Оруженосец

После обеда мы двинулись в путь. Бетти вышла попрощаться, но я был настолько погружён в мысли, что прослушал всё, что она говорила. Её это заметно расстроило, и она ушла, не дождавшись, когда мы сядем в седло. Сир Бром отчитал меня за игру в прятки. Он обошёл всю округу в попытках меня найти и вернулся более злым, чем уходил. Как и обещал, лорд защитил меня. Он сказал, что я объявился в тот же момент, когда сир Бром пошёл меня искать. Старый рыцарь не перестал злиться, но отстал от меня и занялся делом. Он считал меня глупым ребёнком. Его раздражала необходимость присматривать за мной, учить и делиться работой, которую он сам выполнил бы гораздо быстрее и лучше. Я видел это и не мог поверить в то, что он за меня переживает. Лорд только хотел меня утешить, когда говорил это — ничего более. В дневное время тракт был забит повозками и пешими странниками. Лорд то и дело командовал ехать рысью по обочине, чтобы обогнать торговые караваны. Для меня это стало настоящим испытанием. От каждого торопливого шага Вигге мне делалось больно, и я едва мог удержаться в седле. Сир Бром посоветовал мне ехать, стоя на стременах, но и это далось мне с трудом. Совсем скоро от напряжения у меня стали болеть ещё и ноги, и я сел, смирившись с судьбой. На седло лорда была пришита подушка. Я смотрел на неё и на него, но оставался незамеченным. Лорд делал вид, что всё осталось, как прежде. Он ехал впереди. Сир Бром держался к нему поближе. Они вели светские беседы: обсуждали историю и каких-то незнакомых мне людей. Изредка лорд оборачивался и спрашивал моё мнение. Что я думаю о восстании Драфреда Слабого? О нападении на Забытый Утёс? Как я считаю, действительно ли тысячу лет назад змеи умели летать? Пробовал ли я когда-нибудь знаменитую торнширскую терновку? Нет, милорд. Мои мысли заняты только вашим телом и ожиданием момента, когда я смогу прикоснуться к нему снова. Я бросал на него тоскливые взгляды и гадал, знает ли он, о чём я думаю. Думает ли он о том же? Я ругал себя, чувствовал вину перед Роаной за то, что отвлёкся от её спасения, но никак не мог избавиться от воспоминаний о тех приятных мгновениях. Значат ли они столько же для лорда? Для Верлина, как он попросил себя называть. Чем дальше я погружался в размышления об этом, тем печальнее становилось моё настроение. Нет, он, должно быть, решил развлечься от скуки, а я был дураком и легко согласился. — Впереди кто-то сломался, — предупредил сир Бром. Я приложил руку ко лбу, чтобы приглушить яркое солнце, и всмотрелся вдаль. На крутом подъёме застряла повозка. Серый осёл, которого утром я видел в окно, лениво щипал траву рядом с ней. Тощий старик с длинной бородой безуспешно пытался вытащить сломавшееся колесо из ямы и заменить его на новое. В повозке среди кучи мешков сидел бард в пёстрой одежде и острой шляпе с жёлтым пером — Теобальд Брехун. Он бренчал на своём инструменте незнакомую мне мелодию и пытался подобрать рифмы к словам. Когда мы подъехали ближе, он обрадовался, заметив нас. — Мой благородный спаситель! — воскликнул он, глядя на сира Брома. Старый рыцарь сердито хмыкнул. — Не поможешь ли ты мне ещё один раз? Телега застряла, а мы сгорим не ровен час. Мы остановили лошадей. Другие путники проходили мимо и словно не замечали ни барда, ни старика, ни нагруженную мешками телегу. Сир Бром посмотрел на лорда. Тот кивнул и сказал: — Приветствую вас, добрые люди. Вам нужна помощь? — Милорд, — Теобальд Брехун поклонился так низко, что обе его косы коснулись сапог. Старик посмотрел на нас, кивнул и продолжил упрямо толкать телегу. Ему явно не хватало сил, но бард и не думал слезать и помогать ему. — Я знал, что вы нас догоните. Вы тоже спешите на ежегодную ярмарку в честь окончания посевной? — Да, хотелось бы заглянуть, — легко соврал лорд и обратился к рыцарю. — Сир Бром, помогите человеку поставить колесо. Рыцарь спрыгнул с коня. Его лёгкий доспех, который он надевал только в дороге, зазвенел и блеснул на солнце. — Подержи коня, — попросил он меня, и я тоже спешился, чтобы держать Вигге и Каштана на расстоянии вытянутых рук. Сир Бром кивнул старику, и тот сделал шаг назад. Рыцарь взялся за край телеги и попытался поднять, вместо того, чтобы толкать. Дерево опасно затрещало. — Слезь и помоги убрать мешки, — грубо приказал сир Бром барду. Тот оскорблённо фыркнул, спрыгнул на землю, тем самым подняв облако пыли и, игнорируя рыцаря, подошёл ко мне. — Вы не поверите, юноша, как несправедливо в наших краях относятся к артистам! — сказал он, старательно перекрикивая возмущения сира Брома. — Лучшие барды соседнего королевства ездят в собственных каретах. Внутри даже есть зеркало, гардероб и мягкая кровать. Две белоснежные лошади, вот как ваша, с перьями, как у меня, везут эту карету, а люди падают в поклоне, словно увидели самого короля! Мне довелось проехать в такой, когда меня пригласили выступить перед их королевой. До чего же впечатляющая женщина! Грубая, но красивая. Я спел для неё свои лучшие мотивы, но заграницей не ценят свободу самовыражения. Ей не понравилось, что я сказал о её драгоценных племянниках, хотя младший был явно в восторге… — Иво! Помоги мне, — позвал меня сир Бром. Мне очень хотелось поговорить с бардом. Я любил его песни и мне было интересно узнать больше о его приключениях. Джером с ума сойдёт от зависти, когда я расскажу ему про этот разговор. — Иво! — повторил сир Бром, и я вручил Теобальду поводья. Он опешил, но не успел возразить. — Забирайся и подавай мне мешки. Я влез в телегу и принялся таскать набитые орехами, яблоками и овсом мешки. Некоторые из них весили больше меня, но сира Брома это не волновало. Старик смотрел на то, что мы делаем, с недоверием, но всё время молчал. Когда мы закончили с мешками, сир Бром попросил меня помочь ему поднять телегу. Его вера в меня была излишней. От меня не было никакого толку, так же как и от тощего старика. Сир Бром приложил гораздо больше усилий, телега с треском поднялась, старик убрал старое колесо и прикрутил новое. — Позвольте мне отблагодарить вас песней! — заявил Теобальд и одновременно с возмущением сира Брома ударил по струнам. Лошади шарахнулись в сторону и убежали к ослу. Звёздный нервно загарцевал на месте, и лорд вцепился в поводья, чтобы не поскакать следом. — Если ты делаешь что-то дурное, Потрудись, чтобы об этом никто не узнал. Собаки бродячие, путники, стража — Все знают, что сделала Леди Моубрей! Услышав имя Роаны, я растерялся. Бард продолжил петь о том, как люди нашли на дороге мёртвую стражу. О том, как об этом донесли лорду Норбери. О том, как Роана безжалостно убила их и ещё парочку рыцарей на турнире, которые усомнились в том, что женщина на такое способна. Он называл её рыцарем в юбке, говорил ужасные кровавые подробности. — Это неправда! — закричал я. К удивлению, бард меня услышал. Он замолчал, но не перестал тихонько бренчать. — Она не убивала рыцарей… и стражу тоже! Это были разбойники, и они напали на нас! — Ох, — бард опустил инструмент. — Это ужасно скучная история. Для своих песен я выбираю острые темы. — Такое нельзя петь! Люди могут… если они тоже в это поверят, то Роану не удастся спасти! Он обдумал мои слова, а я с надеждой посмотрел на лорда. Он выглядел гораздо печальнее, чем мгновение назад, и тоже о чём-то думал. — Хорошо, — наконец сказал бард. — Я не стану петь эту песню, если ты мне заплатишь. — Что?! Теобальд повернулся к лорду, поклонился — в этот раз не так низко — и сказал: — Я держу слово, милорд. Ни один человек не услышал от меня тот репертуар, собранный в замке. И заметьте, что мне это даётся непросто. Те песни очень нравились не только слугам, но и благородным господам, которые щедро платили. Иногда даже больше, чем заплатили мне вы, но моя репутация мне дороже. Подумав о его имени, я заметил противоречия. Теобальд Брехун — так его прозвали. Каждая его песня была полна лжи и приукрас. Он не собирался чтить традиции и записывать историю — только зарабатывать как можно больше монет. — Сколько ты хочешь за то, чтобы не петь о леди Роане Моубрей? — спросил лорд. Его конь успокоился и теперь стоял с гордо поднятой шеей. Сам лорд тоже выпрямился. — Скажем… в три раза больше, чем вы заплатили мне в прошлый раз. — Нет. — С тех пор цены выросли, милорд. Это разумная просьба. — Я дам тебе столько же. На этом всё. Бард долго смотрел на него, а затем поднял инструмент и снова запел: — У принца Грегори в покоях творятся чудные дела… — Убьём его! — предложил сир Бром, и бард, обняв инструмент, с криком отскочил в сторону. Рыцарь продолжил надвигаться на него. Они принялись кружить сначала вокруг лорда, а затем и вокруг телеги. Старик закурил. — За ту же сумму я согласен не упоминать имя леди Моубрей и заменить её на… мне нужно придумать рифму! — Я скажу тебе рифму, — заявил сир Бром. — Ты умрёшь от моего меча и завтра о тебе никто не вспомнит! — Это оскорбительно! Меня знают во всех уголках королевства и не только нашего! Вас осудят и повесят! А ещё… ещё я знаю парочку сплетен, которые будут вам полезны! — Довольно, сир Бром, — сказал лорд. — Я заплачу больше. Бард перестал убегать, но благоразумно спрятался от рыцаря за телегой. Сир Бром заметно расстроился, но послушался лорда и опустил только что вынутый меч. — Милорд, я благодарен, — сказал я, на что лорд слабо кивнул. Он полез в кошелёк и высыпал на руку всё, что в нём было. Бард заинтересованно вытянул шею и неуверенно подошёл ближе. — Это всё, — сказал ему лорд. Теобальд убрал инструмент подмышку и принялся придирчиво пересчитывать монеты. — Не хватает одного серебряного, — заявил он, но, взглянув на лорда, добавил: — Как моему постоянному слушателю я сделаю вам скидку, милорд. — Постарайся не попадаться мне на глаза. В следующий раз я не стану останавливать своего рыцаря и потружусь, чтобы об этом не узнала ни одна бродячая собака. Бард заметно занервничал, но поклонился и, убрав деньги в собственный кошелёк, посмотрел на меня. — Ходят слухи, что на повозку, в которой везли женщину-рыцаря, напали. Никто точно не видел, кто это сделал, но самая распространённая версия — дух лесной бабы. Лорд громко и раздражённо вздохнул. Бард тут же поправился: — Конечно же, я в это не верю! На дорогах полно разбойников, а вместе с леди Моубрей везут сундук, полный монет — налоги на проведение турнира. Об этом все знают, и самые смелые могли попытаться воспользоваться тем, что с пленницей повозка передвигается значительно медленнее. — Что с Роаной? — поторопил я. Мне было страшно услышать продолжение. В плену при ней не было оружия, чтобы защититься. — Насколько мне известно, леди Моубрей выжила, но теперь её везут верхом. Сундук-таки украли, парочку стражников прирезали на месте. Теперь их осталось двое. Один из них — рыцарь. — Какой рыцарь? — удивился я. Я знал многих рыцарей на том турнире. — Сир Хайнберт из Южного Берега. Я одновременно обрадовался и удивился. Сир Хайнберт — значит, Джером тоже с ним. Должно быть, у них получилось договориться о службе у лорда Норбери, и как удачно, что их тут же приставили охранять Роану. Но кто второй страж? — Подробности мне не известны, — ответил на мой вопрос бард. — Никто не знает стражников по именам. Всё, что я могу вам сказать — они подобрались близко, но столкнутся с теми же трудностями, что и вы. — С какими трудностями? — спросил лорд. — Мост через Подкову закрыт. Лорд Хоторн вновь поспорил с лордом Гроусом насчёт выпаса овец. До тех пор, пока они не решат конфликт, всем придётся ехать в обход, а это ещё неделя пути на запад. Я переглянулся с лордом. Он был в замешательстве и не стал ничего говорить. — Советую вам заглянуть на ярмарку, — сказал Теобальд. — Лорд Хоторн будет присутствовать на ней лично, и я не утверждаю, но мой нелюбимый коллега, этот мерзкий южный бард Флавий Звонкий Смех, два дня тому прошёл через мост в сопровождении стражи Торншира! Подумать только, лорд Хоторн не даёт пройти честным людям, но даёт грамоту всякому сброду! Я собираюсь просить его о том же. Если я поеду обходным путём, то никак не успею попасть на пир в честь дня рождения принца. Все эти благородные господа помрут со скуки, если будут слушать печальные завывания Флавия. Я должен спасти веселье на этом празднике! Лорд поблагодарил барда за информацию и приказал нам с сиром Бромом помочь старику загрузить мешки обратно в телегу. Теобальд Брехун с явным нетерпением ждал, пока мы это сделаем, и осторожно бренчал мелодию из своей самой популярной песни «О слепом рыцаре». Сир Бром бросал на него не самые добрые взгляды, и бард благоразумно помалкивал. Закончив с мешками, мы с сиром Бромом забрали Каштана и Вигге и двинулись в путь. Когда повозка с ослом стала лишь небольшой точкой на горизонте, до нас донеслись слова новой песни о щедром лорде и его хмуром рыцаре. — Терпеть не могу бардов, — сказал сир Бром, и мы с лордом одновременно согласились. — Нужно было его убить. — На дороге слишком много свидетелей, — вздохнул лорд. Он выглядел расстроенным и отстранённо смотрел по сторонам. — Вы отдали ему все монеты, что у вас были? — поинтересовался рыцарь. — Нет, но большую часть. Полагаю, нам придётся ночевать под открытым небом, чтобы иметь возможность поесть в трактирах. Сир Бром ничего не ответил. Я почувствовал себя виноватым в случившемся. В песни, которые пел Теобальд Брехун, мало кто верил. Даже если бы лорд не заплатил ему, вероятность того, что простой люд ополчился бы против Роаны, была крайне мала. — Мне что-то нехорошо, — сообщил лорд, нарушив продолжительную тишину. Сир Бром обернулся и посмотрел на него с беспокойством. — Солнце в голову напекло. — Можно повязать на волосы тряпку, — предложил я и тут же осёкся. Не станет благородный лорд пользоваться моим ужасным советом. Он должен выглядеть хорошо, а с тряпкой на голове станет похож на простолюдина. — Хорошая идея, Иво, — похвалил сир Бром. Я едва сдержался, чтобы не разинуть рот от удивления. — Впереди лес. Мы можем остановиться и отдохнуть, а затем двинуться в путь, когда солнце перестанет быть таким жарким. — Не стану я ехать с тряпкой, — ожидаемо возмутился лорд. Это вызвало у меня улыбку. Он заметил её и шутливо нахмурился. — Остановимся в лесу, но ненадолго. Вы слышали барда — нас почти догнали. — И он догонит нас, если мы решим остановиться, — напомнил я тихо. Сир Бром усмехнулся. Я впервые услышал его смех и был поражён, что он так умеет. — Я могу подготовить засаду, — пошутил рыцарь. — Отрежем ему язык и дело с концом. Наши кони с лордом поравнялись, и я мог видеть его улыбку. — Каждый волен думать и говорить, что хочет, сир Бром. Правда на нашей стороне — нет нужды переубеждать дураков. Рыцарь довольно хмыкнул. За время, проведённое в его компании, я научился понимать, что это — высшая степень его удовлетворения. Он уважал своего лорда, несмотря на то, что прожил гораздо дольше, не ставил под сомнения его решения. Меня это влекло, и я хотел разглядеть в лорде то же, что видел рыцарь. Узнать его настоящего.