ДЖЕКПОТ

6 ГЛАВА

«Страсть — это ветер, который надувает паруса корабля, иногда он его топит, но без него он не может плыть» — Вольтер.

Тэхён слегка вздрагивает от неожиданности и часто моргает, всё также не отрывая взволнованного взгляда от растерянного лица альфы, на светлой коже блестят мизерные капельки испарины и Ким никак не может перестать ругать себя за этот злосчастный массаж. — Да, я здесь, Чимини, сейчас иду… — кидает омега не оборачиваясь на дверь, пытается улыбнуться, но сбивается в дыхании, когда альфа под ним снова смотрит на него, облизывает пересохшие губы и шумно выдыхает. — Так ты простишь меня, Чонгук? — почему-то шепчет, когда замечает, как зарделись щёки Чона. — Тэхён… прошу тебя…н..не волнуйся… — запинается и дыхание альфы ощутимо учащается, отчего широкая грудь заходила ходуном, Чонгук не в силах держать себя в руках, где-то в закоулках сознания прошмыгнула мысль, что он вообще не может себя контролировать и подобное смятение он испытывает впервые в жизни и только рядом с этим очаровательным омегой. Тэхён всё ещё упирается ладошками по обе стороны от головы альфы в его подушку, их лица очень близко и дыхание обоих смешивается, глаза в глаза, они слышат громкие биения своих же сердец, заторможенно моргают в параллель и снова замирают, не отводя заворожённых взглядов друг от друга. Кажется, что планета в этот миг остановилась и всё живое вокруг замерло. — Тэ? — снова тихий оклик. — Правильно, Тэхён, не торопись… — слышится хриплый шепоток Мина и резиновые шлёпки альфы пошаркали к двери. — Эээм… позвольте представиться, меня зовут Юнги… Тэхён словно выныривает из омута, промаргивается и уже встаёт с койки, оборачиваясь. Чонгук так же смаргивает морок и приподнимает голову, смотрит в том же направлении, что и самый красивый на свете интерн, туда, куда направился его друг. В дверях палаты застыл премилейший юноша в белом, медицинском костюмчике, белые волосы омеги обрамляют его мягкие щёчки, а на лице застыла растерянная улыбка. Парнишка, не отрываясь, смотрит на Юнги, а тот движется так медленно и так загадочно, что кажется, еще мгновение и альфа распустит хвост, как павлин. Чонгук хмыкает от этой мысли, но не вмешивается, лишь приподнимает руку и невесомо касается своими тёплыми пальцами ладони Кима, привлекая к себе внимание. Тэхён оборачивается к нему с лёгкой улыбкой на розовых губах и чуть склоняет голову к плечу, давая понять, что он весь внимание. — Не покидай меня надолго, ладно? — сам офигевает от своей наглости, но оно само, честное слово. Тэхён улыбается шире, его взгляд, обращённый к альфе и так всегда ласковый, но сейчас он ещё больше смягчается, в выразительных карамелях словно затаилось что-то ещё, что-то пока неразгаданное Чоном. — Я скоро, отдохни пока, а когда вернусь, мы погуляем, согласен? — шепчет и чуть прикусывает нижнюю, пухлую губу, умиляясь умоляющему взгляду Чона. Тот моргает, кивает, улыбается как-то по щенячьи преданно и оба снова оборачиваются на голос вошедшего интерна. — Приятно познакомиться, я Чимин… — парнишка чуть склоняет голову в небольшом поклоне и его пухлых губ касается слегка растерянная улыбка, а светлая бровь приподнимается. И Чонгук понимает его замешательство. Вид у Юнги, надо сказать, слегка пришибленный, кажется, ещё мгновение, и у альфы слюна покапает прямо на пол под его резиновые шлёпки, степень его восторженности молоденьким омегой почти зашкаливает, он аж переминается с ноги на ногу от нетерпения, такое ощущение, что сам себя сейчас на цепи держит, но стоит отпустить поводок… Чон снова хмыкает, чем привлекает внимание этого симпатичного Чимина, он оборачивается в их с Тэхёном сторону и уже вторая светлая бровь этого юноши ползёт на лоб, а взгляд падает на их скрепленные пальцы. Парочка тут же разжимает пожатие и руки разъединяются. Тэхён шагает к другу, а Чон не может вспомнить, когда они успели взяться за руки и он продолжает фантомно ощущать это нежное прикосновение. — Уже уходите? Мы не успели даже нормально познакомиться… — Юнги на грани, он как-то отчаянно повысил в тональности свой низкий голос, его обычно слабый аромат кофейных зёрен сейчас фигачит по всей палате пригоревшим в турке кофе. — Мы скоро вернёмся, нам нужно проведать и других пациентов, Юнги. — Тэхён подпихивает своего друга вперёд и Чимин, разворачиваясь на пятках своих беленьких кед, уже выходит из палаты, Ким следует за ним, но прежде, чем закрыть дверь, оборачивается на Мина и тихонько шепчет ему одному. — Попей водички, охладись. И тихонько посмеиваясь, подмигивает напоследок Чонгуку, розовея в щеках от его поплывшего, зачарованного взгляда. Дверь захлопнулась, а вместе с ней и челюсть Мина. — Бляяяяяя… Это всё, что смог выдать альфа, медленно моргая и не переставая пялиться на выход. — А я смотрю, тебя не хило так размазало, друг мой! — Чонгук забавляется, потешаясь с того раздрая, что сейчас на лице Мина. — Это что сейчас такое было, Чон? — альфа оборачивается и в его глазах сердечки в таком огромном количестве, что кажется, моргни он и они посыпятся искрами. — К нам ангелочек залетел или это фея впорхнула? Он так и стоит посередине палаты, руки висят вдоль тела и весь его взъерошенный вид кричит о том, что он сражён. Чонгук хрипло смеётся, откидываясь головой на подушку, закидывает руки за голову и сгибает ноги в коленях, что уже изрядно затекли. Мин в один широкий шаг оказывается возле кровати и со всего маху шлёпает ладонью по ноге Чона. — Опусти ноги, придурь, не хватало нам именно сейчас посыпаться. — хмурится, как взаправдашний. — А что изменилось «именно сейчас»? — передразнивает фальшивеньким фальцетом, забавляясь с горемычной моськи. — Гук, мне пиздец… — Это я уже понял…

*****

Интерны медленно шагают по коридору пансионата и первые минуты не произносят ни слова, каждый в своих мыслях, но как только заворачивают за угол, приближаясь к ординаторской, Чимин отвисает. — Тэхён, а что сейчас вообще произошло? И смотрит исподлобья, смахивая ладошкой нависающую прядку белой чёлки. — Эммм, а что именно тебя интересует, Чимини? — улыбка медленно расползается по молодому лицу, на гладкой коже медового оттенка появляется нежный румянец. — Ну судя по твоим красным щекам, тебе, видимо, есть о чём рассказать? Не так ли? — беловолосый интерн заваливается на рабочий диван и щурит свои карие так сильно, что вместо глаз юного омеги появляются потешные полумесяцы. — Ох, Чимини, я, если честно, в таком замешательстве, что и не знаю, с чего начать. — Тэхён усаживается на второй, идентичный по дизайну диванчик, стоящий напротив первого, между ними небольшой журнальный столик, на который уже летит та самая кожаная папка, с которой интерн проходил всё утро. — С самого главного, Тэхёни, с самого что ни на есть главного. — Чимин пытается выдать строгость и очень старается, но улыбка всё же расползается по красивому лицу. — Этот Чон на твоём попечении всего лишь пару часов, а я тебя уже не узнаю, у тебя такой вид, словно ты провалился с головой в чан с сердечками и выныривать оттуда вообще не собираешься. Так понравился? Тэхён смотрит на друга с минуту молча, почти не моргая, а после, втянув глубоко воздух в лёгкие, резко и шумно выдыхает, словно сдаётся. — Я ни разу не видел таких красивых альф, Чимини, я как только его увидел сегодня, у меня сразу сердце бешено заколотилось, до сих пор никак не угомонится. — Тэхён качает головой, будто пытается сбросить с себя всё то очарование, что накрыло с самого утра. — Он невероятный, правда… И такой воспитанный, милый, потешный… Такой искренний… — и замирает. — Я тебя впервые таким вижу, я смотрел на вас там, в палате, и мне казалось, что вы прям парочка, от вас такие флюиды фигачили, не передать, я думал рванёт! — хихикает и тянется через столик, чтобы взять друга за руку. Ким протягивает в ответ свою и омега цепко хватается за его пальцы, чуть сжимая для пущего эффекта тех слов, что он собирается произнести. — Тэ, я не спорю, Чон красивый мужчина, он как-то очень величественно смотрится, будто со страниц модного журнала только что сошёл, а не в пансионате с парализованными ногами лежит. И я не имею ничего против его недуга, но ты же понимаешь, да, что он не ходит и достаточно беспомощен, скорее всего и не будет никогда ходить, ты понимаешь, что это всё далеко непросто? — Что ты имеешь ввиду? — Тэхён тут же хмурится, нервно покусывая нижнюю губу. — От того, что он инвалид, он по твоему обречён и не может понравиться? — Да Боже упаси, нет конечно, каждый человек достоин счастья и любви, но вдруг он тебе, допустим, разонравится через неделю, а вот он наоборот, влюбится, ему будет ох как больно, а ты потом себя сожрёшь от чувства вины. — Чимин теперь тоже хмурится, потому что всё, что сейчас сказал, очень ярко представил в своей голове. Но Тэхён заметно расслабляется и, выпуская свою ладонь из цепких пальчиков друга, откидывается на спинку диванчина и запрокидывает голову, мечтательно прикрывая глаза. — В том-то и дело, Чимини, что он мне совсем теперь не разонравится, вот совсем-совсем никогда! Мне кажется… Кажется… Я влюбился… — нервно хихикнув, тут же замолкает. — Так быстро? Сколько я тебя знаю… А сколько я тебя знаю, Тэхёни? — снова прищуривается. — С самого первого курса университета я тебя знаю, мой друг, и никогда! ничего! — громко выделяет слова, — подобного с тобой не происходило, ты в меде большей половине альф сердца поразбивал и не смотрел ни на одного из них так, как смотрел сегодня на Чона… — замолкает, внимательно сканируя лицо напротив, задумчиво чешет белокурый затылок, — может ли это быть ошибочным чувством? Нуууу я не знаю… Жалость, например… Тэхён смотрит в ответ так же проницательно, почти не моргая. — Нет, нет и нет! Однозначно нет, Чим, не связывай его недуг с моими ощущениями, моя влюблённость вообще никак не пересекается с его инвалидностью. Я о ней даже не вспоминаю, понимаешь? — чеканит каждое слово, но не злится, а лишь доказывает обратное. — Он просто чудесный, я в него весь, понимаешь? Я знаю, что слишком быстро, но ведь от меня это никак не зависит, это сильнее меня, честно… Ведь в жизни нет определённых временных рамок, когда именно любовь может прийти, а когда ей ещё рано! Друзья замолкают, переглядываясь, уплывают куда-то в свои мысли, обдумывая ситуацию. — Он мне правда очень-очень нравится… — Тэхён почему-то шепчет, позволяя себе несмело улыбнуться. — Он когда на меня смотрит, я вообще улетаю. И мне совсем неважно ни его парализованные ноги, ни его безденежье, ни его неизвестное происхождение, насколько я знаю, он из детдома. Мне важен он сам, Чимини…сам, просто как человек, как личность. Друг молчит и Тэхён тихонечко продолжает: — Мы ведь никуда не торопимся, но я вижу, что нравлюсь тоже. Доктор Ким говорит, что он у нас пробудет не меньше месяца, вот за это время и узнаем друг друга получше. Я тебе обещаю, я буду очень осторожен в проявлениях своей симпатии, чтобы не давать поспешных надежд ни ему, ни себе. И кивает сам себе, словно только что принял для себя важное решение, ведь только и нужно было — выйти из палаты Чона и немного охладить свой пыл, отдалиться от мощной ауры альфы, чтобы подумать холодной головой. — Ладно, ладно, не тараторь, посмотрим, что будет дальше, не мне тебя жизни учить, ты и так уже в холостяках засиделся, может и правда чего стоящего выгорит из всего этого. — Чимин тоже кивает, подытоживая их диалог. Теперь уже очередь Тэхёна пригнуться ближе к другу и прищурить свои карамели, ехидно всматриваясь в его мягкие черты. — А вот ты мне ничего сказать не хочешь? Что-то я давно не чувствовал твои сливочки так ярко, как несколько минут назад там, в палате. Как-то бурно ты отреагировал на Юнги. — Юн...ги? — отчего-то запинается на имени и сглатывает шумно, но тут же берёт себя в руки. — Ой, не придумывай, кто такой вообще этот Юнги? Отводит взгляд, всматриваясь в книжную полку, словно там сейчас что-то важное для себя увидел. — Юнги — друг и помощник Чонгука, его представитель, насколько я знаю, это он его сюда привёз. Доктор Ким поселил их вместе в палате, чтобы Мин мог беспрепятственно присматривать за Чоном. — Тэхён улыбается широко, когда видит порозовевшие щёки и дернувшийся кадык. — Он на тебя тааааак смотрел, мне казалось, что ещё минута, он тебя схватит и в норку уволочет. — Ой, не говори глу… — голос хрипит и омега поспешно откашливается. — Глупости! Обычно смотрел, как альфы смотрят на омег, просто присматривался к новому лицу. И очень старательно держится, напрягая свои пухлые, мягкие губы, что так и норовят расползстись в улыбке, но как только его глаза встречаются с внимательными карамелями, всё же не выдерживает и растерянная улыбка уже растекается по молодому лицу. — Ой, всё, Тэхёни, он мне вообще не интересен, вот ничуточки… — и показательно фыркает. — Ну да, ну да, я тебе очень верю, Чимини, как никому, ей Богу. — Тэхён заливисто смеётся и уворачивается от своей же папки, что летит ему в плечо.

*****

— Слюни-то подбери, уже весь пол залил, — Чонгук снова, уже скорее из вредности, подгибает ноги в коленях, развалившись на своей больничной койке, — но должен заметить, Чимини — очень симпатичный юноша, прям сладенький такой, как раз, как ты любишь, ещё и волосы у вас в один цвет покрашены, как близнецы. Чонгук еле сдерживается, чтобы не расхохотаться в голосину, потому что вид его друга, напоминающий ошалелого, нахохленного воробушка, выносит ему последние нервные клетки. — Чон, заткнись, пока я тебе реально инвалидность не оформил. — Мин порыкивает предупреждающе, усаживаясь на свою койку, но смотрит на друга вовсе не озлобленно, а как-то даже растерянно, будто только что узнал, что Земля круглая. — Ты чего так подвис? Парнишка действительно достойный экземпляр, познакомься поближе, распусти свои фирменные феромоны и алга, он твой, ты же это умеешь, как никто. — Чонгук стебает, потешается, широко и так искренне улыбается, что похож сейчас на юнца. Вся брутальность слетела напрочь. — Не, ну умею, конеш… — тянет гласные и моргает через раз, совершенно не здесь, будто, мыслями. — Просто с ним так не хочется… — Как так? — Чон знает ответ, но ему очень хочется услышать это вслух, потому что все эмоции Мина на его лице уж слишком очевидны. Юнги молчит с минуту, заторможенно чешет свой белокурый затылок и приглушённо фыркает, смотря куда-то в пол. — Юнги, ты слишком громко думаешь, дружище! Вот в данную секунду вы уже, я думаю, поженились в твоих мыслях. — и когда видит, как Юнги поднимает на него свой обескураженный взгляд, не выдерживает и прыскает от смеха. — Что? Не угадал? Уже малыша зачали? Чонгук заваливается на бок, не всерьёз прикрываясь руками, когда в него летит подушка и заходится в заливистом, заразительном хохоте. — Чон, завались, а? — снова рык, но теперь уже сквозь смущённую ухмылку. — Блядь, я реально потолок с полом попутал, так башка от него закружилась. Он же совершенство, с ним нельзя, как с прошлыми приключениями. Сморит на друга и медленно растягивает слова, будто разговаривает с умалишённым. — С ним аккуратно надо, без напора, нежно и ласково. — и уже не сдерживает смешка, потому что Чонгук не может перестать смеяться, его звонкий хохот разносится по палате, как колокольчик. — Бля, ну хватит ржать, че глумишься? Сам недалеко ушёл, весь тут в узел уже завязался перед Тэхёном. — А ты смотри из шкурки своей не выпрыгни от стараний, у тебя ж в глазах сейчас полный ахер. — Чонгук снова уворачивается, прикрываясь руками, в него уже летит Миновское полотенце. — Да уж, я знатно так прихерел. До сих пор перед глазами эти карие глаза и пухлые губы, Бог мой… — Мин плотоядно облизывается и резко подскакивает с кровати. — Нам нужны цветы, срочно! И со счастливой физиономией шустро несётся к входной двери. — Юнги, погоди, стой… — Чонгук усаживается на кровати, спуская ноги на пол, совершенно не соображая, что делает, потому что в голове уже полнейший хаос, его смех вдруг затих и в глазах мгновенно вспыхивают искры сожаления. — Я не могу больше врать, это ужасно, я должен признаться ему. И поднимает взгляд, полный неприкрытого отчаяния, на Мина, что замер у двери. — Эээ нет, мой друг, тормози! — Юнги резко разворачивается на пятках своих огромных шлёпок, надетых на босу ногу и стремительно шагает к Чону. — Ты не бузи раньше времени, Ромео. Может ты и приглянулся Тэхёну, но ты же и сам понимаешь, что знакомы вы максимум одно утро! Он ещё не успел узнать тебя достаточно хорошо! Если ты сейчас признаешься, ты всё испортишь! Слишком рано, Чон! Слишком ранооооо! Чонгук опускает голову так низко, что волнистые, чёрные пряди чёлки щекочут щёки, сникает плечами, упираясь ладонями в матрас, цепко хватаясь за него пальцами. — Мне хреново от того, что я вру, Юнги! — смотрит исподлобья на друга, но всё же кивает. — Но я понимаю, что ты прав. Тэхён просто отвернётся от меня и даже не даст объясниться… Фыркает разочарованно себе под нос, когда Мин берёт его за плечи и ощутимо так встряхивает. — Уйми свои угрызения совести, Ромео, нам всего лишь надо немного времени, познакомимся с ними поближе, дадим им возможность узнать нас получше и тогда раскроем все карты. Не ной раньше времени! Договорились? — Юнги щёлкает пальцами по лбу Чона и уже с полуулыбкой мягонько так мурлычет. — Сначала надо очаровать эти прелести, а уже потом подумаем, как выйти из этой ситуации с меньшими потерями. План мой действительно был хорош, — и снова чешет затылок, отходя от Чона на шаг назад, — но я реально не учёл того факта, что мы сможем вляпаться здесь по самые наши выпуклости… Чонгук громко фыркает, снова заваливаясь на кровать. — Ой, блядь, только не начинай про это снова, Юнги…