Путы осколков, связанные временем

Яркий свет, словно вспышка фотоаппарата, ослепила взор Цяо Лин. Сначала она даже не поняла, что произошло. Последнее что она помнит — это как “дала пять” Чен Сяоши и исчезающие силуэты фотостудии. Произошло всё слишком быстро, чтобы осознать. Цяо Лин, словно вышла из транса. Она протёрла глаза и огляделась. Мир вокруг был чужим, тихим, наполненным мягким утренним светом, пробивающимся сквозь занавески. Цяо Лин окинула анализирующим взглядом, где сейчас находилась. Это была комната, но не та, к которой она привыкла. Место было чужим и никак не напоминало фотостудию “Время”. Ничего общего с ней. Девушка оглядела себя. Она явно уменьшилась в размерах. Вместо длинных пальцев с маникюром были детские пальчики, а ногти покрашены в нежно-розовый лак, который начал потихоньку слезать. Её сильные и подтянутые руки превратились в тонкие, почти хрупкие. Цяо Лин обернулась и увидела мальчика лет десяти с тёмными растрёпанными волосами и большими янтарными глазами. Это был Чен Сяоши, но совсем юный, почти неузнаваемый, если бы не этот взгляд — всё такой же живой и тёплый. По сравнению со взрослым Чен Сяоши, маленьким он казался таким забытым, но родным. В янтарных глазах светилась та же живость, что и у взрослого Чен Сяоши, но теперь смешанная с детской неуверенностью. На нём была белая футболка с черной окантовкой и того же цвета рукава. Светлые шорты доходили до колен. Привычного нелепого хвостика не было. На голове красовалась кепка темно-серого цвета, но даже через нее непослушные черные пряди выбивались и спадали на лоб. — Чен Сяоши? Ты погрузился в прошлое? — спросила Цяо Лин на всякий случай. — Да, Лин. Всё в порядке. Ты как? — спросил обеспокоено Чен Сяоши. Его знакомый голос звучал иначе — выше, звонче, совсем по-детски. — Я нормально. Просто… — Цяо Лин снова посмотрела на свои руки, сжала и разжала кулаки, — непривычно. Очень непривычно. Чен Сяоши оглядел комнату, в которую они переместились. Знакомые очертания врезались в память. Стены были окрашены в привычный светло-голубой цвет. Он любил его и по сей день. В углу комнаты стоял стеллаж с игрушками: роботы, трансформеры, самолёты. На некоторых полках лежали книги и учебники. На потолке приклеены звёзды, которые светятся в темноте. Возле окна стоит письменный стол, а рядом — незастеленная кровать. Над ней висели постеры любимых мультсериалов про роботов и детские рисунки. Всё указывало на то, что они оказались в детской комнате Чэн Сяоши. И в этом они оба уверены. Почему? Да бог знает. Но уверенность была не из воздуха — обстановка была до боли знакомой. Вещи точно были Чен Сяоши, потому что его детская комната была именно такой. — Какой сейчас год? — спросил Чен Сяоши. Цяо Лин глазами нашла календарь, который висел на шкафу. — Десятое июля две тысячи десятого года. Судя по всему тебе десять лет, а мне одиннадцать. Чен Сяоши кивнул и наткнулся на зеркало в полный рост. Он замер всем телом. Он пережил достаточно много погружений. Оказываться в теле ребенка или пожилого человека не кажется теперь таким удивительным. Но вновь видеть себя на десять лет младше и тем более в совершенно незнакомом ему месте, было очень непривычно. Казалось, этот образ был давно ему позабыт, а детские годы в ожидании родителей стерты. Цяо Лин подошла к зеркалу. Девушка, будучи взрослой, предпочитала носить короткую стрижку. Сейчас длина её темных волос доходила до плеч. Голову украшала светло-розовая бандана. На ней надета белая майка с простым узором и длинные лёгкие юбка-шорты. Она сняла кепку с темноволосого и положила на тумбу рядом, оценивающе посмотрела на Сяоши и измерила их рост взглядом. — Ха, и всё равно я выше тебя! — с самодовольной улыбкой сказала Цяо Лин. — Да как же ты бесишь! — надулся Чен Сяоши. Что в детстве, что взрослыми или взрослыми в теле детей — эти двое никогда не прекратят собачиться. Они замерли на мгновение, осознавая странность ситуации. Они были здесь не просто так. Лу Гуан отправил их в прошлое с поручением — разобраться в том, что он так тщательно скрывал, и найти улики организации “Око”. Но сначала им предстояло понять, где именно они оказались и как им действовать дальше. — Эм, Сяоши… — замялась Цяо Лин, теребя штанину, — а как прошло твое первое погружение? Это же так… Непривычно и странно. Как-будто… всё чужое, хоть я и в собственном теле. Чен Сяоши минуту смотрел на сестру. Конечно, это же ее первое погружение. С непривычки будет все казаться странным. Тем более если ты погрузился в собственное детское тело и не помнишь дальнейшие события. На деле с Сяоши самому непривычно ощущать себя вновь ребенком. Но он, в отличии от Цяо Лин, уже ощущал чужое тело и не один раз. И не только тело, но и чужие эмоции, чувства, воспоминания, мечты и боль. Взгляд сестры был растерянным, но не было и капли страха перед неизвестностью. Скорее — дискомфорт и непонимание происходящего. Она и своей новообретенной способностью ни разу не пользовалась, а тут ещё одна передалась. Естественно ей будет некомфортно. Чен Сяоши уловил эти нервные нотки, которые так редко исходили от Цяо Лин. Уверенным шагом он подошёл к сестре и положил свои руки на ее хрупкие плечи. — Лин, не переживай, пожалуйста, — уверенно сказал Сяоши, — В первый раз мне тоже было страшно и странно. Но мы справимся. Мы всегда справлялись. — Но что если я вдруг выйду из фотографии, когда случайно хлопну? Что же будет тогда? — теперь в ее голосе слышалась паника, — Тогда ради чего старался Лу Гуан, будет напрасным! Я… — девочка начала что-то бормотать. Её нервный монолог прервал звонкий голос Чен Сяоши. — Лин, посмотри на меня, — карие глаза встретились с янтарными радужками, которые казалось стали излучать больше теплоты. Чен Сяоши мягко улыбнулся, — Лин, мы с тобой здесь вдвоём. Я буду тебе помогать и направлять. Я научу пользоваться своей способностью. Главное — доверяй мне. Хорошо? Лин смотрела в детские глаза напротив и не могла принять тот факт, что это не тот ребенок, которого она помнила. Перед ней стоял юноша, который вырос ментально и видел море боли за свои двадцать лет. Цяо Лин глубоко вздохнула и кивнула. Его слова, даже произнесённые детским голосом, звучали как опора и поддержка. Они ее смогли успокоить. Девочка посмотрела вокруг — на игрушки, на плакаты, на солнечный луч на полу. Здесь было тихо и безопасно. Совсем не так, как в их настоящем, где всё ещё витал призрак Лу Гуана и тяжёлое бремя его тайн. — Хорошо, — кивнула Цяо Лин, и в её голосе появилась привычная уверенность, — Значит, мы здесь не просто так. Лу Гуан хотел, чтобы мы что-то нашли. Что будем делать? — Для начала узнаем, где мы находимся, — сказал Чен Сяоши, и на его лице появилась лёгкая, почти озорная улыбка, — нам нужно помнить, что мы — дети. И вести себя соответственно. Не привлекать лишнего внимания. Цяо Лин фыркнула, но кивнула. Она уже чувствовала, как к ней возвращается её обычная уверенность. Пусть тело стало маленьким, но внутри она была всё той же Цяо Лин — упрямой, решительной и готовой идти до конца. — Для начала, каким образом мы попали в фотографию? Расскажи побольше о своей способности, — сказала Цяо Лин, осматривая комнату повторно. Чен Сяоши только сейчас заметил, что на его шее висел фотоаппарат. Настолько он был удивлён всему происходящему, что не заметил “аксессуар”. Этот фотоаппарат он помнит. Когда ему было семь лет, родители решили сделать подарок в честь его поступления в первый класс. Но он помнит это отрывками. — Ты знаешь, что я проникаю в фотографию и оказываюсь в теле того, кто делает снимок. И судя по всему, мы щелкнули по фотоаппарату одновременно. Таким образом нырнули в снимок вдвоём. Другого логического объяснения просто не может быть. И до Чен Сяоши только сейчас дошел смысл своих слов и действий. Судя по выражению лица Цяо Лин, до нее тоже дошли мысли брата. Он ни о чем не задумывался, пока не проник в фотографию вместе с Лин. Лу Гуан даже такое продумал… Вот как получается… — Даже такое он продумал, — сказала Цяо Лин, протирая переносицу носа, — Он слишком хорошо нас знает. Видимо на это он и рассчитывал… — Ладно, — вздохнул Чен Сяоши, — прежде всего надо узнать, в каком городе мы вообще находимся и осмотреться. И побольше узнать о местности в целом. Цяо Лин согласно кивнула. Чен Сяоши говорил сейчас правильные вещи. Только вот представление, как они будут добывать нужную им информацию не имела ни она, ни ее брат. Дети вышли из детской и спустились по скрипучей лестнице в гостиную, совмещенную с кухней. Оглядываясь по сторонам, брат и сестра прошли в комнату, будто заранее знали, где та находилась. Они двигались, словно во сне. Разум цеплялся за каждую знакомую деталь. Все казалось таким родным, но в тоже время таким далеким. Обстановка в гостиной смутно напоминала их фотостудию. Старый коричневый диван с мягкой обивкой стоял посередине комнаты. Каждый раз смотря на эту часть интерьера, их обоих передергивало. Слишком свежи были воспоминания о другой гостиной, о кресле, в котором Чен Сяоши просидел две недели, боясь подняться в спальню. И события былых дней с полицией и близнецами Ли, явно не навевали теплых чувств. На заметку, в будущем, когда вернутся, обязательно его сменят. Рядом с диваном стояло зелёное кресло вместе с кофейным столиком. В углу комнаты находился горшок с папоротником. К слову, в фотостудии он стоял и по сей день, и Цяо Лин вечно орала на Чен Сяоши за его безалаберность, ведь тот не соизволил в кое-то веки полить несчастный цветок, чтобы тот не завял. На стенах бежевого цвета висели минималистические картины и семейные фотографии. Больше было детских фото с Чен Сяоши и совместные с Цяо Лин. Друзья детства все таки. Цяо Лин краем глаза увидела в выражении лица Чен Сяоши тоску. Вернуться в дом, где ты раньше рос и совершенно не помнить его, кажется чем-то нереальным. Он смотрел на эти фотографии с такой печалью в глазах, будто видел призраков. Дети прошли на кухню. Кухня встретила их запахом утра — свежезаваренного чая, масла и чего-то жареного. Солнечные лучи золотистыми полосами ложились на линолеум, на деревянный стол, на руки женщины, стоявшей у плиты. Чен Сяоши замер на пороге так резко, будто наткнулся на невидимую стену. В груди все резко сдавило, а в глазах словно мелькали воспоминания давних дней. Мальчик забыл, как дышать и смотрел на спину женщины. Длинные темные волосы, с красным отливом были собраны в небрежный пучок, чтобы не мешали готовке. На ее спокойном выражении лица, покоилась мягкая улыбка, а сама пела себе под нос песню без слов. Эту улыбку Сяоши помнил всегда. Он думал, что больше никогда не увидит её на лице своей матери, которая исчезла бесследно на многие годы. Сколько лет он не видел это выражение лица? Чен Сяоши не двигался. Он смотрел на неё — на живую, настоящую, пахнущую домом и заботой — и чувствовал, как внутри что-то надламывается с оглушительным треском. Десять лет… Десять лет он сидел под дверью фотоателье в ожидании, когда она откроется, а с порога услышит нежный голос, наполненной заботой и любовью. Как его подхватят на руки родители и заключат в крепкие, такие теплые объятия. Сяоши тлел надежду, что это все просто очень длинный сон, сейчас он проснется и снова увидит родителей. Что мама, как всегда бестактно потреплет его по голове и взъерошит итак непослушные волосы, на что Чен Сяоши всегда смешно дулся. А отец, как всегда мягко улыбнется, смотря на эту семейную идиллию. Но десять лет привыкания к мысли, что их нет, не казались длинным сном. Что она с отцом исчезли, растворились в воздухе, оставив после себя только смутные образы и незаживающую рану глубоко в душе. Он перестал ждать. Перестал надеяться. Похоронил их в своем сердце и научился жить дальше. Сколько он пролил слез тогда… Бесчисленное количество… Женщина повернулась в сторону детей и мягко улыбнулась. От этого сердце в груди Чен Сяоши сжалось в маленький комок. — Ну наконец вы соизволили спустится. Завтрак ведь стынет. Лин, не поможешь накрыть на стол? Женщина выглядела именно так, как Чен Сяоши ее запомнил: на вид не больше тридцати; с мягким выражением лица; с нежной кожей розоватого подтона; с карими глазами, излучающие тепло из-за ярко-желтого отлива. И сейчас она стояла в двух шагах от него. Чен Сяоши не мог сдвинуться с места. Тело словно парализовало. Чен Ло Си увидев состояние своего сына, выключила плиту, вытерла руки об фартук и села на корточки, чтобы лучше осмотреть мальчика и быть с ним на одном уровне глаз. — Сынок, ты чего? Сам не свой, словно призрака увидел. Что случилось, милый? — обеспокоено спросила женщина, прикладывая свою ладонь к его лбу. Чен Сяоши хотел было ответить, как десятилетний ребенок, отмахнуться или сказать какую-нибудь детскую отсебятину. Но только вот в теле десятилетнего, сидел юноша чуть больше двадцати лет, который стал сиротой, будучи при живых родителях. Горло сдавило так, что ни одного звука не вырвалось наружу. В глазах защипало, и он с ужасом понял, что сейчас расплачется. Не умея сдерживать свои эмоции и быть склонным к импульсивности, Чен Сяоши обнял свою маму, утыкаясь носом в женское плечо. Он вдыхал давно забытый запах духов с маргаритками. Мальчик, как только чувствовал этот запах, оборачивался в надежде увидеть маму. Чен Ло Си пару раз моргнула, не понимая действия своего сына. Но нежные материнские руки, обняли в ответ десятилетнего мальчика, который так нуждался в этих объятиях. — Сяоши, ты чего это с утра пораньше обниматься рвёшься? — с искренним смехом, спросила женщина. Этот смех Чен Сяоши помнил лишь в своих самых глубоких, самых болезненных снах. Чен Сяоши оторвавшись от мамы шмыгнул носом и улыбнулся, скрывая порыв своих слёз, нечеловеческими усилиями. — Да так, — потирая голову проговорил мальчик, — просто с утра настроение хорошее! — и показал свою улыбку с отсутствием одного зуба. — Ну если с утра хорошее настроение, — Чен Ло Си встала в полный рост, — то и аппетит с утра должен быть очень хорошим! — и взъерошила непослушные волосы своему сыну. Как же этого ему не хватало… Чен Сяоши кивнул и убежал по лестнице в ванную комнату, чтобы умыться и дать волю слезам, которые так стойко сдерживал. Цяо Лин стоявшая чуть позади, наблюдала за этой картиной и ее сердце болезненно сжималось. Девочка проводила Чен Сяоши взглядом, полным сочувствия, а затем повернулась к женщине. Она была тоже для нее важна, ведь помогала в самых трудных ситуациях. До того как исчезла. Сколько она помнит, Сяоши всегда плакал при разговорах о его родителях. А тут он встретил свою маму спустя столько лет… Удивительно, что он не расплакался прямо на месте. — Лин, милая, расставь тарелки пожалуйста, — сказала Чен Ло Си, передавая посуду в руки девочки. — Конечно! Цяо Лин всеми силами старалась не утонуть в своих мыслях. Потому что если задуматься... Если задуматься, то они с Чен Сяоши сейчас в теле десятилетних детей, в чужом прошлом, с миссией от мёртвого друга. — Во что же ты нас втянул Лу Гуан… — прошептала Цяо Лин. — Ты что-то сказала? — со спины подошла Чен Ло Си от чего девочка невольно вздрогнула. Женщина поставила на стол большую тарелку с готовой горячей едой. — А, нет-нет тётя Чен! Просто есть хочется, — проговорила Цяо Лин, стараясь не выдать свою нервозность. — Тогда садись скорее за стол и налетай. Вэйминь, Сяоши, спускайтесь живее! Завтрак стынет! — возмущённо крикнула женщина, чтобы ее услышали ещё двое обитателей дома. Чен Сяоши услышав крик матери, тут же выбежал из ванной и быстро спустился по лестнице. Цяо Лин заметила красноту в уголках глаз мальчика. Все таки он расплакался. Его лицо и некоторые пряди темных волос были мокрыми. Чен Сяоши схватил палочки для еды и нацелился на жареные цзяоцзы, но услышал скрип лестницы. Его внимание переключилось на звук и янтарные глаза расширились, не веря в происходящее. Сердце пропустило удар. По лестнице спускался высокий мужчина с такими же темными и непослушными волосами, как у Чен Сяоши. Он был одет в домашнюю свободную белую футболку и шорты. Мужчина зевал, потирая шею. На вид ему тоже не больше тридцати. Карие глаза были застелены сонной пеленой, но увидев детей за столом, в них читалась теплота. На его лице с щетиной расцвела та самая мягкая улыбка, которую Чен Сяоши помнил лишь размытым пятном в самых дальних уголках памяти. Чен Вэйминь. Его отец, который исчез так же бесследно. Чувства Чен Сяоши были смешаны. В нем бурлила тоска и злость одновременно. Чен Сяоши встречался с отцом спустя десять лет разлуки, но только в теле шестнадцатилетней Ван Цин. И он тогда так спокойно говорил, о сыне, о честности и искуплении. Неужели он вправду думал, что если он будет расти с матерью, то так будет лучше? Почему-то какая-то Ван Цин была ему важнее, чем собственный сын, который остался совсем один в другой стране, в другом городе. Почему чужие дети были важнее родного сына?! Да, идеальным отцом его не назовешь. Но Сяоши и не нужен был идеал. Ему, как и любому другому ребенку, нужен любящий отец. Был нужен. — Доброе утро, дети — голос мужчины был низким, чуть хриплый со сна, но до боли родным. — Ло Си, ну сколько можно орать? Я и так уже иду. — Если тебя не докричаться, ты до обеда проваляешься, — парировала Чен Ло Си, ставя перед мужем тарелку. — Вэйминь, дети уже за столом, а ты всё дрыхнешь. Не стыдно? Чен Вэйминь лишь закатил глаза, усмехнулся и потрепал жену по плечу, чмокнув в макушку. Его жена всегда была такой громкой и лишенной чувства такта. Такой обыденный, такой привычный жест. Для Чен Сяоши он стал ударом под дых. Чен Вэйминь сел за стол напротив сына и отпил глоток кофе. — Сяоши, ты чего в пустоту смотришь? — Чен Вэйминь помахал рукой перед лицом сына. — Цзяоцзы остынут. Давай ешь. — А? — все что мог вымолвить Чен Сяоши, роняя из палочек цзяоцзы. — Ты случаем не заболел? Больно уж бледный. Лин, у вас что-то случилось? — спросил мужчина, трогая лоб сына. — Эм.. Д-да вроде ничего… — невнятно приговорила Цяо Лин, плохо скрывая свою нервозность и дрожь в руках. Чен Сяоши моргнул, прогоняя наваждение, и уткнулся взглядом в тарелку. Палочки дрожали в руках. Он боялся поднять глаза на отца. Давние чувства тоски и злости, хотя не такие уж давние, хотели вырваться наружу, просили высказаться. “Где вы были все эти годы? — хотелось закричать ему. —Почему вы ушли? Почему вы бросили меня?” Но Чен Сяоши понимал, что это совершенно другие события, другая реальность, другое прошлое. Сейчас нет ничего общего с той реальностью, в который он рос без них и в которой умер Лу Гуан. — Может просто не встал с той ноги, — вступилась Чен Ло Си, садясь рядом с мужем. — Он тут с утра уже обниматься ко мне прибегал. Соскучился, видимо, — и мягко улыбнулась. Чен Вэйминь потянулся через стол и взъерошил волосы сына, как делала это Чен Ло Си пару мгновений назад. Чен Сяоши зажмурился на секунду, впитывая это прикосновение. Завтрак проходил в тишине и семейной идиллии. Но внутри Чен Сяоши бушевал ураган и переизбыток чувств. Цяо Лин на протяжении всего завтрака поглядывала на брата. Она знает его, как облупленного. Лин застала Чен Сяоши во всех состояниях: в гневе, в радости, в отчаянии на мосту, в беспамятстве горя после смерти Лу Гуана. Видела, как в его глазах скапливается влага, как его детские пальцы дрожат, держа палочку, как он силком запихивает в себя завтрак. Таким растерянным, таким по-настоящему маленьким она не видела его никогда. Даже будучи взрослым юношей в детском теле, он сейчас казался ребёнком не физически, а душевно потерянным, жаждущим родительского тепла, которого был лишён так долго. — Итак, мне надо сходить сегодня за покупками. Дети, пойдёте со мной? — сказала Чен Ло Си, попивая чай. Чен Сяоши и Цяо Лин переглянулись. Они поняли друг друга лишь по одному взгляду. Единственные взрослые, которые могут сейчас им помочь — их родители. Поход в магазин будет хорошим поводом осмотреться и узнать местность. Не долго думая, дети дали ответ: — Да, конечно! — бойко сказал Цяо Лин. — Мы обязательно поможем! — улыбнулся Чен Сяоши. — Ну и славно, — проговорила женщина, вставая со стола. — Тогда помогите убрать со стола. Я соберусь и сходим в магазин. Можем ещё прогуляться потом, погода сегодня волшебная! “Да уж точно… Волшебней не бывает.” — пронеслась мысль у обоих десятилеток. Чен Сяоши и Цяо Лин доев свой завтрак, принялись убирать грязные тарелки со стола. Чен Ло Си закинула посуду в посудомоечную машину и протерла стол от крошек. Отец ушел наверх в свой кабинет. Дети ушли в детскую, чтобы взять свои вещи. Цяо Лин заметила, как брат нервничает. — Чен Сяоши, — дотронулась до плеча мальчика девочка. — А? Что такое Лин? — спросил Сяоши. — Ты сам не свой. Я же вижу, что это из-за родителей. — Нет! Все нормально! — отмахнулся Чен Сяоши, потирая глаз, который как назло начал слезиться. — Всё в порядке! Я в порядке и все прекрасно! Мама же сказала, день сегодня волшебный! — Чен Сяоши говорил быстро, лишь бы заполнить тишину, выдавая свое состояние. Он мигом вышел из комнаты, спускаясь вниз, чтобы обуться и выйти на улицу. Цяо Лин лишь вздохнула и пошла за своим братом. Он уже стоял во дворе, дожидаясь ее и маму. Девочка увидела на столе телефон. Модель очень старая, но с сенсорным экраном. Сейчас технологии не так развиты, как в их реальности, об этом забывать не стоит. И это было проблематично, ведь круг зацепок и доступ к ним сузился в разы. Девочка включила экран телефона. На обоях стояла Чен Ло Си, обнимающая своего сына. Это было… Мило и трогательно. Экран телефона показывал погоду и местное время. Карие глаза зацепились за надпись около циферблата. Цзяомяо. Судя по всему это город, в котором они сейчас находились. Уже неплохо, по крайней мере они узнали место своего жительства. Цяо Лин вышла на улицу. Чен Сяоши сидел на корточках и ковырял палкой землёй, лишь бы занять свои руки. — Я узнала в каком городе мы находимся, — внимание Чен Сяоши сразу переключилось на сестру, — Сейчас мы в Цзяомяо. Он не так далеко от Гуйдэ. — Вечером или завтра я одолжу у папы ноутбук. Узнаем о городе. — мальчик говорил отстраненно, словно находился в другом измерении. — Сяоши… — хотела что-то сказать Цяо Лин, как появилась Чен Ло Си. — Ну что, вы готовы? Женщина выглядела очень красиво. Длинные волосы были выпрямлены, на лице красовался легкий летний макияж, в ушах неброские серьги. Одета была в лёгкую летнюю блузку нежно-розового цвета и длинную юбку такого же цвета. Ну ее плече висела небольшая дамская сумочка. Дети кинули и шли рядом с женщиной в тишине. Чен Сяоши не хватало духу сейчас заговорить с мамой. Слишком много эмоций бурлило внутри, слишком много вопросов вертелось на языке, но ни один из них нельзя было задать. Не здесь. Не сейчас. Чен Ло Си, кажется, не замечала напряжения сына или делала вид, что не замечает, давая ему пространство. Она шла неторопливо, вдыхая утренний воздух, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на витрины или поздороваться с соседями. Улицы не были чем-то примечательными. Как Чен Сяоши понял, городок не был большим. Дорога до магазина не была чем-то увлекательным, ведь находился в пару улиц от их дома. Они зашли в супермаркет. Чен Ло Си взяла тележку и уверенно направилась к отделам, сверяясь со списком в телефоне. Дети плелись следом, стараясь не теряться из виду, но при этом внимательно изучая обстановку. Пока женщина стояла в отделе с овощами и фруктами, Чен Сяоши пошел в отдел сладостей. Даже если ты двадцатилетний парень в теле десятилетки, сладкого хочется всегда. Цяо Лин не могла определиться брать лучше молочный шоколад или с орешками, ведь она любит и то и другое. Чен Сяоши демонстративно закатил глаза. Какой была в детстве, такой и осталась. — И опять этот мальчишка пришел на площадку, — краем уха услышали брат и сестра. Почему-то дети обратили на это внимание. В конце отдела стояло трое ребят и кого-то обсуждали. — Что он вообще делает на детской площадке? — спросил мальчик. — Он выглядит как чудик со своими белыми волосами! — вставил свой комментарий второй. — А ещё он так смотрит, будто испепелить готов! — Мне мама вообще говорит с ним не общаться, — присоединилась к обсуждению девочка. — Она мне говорит, что у него есть способность видеть будущее! Ему нужно лишь посмотреть на фотографию! — Да чудик, говорю же! С таким водится, себе дороже! Компания детей продолжала шептаться о “чудике”. Цяо Лин и Чен Сяоши переглянулись, невольно пропуская мысль, что этим “чудиком”, мог оказаться их покойный друг. Чен Сяоши вспоминает запись из дневника Лу Гуана. “Все опять смотрели на меня косо.” Так вот кого он имел в виду… Чен Сяоши это до боли знакомо, как сверстники обсуждают тебя за спиной, слушая своих родителей, ведь “они так сказали”, не зная всей ситуации полностью. Слухи, шепот за детской спиной, осуждение взрослых, а после и детей — всё это Чен Сяоши знакомо. Мальчик хотел подойти к компании детей и приструнить, но в этот момент подошла Чен Ло Си. — Ну что, пойдем на кассу? — Да, пошли! По дороге домой Чен Сяоши и Цяо Лин ели мороженое, которое им купила Чен Ло Си, держа в другой руке лёгкие пакеты. Приблизительно уже был обед. Они остановились у детской площадки, пока женщина с кем-то говорила по телефону. Она смеялась и улыбалась. Чен Сяоши качаясь на качелях смотрел на счастливую и по-настоящему живую мать. Сердце с каждым ее смешком сжималось и проваливалось в бездонную яму. Цяо Лин смотрела на своего брата и не могла подобрать слов. Вдалеке мальчик увидел копну белых волос. Чен Сяоши сощурился и встал с качели. Цяо Лин удивила настороженность брата. — Чен Сяоши, ты чего? — Да… Я просто увидел человека с белыми волосами. Может мне показалось. Цяо Лин нахмурились. Честно сказать, она даже не представляла себе встречу с их другом. Когда они познакомились с маленьким Лу Гуаном? Даже когда она читала дневник друга, не придала значению дате. Как-то не думала об этом. Если быть откровенной, то она и не задумывалась о дальнейшем. Она действовала импульсивно, что совсем не характерно для неё. — Чен Сяоши, Цяо Лин, домой! — позвала детей Чен Ло Си. Дом. Цяо Лин не знала где она живёт. И даже об этом она не задумалась. Ей все было незнакомо. Этот город, эти улицы, это прошлое были чужими. Девочка занервничала. Чен Сяоши крепко взял свою сестру за руку. Цяо Лин удивилась, но ее внутренний шторм утих. — Мама, давай проводим Лин домой, — сказал Чен Сяоши, подходя к Чен Ло Си. — Конечно проводим! Тем более я хотела кое-что передать ее маме, — сказала женщина, взяв в руки пакеты. Цяо Лин смотрела на Чен Сяоши, который вел ее за руку. Он так быстро сориентировался и решил проблему. Ну точнее половину проблемы. Дорога до дома не была очень долгой. Цяо Лин запоминала каждый поворот. Оказывается ее дом находился на одной улице с домом Чен Сяоши. Так что приходить к нему не будет какой-то проблемой. У крыльца дома стояла женщина и подметала. Цяо Лин узнала свою маму. Чтобы не вызвать подозрений, девочка подбежала к женщине и обняла её, как делала это десять лет назад. Было очень непривычно и не свойственно делать это сейчас. Чен Ло Си что-то передала тете Цяо и попрощалась.

***

Обед в семействе Чен проходил в тишине. Сяоши держал в руках ложку и мусолил бедный суп. Чен Вэйминь и Чен Ло Си переглянулись, замечая состояние сына. Обычно их яркий и весёлый мальчик, с буйным характером, выглядел уж больно грустным и задумчивым. — Сынок, неужели тебе не вкусно? — спросила женщина. — Нет… нет, — вздохнул Чен Сяоши, — все очень вкусно. Просто… что-то аппетита нет. — Ты сам не свой. У тебя что-то случилось? Ты поссорился с Лин? — присоединился к “допросу” Чен Вэйминь. — Да вроде они попрощались на хорошей ноте, — опровергла теорию мужа Чен Ло Си. — Может ты заболел? — женщина вышла из-за стола и подошла к сыну, садясь возле него на корточки. — Сынок, что у тебя стряслось? Чен Сяоши испепелял взглядом несчастную тарелку супа. Соленая вода скапливалась в уголках глаз. Такая забота от родителей была… Была ему не свойственной и давно забытой. Да, дядя и тетя Цяо заботились и растили его, как собственного сына. Любовью и поддержкой со стороны взрослых он не был обделен. Но это не была любовь родного родителя. Как там говорят, “мать не та кто родила, а та кто воспитала”? Что ж, Сяоши все таки скажет, что мама для него та, кто его родила и растила. До одиннадцати лет. А потом ушла с отцом и даже не вернулась. Чен Сяоши не сдержав в очередной раз свою бурю эмоций, обнял маму и всхлипнул, утыкаясь ей в плечо. Чен Ло Си удивленно посмотрела на мужа, не понимая, что сейчас происходит. Она чувствовала, как ее домашняя футболка мокнет от детских слез. Чен Вэйминь тоже не мог дать логического объяснения поведения сына. — Сяоши, что стряслось? — спросила женщина, гладя непослушные темные волосы. — Мне… Мне сегодня приснился кошмар, — прошептал мальчик, шмыгая носом. — Какой кошмар? — спросил мужчина, поглядывая то на сына, то на жену. — Что… что вы ушли. Ушли и больше не вернулись, — всхлипнул Чен Сяоши, — Я ждал вас. Каждый день… каждый день ждал, когда же вы вернетесь… Но вы не вернулись… Чен Ло Си удивленно смотрела на мужа и не знала, что делать. Она думала, что мальчик вчера больно упал или опять поцапался с местными хулиганами. Да, ее сын достаточно эмоциональный, но подобных слов она и не надеялась услышать. Чен Вэйминь подошел к сыну и погладил по спине. — Мы никуда не уйдем, — спокойный голос мужчины помог собраться с мыслями. — Папа говорит правду. Мы никуда не денемся, — обняла мама сына. “Но вы уже ушли. Ушли и до сих пор не вернулись.” — Даже если мы уйдем, мы всегда встретимся. Ведь пока мы живём в одном времени — мы обречены на встречу, — сказала женщина знакомые слова Чен Сяоши. Тоже самое она говорила в Брайтоне. Но он знает, что его мать всегда сдерживает обещания. Даже если они требуют таких жертв.

***

Цяо Лин и Чен Сяоши качались на качелях. Детская площадка находилась в двух шагах от дома. Мальчик наблюдал за ребятней. Кто-то играл в салочки, в мяч или лазили по горке. Цяо Лин поглядывала на брата. Он сидел на качелях и носком ботинка ковырял землю. Таким задумчивым и отстраненным она видела его лишь раз — когда был убит горем после смерти Лу Гуана. Внезапное воспоминание о нём принесло боль. Грудь сжалась, а мысли были забиты покойным другом. Соседская детвора шептались о мальчике с белыми волосами. Цяо Лин надоело это слушать. — Пошли прогуляемся? — предложила девочка, спрыгивая с качели, — не могу смотреть на твою кислую физиономию. Надо проветриться, — Лин взяла Сяоши за руки и потянула, чтобы тот встал. — Ладно, пошли, — буркнул Чен Сяоши, убирая руки в карманы шорт. Дети шли не разбирая дороги. Просто гуляли по улицам, чтобы осмотреться. На протяжении всего их похода, Чен Сяоши молчал. Это вообще на него не похоже. Дети шли по заросшей тропинке. — Сяоши, а тебе не кажется это всё знакомым? — нарушила тишину Цяо Лин, перепрыгивая через ствол поваленного дерева. Чен Сяоши задумался. — Если честно… То да. Я знаю, что проживал это всё. Но я не помню от слова совсем. — У тебя тоже есть воспоминания? — спросила Цяо Лин, помогая брату забраться на небольшой холмик. — Да. На самом деле, когда я перемещаюсь в фотографию, по сути я одалживаю чужое тело на время, — рассказывал Сяоши, — При перемещении в чужое тело, я также получаю воспоминания и эмоции. Сначала это было трудно, но после приспособился, — мальчик говорил отстраненно, достаточно сухо. — То есть воспоминания могут не сразу “раскрыться”? — Что-то вроде того. На самом деле это нужно пережить пару погружений. Но я думаю, что твои воспоминания “раскроются” здесь со временем. Мы здесь надолго… Цяо Лин уловила этот тон с нотками серьезности. — Сяоши, давай поговорим, — остановилась девочка. Темноволосый повернулся к сестре. — О чём, Лин? — Я же вижу, не скрывай от меня, — сжала ткань штанов Лин, — это из-за родителей же? Чен Сяоши молчал и смотрел на свои кроссовки. Стоит ли ей рассказывать? — Я понимаю, что тебе сейчас сложно их видеть, но… — не договорила Цяо Лин. — Я виделся с ними, — глаза девочки расширились в удивлении, — в Брайтоне. — И ты ничего мне не сказал! — возмутилась Цяо Лин. Он и Лу Гуан ничего не рассказывали о поездке в Брайтон. Ей было известно, что они ничего толкового не узнали и их поиски ничего не дали. — С отцом я виделся в прошлом Ван Цин. Эта девушка училась в языковой школе, где работал отец. После того как ушёл, — Чен Сяоши продолжил свой рассказ по дороге, — Эта девушка была причастна к пожару, который случился в той школе. Отец тоже там был. — Но подожди! А каким образом ты узнал об этом? Неужели… — Нет, он не был в списках погибших. Данные об учениках сгорели. Но Ван Цин была одной из выживших. А после она встретилась с моей матерью в больнице, — Цяо Лин открыла было рот, чтобы задать ещё вопросы, как Чен Сяоши ответил, словно прочёл её мысли, — А как узнал обо всем… Мое первое погружение случилось в Брайтоне. Тогда я случайно хлопнул в ладоши и попал в фото очевидца, что сделал фото пожара и выложил в соцсети. — Тогда каким образом ты узнал, что эта Ван Цин встретилась с твоей матерью в больнице? — Мама сама мне сказала. Цяо Лин встала в ступор. То есть он виделся со своей матерью в Брайтоне?! У девочки было очень много вопросов, ответы на которые она хочет получить сейчас. — Я слышу, как ты думаешь, — от этого Цяо Лин вздрогнула. Кажется Сяоши перенял некоторые черты поведения Гуана. — Она просила не говорить об этом, но я не понимаю, имеет ли это смысл скрывать сейчас. В Брайтоне мы нашли Ван Цин. Она известный психолог. О ее научных исследованиях в психологии знают многие. В тело Ван Цин погрузилась моя мать и мы с ней встретились… — У вас с тетей Чен одинаковые способности? — Ну как я понял из слов матери, они передались мне тоже. — Но почему ты не рассказал мне об этом? Что за скрытность такая? — Она просила не говорить об этом. Это для того чтобы спасти отца… Я не знаю всех подробностей её плана и что в целом с ней происходит в Брайтоне. Но… Она обещала вернуться с отцом, — вздохнул Чен Сяоши. Цяо Лин подошла к брату и обняла, прижимая его голову ближе к груди. Все таки он ниже её. — Вы обязательно встретитесь, — Чен Сяоши лишь кивнул. Возможно они встретятся, после того как вернуться в свое время. Но гадать не стоит, ведь никто не знает, что может случиться завтра. — Ладно, если и свои плюсы быть снова ребенком, — отстранился Сяоши, — мне не нужно платить тебе за аренду, — улыбнулся мальчик, показывая язык. — Ты у меня сейчас получишь! — Цяо Лин замахнулась, чтобы дать привычный подзатыльник для профилактики, в целях воспитательных мер, своему любимому, душе сердечной и дней суровых, брату не по крови, но по духу — Сяоши. Но тот увернулся и убежал, перелезая через забор. — А ну стой, придурок! — догоняла Цяо Лин своего брата, у которого иногда бывает шило в одном месте. Но Чен Сяоши уже не слушал, проходя сквозь кусты и перелезая через ограждение. В его непослушных волосах застряли листья, а лицо было испачкано пылью. — Сяоши, а ну стой! Мальчик не слушая сестру перелез через забор и отряхивал пыль с футболки. Лин и Сяоши остановились и окинули взглядом местность. Перед ними была заброшенная платформа. Рельсы заржавели, одинокие поезда стояли в депо, все заросло короткой травой, а где-то прорастали редкие и мелкие цветы. — Чен Сяоши! Я всё твоей маме расскажу! Почему ты меня не слушаешься, балбесина! — в привычной манере ругалась Цяо Лин. Все же старшая сестра, нужно держать планку! — Да ну тебя! Вечно ты вся такая правильная, — мальчик кривлялся перед девочкой, передразнивая ее слова. — Цяо Лин, ты просто вредина! — показав язык сестре, мальчишка побежал залезать на платформу. — Я же о тебе беспокоюсь! — вздохнула девочка и пошла следом за братом. Она понимала, что это поведение у Чен Сяоши лишь защитная реакция. Вскарабкавшись на платформу, он отряхнул листья с головы. Его взгляд скользнул по пустой платформе и на секунду задержался на выделяющейся и до боли знакомой белой макушке, сидящей на дальней скамейке. — Лин, а это случаем сидит не тот мальчик, о котором весь наш городок говорит? — показывал Чен Сяоши девочке. Цяо Лин, наконец забравшись на платформу, посмотрела в указанном направлении. Встретив глазами копну белых волос, сердце пропустило удар. Возможно, а может даже с большей вероятностью, это был их друг. — Да, похоже на него. Может, поговорим с ним немного, — Лин и Сяоши направились туда, где сидел мальчик с белыми волосами. С каждым шагом, сердце начинало биться чаще. Внутри Чен Сяоши бурлил страх. Если тот мальчик окажется их Лу Гуаном… То он не сможет спокойно смотреть ему в глаза. Он не готов увидеть своего любимого человека, пусть даже и умершего в настоящем, будучи ребенком. Мальчик на скамейке не оборачивался. Он сидел неподвижно, прижимая сбитые коленки к груди. Он глядел куда-то вдаль, на заходящее солнце, которое золотило его белые волосы. — Ты чего тут один сидишь? — спросил Чен Сяоши, закрывая вид перед глазами мальчика. Беловолосый резко поднял голову. Сердце Сяоши разбилось на куски. Взгляд серо-голубых глаз с кошачьим разрезом, встретились с ним. Они излучали привычную и леденящую отстраненность. Это был он. Маленький Лу Гуан. — Уходите, — сипло произнёс Лу Гуан, отводя взгляд. Цяо Лин и Чен Сяоши переглянулись. Уходить они точно не собирались, после того как похоронили этого мальчика в будущем. Сейчас хотелось как можно крепче прижать его к груди, согреть и больше никогда не отпускать. Чен Сяоши сел на скамейку рядом с Лу Гуаном. Его взгляд упал ну руки беловолосого, где красовались ярко-фиолетовые синяки. Цяо Лин это тоже заметила. Все таки записи о побоях были правдивы… Если быть честным, Чен Сяоши чувствовал вину. Вину за то что выжил, что та заветная пуля, которая принадлежала ему, попала в Лу Гуана. Он прекрасно знал, что в тот день должен умереть. Он как и Лу Гуан, чувствовал этот день с дрожью и страхом в глазах. Читая те записи из дневника, написанные детской рукой, с желанием умереть, ему хотелось исчезнуть из этого мира, а вина поглощала его больше. — Тебя побили? — спросила девочка, продолжая смотреть на следы от побоев. Лу Гуан инстинктивно закрыл их рукой. — Я же сказал, уходите, — повторил мальчик. Чен Сяоши и Цяо Лин сочувствующе переглянулись. Видеть такого друга… Тяжело и больно. Его отстраненность в детские годы была намного больше, чем в юношестве. — Очень больно? — на вопрос Чен Сяоши ответили лишь молчанием в его сторону. — Как ты многословен, — съязвил темноволосый, стараясь разбавить обстановку. — Чен Сяоши! — одернула Цяо Лин. — Да что я-то? Ничего страшного ведь не сказал. Я же не виноват, что со мной не хотят разговаривать! — возмущался Чен Сяоши. — А не надо потому что лезть к людям со своими глупыми идеями! И вообще, человек в одиночестве хотел побыть, а ты вторгся в его личное пространство, — этих двоих ни капельку не смущал тот факт, что они сидели перед Лу Гуаном, и он смотрел на них с явным вопросом в глазах. — Я Чен Сяоши. А это Цяо Лин, — он махнул рукой в сторону девочки. — Она редкостная вредина, но на самом деле очень добрая! — Кто тут ещё вредина?! Чем я виновата, что мой младший брат такой дурак? Кто виноват в том, что ты всегда всё делаешь наобум! Я за тебя переживаю! — в ответ Чен Сяоши зажмурился и показал язык. Ведёт себя, как дитё малое. Хотя если подумать, то по сути он сейчас ребенок. — Лу Гуан, — тихо проговорил мальчик, прижимая колени ближе к себе. Чен Сяоши тут же прекратил спор с сестрой и уставился на него с искренним интересом. — О, так ты всё-таки умеешь говорить! — воскликнул он, широко улыбаясь, — А то я уж думал, ты немой, как эта скамейка. — Сяоши! — снова одернула его Цяо Лин, строго смотря на брата. Она повернулась к Лу Гуану, и ее взгляд стал мягче, — Не обращай на него внимания. Он всегда такой... невоспитанный. На заброшенной платформе воцарилась тишина. Она была не давящей, как в фотостудии, где летали призраки прошлого. Бесконечный поток мыслей утих, а огромная дыра в груди потихоньку начала заполняться. Слова сейчас были не нужны. Цяо Лин и Чен Сяоши просто стояли рядом, как всегда это делал Лу Гуан. Иногда молчаливое присутствие, громче любых слов. Трое детей наблюдали за закатом. Чен Сяоши невольно вспоминал последнюю, такую душевную и романтичную прогулку в парке. В их последнюю прогулку. Темноволосый поглядывал на мальчика и в его глазах цвета бездонного озера отражались красные лучи, превращаясь в яркие и теплые огоньки. — Какая красота, — воодушевленно проговорила Цяо Лин, нарушая тишину. — Согласен. Жаль не сфоткаешь, — вздохнул Чен Сяоши, убирая руки за голову, — Зато можно запечатлеть в памяти. Такого никто не сможет у нас забрать, — и снова воцарилась тишина, которую в очередной раз нарушил Чен Сяоши. — Лу Гуан, а давай дружить? — с широкой улыбкой, с искоркой в глазах протянул мизинчик Сяоши, как закрепление данного предложения. Почему он сейчас это делает? Искренне или просто потому что перед его глазами мелькают собственные образы, ведь они знают что нужно делать дальше? Чен Сяоши невольно вспоминает несчастные правила, писанные кровью. И впервые он задумался: не нарушит ли он последовательность своих действий, о которых не знает и тогда их реальность рухнет? — Я тоже хочу с тобой дружить! — присоединилась Цяо Лин и тоже улыбнулась, протягивая детский пальчик мальчикам, — Нам всё равно, что говорят другие про тебя. Мы видим, что ты очень хороший! Лу Гуан колебался и не знал что сейчас делать. Стоит протянуть мизинец ребятам, с которыми знаком от силы двадцать минут или просто уйти? Но эти дети… Они были другими. Не в плане внешности. В плане их души и какую атмосферу они создавали вокруг себя. Брат и сестра излучали то тепло, что не свойственно Лу Гуану и давно позабыто. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, в знак закрепления дружбы. И в тот самый миг всё изменилось. Глаза Сяоши и Лу Гуана вспыхнули голубым цветом и пронеслись обрывистые образы: смех, ссоры, совместные победы и потери, чья-то светлая рука, тянущаяся в темноте, и чувство... чувство уюта. Было ли это будущим или перемешанные воспоминания настоящего? Чен Сяоши не понимал. Но увидев, как Лу Гуан не смог сдержаться и впервые за долгое время, уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, его сердце затрепетало. Она была робкой, почти забытой, но такой любимой и щемящей душу. Цяо Лин и Чен Сяоши, увидев это милое выражение лица, кое-что поняли: они хотят осчастливить этого мальчика, который остался одинок в этом мире, что пронес огромной груз взрослой жизни и вынес пытки судьбы. Они смотрели на закат и наслаждались успокаивающей тишиной. “Лу Гуан… Я обязательно выясню всё. Обещаю, что выполню твою просьбу. Твоя жертва… Не будет напрасной”

***

Осенний воздух поглощал атмосферу Гуйдэ всё больше. В полицейском участке дел было невпроворот, а справляться с огромной горой преступлений и при этом не поехать крышей — задачка не для слабонервных. Капитан Сяо был на грани всё бросить и просто уйти иными словами в запой. Но его профессионализм и тайну которую ему доверили, не позволяли этого сделать. С самого начала он задавался вопросом: “На какой чёрт я вообще в это ввязался?” Хотел капитан Сяо или не хотел ввязываться в это дело, его мнения не спрашивали. Он даже не успел как следует обдумать, как оказался втянут в это дело. Его просто поставили перед фактом, а спросить, согласен ли он, не удосужились. А согласиться ли он или нет, уже никого не волновало, потому что уже всё случилось. Осенний вечер октября был холодным до дрожи. Капитан Сяо вдыхал холодной воздух, выдыхая дым от сигарет. Единственное счастье сейчас — это горькие сигареты, которые травили организм, но помогали душе и разуму не сойти с ума. Мужчина средних лет стоял в отведенном месте для курения у полицейского участка. Работёнка сложная, нервная. Не каждый с ней справиться, и людей идущих на эту профессию, уже можно считать героями. Капитан Сяо курил уже вторую сигарету подряд и смотрел на ночное небо. Выдыхая дым, оставляя за собой на кончике языка привкус горечи. — Что вы забыли в Гуйду? С какой целью вы здесь? — с ноткой враждебности просил капитана Сяо. Вопрос повис в холодном воздухе. Капитан Сяо медленно выпустил струйку дыма, наблюдая, как она растворяется в темноте. Он аккуратно стряхнул пепел с сигареты и наконец обернулся. Напротив, в тени стены, стоял молодой мужчина. Он был высоким, одет в неброскую одежду, но не лишённой вкуса. В ушах длинные серьги. Черты его лица были острыми, прямо как его взгляд, который капитан Сяо уловил сразу. Сперва покажется, что он обаятельный. Но внешность всегда обманчива. Взгляд был острым, изучающим, устремлённый прямо на него. И к тому же ехидная улыбка не могла не напрягать. В слабом свете уличного фонаря блеснула тонкая серебряная цепочка. — Что за враждебность в вашем голосе? Я здесь так же как и вы по работе, — мягкий голос прозвучал в тишине улицы. Он был ему знаком, но в нём слышалась не просто враждебность — что-то глубже, настороженное, почти знающее. — Какие конкретно у вас есть ко мне вопросы? — спросил капитан Сяо, туша окурок сигареты. — А вы сразу к делу, мне такое по душе. Сразу виден ваш профессионализм, — произнёс незнакомец. — Вопросы есть всегда, капитан. Вам ли не знать, как они связаны с вашей работой, — его голос стал тише, но от этого не менее пронзительным. — Вы же вроде открыли отдел по “Сверхспособностям” и стали там главным? — спросил мужчина, прикладывая палец к подбородку, как знак “задумчивости”. В его голосе звучала издёвка. — И ради этого вы приехали в Гуйду? — терпение капитана Сяо было уже на исходе. — Возможно. Особенно когда в городе начинают происходить… странные вещи: смерти, которые не сходятся концы с концами; дела, которые слишком быстро закрывают; и люди, которые появляются из ниоткуда с определёнными… способностями. Разве это всё не вызывает вопросы? — теперь в этом обаятельном голосе звучали нотки безумного интереса. Капитан Сяо почувствовал, как по спине пробежал холодок, не связанный с осенним ветром, не сводя глаз с собеседника. — Вначале замечены следы в мелком городке, потом внезапная “смерть” Господина Вейна в Брайтоне, а после вы ввязываетесь в дело со способностями. Удивительно, что все следы ведут в фотоателье “Время”. Интересная загадка. Согласитесь, ведь она требует ответа, — ухмыльнулся мужчина. — Я не понимаю, о чём вы говорите, — ответил капитан Сяо, сохраняя внешнее спокойствие. — И, откровенно говоря, я не нацелен вести этот разговор здесь и сейчас. — Капитан Сяо Ли, не прикидывайтесь. Вы прекрасно понимаете о чём идёт речь, — голос незнакомца резко стал холодным, — Потому что речь идёт не только о вашей работе. Речь идёт о вашей совести. И о тех, кто остались в фотоателье “Время”. Капитан Сяо молчал, не в силах что-то сказать. Это человек с выдающимися способностями всегда подходил к работе с большой ответственностью. Если уж кто сможет докопаться до истины, то только он. Этот человек недолго работал в Гуйдэ, ведь сразу перевели в другую страну, заметив его потенциал. — Джэй Ли, зачем вы прибыли в Гуйдэ? — голос капитана потерял часть профессиональной выдержки, в нём прозвучало жёсткое требование. Молодой мужчина ухмыльнулся. — Вы знаете что-то об организации “Око”?