Маленький воин

Просьба Вадима ввела в ступор. Настя не отрывала взгляд от мужчины, пытаясь придумать, что ответить. Внутри все кипело, бушевало, как в сильный шторм. Дыхание участилось от волнения и каждый удар сердца отдавался эхом внутри. Девушка опустила взгляд на несколько мгновений, после чего резко развернулась и направилась к выходу. – Это значит нет? - возмутился Уваров перехватил руку брюнетки, его брови почти сошлись на переносице, создавая глубокую морщину. – Это значит нет. - проговорила Самойлова решительно. Она сжала челюсть до боли, выдерживая пристальный взгляд учителя. На раздумья хватило пары минут. Это решение было тяжелым, но, наверное, единственно правильным. Настя не могла смириться с тем, что Вадим просто не помнил её, не помнил того, что было между ними. Для неё это был серьезный удар, оставляющий свой отпечаток. Девушка не хотела больше разбираться. Просто приняла то, что не имела никакой ценности для Уварова в жизни. Помочь вспомнить? Для чего? Что это изменит? Он постоянно, каждый божий день, говорил о том, что не изменится и не остановится не перед чем. Тогда, может быть, хватит себя мучить? Хватит жить ожиданиями и надеждами. Вадим стоял неподвижно, в недоумении. Он был уверен в том, что Настя поможет ему, что сама хочет, чтобы он все вспомнил. Мужчина не стал её задерживать и молча проводил взглядом удаляющуюся из библиотеки ученицу. Всё снова становилось непонятно. Он верил своим ощущениям рядом с ней, в то что чувствовал что-то большее, намного глубже чем могло казаться. Но поступок Насти сбил его с толку. Может быть, ему, действительно, не нужно было вспоминать? Самойлова шла по коридорам быстро, решительно, чтобы не дать себе возможности передумать и броситься в объятия Вадима. Она почти не дышала, будто боялась, что допустимых вдохов осталось мало. Отгоняя внутренний монолог, девушка смотрела стеклянными глазами четко перед собой. – Настя, все в порядке? - не остановила Полина, которая, буквально, вернула её в сознание. – Я…. Да. - девушка мотнула головой, ненадолго зажмурившись. – Прости, ты что-то хотела? - она развернулась к Мальцевой, участливо оглядывая её. – Ты просто… - блондинка усмехнулась. – Будто что-то страшное увидела. - тут же напряглась, осознавая реальность своих мыслей. – А…. Нет… - Настя свято во огляделась по сторонам и сделала короткий шаг к Мальцевой. – Просто… просто Вадим попросил меня помочь… помочь ему вспомнить. - будто чувствуя вину за что-то Самойлова потерла шею ниже затылка и потупила взгляд. – Даже так? - блондинка выгнула бровь, не сдерживая смешка. – Даже не терпится увидеть его в гневе на Морозова, когда он все вспомнит. – На Морозова? А он тут причем? - глаза девушки округлились в недоумении. – А ты не знаешь? Вера видела видение, что Вадиму стерли память в Ингрид. Видимо им слишком мешали ваши…. Взаимоотношения. - Мальцева смущенно улыбнулась, будто застала девушку за чем-то непристойным. – Она же рассказывала это Виктору и остальным. Он тебе не сказал? - лицо Полины отразило искреннее удивление. – Вроде, говорят, что Вера не... - блондинка не успела договорить. – Ты думаешь, что он… Вадим может все вспомнить? - прошептала Самойлова, будто сама не верила в свои слова. – И что тогда будет? – Не знаю, Настя. - она опустила взгляд и помотала головой. – Я работала над этим проектом вместе с Колчиным, пока что не было ни одного случая, чтобы к подопытному возвращалась память. – Почему они это сделали? - брюнетка пыталась ухватиться за Полину, как за спасательную шлюпку в море. Ей было важно её мнение, ведь она знала Вадима, как никто другой. – Потому что он «сломался». - она на секунду замолчала. – Ты его сломала. Он перестал быть таким преданным Ингрид, как раньше. - Полина подняла взгляд на девушку, даже умиляясь её удивлению. – Сама знаешь, Вадим ценный сотрудник, ликвидировать его бы не стали, решили отделаться малой кровью. Но, боюсь, если он вспомнит тебя, то ты будешь уже в серьезной опасности. - Мальцева положила руку на плечо ученицы, приободряюще похлопав. Тело покрылось липкими мурашками, виски пульсировали. Она пыталась переварить слова Мальцевой, что давалось очень сложно. Вадиму стерли память намеренно? То есть, он не забывал её, не вычеркивал из жизни. Виктор знал об этом? Знал и молчал? Злость подступила комом к горлу, зубы сжались почти до скрипа. Настя изменила свой маршрут, ей нужно было услышать объяснение Виктора. Он должен был объясниться. Вся его забота, переживания, такие искренние - оказались игрой? Он продолжал настраивать её против Вадима, зная, что все это дело рук Ингрид. Когда нужная дверь оказалась рядом, Настя вошла без стука. – Ты все знал? - голос моментально сорвался на крик. Чуть позже девушка заметила сидящего рядом с Виктором Лобанова. – Паш, оставь нас. - Поляков кивнул другу и тот, не дожидаясь продолжения, покинул комнату. – Ты знал, что Вадиму стерли память и молчал? - она горела от злости, глаза наливались красным, сердцебиение участилось. – Я узнал об этом вместе со всеми. - мужчина нервно перебирал бумаги на столе, совсем не к месту. – Почему ты не сказал? - удивление смешалось с болью, обидной, сожалением и гневом. Такой спектр эмоций разрывал изнутри. – А что я должен был тебе сказать? - не выдержав собственного напряжения, Поляков ударил рукой по столу. Настя вздрогнула от неожиданности. – Что? Ты знаешь о моих чувствах к тебе. Знаешь, как сильно я ненавижу Уварова. - он разгонял сам себя, повышая тон. – Он опасен, Настя! Когда ты уже откроешь глаза? – Виктор ты…. ты не имеешь даже малейшего… - процедила сквозь зубы Самойлова. – Представления? Оо, уж поверь, имею. Скольких людей он убил? Из-за него заражена вся школа. Из-за него ты заражена тем, от чего даже вакцины нет. - казалось, что Виктор был весь пропитан ненавистью, которую копил всё это время. – Он ничего не сделал для тебя, слышишь? Ничего! - от криков пересохло в горле, но голос не дрогнул. Настя смотрела на Полякова не моргая. В глазах застыли слезы, то ли от разочарования, то ли от чувства вины. Он знал на что давить, чтобы вызвать эти эмоции, будто готовил эту речь несколько дней. Самойлова беззвучно выдохнула, разомкнув губы. Слова директора тянули вниз тяжелым грузом, который тащить уже не было сил. Она медленно прикрыла глаза. – А что сделал ты? - едва слышно прошептала брюнетка. – Когда я доверилась тебе, позволила себе чувствовать, как ты поступил со мной? - она не раскрывала глаз. Постоянно прокручивая те моменты, когда видела Виктора с Тамарой, чтобы не забывать о том, что сделал Виктор, какую боль причинил. Мужчина замолчал. Теперь и он ощущал вину за свои ошибки, поджал губы, стараясь не сболтнуть лишнего, чтобы не усугубить ситуацию, но было уже поздно. – Я не люблю тебя, Виктор. - девушка подняла уставший взгляд на директора. – Ты лжешь. - ответ последовал молниеносный. – Я. Не. Люблю. Тебя. Виктор. - каждое слово отзывалось болью в груди, но проговорив это еще раз, четче, она будто ставила точку в этой истории. Мужчина чувствовал, как все, что сжималось внутри, рухнуло ежесекундно. Ему казалось, что он потерял равновесие, облокотившись о стол. Он думал, что был готов услышать эти слова, но к такому нельзя быть готовым. Легкая испарина проступила на лбу, тело стало холодным, чужим. Не дожидаясь ответа, Настя развернулась на ватных ногах и под пристальный взгляд Полякова, вышла из комнаты. *** – Ты вообще уверена, что Вера не водит всех за нос? Какие видения? - единственная посвященная в отношения Насти, Даша, сидела напротив неё на подоконнике в душевой. Самойлова молчала, поджав ноги к груди и смотрела в окно. Взгляд пустой, обреченный. Она и толком не смогла рассказать подруге о произошедшем. Язык стал тяжелым, каждое слово давалось с трудом. Брюнетка прикрыла глаза, глубоко вздохнув. – Полина сказала, что если он вспомнит, они меня ликвидируют. Я так устала от этого, Даш. Я так устала принимать какие-то решения, чувствовать опасность, жить надеждами. - она опустила голову вниз. – Взрослым девочкам, взрослые проблемы. - усмехнулась блондинка, накрыв руку подруги своей. Настя посмотрела на неё исподлобья. То же самое ей уже говорил Вадим. Видимо, он был прав, потому что проблемы, действительно, были. Самойлова открыла окно, чтобы свежий воздух помог придти в чувства. В комнате было слишком душно. – Я уверена, что все будет хорошо. Пусть сейчас мы находимся в полной жопе, однажды все будет хорошо. - Старкова откинулась на оконную раму. Еще несколько минут они фантазировали о том, как они выберутся из этого карантина, вернутся домой, к нормальной жизни и больше никогда не услышат про Ингрид. Думать о будущем без упоминания всего, что происходило в школе, было весело. Девушки смеялись, раздавали роли одноклассникам, кто куда пойдет учиться, кем станет в будущем. – Ты это чувствуешь? - Настя огляделась по сторонам, пытаясь понять причину такого тонкого, противного запаха. – Ничего не понимаю. - она спрыгнула с подоконника. – Чувствуешь или мне кажется? - ища подтверждение своим словам от подруги, девушка прошлась по душевой. – Может, с улицы? - предположила Старкова, подключаясь к поискам. Девушки обошли каждый угол, запах только усиливался. Противный, затхлый, едкий, он свинцом ложился в легкие, вызывая легкий приступ тошноты. Вскоре подруги уже прикрывали нос рукой, дышать становилось невыносимо. Открыли одну кабинку, вторую, третью.. Увидев безжизненное тело, Самойлова опустила руку и почти обмякла. Крик Старковой не привел в чувства. Она безотрывно смотрела на висящую у потолка девушку, не чувствуя собственных конечностей. Это была Вера. На крик Даши сбежались учителя и несколько учеников, которые так и остались стоять в коридоре. Глаза пересохли от того, что долго были открытыми, запах уже въелся в ткань, в волосы, в кожу. Он был повсюду. Почувствовав на своих плечах чьи-то руки, Настя медленно повернула голову. Это был Вадим. Его взгляд, обеспокоенный, встревоженный, устремился прямо на ученицу. Он подтолкнул её к выходу, пока Морозов старший и Виктор разгоняли зевак. Лицо Володи выдавало ужас, он не мог пошевелиться до тех пор, пока в душевую не вошел Воронцов. Когда Уваров вел Настю по коридору, она слышала истошный, нечеловеческий крик мужчины. Его слышала вся школа. Это было страшно. Настолько, что этот крик эхом раздавался в голове. Дойдя до комнаты, Вадим открыл дверь, подоткнув ученицу внутрь. Самойлова подняла на него полные ужаса глаза, не в силах даже расплакаться. Мужчина был встревожен, он не знал подробностей случившегося, также, как и остальные, видел Веру только на празднике. – Вадим, она… она… - девушка не могла даже выговорить это слово, буквы в голове расплывались. – Тебе нужно умыться. - он пихнул Настю в плечо, разворачиваясь от себя. Самойлова не сопротивлялась. Едва ли она могла сейчас что-то возразить. Включив воду, мужчина окатил лицо брюнетки, но та даже не вздрогнула. Холодные капли стекали по одежде, оголенным участкам тела, тушь потекла. Настя смотрела на свое отражение, видела ужас в собственных глазах, трясущиеся губы. Поняв, что девушка не приходит в себя, Уваров включил душ и помог ей избавиться от одежды. Он оставил её одну, закрыв за собой дверь. Настя сидела в ванной, прижав колени к груди. Она потеряла счет времени, сколько уже прошло? Пол часа? Час? Трупный запах все еще стоял в носу, свербил. Каждый раз, когда она закрывала глаза, видела труп Веры, повешенный в душевой. Громкий стук в дверь заставил прийти в себя. Самойлова испугалась, дрожащей рукой выключила воду. Потянулась к полотенцу, чтобы прикрыться и аккуратно приоткрыла дверь. В комнате сидели трое. Вадим, Виктор и Володя. Пробежав взглядом по каждому, девушка замерла. Соколов и Поляков переглянулись, Виктор с трудом сглотнул ком, подступивший к горлу, а Володя сверлил взглядом уже Настю. – Какие-то проблемы? - Вадим слегка наклонил голову набок, наблюдая за поваром. – Договорим позже. Сейчас всем нужно прийти в себя. - с едва слышным сожалением проговорил Виктор, не поднимая взгляд на Самойлову. Она оставалась неподвижной до тех пор, пока мужчины не вышли за дверь. Уваров присел на подоконник, прикуривая очередную сигарету и протянул её Насте. Брюнетка медленно приблизилась к стулу, рядом с учителем и, взяв сигарету дрожащими пальцами, села. Судорожно сделала первую затяжку, будто иного воздуха в комнате не было. Её глаза стеклянные, пустые, смотрели строго перед собой. – Как ты? - несмотря на то, что Вадим привык к смерти, она его не пугала, он почему-то переживал за Настю. Напуганная, опустошенная, она казалась такой беззащитной. Девушка подняла взгляд на физрука, но так ничего и не сказала. Уваров молча докурил, приподнялся и, взяв брюнетку за руку, прижал к себе. Самойлова держала сигарету в стороне до тех пор, пока Вадим сам не забрал ее и на потушил. Лишь тогда она смогла, осторожно касаясь, дотронуться пальцами до его лопаток. – Вера рассказала учителям о своем видении. - прошептала Настя, после чего мужчина напрягся. – Она увидела, как… Как тебе стирают память в лаборатории. Это они сделали, это они…. - договорить девушка не смогла, мысли путались, пальцы стали ледяными. – О своем что? - учитель непонимающе нахмурился, чуть отодвигая брюнетку от себя. – Она видит прошлое, у неё какой-то дар. - неуверенность сквозила в голосе, Настя и сама не до конца понимала, как Вера была на это способна. – Полина сказала, что она рассказала об этом учителям перед праздником. - Уваров слушал внимательно, не перебивая. – Сказала, что Ингрид могли стереть тебе память, потому что ты стал не таким преданным. И…. Если…. Ты снова вспомнишь… – То что? - Вадим заметно напрягся. – В следующий раз они убьют меня. - её слова звучали, как уже подписанный приговор, от которого нельзя было скрыться или убежать. Вадим сверлил девушку взглядом еще не сколько минут, затем, повернул голову в сторону леса. Он не помнил ничего с того дня, как пропал, не помнил лишь некоторые фрагменты из прошлого. В Ингрид, действительно, был аппарат, который предназначен для таких манипуляций, но он никогда бы не подумал, что попадет под его влияние. Доверие к компании рушилось на глазах. Уваров вспоминал последние разговоры с Морозовым, как он старательно пытался доказать ему о причастности Насти к их бедам со школьниками. Как невинно перекладывал всю конкретную информацию на Славину, о которой никто не слышал уже слишком давно. Он вернул взгляд на Самойлову, слегка щурясь. Пытался вспомнить, но не мог. Всё, как будто ускользало из рук. Почему к нему вернулся только фрагмент с ударом девушки? Было непохоже, что в этом состояла вся их связь. Уваров обреченно выдохнул, помотав головой из стороны в сторону. – Вадим. - она перехватила руку мужчины, судорожно сжимая. – Помоги мне, пожалуйста. - голос охрип до шепота. Внутри закралась надежда на то, что у неё получится достучаться. – Тогда тебе нужно держаться от меня подальше. - не сводя глаз с Самойловой, отстраненно проговорил физрук. – Если они, действительно, стерли мне память, то для тебя все становится слишком опасно. Настя запустила ладонь за голову, проведя от затылка до шеи. Закусила щеки изнутри, чтобы не выдавать своих эмоций. Вадим был прав, также, как и Виктор. Но разве она могла противиться своим чувствам? Неужели той боли, которую она пережила, было недостаточно для того, чтобы просто быть счастливой? Она опустила взгляд в пол, после чего вновь подняла его на Вадима. – Тогда, я пойду. - каждое слово давалось с трудом. Она стояла неподвижно, давая себе время расставить все по полочкам в голове. Подсознательно ждала, молила о том, чтобы Вадим остановил её. Пусть он не помнил того, что было, но прямо сейчас чувствовал же то же, что и она. Их влечение было чем-то большим, чем могло казаться даже им самим. Они не держали, но и не отпускали друг друга. Каждый боялся сделать последний шаг, который бы оборвал все связи. Молчание затянулось, девушка продолжала стоять на месте, будто ноги приклеены к полу. На этот раз, Вадим не смог сдержаться первым. Он разрушил расстояние между ними в не кольцо шагов и впился в губы Самойловой поцелуем. Требовательный, жадный, безрассудный. Будто последний в их жизни. Настя чувствует, как дрожит внутри. Отойди. Сделай шаг назад. Сейчас. Но она остаётся. Её сердце стучит так громко, что кажется – заполняет всю комнату. Ладонь Самойловой на его шее стирает остатки рассудка. Вадим рывком скидывает с неё полотенце на пол, не отрываясь от губ. Тело девушки покрылось мурашками, то ли от прохлады, то ли от возбуждения. Каждый раз, когда им было суждено уйти из жизни друг друга, они не могли. Не могли отпустить, оставить, не поддаться внутреннему желанию обладать. Настя стянула с мужчины футболку, проведя ногтями от плеч до груди. Кожа Вадима горела под её прикосновениями. Он обхватил талию девушки и переместил её на стол, навалившись сверху. Поцелуи коснулись шеи, ключиц, груди. Все было, словно в тумане. Уваров не мог сдерживать себя, не мог контролировать ровно с того момента, как поцеловал её впервые. Все границы стерлись и теперь держать себя в руках стало невозможным. От прикосновений физрука, Самойлова извивалась, подаваясь ближе. Все происходило так быстро, страстно, что разум не успевал включиться. Настя почувствовала грубый, требовательный толчок и с губ сорвался громкий стон. Уваров мгновенно накрыл их поцелуем, заглушая все звуки. Она прикусывала его губы, сжимала плечи с каждым новым толчком все сильнее. Воздуха не хватало, голова кружилась от непроходящего чувства эйфории. Глаза Уварова горели огнем – темные, глубокие, как омут в который хочется проваливаться снова и снова. Он провел рукой по её груди, сжал её сильнее, вызвав новую волну мурашек. Темп нарастал. Бедро Насти горело от шлепков, которые так властно оставлял Вадим. Он был похож на зверя, который сорвался с цепи и догнал свою добычу. Наклонившись ближе, Уваров оставил несколько поцелуев на шее девушки, после чего переместил на неё руку. Воздуха становилось все меньше, пальцы мужчины сжимали горло, но от этого ощущения становились еще ярче. Она была его и для него. Вся, беспрекословно. Это возбуждало еще сильнее. Вадим окончательно перестал сдерживаться, наращивая темп. Глаза Самойловой закатывались, из-за перекрытого кислорода ни один звук не мог сорваться с губ. Еще несколько грубых толчков и волна наслаждения обрушилась на них одновременно. Уваров вцепился в губы девушки глубоким поцелуем, забрав последние остатки воздуха. Восстановить дыхание не получалось, тело подрагивало от нахлынувшего оргазма. Вадим рухнул на кровать, грудь тяжело вздымалась. Настя скатилась по столу в сторону мужчины, опускаясь рядом. Все окружающее их не имела смысл, когда они были рядом. Ни Ингрид, ни страх смерти, ничто не волновало. Пусть это было неправильно, у их чувств на было союзников, но обманывать себя уже бессмысленно. – Если кто-то причинит тебе боль, я его убью. - не отрывая глаз от потолка, проговорил Вадим. – А ты? Ты не причинишь мне боль? - девушка развернулась на бок, встречаясь взглядом с Вадимом, который повернул голову в ответ. Несколько мгновений тишины весели в воздухе. – Я бы этого не хотел. - без единой эмоции ответил мужчина, глядя на неё не моргая. *** Холодный влажный пол заставлял все тело трястись. Девушка прижала колени к себе еще сильнее. Вперемешку с сыростью, духи Морозова старшего вызывали тошноту. Настя поморщилась от его мерзкой улыбки, не сводя глаз, чтобы не терять бдительность. – Как тебе новая комната? Уютная, правда? - он постучал кулаком по стене. Звук глухой, тяжелый, низкий. Видимо, она была очень плотной, из бетона или кирпича. Самойлова не спешила отвечать, не понимала, что от неё требовалось. Не помнила, как оказалась тут, только тупая боль в затылке и струйка почти засохшей крови у виска. Девушка попыталась встать, но ничего не вышло, сил не было. – Понимаю, если бы я столько времени пролежал на полу, я бы тоже забыл, как ходить. - звонкий хохот Морозова заполнил маленькую комнату, эхом отдавая в ушах. – Что вам нужно? - она прикоснулась к голове, шикнув от боли. – Уже ничего, маленькая. Ты уже достаточно сделала. - его интонация прозвучала, как упрек. Мужчина сделал несколько шагов к брюнетке и, опустившись на корточки рядом, схватил её за челюсть. – Я предупреждал тебя, что ты доиграешься. Что тебе следует держаться подальше. - он сжал пальцы сильнее, от чего Настя закричала. – Знаешь, я даже рад, что ты не умеешь быть послушной. Давно мечтал покончить с тобой. - звериный оскал играл на лице мужчины. Самойлова была напугана до ужаса. Она была измотана, почти обезвожена, без сил в одной комнате с человеком, который может убить любого не раздумывая ни секунды. Девушка попыталась выбраться из хватки Морозова, но тот лишь сильнее сжал пальцы. – Теперь ты, наконец-то, перестанешь доставлять столько проблем. Улыбка с лица директора не сошла даже тогда, когда раздался звук открывающейся двери. Настя перевела взгляд на вход, надеясь увидеть там кого-то из друзей. Всем сердцем она желала, чтобы этот кошмар закончился. Ей было больно, безумно больно и страшно от безвыходности ситуации. Она с трудом разглядела в дверях Вадима. Он будто вырос за спиной Морозова. – Вадим! Вадим! - голос предательски сорвался, из глаз потекли слезы облегчения. Она стала бить Морозова отчаяннее, из последних сил, будто это поможет отодвинуть его хоть на миллиметр. Руки слабели с каждым толчком, долгое время без воды и еды давали о себе знать. Голова кружилась, картинка перед глазами начинала плыть. Она вновь перевела взгляд на Уварова, который бесстрастно стоял чуть позади Петра Алексеевича. – Ты думаешь, он тебе поможет? - комнату вновь заполнил очень громкий смех директора. Он отшвырнул Самойлову от себя, отряхивая идеально выглаженные брюки. Провел ладонью по волосам, привычно откидывая их назад и поравнялся с Вадимом. Настя рухнула на пол, ударившись и без того травмированной головой. Попыталась на локтях отползти подальше, не отнимая взгляда от физрука. Он так и не сказал ни слова. Его глаза - пустые, стеклянные, заставляли внутреннюю панику нарастать. Казалось, он смотрел даже не на девушку, а сквозь неё. Голос Морозова, все с той же усмешкой, притянул к себе внимание. – Он сам тебя сюда принёс.