Маленький воин

«Думала ли я когда-нибудь, что буду находиться на грани жизни и смерти? Что всё моё, бесконечно жаждущее этой самой жизни, сознание будет уничтожено? Что всё, чем я дорожила и, что любила, окажется ошибкой? Я сама привела себя к этому. Это моя вина, не его…» От постоянного яркого больничного света глаза горели. Веки покраснели, припухли, как после затяжной истерики. Различать изредка входящих людей было сложно. Девушка потеряла счет времени, дням, все слилось в один жуткий кошмар. Зачем она здесь? Почему её держат? Почему не убьют? Никакой ясности не было и это тяготило больше всего. Самойлова уже смирилась со смертью. С тем, что живой она отсюда не выйдет, не позволят. Изредка размышляла над тем, где она вообще находится? Это школа или её уже давно увезли за пределы Логоса? Вадим появлялся еще дважды. По-прежнему молчаливый, со стеклянным взглядом и какой-то нечеловеческой выдержкой. Он вел себя так, будто не просто не узнавал её, а вовсе не видел. Виктор был прав, все были правы. Уваров не человек. Все это время он просто водил её за нос, терпел выходки, пока это было удобно. Но, когда по-настоящему запахло жаренным – безжалостно, не раздумывая, подписал ей приговор. – Может уже скажете, зачем оставили меня в живых? - не выдержав очередного молчаливого визита Морозова, который изредка приносил ей воду, прошептала Настя. – А ты так торопишься умереть? - мужчина усмехнулся. Очередной ничего не объясняющий ответ. – Не волнуйся, уже скоро всё узнаешь. *** С момента карантина прошло не так уж и много времени, чтобы кто-то из родителей что-то заподозрил. Однако, никто из учеников и учителей не понимал, почему в городе не бьют панику, что дети не выходят на связь. Единственная догадка напрашивалась сама собой – Ингрид держат родителей под контролем и дают ту информацию, которая выгодна для них. Силы школьников были на исходе. Ежедневные работы на завалах, страх заразиться вирусом, контроль Морозова старшего – все это повисло тяжелым грузом на тех, кто так и не попал в изолятор. Начинало казаться, что заражение – это не самый страшный финал, потому что бесконечные нагрузки и неизвестность регулярно плавили мозги. – Слушай, если вдруг Морозову придет в голову нас всех просто убить? На него теперь даже смотреть страшно. - сидя в столовой, в компании друзей, начала Вика. – Я думаю, мы ему нужны только чтобы раскопать вакцину. – Или то, что они не успели вытащить с нижнего уровня. - высказался Андрей. – Вряд ли в лаборатории проблемы с вакциной. Должно быть что-то еще. Настя невольно перевела взгляд на стол за которым сидели Пётр Алексеевич и Вадим. Они, как обычно, что-то бурно обсуждали, иногда даже выдавали какое-то подобие улыбки. Заметив «наблюдение» со стороны, мужчины перевели взгляд на Самойлову. Поняв, что девушка и не думает отворачиваться в страхе, что её заметили, Морозов усмехнулся и похлопав Уварова по плечу, встал из-за стола. С каждый днём вопросов становилось все больше. Можно ли, все таки, доверять Вадиму? На чьей он стороне? Есть ли хоть малейший шанс, что он поможет им выбраться из этого кошмара? Но озвучить все это было некому. Чтобы снова не развивать войну с друзьями, Настя старалась обходить такие темы стороной. После стычки с Раевским, они с Уваровым так и не разговаривали. Он четко дал понять, что лезть в это дело ей не нужно, но брюнетка была категорически несогласна. Юношеский максимализм бил ключом, сдерживать порыв жажды справедливости оказалось, практически невозможным. – Настя, можно тебя на минуту? - из раздумий её вырвал Виктор, поздоровавшись со всеми. Девушка поймала на себе серьезный, практически осязаемо стальной взгляд Вадима и осторожно встала с места, направляясь за директором в коридор. – Как ты себя чувствуешь? - по-прежнему обеззараживающие ямочки проступили на щеках мужчины. – Прекрасно.. а ты? - Настя все еще чувствовала неловкость за их прошлый диалог, где она расставила все точки. – Тоже.. - чувствуя, что разговор не ладится, Виктор прочистил горло. – Я хотел поговорить с тобой о Вадиме. – Перестань. - будто отрезав, проговорила девушка, опуская глаза. – Пожалуйста. - мягкая настойчивость в голосе почти сгладила углы. – Пойми, если он будет в курсе всех наших передвижений и планов, мы все окажемся под ударом. – То, что Ингрид стерли ему память и оградили от части работы, продолжая за его спиной, ему тоже не нравится, поверь. - пытаясь защититься, она скрестила руки на груди. – Или он просто хороший актер. - Поляков тяжело выдохнул, потирая переносицу. – Такие люди не меняются, Настя. Ты молодая, ты многого не понимаешь.. – Даже так? - брюнетка рассмеялась. – Раньше ты был другого мнения. – Не цепляйся к словам. Я не об этом. - голос учителя стал серьезнее, будто он пытался донести ей какое-то сложное уравнение. Завтрак закончился, ученики и учителя один за другим выходили из столовой, что мешало продолжить разговор наедине. Вадим, вышедший следом, не раздумывая, подошел к Насте. – Какие-то проблемы? - заметив напряженную позу девушки, он обратился к Виктору. – Ну что ты, Вадим. Проблемы – это по твоей части. - Поляков натянул улыбку, убирая руки в карманы спортивных штанов. – Да что ты? - рассмеялся физрук, хлопнув в ладоши. – Вадим, не надо. - вмешалась брюнетка, предчувствуя дальнейшее развитие событий, которое никому не сыграло бы на руку. – А что не надо? Дяденьку взрослого защищаешь? Ну это понятно, сам не может. Ни себя, ни школу, ни сестренку. - издевательский тон Вадима моментально вскружил голову. Настя еще не видела Виктора настолько взбешенным. Все произошло за доли секунды, Поляков накинулся на Уварова с такой остервенелой злостью, которая была ему несвойственна. Он ударил его по лицу, затем еще и еще. Девушка в ужасе пыталась их разнять, звала на помощь, но пока подбежали Воронцов и Лобанов, Вадим уже взял верх в этом «поединке». Физрук разбил Виктору губу и бровь, сам получил еще и по скуле. – Совсем с ума сошли? - прокричал Лобанов, оттаскивая Полякова к стене. Тот лишь откинул его руки от себя, не сводя презрительного взгляда с довольно улыбающегося физрука. Затем, в компании учителей, удалился в сторону душевой. Настя, запыхавшись от испуга и адреналина, провела рукой по волосам. – Ты совсем отбитый? - крик сорвался с губ, она была в ярости. – А что? Иди утешь его еще, бедного несчастного. - мужчина сплюнул скопившуюся кровь на пол. – Вадим, успокойся. - Настя попыталась взять его за руку, но мужчина отшатнулся. – Да че тебе надо от меня, Самойлова? Хватит меня успокаивать. - казалось, что попытка Насти затушить этот пожар, наоборот разожгла его еще сильнее. – Все мои проблемы начались только из-за тебя. - он ткнул пальцем в плечо девушки и моментально развернулся в сторону своей комнаты. Самойлова не смогла проронить ни слова. Она разлепила губы в попытке сделать вдох, но не получалось. Как будто кто-то выбил весь воздух из легких. Слова Вадима эхом звучали в голове и то, с какой ненавистью он их произнес. Настя непроизвольно свела брови, мотнув головой, пыталась стереть услышанное, переключиться, но ничего не получалось. Девушка медленно развернулась. Даша и Лиза, стоящие в конце коридора, были похожи на призраков. Услышанное только что и их повергло в шок. Лиза, конечно, была не так снисходительна к Вадиму, её лицо безмолвно транслировало «я же говорила», а Даша, лишь виновато поджала губы. Самойлова заправила прядь волос за ухо и глубоко вдохнула, стараясь привести себя в чувства. Когда она начинала думать, что что-то, наконец-то, налаживается – все рушилось в один момент. Она испытывала стыд за то, что у этих слов были свидетели. За то, что продолжает пытаться защитить Вадима, когда тот ни во что ее не ставит. Уваров всегда был вспыльчивым, грубым, но, почему-то, именно сейчас, все казалось бессмысленным и неуместным. Подойдя к подругам, девушка лишь встретила их сожалеющие взгляды. Никто не решался начать диалог. Выйдя к холлу, они услышали радостные детские крики, совсем не типичные для последних дней. Когда девушки вышла из-за угла, сердце будто упало вниз, протащив за собой все внутренности. Дети, которые должны были быть в изоляторе, бегали по холлу, кричали, обнимались с друзьями. Обведя их взглядом, Настя увидела Володю, переминающегося с ноги на ногу у стены. На крики сбежались остальные учителя. На их лицах застыл ужас и недоумение – происходящее грозило, всем оставшимся здоровыми ученикам, заразится в течении суток. – Что происходит? - прокричала Крылова, чтобы сквозь детский гул ее услышал Пётр Алексеевич, который только что вышел из своего кабинета. – А что происходит, Елена Сергеевна? Детки, наконец-то встретились с друзьями. - самодовольная ухмылка Морозова не сходила с лица. – Вы в своем уме? Это смертельно опасно. - выругался Виктор, который едва смог прийти в себя после стычки с Уваровым. – А вы не переживайте, Виктор Николаевич, антидота хватит на всех. А вам, я так полагаю, рабочая сила на завалах жизненно необходима. - Морозов сделал несколько шагов вперёд к учителям. – Тем более, что вы, наверняка, помните наш девиз? Кто не работает, то не живет. - последняя фраза прозвучала надменно, как толчок в спину. Самойлова не сводила взгляд с Володи, он выглядел обреченно, смотрел куда-то наверх. Проследив за его взглядом, Настя увидела Вадима, стоящего на втором этаже лестницы. Он сжимал кулак так сильно, что его костяшки побелели. Напряжение физрука передавалось за версту, он явно не был рад решению Морозова. *** – Что за бред у вас происходит? Морозов вообще не понимает степени опасности? - распылялся Раевский на внеплановом собрании в библиотеке. Самойлова, по-прежнему, не верила ему и все слова делила на два. Чего нельзя было сказать об остальных. Они, судя по тому, как чуть ли не в рот майору заглядывали, верили в этот спектакль. Настя не могла думать ни о пусто изоляторе, ни об опасности для здоровых детей. Все её мысли занимали слова Вадима. Она пыталась найти себе оправдание. Убедить саму себя, что он неправ, что не является причиной его проблем, но все было тщетно. Девушка понимала, что ведется на бессмысленные манипуляции, что давно нужно было послать Уварова куда подальше, но и разум и тело снова и снова тянулись к нему. Когда Вадим зашел в библиотеку, все разговоры стихли. Сегодня была его смена на завалах. Самойлова, Уваров, Раевский, Лобанов, Савельева и Марченко – компания собиралась такая себе. Морозов поменял расписание и составы смен с учетом того, что школьники из изолятора приступают к работам. Когда ежедневный инструктаж безопасности был завершен, они спустились в подземелье. Дойдя до бетонных камней, Настя взяла булыжник и откинула его в сторону, где Савельева разбивала их на камни поменьше. Работа шла быстро, в тишине. Никто не решался ни о чем разговаривать, никто никому не доверял. Взяв очередной камень, Настя отпустила его от неожиданного рывка. Кто-то оттянул её от бетонной стены. Несколько камней сверху упали на пол. – Осторожнее, Самойлова. В следующий раз может и голову проломить. - взгляд Раевского блуждал по лицу девушки, которую он держал за рукав кофты. – Камень или вы? - она одернула руку, не отстраняясь от мужчины. – А ты хочешь проверить? - Раевский сделал еще один шаг к брюнетке, сокращая между ними расстояние до минимума. – Смотри, майор, как бы сам под завал не попал. Нынче вещи странные происходят, я слышал - взрывы, обвалы. - Вадим возник из неоткуда. Его голос был жестким, серьезным, будто он уже держал в руках булыжник, предназначенный для Раевского. Смерив его недовольным взглядом, майор отступил к концу коридора, где стояла вода. Выждав немного времени, пока каждый займется своим делом, Настя развернулась к Уварову. – И что это сейчас было? – Можешь просто сказать спасибо. - мужчина усмехнулся и приподнял бровь. – Ты реально больной? Сначала срываешься на меня, винишь во всех проблемах, теперь в добродетеля решил поиграть? - она нахмурилась, прищурила глаза в недоумении. – А что мне надо стоять и смотреть, как он тебе угрожает? - мужчина пытался держать себя в руках, чтобы не переходить на крик, который могли услышать. – А ты не смотри. - девушка едва заметно наклонилась вперёд, приближаясь к лицу мужчины. Обида за сказанные слова все еще кипела внутри. – Ты забываешься Самойлова. - он положил ладонь на шею девушки, чуть ниже затылка и придвинул к себе. – Со мной так разговаривать не нужно. - прошептал на ухо, едва касаясь кожи. Настя на секунду прикрыла глаза. Его запах, его губы, прикосновения, заставляли тело покрыться мурашками. Это необъяснимое влечение несмотря на всё происходящее между ними – будоражит. Быстро вернув себе самообладание, девушка попыталась оттолкнуть Уварова, но тот не ослабил хватку. – А со мной не нужно обращаться , как с игрушкой. - процедив сквозь зубы, Самойлова, все таки, смогла отодвинуть от себя мужчину, увеличивая расстояние. Она сняла перчатки и демонстративно бросила их в сторону. Предупредив остальных, что скоро вернется, девушка вышла из подземелья. Сердце бешено колотилось то ли от злости, то ли от прикосновений Вадима. Она решила перевести дух, подышать свежим воздухом. Весь двор был залит солнечными лучами, ветер давал желанную прохладу. – Ну что, красавица, скучала? - с неизменной сияющей улыбкой на лице, подошел Володя. – Выглядите не очень. - она рассмеялась, отмечая болезненный вид повара. – Напомни мне научить тебя делать комплименты. - Соколов покрутил пальцем у виска, не переставая улыбаться. – Ну, как у вас тут? - тон сменился на более серьезный, вовлеченный. Настя лишь опустила глаза и виновато поджала губы. Она не знала, что сказать. Все шло не по плану, если их решения вообще можно было назвать планом. Веру убили, все школьники в опасности. Старшеклассники боятся засыпать ночью и не проснуться на следующий день. Пауза затянулась. – Жить можно. - девушка прищурила один глаз, закрываясь от солнца и натянуто улыбнулась. – Что с Вадимом? - повар посмотрел на неё исподлобья, аккуратно переводя тему в нужное для него русло. – Знает, что Ингрид стерли ему память. - оборачиваясь по сторонам, проговорила девушка. – Не знаю… Виктор не верит ему, а он и не особо старается выслужиться. Но факт, что Ингрид так поступили с ним - вызывает вопросы. Хотя бы это.. - Самойлова вновь опустила глаза, пряча свое волнение. – Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы он не натворил еще больше. - Володя шумно выдохнул, после чего потер затылок. – Ну ладно, наслаждайся погодой. - попрощавшись, он зашел внутрь школы. *** Приняв душ после работы в подземелье, Настя вернулась в комнату к подругам. Сегодня они снова были в новом подземелье - искали камень, который, по записям Щербатова, должен был помочь в излечении от вируса. – Мы открыли уже почти все двери. Может быть, кто-то забрал его раньше нас? - Лиза ходила кругами по комнате, вымещая свое волнение. – Не думаю, там все осталось на месте и вирусы, и завещание, и драгоценности. - пробубнила Даша себе под нос, пытаясь вспомнить, что они могли упустить. – Парни разговаривали с Ермолаевым. Он по-прежнему клянется, что ничего не знал о делах Ингрид. Сидел, работал с компьютерами. Не верю я ему… - настороженность Вики описывала мысли каждого присутствующего. – Согласна, иначе почему он боится, что о нём узнают? - Настя несколько раз промокнула волосы полотенцем и откинула его на кровать. – А что он может сделать там, в подземелье? С Ингрид ему не связаться, техника не работает, чинить её нечем. Пусть себе сидит. - Лиза пожала плечами, опустившись на стул. – Ага, и пудрит нам голову. Андрей уже чуть ли не шампанское ему приносит за информацию о семье. - пробурчала Даша, всем видом показывая свое недовольство. – Может, ты узнаешь у Вадима? - Кузнецова неожиданно перевела взгляд на Настю. Даша и Лиза переглянулись, Вика не была свидетелем их последнего разговора. Самойлова, не выдержав зрительный контакт с подругой, опустила глаза, нервно перебирая в пальцах замок от чистой кофты. Узнать у Вадима? Будто он расскажет. Хоть о чем-нибудь, хоть на один вопрос бы ответил – нет, это исключено. Девушка коротко отрицательно махнула головой. – Не думаю, что мы получим ответы. - нашла глазами Лизу и Дашу. – Даже если Вадим встанет на нашу сторону, вряд ли будет раскрывать все карты. Скорее, будет, как Ермолаев, говорить то, что ему выгодно. – Ого, это что за озарение на тебя нашло? - Вика театрально удивилась, после чего улыбнулась. Самойлова не стала терпеть издевку подруги, пусть и достаточно безобидную. Она вскочила с кровати, оставляя кофту в стороне и вышла из комнаты. – Ну? Довольна? - Даша закатила глаза, откидываясь на подушку. *** Настя вернулась к своему излюбленному месту - старая душевая, подоконник и сигареты. До ужина оставалась еще пара часов и можно было не волноваться, что кто-то обнаружит пропажу и начнет задавать вопросы. Морозов выпустил всех детей из изолятора, уже завтра их станет больше. Куриленко, который доставлял столько проблем и пытался и пользовать девушку, как заложника, теперь спокойно разгуливал по школе. Пётр Алексеевич, что не странно, нашел к нему подход и теперь он был кем-то вроде марионетки, которая делает все по приказу в замен на спасительную вакцину, которую ему пообещали. Настя сидела на подоконнике, перебирая пачку сигарет в руках, так и не решаясь закурить. Слова Виктора утром, Лизы, Вики - все смешалось в один не унимающийся гул. Все учили её, как жить, что хорошо, а что плохо. Даже Вадим. Но никто не интересовался тем, как она во всём этом себя ощущает. Что она чувствует, когда Вадим не сводит с неё глаз? Когда грубит, кричит и пытается загнать в угол? У её счастья или горя не было союзников. В своем выборе она оставалась одинока. Она пыталась все закончить, забыть, но каждый раз возвращалась к нему. Как и он к ней. Мысль о том, что Вадим, даже после потери памяти, проявлял к ней интерес и внимание, приносила, пусть и болезненное, но удовольствие. Как бы ей сейчас хотелось просто взять и уехать отсюда. Уехать ото всех, остаться одной. Просто отдохнуть, подумать, увидеть родителей. Девушка никогда не скучала по ним так сильно, как сейчас. Она вспоминала подарки Виктора, из поцелуй в кабинете - то время, когда не было Вадима, не было смерти. Настя понимала, что чувства к Виктору никуда не делись. Они просто были другие. Более спокойные, осознанные. Уваров приносил в её жизнь только хаос и разрушение. Подсаживал на эмоциональные качели, с которых слезть казалось невозможным. Решившись, она вытащила сигарету из пачки и подкурилась. Едкий дым обжег горло, легкие, моментально затуманивая разум. Расслабление в каждой частички тела - за это она их любила. Можно было просто отвлечься, хоть на секунду. Яркий свет неожиданно резко наполнил комнату, после чего раздался громкий хлопок двери. Самойлова, машинально, спрятала сигарету за спину, спрыгивая с подоконника. – Ни че го не меняется. - выделил Вадим, подходя ближе к девушке. – Нотации пришел мне читать? - Настя вернулась на свое место, сделав очередную затяжку. – Ооо нет, это оставь Полякову. - безмолвно рассмеялся физрук, присев напротив. – Хотел извиниться. Девушка опешила от такого откровения. Наверное, по пальцам одной руки можно было сосчитать, сколько раз Вадим просил прощение. Если вообще просил. Она подняла на него ошарашенные глаза, не веря своим ушам. – Хотел… что? - непонимающе прищурилась Настя, откладывая сигарету в импровизированную пепельницу. – Ты что, оглохла, Самойлова? - голос Вадима стал серьезнее, было понятно, что повторять он не намерен. – Я не должен был говорить тебе этого в коридоре. - он отвернулся к окну и замедлился. – Я так не считаю. – Окей, забыли. - в растерянности, брюнетка пыталась перевести тему. – Я подумал над твоим предложением. - физрук посмотрел на девушку исподлобья. – Глупо продолжать работать с теми, кто готов стереть тебе память, лишь бы ты был послушной «игрушкой» - последнее слово оо отчетливо выделил, повторяя то, что Самойлова сказала в подземелье. – Я… - она замолчала, помотала головой, не веря тому, что слышит. – Расскажи, что между нами было. - тон мужчины смягчился, это было, действительно, похоже на искреннюю просьбу. Глаза девушки забегали по полу. Встретиться с Вадимом не хватало смелости. Неужели это тот самый момент, когда можно скинуть доспехи, открыться, рассказать все, как есть и жизнь изменится? Он встанет на их сторону, поможет с вакциной, с тем, чтобы выбраться из оцепления? Происходящее сейчас было похоже на сон. Тот самый сон, которым грезила Самойлова каждый день. Никаких косых взглядов, упреков друзей – Вадим изменился. *** Холодная вода привела в сознание, будто глоток воздуха на безжизненном Марсе. Открыть глаза Настя не могла, слишком тяжело, светло и мокро. Остальные чувства обострились. Она слышала, как стукнула металлическая кружка, которую отшвырнули в сторону, как шуршит одежда, будто кто-то скрестил руки на груди. Найдя в себе силы поднять руки, Самойлова провела ладонью по лицу, тщательно протирая глаза. Щурясь от надоедливого света, она смогла разглядеть мужской силуэт. Это был Вадим. Один. Впервые за долгое время в этой комнате, она увидела его без Морозова. Ничего не изменилось - тот же пустой взгляд, надменное выражение лица и запах. Другой, не тот, что она привыкла чувствовать, когда он был так близко. – Нужно взять кровь. - металлический голос полностью привел в чувства. Настя проползла назад, пока не уперлось спиной в стену. В руках Вадима был шприц, салфетка и жгут. Привычная процедура сейчас вызывала панический страх. Девушка обхватила себя руками, все видом показывая, что трогать себя не позволит. Уваров не стал долго ждать. Преодолев расстояние за несколько шагов, он схватил брюнетку под локоть и поднял с пола. Самойлова не могла вымолвить ни слова, губы предательски сжались, будто так она могла защитить себя. Мужчина закатал рукав уже грязной кофты и, наставил на девушку пистолет. – Успокоилась. - тяжелый голос стал осязаемым. Приказ, которого нельзя ослушаться, заставил девушку расслабить руку. – Не советую проверять мою реакцию. - Вадим медленно убрал пистолет за пояс штанов и вернулся к руке. Придерживая Настю за дрожащее запястье, он обработал вену и, не жалея, грубо вогнал иглу. Это заставило Самойлову вскрикнуть, нарушая тишину комнаты. Физрук не давал возможности вырваться из стальной хватки и, после всех махинаций, оттолкнул девушку обратно к стене. – Вадим, пожалуйста. - умоляюще глядя в глаза, прошептала Настя. Сердце бешено колотилось, страх чувствовался в каждом сантиметре кожи. Как же она ошибалась раньше, когда думала, что была в опасности. Потому что, только сейчас, осознала всю степень безвыходности ситуации. Уваров, надев на шприц колпачок, сунул его в карман. После чего наклонил голову на бок, оглядывая Самойлову с ног до головы. Он сделал еще несколько шагов к брюнетке, нависая над ней, как скала. Приблизившись, опалил дыханием шею, затем мочку уха. – Ты сама привела себя к этому. Это твоя вина, не моя.