Правила тишины

      Звуки и голоса за кулисами завлекали в таинственный мир закулисья, но сегодня многое изменилось. Вильгельм сложил скрипку в футляр и пошел по длинным коридорам, покрытым белой штукатуркой почти полностью. Она была везде: и на стенах, и на потолке, и даже покрывала пол мелкой крошкой и белоснежной пылью. Парень старался уворачиваться от этих опасных мест, опасаясь испачкать чистую обувь. Эта белая пыль напоминала плесень, и также плохо отмывалась. Между тем коридоры были полны. Множество детей сидели на скамейках у стен с разнообразными инструментами в дрожащих руках. Скрип двери закулисья заставил ближайших из них вздрогнуть и поднять головы, всматриваясь в лицо вышедшего. Дети были сильно напряжены, хотя угроза уже миновала. Некоторые девочки плакали, успокаиваемые ближайшими сидевшими. Самые младшие музыканты прижимались друг к другу, крутили головами вокруг, рассматривая лицо каждого. Вильгельм заметил детей своей группы сразу и подошел к ним, но не встретил ответных взглядов. Никому не было интересно остался он в театре или его выгнали. Парень привык к такому отношению в группе "смычков". Вильгельм постарался отойти к стене, не мешая всеобщему горю. Многие оплакивали тех, кто был вынужден уйти из-за провального выступления. Стоя около занятых скамей, он почти физически почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Это было не случайное внимание со стороны случайного ребенка, а именно пристальная сосредоточенность, какая бывает разве что у хищников. Юноша некомфортно поежился и огляделся вокруг, стараясь увидеть того, кто проявил внезапное любопытство к его скромной фигуре. Взгляд Вильгельма бродил по сгорбленным силуэтам детей, прижимающихся к друг другу, ища заботы и внимания. Ощущение чужого внимания не давало ему покоя, заставляло его дыхание учащаться и сердце биться быстрее. Наконец таинственный наблюдатель был замечен. Он сидел в углу, сжимая тонкими пальцами руки гриф арфы, стоящую рядом. Большие очки увеличивали его серые глаза, из-за чего они чем-то становились похожими на глаза совы. Вильгельм поежился. Волосы парня в углу были абсолютно белыми, почти сливаясь со штукатуркой рядом. Рядом с юношей ни сидел никто, хотя многие предпочли бы занять свободные места. По инструменту рядом сразу стало ясно, что этот ребенок был в группе одиночек, так еще и с такой необычной внешностью. Скрипач не впервые видел этого альбиноса здесь, но казалось, что сам альбинос никогда не смотрел в сторону юноши. Но теперь его глаза были прямо направлены на него. Это пугало. Юноша, заметив, что его раскрыли, даже не дернулся. Он, как ни в чем не бывало, отвел взгляд и поправил большие очки на носу, старательно перебирая струны арфы. Вильгельм тоже не стал задерживать свой взор на нем. Мало ли что его привлекло. Ни одной мысли, причины такого внимания у Вильгельма не возникло. Шум потихоньку заглушался, пропадал. Дети расходились, поняв, что никого больше не дождутся. Вильгельм тоже встал, собираясь уходить со своей группой "скрипок" в свой корпус, пока в какой-то момент старосту группы не окликнул хрипловатый детский голос: – Эй, Хью, а ну-ка обожди! Группа остановилась. Один из высоких парней обернулся, держа в руках футляр от виолончели. Он был очень мрачным, с коротко подстриженными черными волосами. Вильгельм проследил за его взглядом и тоже обернулся. Посреди коридора стоял рыжий низкий парень. Всем своим видом он напоминал огонь. Россыпь веснушек напоминала урожай рябины, раскиданный по веткам. Его форма была одета очень посредственно: галстук завязан криво-косо, рубашка небрежно расстегнута почти до середины груди. На плече у него висела сумка для фагота. Он указал пальцем на Хью. Рядом с рыжим стояли еще парочка мальчиков, смотрящих на группу хорошо одетых музыкантов. – Что надо, Арчибальд? - сухо бросил Хью, выходя вперед. Он даже не колебался, когда подошел к рыжему юноше и посмотрел на него сверху вниз. Вильгельм подумал, что из одного Арчибальда можно было, при особом желании, слепить полтора Хью и оставить еще кусочек самого рыжика. Между двумя старостами возникла короткая пауза. Арчибальд тоже сделал шаг вперед, указывая своим пальцем на группу за спиной Хью. – Экзамен закончился, а из "смычков" ни одна собака не ушла. Это как понимать?! Мы тут все плачем из-за ушедших, а твои даже страха не высказывают, - брызжа слюной, с презрительной усмешкой сказал юноша. Староста поежился от ощутимого упрека и сжал челюсти. Он прерывисто вздохнул и скрестил руки на груди, опуская футляр на пол. После чего вымученно ответил: – А мне почём знать? Наверное, ты впервые видишь, как играют настоящие мастера. Что, привычно быть на грани вылета? Рыжий юноша метнул полный ненависти взгляд на собеседника. Казалось, что он сейчас бросится вперед и вцепится в Хью, но Арчи продолжал стоять, сжимая кулаки. Все остальные ждали. Обстановка накалилась. – Ага. Мы тут все, значит, на грани вылета, одни смычки у нас идеальные ученики. – Я не виноват, что вы умеете только в туалетах курить, - развел руками староста "смычков" и выдохнул, - лучше бы тебе позаботиться о своей группе "свистков". Скоро все в слезах будут. Арчибальд распахнул глаза и сделал тяжелый шаг вперед. Его лицо скривилось, как пластилин. Вильгельм, стоящий ближе всего к говорящим, подумал, что сейчас действительно произойдет мордобой. Хью тоже это заметил и предусмотрительно отступил. Остальные смотрели с любопытством и страхом. Некоторые шептались и переглядывались. Старосты других групп остановились, оберегая маленьких детей. – Повтори, что ты сказал, упырь! - бойко и зло закричал Арчи, грозя Хью кулаком, - и я твою скрипку-переросток из окна выброшу! – Попробуй — и Директору всё расскажу про вашу курилку! - Хью насупился и прищурил глаза. Он поджал бледные губы, чувствуя, как в нем закипает злость. Арчибальд побраговел. Как местный драчун он вполне мог отстоять честь своей группы в поединке, особенно против смазливого мальчика из самой чопорной группы. Вильгельм сделал шаг назад. Он видел, как мальчики за спиной лидера тоже подтянулись, готовясь помочь своему старосте. Каждый из них стоял прямо, с расслабленно опущенными руками. Из группы Хью этой смелости не проявил никто. Это явно заметили "свистки", и на их губах появились усмешки. Противные и кривые, как трещины на старой фреске. Скрипач поморщился и отвернулся. Арчи наклонился вперед, готовый броситься вперед, но на его плечо легла тонкая рука. Рыжий не повернулся, боясь упустить Хью и пропустить первый удар. – Отпусти, если не хочешь получить взбучки тоже! - сплюнул юноша, скидывая сумку и отправляя ее в полет в сторону. Ученики взвизгнули и отстранились. Рука не отпустила плечо старосты, из-за чего тот занервничал. Вильгельм, услышав это, заинтересованно обернулся и отшатнулся в сторону. Позади стояла одна из дежурных учителей. Ее взгляд метал молнии. Хью ее тоже заметил и сразу же расслабился, поклонился и сделал шаг назад, хватая футляр с виолончелью. Арчибальд, заметив эту реакцию, неуверенно обернулся и едва ли не сразу встретился с острыми чертами женского лица. – Мисс Мирн! - задыхаясь, воскликнул рыжий хулиган и отстранился. Женщина лишь склонила голову набок и прищурилась, рассматривая учеников и возвращаясь к Арчи. – Что здесь происходит, молодые люди? - ее голос напоминал удар молота по наковальне. Четкий, ясный, угрожающий. Скрипач ощутил, как по его позвоночнику прокатился ледяной шар, заставляющий его вздрогнуть и покрыться мурашками. Хью лишь выдохнул с облегчением. Он щелкнул пальцами, и его группа последовала по коридору. Староста подтолкнул замершего на месте Вильгельма, направляясь в свое крыло и забывая о судьбе Арчибальда до утра. Парень очнулся и последовал за остальными, изредка оборачиваясь.