Оруженосец

Лорд не мог уснуть очень долго. Ворочался, вздыхал, поправлял одежду. Я наблюдал за ним, с трудом подавляя желание лечь рядом. Мне хотелось прижаться к нему и почувствовать себя защищённым. После всего, что с нами случилось, меня то и дело пробирали дрожь и желание обернуться. И как сир Бром мог так долго не спать? Мне казалось, он бодрствовал весь день, а затем охранял нас ночью. Успевал уделить время разминке с мечом и даже самостоятельно придумать себе работу. У меня не хватало на это сил. Тоска по сиру Брому не могла сравниться с болью, которую я испытывал из-за случившегося с Роаной. Я не знал его, а он не хотел знать меня. Я был для него обузой, которую его лорд зачем-то подобрал на улице и велел смириться. Мне не по чему было горевать. Но я видел, как тяжело приходится лорду. Он старался этого не показывать, но я видел слёзы в его глазах, чувствовал печаль и отчаяние в голосе. Сир Бром был ему дорог. Гораздо дороже, чем верный рыцарь. Возможно, они прикипели друг к другу так же сильно, как мы с Роаной. Чтобы удержать себя от падения носом в землю, я принялся рисовать палкой возле костра. Рисунок вышел скверный. Я нарисовал лорда с павлиньим хвостом, а рядом изобразил его замок таким, каким я его представлял. Большим и пустым. — Моя очередь. Раздражённый голос лорда нарушил ночную тишину. Я вздрогнул, а лорд поднялся, обошёл костёр и уселся рядом со мной на бревно. — Но ещё и полночи не прошло! — возразил я. В свете костра его глаза выглядели особенно красными. Он был похож на чудовище из страшных сказок Роаны. Когда я был младше, она любила рассказывать мне о призраке замка Грязевых холмов. — Я всё равно не могу спать в таких условиях. Лучше ты выспись, а завтра найди нам дорогу до тракта. Я долго смотрел на него, а он на меня. Когда он ложился спать, я и не думал, что мы собираемся поменяться. Сир Бром всегда нёс службу в одиночку. Лорд не стал бы охранять его сон. — Что это ты нарисовал? — прервал неловкое молчание лорд. Он подобрал с земли ещё одну ветку и ткнул в мой рисунок. — Кто это? Желание провалиться в сон оказалось таким сильным, что я не успел подумать, прежде чем выпалил: — Вы. Лорд смерил меня удивлённым взглядом, а затем вновь всмотрелся в рисунок. — Это птичий хвост? — Э-э… Я потёр шею, притворившись, что отвлёкся на комара. — Тебе так понравилась кличка, которой меня обозвала трактирная девчонка? Ты обсуждал меня с ней? — Нет! Он замолчал. Я чувствовал на себе его взгляд, но не мог заставить себя посмотреть ему в глаза. — Или ты её и придумал? — догадался он, и я выдал себя, нервно облизнув губы. — Иво! — Вы вели себя очень надменно! — попытался оправдаться я, но сделал только хуже. На его лице появилось такое удивление, что я понял — если бы я промолчал, он бы всё ещё сомневался. Нужно было срочно что-то придумать, но я сильно устал. — Павлины — очень красивые птицы. Мы с Роаной однажды увидели их на ярмарке. Их перья стоили дороже некоторых гобеленов! Он смотрел на меня так, будто собирался наброситься и в лучшем случае задушить. Я нервно сглотнул, а он вдруг усмехнулся. Не весело, но и не так, если бы разозлился. Он задумчиво уставился на мой рисунок, а затем вдруг стал рисовать рядом свой. — Что это? — поинтересовался я, хотя и сам догадался. Лорд рисовал лучше меня. — Твоя лучшая сторона, которую я однажды увидел на турнире. Я попытался отобрать у него палку, но он стукнул меня ей по рукам и закончил рисунок. Это был я. Склонившийся для того, чтобы Роане было удобнее мне всыпать. — У вас хорошо получается, — обиженно пробормотал я. Он усмехнулся и бросил палку в огонь. Какое-то время мы сидели в тишине. — Услышу, что ты называешь меня Павлином, и тебе не понравятся последствия. Ты меня понял? — Да, милорд. Он громко вздохнул, а затем повторил: — Ложись спать, Иво. Я не шутил. — Это неправильно. Лорд не должен охранять сон слуги. — Где ты такое услышал? — Так у людей принято. — У людей много что принято, но не всему из этого стоит следовать. Я посмотрел на него, но он был слишком увлечён наблюдением за догорающим костром. Нужно было собрать больше хвороста. Разве лорд справится с этим? Я усну, а он даже не догадается, что нужно сделать. — Пойду соберу хворост для костра, — сказал я и поднялся. Лорд схватил меня за край рубашки. — Зачем? — Огонь скоро потухнет. Ночь сегодня холодная. Он отпустил меня, и я отошёл в сторону. Звёздный дремал, привязанный там, где я его и оставил. Когда я прошёл мимо, он даже не шелохнулся. Вернувшись с небольшим пучком сухих веток, я бросил половину на землю, а другую сразу добавил в костёр и подвинул палкой. Лорд наблюдал за мной и зевал. Из него выйдет ужасный страж. — Вряд ли в этой глуши ещё остались разбойники, — сказал он, когда я уселся на лежанку. — Да и волков здесь не водится. Нам ничто не угрожает. — Разве что змеи, — согласился я. На его лице тут же отразился испуг, и я проклял себя за то, что сказал это. — Но змеи не нападают на человека без особой причины! Они укусят вас, если вы потревожите их покой или случайно наступите. Меня как-то укусила змея. Я сошёл с дороги, чтобы справить нужду, и наступил на неё. К счастью, это был всего лишь безобидный уж. В детстве я ловил таких и приносил домой. — Отвратительно. — Нет. Они очень чистоплотные. И они ели мышей, которые воровали наше зерно. — Лучше завести кошку. В моём замке их полно. — Кошек? — Да. Как только я вернулся домой, я приказал принести в замок десяток кошек — так принято в столице. Лучше вступить в кошачье дерьмо, чем слушать копошение крыс по ночам. Они бродили прямо в стенах, и я не мог спать. — Я тоже люблю кошек. Разговор вновь зашёл в тупик. Я лёг и довольно быстро нашёл удобное положение. Голова тут же стала тяжёлой и меня потянуло в сон. — А ещё с крысами неплохо справляются собаки, — сказал лорд, не дав мне уснуть. Я открыл глаза и посмотрел на него. — Маленькие такие. Белые с рыжими пятнами. Сир Бром взял себе такую с конюшни, и она таскалась с ним по всему замку. Он назвал её в честь своей погибшей жены. Это было странно, но он иногда ругался с ней так, будто та и правда была человеком… да… Как-то раз я увидел, что она гонится за крысой, а кошка в это время безмятежно спала на диване. Тогда я приказал завести в замок ещё и собак. Правда, они плохо ладили с кошками… но в конечном итоге привыкли, так что я не стал просить оставить кого-то одного. — У вас в замке настоящий зверинец, — безжалостно заявил я и снова закрыл глаза. Спустя короткое время лорд снова заговорил: — Ты был прав. Ночь и правда холодная. И звёзд не видно. Я хотел промолчать, но не выдержал тишины, которая последовала за его размышлениями. — Потому что небо закрыли тучи. — Да… Я вновь попытался уснуть, но как только избавился от мыслей, лорд вновь разбудил меня: — И всё же, почему именно павлин? Почему не ястреб или, скажем, воробей? Я громко вздохнул. Зачем было заставлять меня спать, если он снова и снова старается меня разбудить? Это было так очевидно, что я разозлился и сел. — Вы чего-то боитесь, милорд? От моего вопроса он заметно смутился, что лишь подтвердило мои догадки. — Зря ты сказал про змей. Мне они теперь везде мерещатся. В тени и за спиной. — Можете лечь между мной и костром. Так они вас не тронут. Такое смелое предложение удивило не только лорда, но и меня самого. Должно быть, я слишком устал, чтобы держать фантазии при себе. — Это разумно. Он встал и без тени смущения устроился у меня под боком. Я не стал напоминать ему, что он собирался охранять мой сон, а теперь мы оба уснём. — Нам нужно помыться, — заявил лорд, и я догадался, что он принюхался. Мне пришлось идти пешком весь день, продираться через густые заросли, а иногда ещё и бежать, чтобы догнать его лошадь. Он мог бы и промолчать! — Завтра же этим займёмся. — Вам ведь не нравился запах трясины. — Это лучше, чем вонять, как простолюдины. — Но я и есть простолюдин! Он замолчал. Моё левое плечо упиралось в его ровную спину. Он почти не дышал, а я и вовсе задержал дыхание, боясь его потревожить. Так продолжалось долго. Костёр вновь стал догорать. В мои мысли вернулся сир Бром. Его осуждающий взгляд и громкое молчание. Возможно, узнай мы друг друга получше, мне удалось бы с ним подружиться. Вряд ли лорд стал бы держать при себе настолько противного рыцаря, если бы он не был хорошим человеком. — Вы знаете, что случилось с сиром Бромом? — не выдержал я и тут же пожалел об этом. Лорд напряг спину, сделал глубокий вдох и тихо ответил. — Да. — Вы его видели? — Нет. Я слышал твой разговор с одним из... до того, как ушёл за лошадью. Мне стало не по себе от того, как дрогнул к концу его голос. Он явно боролся с горем и не хотел позволять ему выйти в моём присутствии. — Прости меня, — сказал он, и я повернул голову от удивления. — Твой конь и меч… если бы я вмешался раньше, их можно было бы вернуть. — Вы спасли мне жизнь! Я приподнялся на локте и уставился на него. В слабом свете костра я заметил, как блестят его глаза. Он поджал обе руки и спрятал их под щекой. — Вы ведь… — я не мог подобрать слова от переполняющих меня эмоций. — Вскочили на коня, будто это так легко! Сражались с разбойниками и победили! — Один из них увёл лошадей, а потом мы потеряли их лагерь со всеми нашими вещами. — Но мы живы! — Не все. Он замолчал, и я тоже не нашёлся с ответом. Теперь его боль была настолько отчётливой, что мне самому сделалось плохо. Мне ужасно хотелось обнять его. Роана всегда утешала меня именно так. Она говорила, что плохой день — ещё не повод опускать руки. Мы со всем справимся. Нужно только подождать, пока плохие эмоции нас отпустят. Я осторожно положил руку ему на плечо. Он никак не отреагировал, и тогда я обнял его по-настоящему. Так нам обоим стало теплее. — Он всегда защищал меня, — признался лорд, и я понял, что он говорит про своего рыцаря. — С самого детства. Он был рядом даже тогда, когда от меня все отвернулись. Он писал мне письма, пока я жил вдали от дома. Рассказывал, как дела у семьи. Когда я вернулся, он помог мне вновь почувствовать себя дома. Он не верил слухам и, даже если был со мной не согласен, всё равно оставался рядом. Наставлял меня. Я молчал. Мне было нечего сказать. Роана делала для меня то же самое, но её ещё можно было спасти, а сир Бром больше никогда не вернётся. — Он пришёл бы в ярость, если бы узнал, как ошибался во мне, — добавил лорд, и я почувствовал, что слёзы всё-таки вышли наружу. Больше он ничего не сказал. Я дождался, пока он успокоится, а затем нашёл его ладонь и сжал в знак поддержки. Он шумно повернулся ко мне. Костёр почти догорел, и мы не могли видеть друг друга. Только слышать. Он дышал через рот, потому что нос заложило от слёз. Я чувствовал его дыхание на своём лице, а затем почувствовал и пальцы. От его мягкого прикосновения веяло неуверенностью. Он провёл подушечкой пальца по моей щеке, обогнул губы снизу и остановился, не дойдя до шеи. Я мог поклясться, что он смотрит мне прямо в глаза и сгорает от тех же противоречивых чувств. На мгновение мне показалось, что сир Бром стоит рядом и смотрит на нас сверху вниз. Я потянулся за поцелуем раньше, чем лорд решился бы на это. И хоть его ответ не был таким же страстным, каким запомнился мне с прошлого раза, я ощущал его желание утешения вперемешку с терзающим нас обоих чувством вины.

***

Утром следующего дня мы оба сделали вид, что ничего не произошло. Лорд велел скорее собираться в дорогу. Он был молчалив и угрюм, а я не мог найти слов, чтобы его поддержать. Мы помылись в реке, каждый погруженный в свои мысли, а затем наспех перекусили ягодами, которые я собрал в ближайших кустах. Мы оба надеялись, что новый день принесёт нам удачу. Прежде я мог заблудиться в лесу всего на пару часов, а затем обязательно выходил на дорогу или находил другой ориентир, который неизменно приводил меня обратно к Роане. Сложно было представить, что можно потеряться всерьёз, но чем дольше мы шли, тем яснее становилась мысль — сегодня мы из леса не выйдем. Лорд старался не подавать вида, что испугался. Большую часть пути я смотрел ему в спину, но замечал, как он с тревогой оглядывается и понятия не имеет, куда нас ведёт. Река всё не кончалась. Ближе к вечеру мы пришли к месту, где она разбежалась в разные стороны. — Пойдём туда, — заявил лорд после долгих раздумий. За день мы останавливались трижды, но всё равно выбились из сил. Ноги гудели от боли. Пробираться сквозь заросли и высокие корни было гораздо сложнее, чем идти по тракту. Даже Звёздный, которого лорд слишком уж сильно жалел и позволял идти рядом с собой, выглядел обессиленным. — Мы оттуда пришли, — напомнил я и присел у воды, чтобы напиться. Лорд всё ещё брезговал и попил только дважды за день. Его больше волновали возможные боли в животе, чем смерть от чудовищной жажды. — Как ты это понял? — Север там, — я махнул рукой в сторону растущего на дереве моха. Лорд промолчал. Я как следует напился, а затем принялся озираться в поисках земляники. В этом лесу её было много. — Ты хочешь сказать, что всё это время ты знал, в какую сторону мы идём, но ничего не сказал? Его претензия прозвучала неожиданно грубо. Я обернулся, чтобы посмотреть на него и столкнулся с такой яростью, которой не ожидал увидеть. — Вы же тоже следили за направлением… ведь так? — Я шёл вдоль реки, Иво! Почему ты не сказал, что знаешь, куда идти?! — Я не знаю! Я всего лишь сказал, где находится Север, но я шёл за вами! Лорд возвёл глаза к небу и пробормотал что-то такое, чего я не разобрал. Он набросил поводья на шею коня, легко вскочил в седло, а затем протянул мне руку и приказал: — Садись. Такое предложение также стало для меня неожиданностью. Прежде я уже просился сесть с ним на коня, но лорд заявил, что Звёздному тяжело везти и одного всадника. Мне пришлось идти пешком весь день. Я взялся за его руку, и он велел мне оттолкнуться от земли. В попытках это сделать я несколько раз напугал коня, и лорд чуть с него не упал. — Не трогай его круп, — посоветовал он, и у меня наконец получилось сесть позади. Звёздному это не очень понравилось. Он взбрыкнул, но лорд вдруг крикнул строгое: «Ну!» и конь мгновенно успокоился. Мы поехали вдоль реки быстрым шагом. Мне пришлось обхватить лорда за талию и прижаться к нему, чтобы не упасть. — В какой стороне был тракт? — спросил он, и я подумал, что он говорит сам с собой. — Иво! Ты и так достаточно долго молчал. — Не знаю… — Ты нашёл Север, значит, сможешь сориентироваться и в другом. Вспомни, сколько раз мы свернули, прежде чем разбить лагерь. Я задумался. Мы ехали на восток, а затем повернули на юг, чтобы скрыться в лесу. Сир Бром доехал до кромки леса, ушёл чуть левее, но всё равно прошёл по прямой. Куда мы свернули после встречи с разбойниками, сказать было сложно, но если я правильно помнил карты, которые Роана заставляла меня учить перед сном, лес всегда был исключительно снизу. — Нам нужно на Север, — сказал я и ещё раз указал в нужном направлении. Лорд отвернул коня от реки и пустил его короткой рысью. Мои не успевшие зажить синяки дали о себе знать. — Можно помедленнее? Лорд не ответил. Конь обходил деревья и с трудом продирался сквозь кусты и низкие ветки. Я несколько раз почувствовал на руках паутину, но лорд не стал обращать внимания на мои попытки избавиться от неё. Совсем скоро в лесу сильно стемнело. — Сделай нам факел, — приказал лорд и спешился, перекинув ногу через шею коня. Я кое-как сполз следом и потёр отбитые жёстким седлом бёдра. — Шевелись, Иво! Он сгорал в нетерпении, будто мы вот-вот должны были оказаться на тракте. Мне так не показалось, но лишать лорда надежды было бы жестоко. — Для факела нужен жир, — напомнил я, но лорд явно не понял, к чему я клоню. — Простая ветка с намотанной тканью не будет гореть дольше пары минут. От нее мало толку. — Придумай что-нибудь ещё. — Что? — Не знаю, Иво. Это твоя задача! — Но я не волшебник! Нам придётся дождаться утра, если мы хотим идти дальше. Лорд с этим не согласился. Он заставил меня хотя бы попытаться сделать факел. Тряпка, которую я вручил ему для борьбы с солнцем, сгорела тёмным дымом быстрее, чем мы успели отойти от реки. — Значит, поедем верхом, — заключил лорд. Он явно злился на меня, но я понятия не имел, за что. — Лошади видят в темноте лучше нас. Звёздный нас довезёт. — Но мы не будем ничего видеть… кроме звёзд. Кажется, я знаю, как по ним ориентироваться. Он вновь посмотрел на меня таким пронзительным взглядом, что мне стало не по себе. Что он от меня хочет? Когда мы двинулись дальше, моей задачей стало смотреть вверх и не выпускать из виду самую яркую звезду, по которой Роана учила меня определять направление. — Мы уже близко. Я чувствую, — заявил лорд и толкнул коня пятками. Я едва не утянул нас обоих назад из-за резкого ускорения. — Он переломает себе ноги! — воскликнул я, и Звёздный в подтверждение этому споткнулся. Я вцепился в рубашку лорда. Она громко затрещала, и я вынужден был её отпустить. Конь перешёл в галоп. Деревьев вокруг становилось всё меньше. — Следи за направлением! — перекричал ветер лорд. Я следил. Это было чудовищно сложно, но я заставлял себя сосредоточиться. Голод и скопившаяся усталость не давали мне мыслить ясно. Время тянулось так медленно, что мне казалось, будто мы путешествуем по лесу много дней. На каждом сильном толчке я отрывался от седла и больно приземлялся обратно. Звёздному это тоже не нравилось, и я шептал ему извинения. — Дорога! — закричал лорд и ударил меня затылком по носу. Конь резко остановился. Я громко замычал и пропустил момент радости. — Прости. Мы вышли к дороге. Смотри! Прямо под ногами коня и правда виднелась тропинка. Это точно не было трактом, но кто-то ходил здесь достаточно часто, чтобы трава перестала расти. — По ней мы точно куда-нибудь выйдем. Слезай. Пойдешь пешком. Такой благодарности я не ожидал, но успел привыкнуть. Как только я сполз с коня, лорд уселся поудобнее и поехал вперёд быстрым шагом. Скоро мы вышли к реке, вдоль которой шли. Тропинка обрывалась у берега, на котором кто-то бросил доску для стирки и дырявое деревянное ведро. — Похоже, кто-то часто здесь бывает, — заключил лорд и спешился, чтобы осмотреться. На берегу мы были одни. — Здесь есть следы. Я подошёл и с трудом вгляделся в темноту. Как лорд заметил следы, мне было не понятно. — Человек, который оставил здесь вещи, должен был откуда-то прийти. Мы пойдём обратно и найдём его. Ты молодец, Иво. Я удивлённо моргнул, но не смог выговорить и слова. Проходя мимо, лорд похлопал меня по плечу и радостно велел шевелиться.