девятый, непостижимый уровень - темные ресницы чуть трепещут, на горле отчаянно пульсирует жилка, с губ срывается то ли стон, то ли выдох: - Фэйшэн… И он принимает вызов. В этом бою никто не победит, никто не проиграет, все получат свое. Алое ханьфу сплетается с белым у их ног, и Фэйшэн пару мгновений восхищённо любуется идеально сложенным мужчиной перед ним. Ли Сянъи более хрупкий по сравнению с ним, но эта хрупкость обманчива - Ди Фэйшэн знает, каким смертоносным может быть этот противник. Ли Сянъи, в свою очередь, касается мышц на его груди, легко очерчивая каждую, даже не дотрагиваясь до сосков, но естество Фэйшена все равно реагирует мгновенно. Потеряв терпение, он прижимает Сянъи к себе, спускаясь жадными поцелуями по его шее; наконец, они оба опускаются в ворох ткани на полу. Огромная кровать стоит позабытой. Ди Фэйшэн никогда и ни с кем не делал этого, но он почти интуитивно чувствует, как доставить Сянъи удовольствие. Он помнит реакции собственного тела на прикосновения, поэтому гладит и целует каждый цунь обнаженной кожи, прикусывает сосок, вызвав приглушённый вскрик. Ли Сянъи прижимает ладонь к собственным губам, чтобы не выдать их громкими звуками, когда Ди Фэйшэн впервые касается его там, внизу. Плотская любовь всегда была для него чем-то далёким - вначале его интересовали лишь боевые искусства, а затем не интересовало почти ничего. Теперь же, утопая в хаосе мыслей, ощущений и эмоций, он отчётливо понимает, почему люди готовы порою пойти на всё ради любви. Если она такая, то сколь же многого он не знал! Ди Фэйшэн снова целует его - долго, с каким-то неутомимым диким желанием; это безумное сражение их губ заставляет обоих задыхаться, хватая воздух короткими рывками. Мельком Сянъи глядит вниз, и его возбуждение мгновенно становится почти невыносимым - одна ладонь Ди Фэйшэна ласкает его естество, даря накатывающие волны удовольствия; второй он удовлетворяет себя, двигая обеими руками синхронно. - А-ах! - коротко вскрикивает Сянъи в его губы, когда движения ускоряются. Его ноги невольно сгибаются в коленях, спина выгибается, а их поцелуй из страстного становится действительно безумным - Ди Фэйшэн, почти рыча, вторгается в его рот, посасывает верхнюю губу, затем прикусывает нижнюю до крови. Этот солоноватый привкус - последний толчок за грань. Сянъи выгибает мучительно-сладкой судорогой, семя теплой струёй орошает живот, грудь, и он вскрикивает при каждом толчке. Тело Ди Фэйшэна бьёт мелкой дрожью, он делает ладонью ещё несколько резких, сильных движений - и хрипло вскрикивает, размыкая их поцелуй. Обессиленный и потрясенный, Сянъи ощущает, как на его бедра выплёскивается чужое семя, и от этого его прошивает судорогой запоздалого наслаждения. Тяжело дыша, они лежали несколько минут в полной тишине; пальцы Сянъи отыскали ладонь Фэйшэна, и тот сжал их так бережно, будто они были сделаны из хрусталя. Что ж, мелькнула у Ли Сянъи нелепая мысль, это сражение они определенно довели до конца. Он слабо фыркнул, ощущая, как возвращаются силы. - Что теперь, глава Ди? - шепнул он, повернув голову. Ди Фэйшэн улыбнулся. - Теперь, - он приподнялся на локте, - Лицяо придется отыскать нового мужа в диюе. Этот, - и он наклонился, даря Ли Сянъи короткий яркий поцелуй, - уже занят. И с этим определенно было сложно поспорить.