Маленький воин

«Следы всегда остаются, как ни подчищай за собой, всего не предусмотришь.» Несколько дней назад. – Какой праздник? - гулом раздалось негодование по библиотеке. Пётр Морозов, стоящий во главе «собрания» огласил своё решение по проведению в школе какого-то мероприятия. Зачем ему это было – непонятно. Что-то не клеилось. Тем более, мысль о том, что Морозов делает что-то для учеников и учителей Логоса, которые были словно его личные рабы на завалах, вызывало подозрение еще больше. – Может, вы нам просто вакцину дадите? Праздник точно будет. - усмехнулся Харитонов, ища поддержку среди остальных присутствующих. – Вакцина, мой дорогой, ждёт вас там. - Пётр Алексеевич указал пальцем на камин и поправил волосы. – Завтра вечером все собираетесь здесь, за организацию отвечает… Елена Сергеевна. - после небольшой паузы добавил мужчина. – Он хочет нас всех тут собрать и газ пустить? - недоверчиво прошептала Самойлова не сводя взгляд с директора. – Ага или массовый расстрел. - добавил Макс, облокотившись о стену. – Да, не похоже на жест доброй воли. - Вика, стоящая возле Даши, нервно теребила рукава кофты. В щедрую натуру Морозова старшего не верил никто. Он, словно, не предлагал, а приказывал им всем быть веселыми. Как будто, его забавляла безвыходность ситуации и полный контроль. Хотя, зная его прошлое, именно этого он и добивался. Когда перешептывания завершились, а всю необходимую информацию и указания Морозов раздал, он удалился из библиотеки. Еще несколько минут все ученики стояли в замешательстве, ожидая распоряжения Виктора. Тишина казалась бессмысленной и начинала напрягать. – Мы свободны? - чуть громче проговорила Самойлова, чтобы её вопрос точно дошел до адресата. – Да, конечно, можете идти. - Виктор окинул девушку пристальным взглядом. Вадим, стоящий все это время на верхнем этаже библиотеки, усмехнулся. Идея Морозова его забавляла – хотел устроить пир во время чумы? Поиграть на нервах Пётр Алексеевич любит и делал это искусно, как будто сам Бог заложил в него этот дар. Уваров медленно спустился по лестнице, ловя на себе недоверчивые взгляды учителей. – Самойлова, подожди. - он окликнул Настю, чем вызвал еще больше внимания к своей персоне. Виктор заметно напрягся, сжимая и разжимая руку в кулаке, а Павел Петрович полностью развернулся к парочке, чтобы наблюдать картину целиком. К его большому сожаления, идея не увенчалась успехом и Вадим с Настей вышли за пределы библиотеки. – Какой же гад. - пробубнил Лобанов, не сводя взгляд с двери. – С кем пойдешь на танцы? - Уваров закинул руку на стену около лицо девушки, не давая ей пройти дальше. – Не с тобой. - злостно прыснула брюнетка, скрестив руки на груди. – Это был риторический вопрос, Самойлова. - мужчина лишь усмехнулся на её выпад. – Нам, злодеям, нужно держаться вместе. - добавил едва слышным шепотом. – О нет, приписывать меня к своим преступлениям не нужно. - она подняла руки в капитулирующем. – Ну-ну. - неоднозначная улыбка не сползала с лица физрука и он, отступил назад, давая ученице возможность пройти дальше. «Анастасия Самойлова, просьба срочно пройти в кабинет директора» — раздалось из громкоговорителя и Настя вспомнила слова Максима о том, что его отец искал её. Встречи с Петром Морозовым никогда не сулили ничего хорошего, поэтому брюнетка машинально напряглась. – Иди иди, вдруг вакцину раздает за красивые глаза. - продолжая насмехаться, Уваров удалился по коридору сторону своей комнаты. Настя вспомнила, как когда-то он хотел защитить её от нападок директора, запрещал ему угрожать ей, причинять хоть какую-то боль. Но все меняется. И, кажется, что в этот раз окончательно. Никаких подвижек с восстановлением памяти у Вадима не было. Казалось, что он и не хотел ничего вспоминать. Не чувствовал, что упускает что-то важное. Настя устало потерла глаза, отгоняя депрессивные мыли и направилась в кабинет директора. Морозов, как обычно, создавал вид огромной занятости. Он был единственным, кто все еще носил классический костюм из персонала школы, перебирал какие-то бумаги, как будто жизнь после карантина не изменилась и он по-прежнему выполняет обязанности директора. Девушка медленно вошла в кабинет, едва слышно прикрывая за собой дверь. Сделав вид, что пропустила мимо ушей очередную колкость, она подошла к столу за которым работал Пётр Алексеевич. Кажется, вызвать ученицу в кабинет, стало его хобби. Может быть так он наедается теми негативными эмоциями, которые вызывает. – Слушай, ну ты хороша! Не сдаешься. - отложив очередные бумаги в сторону, директор поднял на неё взгляд. – О чем вы? - проследив за его руками, поинтересовалась девушка. – Даже не знаю…. Мне вот просто интересно, какого это столько времени тереться с убийцей твоей подруги? - лицо мужчины стало серьезным, но в глаза ясно читался азарт. – Чего? - она сощурилась и свела брови, оголяя появившуюся морщину на переносице. – Ну как, ты думаешь, кто-то из охранников просто так стрелял на поражение, когда она стащила документы из лаборатории? - деланно удивился Морозов, будто сам не понимал, кто мог отдать приказ. – Вадим тебе разве не говорил? - округлив глаза от напускного недоумения, губы мужчины расплылись в победной улыбке. Тело, будто парализовало, зрачки расширились, челюсть напряглась. Самойлова стояла, как вкопанная, пытаясь переварить информацию. Это Вадим приказал убить Катю? Какой-то бред.. Желание оправдать его преобладало над здравым смыслом, брюнетка находила тысячу отговорок - почему Уваров не мог этого сделать, но на каждую находился лишь один ответ - он мог. Он всегда был таким - расчетливым, безжалостным. Как будто питался болью и ненавистью людей. Она чувствовала опустошения, Как будто все органы в теле рухнули и превратились в пыль, желудок скрутило в тугой узел от подступающих страха, обиды, ненависти. Девушка старалась не показывать свои эмоции, чтобы не выдать слабину, но получалось плохо. Сознание вернуло её в тот день, когда она узнала о смерти Кати Алексеевой. Как она вышла на опознание, как Виктор и Вадим пытались сдержать её, как Уваров учил её жизни, когда та сидела разбитая с бутылкой виски у колонны. Все началось еще тогда. Его игра, его манипуляция. Может быть, все что было между ними после - тоже было игрой? Чтобы запудрить голову, держать под контролем, не давая возможности делать выбор. Поэтому он и забыл все, что их связывало - потому что этот момент ничего не значил для Вадима. Ком обиды подступил к горлу, мешая сделать вдох. Глаза судорожно бегали по кабинету, стараясь ухватиться за что-то, чтобы отогнать назойливые мысли. – Ну ладно тебе, неужели ты действительно думала, что у него к тебе могут возникнуть какие-то чувства? - издевательский, истеричный смех Морозова был похож на дезориентирующий гул. Он звучал эхом в голове, бил по вискам до пульсирующей боли. Мужчина унижал, насмехался - это эмоциональное насилие усиливало тошноту. Настя сделала несколько шагов назад, щупая ладонью начало двери. Кое как ухватившись за ручку, вышла из кабинета со стеклянными глазами. Она не помнила, как дошла до комнаты Уварова и встретила ли кого-то по пути. Коридоры смешались в какое-то месиво, заставляя двигаться лишь к одной единственной двери. Звуки шагов, неразборчивые голоса, все было таким тихим, далеким. Зайдя внутрь, Самойлова увидела мужчину, мирно курящим на излюбленном месте. Она слегка нахмурилась, приоткрыв рот, в глазах застыл не ой вопрос. – Че, соскучилась? - рассмеялся Вадим, но это вызвало лишь еще большее раздражение. – Это сделал ты? - Настя подошла к мужчине ближе. – Это ты убил Катю… Катю Алексееву. - она проговаривала каждое слово с паузой, будто подбирая то, что скажет дальше. – Ммм. - физрук сделав очередную затяжку, покивал головой, понимая откуда растут ноги. – Ты же… ты… - она непонимающе махнула головой, будто стараясь прийти в себя. – Ты же успокаивал меня в тот день. Ты же…. - она поджала губы, отведя взгляд. – Ты говорил о ней так спокойно, учил меня не быть слабой. - продолжала бубнить себе под нос. – Какой же ты урод! - не выдержав нахлынувших эмоций, Настя влепила учителю пощечину. – Совсем охренела? - он подскочил с подоконника, будто собирался вот вот вступить в драку. – Кто дал тебе право меня держать? Кто дал тебе право разговаривать со мной в тот день? - брюнетка, потеряв все инстинкты самосохранения, несколько раз толкнула мужчину в грудь. – Успокойся. - чуть повысив голос, напрягся Вадим, вольности, которые себе позволяла девушка, играли на нервах. Но было уже поздно. Огонь внутри разгорался все сильнее и если бы Настя не выплеснула его, сгорела бы заживо. Ноги налились свинцом, каждая секунда сопровождалась нескончаемым потоком одной и той же фразы. – Успокойся? - не сдерживая себя, девушка перешла на крик. – Ты. Убил. Мою. Подругу. – Она лезла туда, куда не следует. И ты сейчас делаешь тоже самое. - проговорил сквозь зубы, пытаясь держать себя в руках. – Что? - смех Самойловой казался каким-то больным. – И меня убьешь? Давай! - она вновь толкнула мужчину в грудь. – Давай, ну! - после очередного толчка, Уваров перехватил руку Насти, но та лишь резко потянула её на себя, чтобы выбраться. – Ты гнусный, вонючий, мерзавец, который возомнил себя Богом? Можешь судьбы чужие решать? Кому жить, а кому умереть? Ты жалкий! - оставив новый укол указательным пальцем в плечо мужчины, девушка скривила лицо в отвращении. – Еще одно слово, Самойлова… - он не успел договорить. – И что? Опять угроза? Так возьми и убей. - она оказалась слишком близко, что чувствовала дыхание Уварова на своей коже. В глазах плескалась какая-то первобытная ненависть. Она была готова броситься под приближающийся поезд, спрыгнуть со скалы, утонуть под толщей льда. Была готова умереть прямо сейчас от своей боли. – Ты только все разрушаешь! Контролируешь, угрожаешь. Катя, Брагин, Я, мои друзья, Виктор.. - она перечислила всех, кто оказался под ударом, развернувшись к мужчине спиной. Постарались выдохнуть, чтобы успокоиться, но накрывало новой волной. – А знаешь, чем он лучше тебя? - девушка вновь развернулась к физруку, насмешливо оглядывая его с ног до головы. – Он, хотя бы, никогда мной не играл. Не манипулировал, не угрожал. Он просто был рядом, без условий. А ты…. - последнее сорвалось с губ хриплым шепотом. – Я тебя.. ненавижу. - в глазах застыли слезы, губы неестественно сжались от напряжения. – А ты что думала? Что я буду пытаться что-то изменить, просто потому что тебе так хочется? - Вадим поддался на эмоциональные всплески девушки и сам перешел на повышенный тон. – Кем ты себя возомнила? Что ты лезешь вечно с какой-то моралью? Спасти меня хочешь? - он слегка наклонился, заглядывая в глаза Насти. – Не надо. Меня. Спасать. - его рык походил на звериный. Вадиму не нравилось, что брюнетка постоянно пыталась надавить на какие-то чувства, воззвать к какому-то благу и вбивать в голову нравоучения. От этого он вспыхивал за секунду, хотел рвать и метать, когда кто-то пытался нарушить его границы. Уваров подошел к двери, демонстративно открыв ее. – Вот пошла отсюда. Дважды повторять не пришлось. Настя мгновенно вышла из комнаты, оставляя учителя наедине со своим раздражением. Эмоции били ключом, чувство несправедливости, предательства, обиды - все смешалось. Она устала. Очень устала бороться за то, что придумала себе сама. Её сердце разбивалось на миллионы осколков каждый раз, когда Уваров вновь совершал что-то ужасное, но после слов Морозова об убийстве её подруги, оно будто испепелилось. Больше не было ничего. Ни желания исправить, ни желания помочь, показать, как могла бы сложиться жизнь – все стало пустым и бессмысленным. Разочарование сменялось опустошением и вновь накатывало волной. Девушка не хотела никого видеть, слышать. Ей было плевать на то, что происходит в школе, на Морозова, на его тупые правила. Единственное о чем она мечтала – забыть все это, как страшный сон и все отдала бы сейчас, чтобы потерять память, как это сделал Вадим. *** – Я уже сказала, я никуда не пойду. - зарывшись в одеяло, пробубнила Самойлова. – Ты прикалываешься? А если Морозов из-за этого лишит нас антидота? - вписался Рома возмущаясь. – Насть, Ромыч прав, неизвестно, что у него на уме. - Макс помогал Даше застегивать платье. – О себе не думаешь, других пожалей. - Вика заканчивала с прической и, скрестив руки на груди, ждала ответа от подруги. Так сделали все присутствующие, но брюнетка и не думала вылезать из под одеяла. Никакие уговоры и причины не работали, попытки вразумить не увенчались успехом. В какой-то момент девушка просто перестала отвечать, чтобы её уже, наконец, оставили в покое. Через некоторое время ребята сдались и один за другим вышли из комнаты. Сначала все собирались на официальную часть, после чего начинался сам праздник - все, как обычно. Алкоголь в этот вечер был не только для учителей, а продукты для блюд и закусок любезно передали военные. Лёгкая музыка и накрытые столы не могла сгладить напряжение всех присутствующих. Даже Харитонов, который любил халяву, держался в стороне. Виктор, осматривая всех учеников, задержал свой взгляд на компании друзей. Он был в классическом костюме, который пришлось вытащить с задней полки шкафа. Девушки в платьях, мужчины в смокингах - все, как в старые добрые времена, когда школа праздновала Ночь двух лун. Недосчитавшись одной ученицы, Поляков подошел к сыщикам. – А где Настя? - решив пропустить комплименты, которые были совсем не к месту, перешел сразу к делу. – Отказалась идти. Мы пытались её вразумить, но… - Вика виновато помотала головой, на что Виктор лишь кивнул. – Идите к остальным. - он направил взгляд в центр библиотеки и обошел друзей. В коридорах было совсем пусто, лишь несколько второклассников отбились от группы и устраивали стрелялки в школе. Отправив их на праздник, Виктор дошел до нужно двери и постучал. – Впустишь? - он улыбнулся, облокотившись о дверной косяк. Настя, сидящая под одеялом, устало посмотрела на директора. Она понимала, зачем он пришел, что сейчас подберет какие-нибудь до боли важные слова, которые заставят её спуститься на праздник. – Пожалуйста, я не хочу их видеть. - умоляюще посмотрела на Полякова, надеясь на понимание. – Я тоже, если честно. - он поджал губы и зашел внутрь, закрывая за собой дверь. – Но взрослая жизнь состоит из того, что тебе приходится делать то, что не хочешь. - он сел на кровать девушки, слегка наклонив голову набок. – Даа. - протянула брюнетка, изредка смотря на Полякова. – Помнишь, ты должна была мне вечер? Меняю его на танец сегодня. - он улыбнулся, приподняв одну бровь. Девушка невольно улыбнулась в ответ. Виктор обезоруживал, с ним не хотелось спорить и что-то доказывать. Самойлова кивнула, отбрасывая от себя одеяло. – Встаю, встаю. - рассмеялась и подошла к шкафу, разминувшись с мужчиной у выхода. – Я буду ждать. - он закрыл за собой дверь оставляя лишь аромат парфюма. Через двадцать минут Настя была готова. Она выпрямила волосы, нанесла легкий макияж и надела классические короткое черное платье. Пара украшений для дополнения образа и любимый аромат на шею и волосы. Тяжело выдохнув, оглядела себя в зеркало и направилась вниз. Когда Самойлова вошла в библиотеку, Морозов старший уже заканчивал свою речь. – …. Поэтому, кто будет послушным в этом году, получит подарок. - заметив девушку, Пётр Алексеевич перевел на неё взгляд, как будто это фразу адресовал только ей. Он поднял свой бокал, не сводя глаз с брюнетки и кивнул. От этой напыщенности затошнило. Настя быстро нашла друзей и, прибившись к ним, продолжила вечер. Музыка стала играть громче, в какой-то момент старшеклассники все же сломались под натиском доступного алкоголя и вечер стал более насыщенным. Все танцевали, смеялись, уплетали закуски, которые сами же и готовили. Учителя наблюдали за происходящим, стараясь оставаться бдительными. Они выпили лишь по бокалу для видимости и постоянно о чем-то перешептывались. Настя почувствовала на себе пристальный взгляд с другой части библиотеки. Вадим стоял возле Морозова, выслушивая его очередную байку. Или только делал вид, что слушал? Его глаза скользили по фигуре девушки, её лицу, но вскоре мужчина специально повернулся к Морозову, будто ученица его и не интересовала. Настя сделала еще несколько глотков шампанского перед тем, как начался медленный танец. Все начали расходиться по парочкам. Харитонов и Брагин, которым пары не досталось, решили попытать счастье с учителями. Вера и Полина с радостью согласились, а Даша так и не отлипала от Макса. Они казались такими беззаботными и счастливыми. – Позвольте, я украду вашу подругу? - Виктор обратился к Вике с Лизой, которые стояли рядом. Получив однозначное согласие, он взял Настю за руку и провел к центру зала. Девушка обвила рукой шею директора, вторую вложила в раскрытую ладонь. Стараясь соблюдать вынужденную дистанцию, Самойлова изредка смеялась от абсурдности ситуации и от шуток, которые шептал на ухо Виктор. Уваров, стоящий где-то с краю, уже не мог отвести взгляд. Он был зол. Зол, что Настя ослушалась его, что узнала подробности убийства подруги, что сейчас рядом с ней Виктор, а не он. Хотя в последнем он сам себе не до конца признавался. Девушка вновь поймала на себе взгляд Уварова и своих глаз уже не отвела. Все слова Полякова улетали куда-то в пустоту, она больше не слышала и не видела ничего, кроме физрука. Изредка продолжая смеяться в такт шуткам, чтобы еще больше разозлить Вадима, Настя наслаждалась. Она не собиралась плясать под его дудку, не собиралась играть по выдуманным правилам, которые загоняли её в угол день за днём. Морозов старший, заметив пристально внимание физрука и самодовольный взгляд Самойловой, лишь усмехнулся. Пока что все шло по его плану, как надо и Раубер была довольна. Ему оставалось лишь слегка подливать масло в огонь - с уничтожением друг друга Настя и Вадим справлялись сами. Музыка сменилась на более ритмичную и, подошедший сразу после Лобанов, увлек Виктора куда-то за собой. Девушка прислонила руку к голове, на секунде потеряв равновесие. Она еще не пила антидот сегодня, но, встретившись взглядом с Морозовым, получила одобрительный кивок. Чему он был так доволен? Подойдя к столику с напитками, брюнетка взяла очередной бокал шампанского, чтобы смочить горло. Желания напиться сегодня было большим, но осознание того, что нужно контролировать ситуацию, отрезвляло. – Тебе весело? - Уваров появился из ниоткуда. Его голос был серьезным, а глаза стеклянными. – А тебе? - она взяла в рот виноградину, приподняв бровь. – Ты либо реально бессмертная, либо тупая. - рука Вадима одернула девушку за локоть, разворачивая к себе. – Проверишь? Прямо здесь. Пулю в лоб. Тебе же ничего это не стоит. - Настя одернула руку, направляясь в противоположную от учителя сторону. – Ты начинаешь действовать мне на нервы. - процедил сквозь зубы Вадим, вновь разворачивая девушку к себе. – Так ты выплесни пар, ударь. Ты же уже так делал. - стараясь не повышать голос, тобы не привлекать к себе внимания, Настя сжала челюсть. Вадим, едва заметно, прищурился. Слова Самойловой прозвучали эхом в голове. Перед глазами промелькнула какая-то тень, меняя картинку в голове. Он вспомнил, как они сидели в его комнате, как мужчина нависал над брюнеткой сзади, шепча что-то на ухо, пока та нервно сжимала ладони в кулак. После - вспышка, удар, Настя слетела со стула на пол в ужасе подняв на него взгляд. Уваров мотнул головой, отгоняя воспоминания, похожие на бред. Если бы он действительно это сделал, как мог забыть? Его догадки подтверждались - Морозов врал. Что-то связывало их с Настей и, по всей видимости, это «что-то» - не самое приятное. – Что? Вспомнил? - девушка рассмеялась. – Именно это – не удивительно. - не дожидаясь ответа, Самойлова покинула общество Вадима, сливаясь в толпе. Найти друзей сейчас было лучшим решением. Да и в принципе, не оставаться одной. Уваров представлял уже реальную опасность, которая сквозила отовсюду. Когда вечер подходил к концу, часть учеников уже разболелась по комнатам сильно перебрав с алкоголем. К счастью, Самойлова в их числе не была, иначе утреннее похмелье растянулось бы на весь день. В новое подземелье сегодня никто из друзей не спускался, потому что вся школа стояла на ушах. Главной целью сейчас было - найти камень, о котором писал Щербатов в своем дневнике. Но описания где именно он находится, каких размеров и как выглядит - не было. Им мог оказаться любой кирпич в стене, зная искусство графа скрывать всё на виду. Прикидывая варианты и обсуждая завтрашний поход, в который нужно было еще уместить Ермолаева, ребята выходили из библиотеки один за другим. Настя шла рядом с Дашей, параллельно отвечая на её вопросы о Вадиме. Пётр Морозов покинул библиотеку одним из первых, удостоверившись, что все идет по плану. Самойлова вздрогнула, когда вновь почувствовала на своей руке прикосновения. Более мягкие, но требующие остановиться. Она обернулась одновременно с подругой и застыла на месте. Вадим, взглядом показав Старковой, чтобы та шла дальше, задержал Самойлову около себя. Поборовшись несколько секунд со своей совестью, Даша все же вышла из библиотеки под одобрительный взгляд подруги. Вскоре библиотека опустела, оставляя внутри только несколько сотрудниц кухни, которые сегодня отвечали за уборку. Вадим оглянулся, убедившись, что никто их не услышит, наклонился чуть ближе к Самойловой. Его глаза бегали по лицу ученицы, пальцы едва сжимали локоть, а дыхание было рваным, сбивчивым. Будто он собирался сказать что-то важное и долго собирался с мыслями, растягивая молчание. Вскоре, облизнул пересохшие губы и остановил взгляд на глазах. – Помоги мне вспомнить.