Оруженосец

За приказом расседлать лошадь последовал следующий, а затем ещё и ещё. Лорд Павлин принял меня за слугу, хотя я всё ещё считал себя оруженосцем Роаны. То, что её не было рядом, не давало лорду права использовать меня и присваивать себе. Он украл у Роаны коня, её меч, лук со стрелами и меня. Сказать об этом прямо я не решился. Пока я водил лошадей к водопою, перебирал сумки и готовил нас к дороге, сир Бром успел отдохнуть, и мы двинулись в путь. Мне разрешили ехать на Вигге, но предупредили, что если я сбегу, это усугубит положение Роаны. — Я обо всём договорился, Иво, — заверил меня лорд Павлин. Мы ехали рысью по пыльному тракту. Солнце скрылось за облаками, но пот всё равно струился у меня по спине. Я никак не мог перестать нервничать и злиться на то, что мне отвели роль слуги. — Тебе не о чем беспокоиться. По законам королевства Роану обязаны держать не в темнице, а в самых обычных покоях. Ей не должны причинять вред, потому что она имеет полное право пожаловаться на каждую ссадину на королевском суде. Лорд Норбери отвечает за неё головой. Его слова вселяли надежду, но я не мог забыть, с какой грубостью Роану увели в замок. Существует немало способов сделать человеку больно, не оставив следов. Роана рассказывала мне о них, но никогда не вдавалась в подробности. Она считала меня слишком впечатлительным для подобного, и теперь я об этом жалел. Если я хочу помочь моему рыцарю, я должен знать всё. Закончив разговор со мной, лорд Павлин пришпорил коня и поравнялся с едущим впереди сиром Бромом. Они принялись обсуждать что-то, касающееся Речной Долины. Я пытался вслушаться, но стук копыт о твердую землю заглушил их голоса. Мне ничего не оставалось, кроме как погрузиться в собственные проблемы. Я вспомнил о Джероме. Мы с ним даже не попрощались. Интересно, что он подумал, когда узнал, что из-за его длинного языка на нас с Роаной обрушились неприятности? Сожалеет ли он или радуется, что они с сиром Хайнбертом остались в стороне? Продолжила ли добиваться справедливости леди Фиора? Они с Роаной виделись только во время турниров и не были настолько близки. Должно быть, все наши союзники выбрали путь молчания. Никто не станет рисковать собственной шеей. Не после того, с какой яростью Роану схватили стражники. Что стало с нашим шатром и остальными вещами? У меня ведь совсем нет одежды. Мой набор для бритья остался в шатре. Книжка, которую Роана велела мне читать в свободное время, лежит нетронутая в забытой сёдельной сумке. У меня ничего не осталось. Ни единой монетки. — Милорд! — позвал я, но лорд Павлин меня не услышал. Мне очень хотелось его расспросить. Возможно, он забрал из нашего шатра хоть что-нибудь, кроме оружия. Я стукнул пятками по бокам Вигге. Конь сорвался в галоп, хотя я этого не планировал. Натянув поводья, я смог притормозить только тогда, когда Вигге растолкал лошадей лорда и сира Брома в разные стороны. Старый рыцарь грубо прикрикнул на меня. Его конь попытался лягнуть Вигге, но под тяжестью рыцаря только безобидно подкинул круп. Лорд Павлин же едва не улетел в канаву. Его молодая лошадь отскочила в сторону от испуга. — Простите, — неловко пробормотал я. Лорд вернул лошадь на дорогу и смерил меня таким обиженным взглядом, будто ожидал чего-то ещё. — Я не специально. Конь понёс и… — Слезь. Лорд Павлин с трудом остановил свою лошадь. Она гарцевала на месте, из-за чего лорд заметно нервничал. Неужели он боится ездить верхом? Я не заметил этого раньше. Следом остановился и сир Бром. Вигге, несмотря на это, продолжил идти, и мне стоило огромных усилий вернуть его обратно и остановить рядом с другими лошадьми. — Милорд? — Я не повторяю дважды. Слезь с лошади, Иво. Я сделал, что он сказал. На его лице читалась детская нетерпимость. Ещё чуть-чуть, подумал я, и лорд спрыгнет следом и начнёт топать ногой от бессилия. — До ближайшего привала ты идёшь пешком, — сказал он, гордо вздёрнув подбородок. У меня же от удивления отвисла челюсть. К счастью, сир Бром заговорил раньше, чем я успел бы наговорить глупостей. — Милорд, это неразумно. Он нас задержит. — Тогда до первого перекрёстка дорог. Это не так далеко, верно? Я сжал кулаки, но смог сохранить достоинство. Лорд долго смотрел на меня, и я вынужден был проговорить вслух, что согласен с его решением. Сразу после этого мы двинулись в путь. Желание задавать вопросы исчезло без следа. Теперь я только злился и пинал попадающиеся на пути камни. Все лорды одинаковые! Капризные и злые, а этот ещё и обидчивый. Я ведь сказал, что не специально в него врезался! Какое право он имеет издеваться надо мной? Я могу сесть на коня и уехать, а он ничего мне не сделает! Я принадлежу только Роане. Вопреки обещаниям рыцаря, идти пешком мне пришлось достаточно долго. Всё это время лорд часто оглядывался на меня. Когда я смотрел на него в ответ, он слабо улыбался и тут же отворачивался. — Что ты хотел спросить, Иво? — лорд поравнялся со мной. Я не сразу его заметил, потому что теперь смотрел исключительно себе под ноги. Вигге шёл в два раза быстрее, чем мне бы хотелось. Я едва поспевал за ним и это злило меня только больше. — Я не ваш слуга. Я поклялся в верности леди Роане. Лорд Павлин улыбнулся. Он смотрел прямо, а я прожигал его взглядом. Его профиль напомнил мне изображения королей на монетах. Такой же гордый и красивый. Когда Роана заработала золотой, она рассказала, что король Рэндэл Обманщик вовсе не был таким красавцем, каким изображён на монетах. Гравировщику пришлось изменить профиль короля до неузнаваемости, чтобы его любил простой люд. В случае же с лордом Павлином ничего менять вовсе не стоило. — Никто не клянётся в верности рыцарю, — поправил он, смягчив голос, будто разговаривал с ребёнком. Я не был ребёнком. Лорд едва ли обгонял меня в возрасте. — Ты прав, мне следовало спросить тебя. Дело в том, что все мои слуги остались в Речной Долине. Я привык, что меня слушаются, а ты и не возражал. Меня накрыло волной возмущения. — Я бы и не смог возразить. Вы же мне сразу лошадь вручили… — Ты разве не благодарен мне за помощь? В разговоре с Роаной я бы ответил что-нибудь в духе вопроса, но передо мной был лорд. Хоть и неприятный, высокомерный и обидчивый, но лорд. Роана учила меня манерам и рассказывала, почему таких, как лорд Павлин, не следует обижать. Мне пришлось собрать всё мужество, чтобы озвучить то, что противоречило моим мыслям, но сохраняло голову на плечах: — Простите, милорд. Я очень благодарен, что вы вызвались помочь Роане и спасли меня от виселицы. Я буду служить вам до тех пор, пока леди Роана в неволе. — Это я и ожидал услышать. Он выслал лошадь в рысь. Сир Бром последовал его примеру, и Вигге устремился за ними. Мне пришлось пробежаться, но только я подумал о том, чтобы высказать лорду Павлину всё, что я о нём думаю, мы оказались на перекрёстке. — Можешь сесть на лошадь, Иво. Надеюсь, ты достаточно сильно устал, чтобы больше не пытаться нас обогнать? — Да… милорд. Всунув ногу в стремя, я несколько раз позорно соскользнул вниз, но с третьей попытки мне удалось забраться в седло. Всё это время лорд Павлин наблюдал за мной со странным выражением на лице. Мне начинало казаться, что он наслаждается возможностью поиздеваться. Роана была права. Что-то случилось с Речной Долиной, раз этот лорд настолько отчаялся. Должно быть, его капризы и жестокость распугали всех слуг, и он отправился в путешествие, чтобы найти новых. Мне не повезло оказаться у него на пути. Оставшуюся часть дороги до первого привала я думал о Роане. Если её и правда держат в покоях, а не в темнице, я бы никак не смог с ней повидаться. Не останови меня сир Бром, и я бы умер в одиночестве от рук палача Уайтхоллоу, а Роану увезли бы на королевский суд. После освобождения она наверняка вернулась бы за мной, нашла бы ведьму, которая смогла бы меня воскресить, а потом убила бы собственными руками за подобную глупость. — Отдохнём, — объявил лорд Павлин. Мы подъехали к одиноко стоящему постоялому двору. Вокруг был густой лес. В открытой конюшне стояла всего одна лошадь. Она была очень худая и держала одну ногу на весу. Должно быть, она принадлежала хозяину двора. Когда мы все спешились, лорд без лишних объяснений передал мне поводья своей лошади. Сир Бром сделал то же самое и страшно нахмурился, встретившись с моим недовольным взглядом. Я завёл лошадей в конюшню, но не встретил ни конюха, ни мальчишек, которые обычно дрались за возможность поухаживать за лошадьми гостей. Гнедая кобыла хозяев грозно сложила уши, когда я провёл мимо неё наших лошадей. В свободных стойлах была разбросана грязная солома. Никто не убирался здесь много дней. В вёдрах не было свежей воды. Мне стоило больших усилий растолкать лошадей по разным стойлам и расседлать их. Конь сира Брома кусался похуже Вигге, но молодой конёк лорда Павлина поднял мне настроение тем, что лизнул меня в щёку. Я долго гладил его, а он мягко щекотал меня губой в поисках угощений. Разобравшись с лошадьми, я вышел из конюшни и осмотрелся. Над обвалившимся крыльцом двухэтажного дома висела деревянная вывеска: «Белый кабан». Я прочитал надпись с трудом, но вовсе не потому, что давно не практиковался в чтении — буквы были до того тонкие, что парочку из них пришлось угадать. Посреди двора располагался колодец. Несколько крупных камней обвалились и лежали рядом, деревянная ручка потрескалась и разбухла от влаги. Я прошёлся вдоль конюшни в поисках конюха, но встретил лишь чересчур толстого полосатого кота. Он посмотрел на меня с любопытством, но не сдвинулся с места. Я наклонился и погладил его, а затем двинулся к колодцу и натаскал лошадям воды. Когда я заканчивал поить Вигге, ко мне подошёл сир Бром с глубокой тарелкой в руках. — Это для тебя, — сказал он таким тоном, что я вмиг понял — лорд заставил его принести это мне. — Поешь, а затем приступай к заточке мечей. Здесь есть точильный камень. Я принял из его рук тарелку. В ней оказалась похлёбка с небольшим куском мяса, плавающим посередине. Я привык к такой еде, но после вчерашних сыров мне было грустно возвращаться к бедности. — Мечи и так острые. Я затачивал меч Роаны позавчера. — Не спорь с лордом. Помимо заточки, он ожидает, что ты вычистишь их от грязи. — Какой грязи? По лицу старого рыцаря стало понятно, что он не ждал от меня вопросов. Я долго смотрел на него в ответ и видел, как он сдерживается, чтобы не ударить меня. — Мы переночуем здесь, — сообщил сир Бром, проигнорировав последний вопрос. — Тебе придётся самому присматривать за лошадьми. Это место недавно ограбили, и теперь люди опасаются здесь работать. Разбойники. Меня вновь одолела злость, но я постарался скрыть это. Сир Бром ушёл. Я присел на стоящую вверх дном бочку и с наслаждением съел похлёбку. Мы так спешили, что пропустили обед, а до ужина оставалось слишком много времени. Я не смог бы работать голодным, поэтому был рад, что лорд позаботился обо мне. Следующие несколько часов я потратил на уход за оружием. Сир Бром периодически выходил ко мне, чтобы убедиться, что я не сбежал. Один раз я заметил старика с ведром — наверняка хозяин постоялого двора. Ещё несколько раз из открытого окна донёсся недовольный голос пожилой женщины. Лорд Павлин навестил меня ближе к вечеру, когда я давно закончил с работой и дремал на сеновале. — Не дочистил, — обругал он, едва взял в руки меч. Я вгляделся в идеально отполированную сталь и с трудом смог заметить то, на что лорд указывал пальцем. Крохотное пятнышко грязи каким-то чудом избежало моей тряпки. Скрыв раздражение за вежливым кивком, я забрал меч и удалился, чтобы исправить ошибку. Роана никогда не придиралась к таким мелочам. Она мне доверяла и не всматривалась настолько пристально, чтобы заметить крошку. Лорд Павлин не спешил уходить. Пока я начищал меч, он прогуливался по двору и мечтательно разглядывал высокие ели. — Милорд, — я снова протянул ему меч, не сомневаясь, что в этот раз он примет его без проверки. Но лорд теперь пригляделся к ручке. — Здесь прилипла грязь. Будь внимательнее, Иво, — сказал он и вернул мне меч с таким видом, будто я специально извалял тот в луже. — Я не могу показаться на людях с грязным мечом. Что обо мне подумают? Я еле сдержался от того, чтобы швырнуть меч на землю и продемонстрировать лорду очевидную разницу между чистым и грязным мечом. Вместо этого я покорно пробормотал: «Конечно, милорд, я всё исправлю» и вновь вернулся к инструментам. На ручке и правда осталась засохшая грязь, но её было так мало, что я разозлился всерьёз. Лорд надо мной издевается! Ему скучно, и он хочет, чтобы я развлёк его, выискивая мельчайшие пылинки! Я не стал убирать грязь и, выждав немного времени, подошёл к скучающему лорду, чтобы вручить ему меч. — Другое дело! — обрадовался он, не заметив, что грязь, из-за которой его репутация в приличном обществе могла пострадать, так и осталась на рукоятке. — Я ничего не стирал, — признался я и раздражённо добавил: — Вы придирались ко мне из-за пустяка и даже не заметили, что ничего не изменилось. Он посмотрел на меня с удивлением человека, который ни разу в жизни не сталкивался с замечаниями. Неужели я первый, кто сказал ему правду? Кто посмел указать ему на его дурной характер. — Ты обманул меня? — спросил он с нескрываемым разочарованием. — Я бы не назвал это ложью, милорд. Я всего лишь сказал, что вы не цените мою работу. Он фыркнул, осмотрел меч ещё раз и принялся скрести невидимую грязь рукавом своего дорогого камзола. Я молча наблюдал за ним и не мог понять, собирается ли он признаваться, что сам обманул меня. — Я не потерплю дерзость, — предупредил он и сунул меч в ножны. В его тоне было что-то такое, что заставило меня придержать язык за зубами и слушать. — Мне нужен послушный слуга, а не зубоскальный мальчишка. Неужели леди Роана не обучила тебя манерам? Мне показалось, что она занималась этим регулярно. Я покраснел, прекрасно понимая, на что он намекает. То, что он стал свидетелем моего наказания, давало ему лишний повод для издевательств. — Сир Бром! Старый рыцарь вынырнул из-за стены, будто всё это время ждал, что его позовут. Лорд кивнул в мою сторону и приказал: — Будьте добры, наградите оруженосца поркой. Тысячи искр пробежали по телу, и я в страхе уставился на смотрящего на меня рыцаря. Он не выглядел удивлённым или злым. Как будто получал подобный приказ много раз до этого. Я нервно впился в ладонь ногтями. Лорд Павлин отошёл в сторону, но продолжил смотреть на меня со странной улыбкой на лице. Он подпёр плечом стену конюшни, совершенно не заботясь о чистоте своего камзола, и скрестил руки на груди. Я смотрел на него в ответ с немым ужасом и чувствовал себя преданным. Неужели ему и правда хочется издеваться надо мной? Сир Бром подошёл ко мне и оценивающе осмотрел с ног до головы. — Наклонись над бочкой, — приказал мне лорд, и я оглянулся. Рядом стояла та самая бочка, на которой я недавно обедал. — Упрись в крышку локтями. Я вновь посмотрел на старого рыцаря. Он ждал, пока я сделаю то, что мне приказали, и не спешил браться за хлыст. Я не сомневался, что это будет именно хлыст — все лорды предпочитают наказывать им напортачивших слуг. Полсотни ударов по голой спине — вот, что меня ждёт. Роана относилась ко мне, как к сыну, поэтому она никогда не обходилась со мной так жестоко, но теперь, на службе у лорда, я не мог рассчитывать на снисхождение. Я взялся за края рубашки и потянул её вверх. — Нет-нет! Оставь, — вмешался лорд. Я опустил руки и уставился на него в недоумении. — Сними штаны. Так для тебя будет привычнее. Наверное, в моём взгляде отразился такой сильный гнев, что лорд не нашёл слов, чтобы поторопить меня. Я смотрел на него слишком долго, прежде чем решился выполнить приказ. Согнувшись над бочкой со спущенными штанами, я подумал о том, как это позорно, стоять с голым задом посреди двора. Не позорнее, чем стоять с голым задом в шатре, в который зашёл незнакомый лорд, напомнил я себе. Постоялый двор хотя бы не пользовался популярностью, да и конюшни были пустыми. Надо же, Роана была права, когда говорила, что мой главный талант — это нарываться на порку. Я упрямо смотрел на потрескавшуюся деревяшку. Лорд молчал, а сир Бром то ли ждал приказа начать, то ли наслаждался моим унижением и медлил. Наконец я услышал лязг пряжки. Ремень? Он выбрал ремень? Подтверждение моей догадке обрушилось чудовищной болью. Я зашипел, подался вперёд и тут же поймал новый удар. — Помедленнее, — устало подсказал лорд Павлин, будто сир Бром был новичком в деле, в котором лорду не было равных. Удары стали прилетать реже, чем я вбирал ртом воздух, но оставались такими же сильными. — И понежнее. Я повернул голову и увидел, что лорд смотрит на моё наказание с таким интересом, от которого мне стало не по себе. Его лицо было расслаблено, взгляд такой мягкий, будто он наблюдал не за поркой, а за сворой котят. Он ничуть не смутился, заметив, что я наблюдаю за ним. Только улыбнулся, будто извинялся за то, что мне больно. Новый удар вынудил меня зажмуриться и упасть лбом на сжатые кулаки. Сир Бром спустил ремень ниже и сконцентрировался на моих бёдрах. Теперь я не мог сдерживать стоны и то и дело вставал на носочки, отчего бочка под моими локтями шаталась и грозилась опрокинуться. Это было больнее порки, которую я получал от Роаны. Ремень не пробивал глубоко после того, как лорд приказал обращаться со мной нежнее, но сир Бром явно держал на меня обиду. Как только из моих глаз непроизвольно брызнули слёзы, лорд объявил: «Достаточно». Я так и остался стоять в напряжении и никак не мог отойти от последнего удара. Глаза неприятно щипало от невыплаканных слёз, но я постарался вернуть их обратно, чтобы не опозориться. Когда я наконец опомнился и спешно подтянул штаны, лорда рядом не оказалось. Сир Бром молча смотрел на меня с таким выражением, будто я сам заставил его себя пороть. — Простите, — на всякий случай извинился я, но он только хмыкнул и ушёл. Я посмотрел ему вслед, а затем обратил внимание на оставленный у стены меч. При ближайшем рассмотрении я заметил ещё больше недостатков своей ленивой полировки. Грязь, которую я принял за нестираемую ржавчину, как на мече Роаны, оказалась всего лишь налипшим песком.