Оруженосец

Когда на улице окончательно стемнело, из окон постоялого двора полилась музыка. Жители ближайшей деревни: работяги и пастухи стянулись в таверну, чтобы напиться. Их было немного, но они оказались чересчур шумными. Подвыпивший бард, Теобальд Брехун, пел песню о короле Рэнделе Обманщике и его свите. Прежде я слышал другие версии этой песни — каждая непристойнее предыдущей. Барды любили привлечь ей публику, а затем пробовали собственный репертуар. Я перестал вслушиваться в слова, как только начался куплет про украденные у народа мечты. Звёздное небо сегодня было особенно ярким. Полная луна освещала поляну, на которой я лежал на холодной земле. В воздухе пахло елями и лошадьми. Синяки всё ещё наливались чудовищной болью, когда я пытался шевелиться, поэтому я старался лежать неподвижно. Лошади мирно паслись рядом. Я вывел из конюшни всех четверых: хозяйскую кобылу привязал подальше, чтобы избавить её от внимания наших жеребцов. Или избавить жеребцов от ударов её отросшими копытами. Конь лорда не отходил от меня, натянув верёвку до предела. Вигге и конь сира Брома на дух друг друга не переносили, а молодой конёк лорда раздражал их обоих. Мне пришлось спасать его от их злых намерений, и теперь он периодически приставал ко мне и щекотал губами лицо. Все мои мысли принадлежали Роане. Я не мог перестать переживать за неё и вновь гадал, как с ней обращаются в заключении. Она мало рассказывала мне о своей семье, но я хотел верить, что слова лорда окажутся правдой. Её не повесят в Уайтхоллоу, а отправят в столицу, чтобы судить, как положено знати. Мы её обгоним, а затем вызволим, благодаря связям лорда. Невольно я вернулся в самые далёкие воспоминания о ней. Когда я ещё был ребёнком, а она терпела поражение в попытках обучить меня фехтованию и стрельбе. В один из таких дней моя стрела угодила в оставленное на бревне седло. Я сделал это не специально, но выстрелил без команды и не в ту сторону, так что получил порку. Тогда мне показалось, что это самый несправедливый момент в моей жизни. Я рыдал и долго обижался — мне было всего восемь лет. Тогда Роана впервые обняла меня и сказала, что мои ошибки не значат, что я плохой человек. Что я не единственный, кому обучение даётся с трудом, и мне вовсе не стоит ставить крест на стрельбе из лука — только внимательнее слушать наставления. Как же мне хотелось, чтобы она обняла меня прямо сейчас. Лицо лорда Павлина перекрыло звёздное небо так неожиданно, что я подскочил. Синяки на заднице неприятно коснулись твёрдой земли, и я поморщился. — Ты на меня обижаешься? — спросил лорд с таким удивлением, будто я должен благодарить его за то, что его рыцарь задал мне трёпку. — Ты не пришёл на ужин. «Вы меня и не звали», — хотелось ответить мне, но я сдержался и вежливо извинился: — Я был занят лошадьми, милорд. Он кивнул. Я ожидал, что он скажет что-то ещё, но он засмотрелся на лошадей и будто забыл обо мне. Его конь подошёл к нему и ткнулся носом в вытянутую руку. Лорд улыбнулся и погладил его сначала по морде, а затем и по шее. После этого он убрал руки за спину и вновь посмотрел на меня со странным выражением на лице. Мне показалось, он раздумывал, как ко мне подступиться. Я не знал, как теперь к нему относиться. Ненависть боролась с благодарностью за то, что он согласился помочь Роане. Оглядываясь назад, я понимал, что и сам виноват в том, что случилось. Если бы я так огрызался с Роаной, она тоже не стала бы долго терпеть. — Спасибо за то, что дочистил меч, — поблагодарил лорд, но прежде, чем я смог бы ответить, сменил тему. — Идём. Я попрошу подать тебе чего-нибудь горячего. Ночь сегодня прохладная, тебе не стоит лежать на земле, когда я щедро заплатил за кровати. Я поднялся и поклонился в знак благодарности, на что лорд довольно улыбнулся и первым ушёл в сторону входа в дом. Я покорно последовал за ним. К тому моменту, как мы вошли в просторный зал, бард окончательно напился и больше не смог спеть ничего, кроме грустного: «Ла-ла-ла». Он завалился на стоящие у стены мешки с овощами и лениво водил пальцами по струнам инструмента. Я узнал его цветастый наряд — тот же самый, который он носил пару дней назад на турнире. Внутри оказалось жарко. Пьяные работяги в большинстве полулежали на длинных прямоугольных столах. Со стороны кухни тянулся запах чего-то мясного. — Принесите нам самые мягкие подушки, — потребовал лорд Павлин у хозяина постоялого двора. Тот стоял за высокой стойкой и разливал пиво по большим деревянным кружкам. — От ваших жёстких скамеек у меня затекают ноги! Старик тут же раскланялся и бросился выполнять поручение лорда. Я с удивлением уставился ему вслед, а когда посмотрел на лорда Павлина, тот игриво подмигнул мне. Мгновение спустя я уже сидел за столом на мягкой подушке. Лорд примостился на подушках напротив меня, а сир Бром устроился на углу стола так, что между нами поместилось бы ещё два человека. Он хмуро смотрел в полупустую тарелку супа и не обратил на моё появление никакого внимания. Мальчик-разносчик поставил передо мной такую же глубокую тарелку, как у сира Брома. Суп пах восхитительно, хоть и состоял из одних только овощей. Следом мальчик положил рядом салфетку, деревянную ложку и кусок тёмного хлеба. Ещё через минуту принёс мне кружку ароматного вина и свежеиспечённый рогалик. Роана редко баловала меня таким сытным ужином. Мы покупали выпечку только на праздники: мой день рождения, турнир и день рождения короля Хуберта. В день рождения короля разнообразие булочек кружило нам голову, и мы просто не могли пройти мимо забитых прилавков. Это был мой любимый день в году. Я еле удержал себя от того, чтобы не наброситься на еду. Из-за боли после порки я не чувствовал голода, но сейчас, когда прямо перед носом стоял вкусный ужин, у меня потекли слюнки. — Завтра мы выдвигаемся на рассвете, — напомнил лорд и принялся рассказывать, в каких деревнях и у каких хозяев нам можно будет остановиться, пока мы не доедем до города. Я его не слушал. Точнее, пытался слушать, но его слова вылетали у меня из головы, уступая место мыслям о еде. А он всё болтал и болтал и совсем не замечал, что нам с сиром Бромом нет никакого дела до местных сплетен. Доедая суп, я засмотрелся на то, как двое мужчин пытаются поднять барда. Они хотели, чтобы он спел им ещё одну песню — мою любимую, про слепого рыцаря. Теобальд Брехун еле смог разлепить глаза. Его чуть не стошнило, а когда работяги отпустили его, он тут же упал обратно. Тогда его принялись пинать ногами. — Милорд! — перебил я, и лорд Павлин замолчал на полуслове. Сир Бром посмотрел на меня с нескрываемым осуждением. — Простите, там Теобальд Брехун. Его сейчас убьют. Лорд оглянулся. Толпа пьяниц собралась вокруг барда, и теперь мы не видели, что происходит. Я ожидал, что лорд проигнорирует мою просьбу, но он приказал: — Сир Бром, помогите несчастному человеку. — Милорд, это тот самый человек, который сочинял про вас непристойные песни… — Сделайте, что я сказал. Сир Бром был очень недоволен. Он грубо подтолкнул меня, чтобы я позволил ему выйти из-за стола, и направился прямо в толпу. Мы с лордом замерли в ожидании. Несколько работяг убрались с пути рыцаря после первой же просьбы, а трое других решили отпинать ещё и его. Чтобы не нажить нам проблем, лорд подозвал хозяина постоялого двора и объяснил, что отправил своего рыцаря устранить драку. Хозяин не успел ничего ответить — мы втроём одновременно вздрогнули от грохота, с которым один из пьяниц упал после удара в челюсть. Драка продлилась недолго. Сир Бром разобрался со всеми тремя, не прилагая усилий. Работяги упали на пол и теперь стонали от боли. Избитый ими бард громко расхохотался, а затем провёл по струнам и запел: — В темноте он бродит смело, Меча не увидит — да ему всё равно! Не видит врагов он, но идёт — слепой рыцарь, храбр он или беззуб. — Заткнись. Сир Бром оставил барда лежать на мешках и вернулся за стол. Хозяин двора поблагодарил лорда за помощь и предложил налить нам ещё вина и пива бесплатно в знак благодарности. — Ты знаешь этого барда, Иво? — поинтересовался лорд Павлин. — Я никогда не говорил с ним, милорд, но он приезжает на каждый турнир и выступает на праздниках. Мы с Джеромом, моим другом, танцевали под его песни пару дней назад, а потом его вышвырнула стража. — Понятно. — Он сочинял про вас песни? Раньше, чем лорд сумел бы ответить, сир Бром осадил меня: — Следи за тем, какие вопросы ты задаёшь лорду. — Но я не… — Всё в порядке, сир Бром. Иво, я не собираюсь отвечать на этот вопрос и надеюсь, что ты понимаешь, почему. Имя этого человека тебе ни о чём не говорит? Я извинился. Теобальд Брехун и правда славился тем, что выдумывал истории находу. В отличие от других бардов он не писал историю — он собирал слухи. Часто непристойные и лживые. Интересно, что такого он узнал о лорде Павлине, и откуда он его знает? Мы не стали возвращаться к теме барда. Сир Бром стал выглядеть гораздо добрее после того, как выпил ещё одну кружку пива, а лорд продолжил рассуждать на тему предстоящего путешествия. Новая порция вина вскружила мне голову, и я едва держался, чтобы не уснуть. Долгая дорога, бессонная ночь и целых две порки за прошедшие несколько дней давали о себе знать. Я очень устал. — Иво, ты какую предпочитаешь? Я мгновенно очнулся, услышав своё имя, и устыдился тому, что понятия не имел, о чём меня спрашивал лорд. — Э-э… ту же, что и вы, милорд, — попробовал угадать я, и сир Бром чуть не подавился пивом. Я уставился на него с немым вопросом, но не понял, что его так удивило. — Нет, пожалуй, я посплю один, — мягко поправил меня лорд, и я понял, что речь шла о выборе кроватей. Должно быть, мы наконец-то отправимся спать. — А ты… думаю, сир Бром уступит тебе, учитывая обстоятельства. Ляжешь в комнате для слуг, а он — на лежаке в конюшне. Тебя такое устроит? Я коротко взглянул на сира Брома и понял, что ему всё равно. Он допил вонючее пиво и теперь задумчиво крутил кружку. После того, как я согласился на предложение лорда, остаток ужина мы просидели молча. Я видел, как лорд бросал на меня любопытные взгляды, но намеренно не смотрел в ответ. То, что он явно чувствовал себя виноватым из-за случившегося, грело мне душу. Комната для слуг оказалась тесной и тёмной вытянутой комнатой в конце коридора. Здесь ужасно воняло потом и протухшей едой. Какой-то толстый мужчина громко храпел на ближайшей к двери кровати, и я понял, что не усну. Дождавшись, пока звуки в доме окончательно стихнут, я встал с кровати и миновал два ряда остальных. На улице пошёл мелкий дождь, и я вынужден был пробежаться до конюшни. Сир Бром сразу меня услышал. Не успел я обратиться к нему, как он бросил в мою сторону недовольное: «Чего тебе?» — Мы можем поменяться местами? — спросил я, уверенный, что он захочет уступить мне пыльный лежак на полу конюшни. Кровать в тёплой комнате гораздо удобнее. — Нет. Он закрыл глаза, сделав вид, что снова уснул. Я остался стоять рядом с ним, растерянный и обиженный его грубостью. Над ухом закружил комар. — Ладно, — вдруг согласился сир Бром и шумно поднялся. Я очень удивился и поблагодарил его, но он только хмуро взглянул на меня и прошёл мимо. Я устроился на нагретом им месте, накрылся шерстяным одеялом с головой и быстро уснул.

***

Ранним утром до меня сквозь сон донёсся разговор: — Он сам меня попросил. Откуда я знаю, что у него на уме? — Вы и так обошлись с ним чересчур грубо, а потом ещё и выгнали на улицу! Я ведь приказал вам поменяться. — И мы поменялись, но он пришёл ко мне посреди ночи и потребовал поменяться ещё раз. Мне следовало отказать ему и нарушить ваш приказ относиться к нему снисходительно? — Нет, но вы могли бы уточнить, что его беспокоит. Хотите, чтобы он сбежал, потому что мы плохо к нему относимся? — При всём уважении, милорд, вы слишком переживаете за бесполезного мальчишку. Он нам не нужен и только мешает. Я открыл глаза и увидел, как лорд Павлин и сир Бром ругаются недалеко от конюшни. После обидных слов они перешли на шепот. Больше я ничего не мог разобрать. Лорд снова оделся в зелёное, но в этот раз выбрал плащ под цвет камзола и коричневые штаны для верховой езды. Сколько же у него с собой одежды? Сир Бром тоже надел плащ. У него он был белый. Старый рыцарь сердито хмурился, глядя на недовольного им лорда. Кажется, он совсем не боялся своего хозяина. Наверное, потому, что прикажи лорд его выпороть, рядом не нашлось бы человека, который смог бы это сделать. Лорд заметил, что я не сплю, и, отмахнувшись от рыцаря, двинулся мне навстречу. — Иво, доброе утро. Подготовь лошадей как можно быстрее. Нам нужно спешить. Я поднялся и поклонился. Лошади так и остались стоять на поляне за домом. Мне следовало их привести, напоить и накормить, и только после этого начать седловку. Сир Бром ушёл, а лорд, заметив мою задумчивость, предложил помочь мне привести лошадей. — Я могу сделать это и сам, милорд. Вам вовсе не обязательно… — Соглашайся на помощь, когда предлагают. Такое бывает не часто. Я молча кивнул, и мы обошли дом. Теобальд Брехун с открытым ртом лежал под скамейкой возле крыльца и обнимал толстого кота. Обе его длинных косы тонули в луже. Я усмехнулся этой картине и с удивлением поймал ответную улыбку лорда. Остаться с ним наедине было неожиданно неловко. Я не знал, как себя вести, и невольно прокручивал в голове вчерашнюю порку. Тогда мне показалось, что лорд надо мной смеётся, но после ужина и подслушанного разговора, я не понимал, как на самом деле он ко мне относится. Едва услышав наши шаги, конь лорда зашагал к нам навстречу и тихо, но довольно заржал. Лорд протянул руку и погладил его по шее. — Как его зовут? — спросил я, забыв о манерах. Лорд ответил раньше, чем я смог бы исправиться. — Звёздный. Принц Грегори подарил его мне ещё жеребёнком. Я сам обучал его. Я замер в немом удивлении. Обучать лошадей — это работа конюха, но никак не лорда. — Поторопись, Иво. У нас нет времени на разговоры. Я поспешил забрать Вигге. За конём сира Брома и кобылой хозяина двора мы вернулись позже. Когда лорд взял верёвку и потянул кобылу за собой, та упёрлась всеми ногами, а затем дёрнула головой так, что лорд едва не улетел ей под копыта. — Милорд! Я бросил коня сира Брома и подбежал к скрывшемуся в высокой траве лорду. Он поднялся без моей помощи и осмотрел обожжённые верёвкой руки. — Пустяки, — отмахнулся он, когда я шумно втянул воздух, представив, как это больно. На обеих ладонях лорда остались длинные красные полосы, которым предстоит превратиться в мозоли. — Не один ты будешь мучиться в седле. Можешь считать это божьей карой. Я перевёл взгляд с его ладоней на лицо. Лорд не обижался на меня, но был заметно расстроен и пристыжен тем, что случилось. — Я не собирался, милорд. Это очень больно, я и сам несколько раз падал так из-за Вигге… нужно помазать это мёдом и перевязать. Лорд усмехнулся и опустил руки. — Мёдом? Чтобы ко мне слетелись все пчёлы? — Роана обрабатывала им мои раны, чтобы избежать заражения. Ещё она делала повязки и смешивала для них травы и… календула! Нужна календула. Я видел её вчера, когда мы заезжали в лес. Я мог бы вернуться туда и собрать её, а потом догнать вас. Лорд молча смотрел на меня, и я замер, не понимая, что сделал не так. Уголок его губ дёрнулся в слабой улыбке. — Не нужно. Я обработаю раны вином и наложу обычную повязку. Или попрошу у хозяина двора что-нибудь полезное. Я поджал губы и слабо кивнул. Должно быть, мой энтузиазм выглядел глупо. У хозяина постоялого двора наверняка есть готовые отвары. Незачем заниматься собирательством. — Но спасибо за предложение, — добавил лорд. Он подошёл ко мне и положил руку мне на плечо. — Приятно знать, что ты за меня переживаешь. Он ни разу не стоял так близко. Мне стало неловко, и я не выдержал его взгляд. — Думаю, хозяин сам заберёт свою лошадь. Уведи Каштана, а я схожу вылечу руки и отправлю к тебе на помощь сира Брома, если его встречу.