Маленький воин

Бетонная пыль заполнила пространство в считанные секунды. Гул обрушившихся камней до сих пор стоял в ушах. На некоторое время Вадим перестал ориентироваться в пространстве, попытался ухватиться за угол стены, чтобы почувствовать опору. Все, оставшиеся по ту сторону завала, были усыпаны, будто песком. Он был везде – застилал глаза, забрался под одежду, в уши, нос. Сделать вдох казалось невыносимым. Уваров зажмурился, стараясь прийти в себя и найти взглядом Самойлову. – Настя.. - голос просел и звучал тише, чем хотелось, хрипел. – Настя! - прокашлявшись добавил чуть громче. У Лобанова, стоявшего ближе всех к обвалу, с виска тянулась тонкая струйка крови. Один из осколков попал в голову. Даша, не сумев привести дыхание в норму, вышла из подземелья, чтобы не задохнуться. Вадим еще раз огляделся, уже внимательнее, с опаской. Глаза цеплялись за каждую мелочь, зрачки расширились от осознания, что брюнетки нигде нет. Не раздумывая больше ни секунды, он бросился к камням, откидывал один за другим, пока звук падающих плит не повторился. – Че ты творишь? - Раевский оттащил физрука назад, чем спас его от разбитой головы. – Хочешь, чтобы нас следом завалило? Уваров переменился в лице. Страх и паника сменились неконтролируемой агрессией. Он поднялся, схватил майора за ворот футболки и откинул от себя. Злость застилала глаза, заставляла сердце биться так часто, будто через секунду оно остановится. Мысль о том, что Настя находится под завалом, что может быть ранена или вообще погибла, разжигала эмоции еще сильнее. То самое состояние аффекта, когда человек не может рассуждать здраво, приобретает немыслимые силы. От броска физрука Раевский впечатался в стену с глухим звуком, будто сломал все кости разом. – А ты хочешь, чтобы она там осталась? - крик Вадима стал увереннее, лицо перекосило от чувства отвращения. – Вадим, не дури. - Лобанов встал между мужчинами, пытаясь остановить физрука. – Так мы им не поможем. Нужно укрепить стены, чтобы не случился еще один обвал, иначе мы до них уже не доберемся. - он выставил руку перед собой, упираясь в грудь мужчины. – До кого до них? - злость притупилась, уступая место недоумению. – Витя попытался её оттащить. Они оба.. - Павел Петрович не смог договорить. Не хотел произносить вслух самую страшную догадку. Лицо Уварова опустилось. Все мышцы расслабились до неприятного ощущения, будто его только что освободили от въедающейся в кожу веревки. Он не мог отвести глаз от Лобанова, не мог даже моргнуть. Последствия догоняли, осознание того, что Настя могла быть уже мертва накатывало снова и снова. Это было несправедливо, бесчеловечно. Он только нашел её и уже мог потерять, навсегда. Вадим медленно обернулся к завалу, оценив масштаб случившегося, затем вышел в библиотеку, толкнув плечом Раевского, стоящего у него на пути. *** – Как интересно. - Морозов старший издал короткий смешок после рассказа Раевского о случившемся обвале. – Даже очень вовремя. – Думаю, без дополнительной рабочей силы, до них мы доберемся дня через три. С учетом замкнутости пространства, предположительных ранений или повреждений и отсутствию достаточного количества воздуха – найдем лишь их тела. - майор излагал всё сухо, будто не жизнь людей стояла на кону. Произошедшее было на руку им обоим. Избавиться от девчонки и слишком правильного, целеустремленного Полякова - будто подарок судьбы. Раевский всё рассчитал. Он сошлется на ухудшение здоровья, чтобы ослабить смены в подземелье своим отсутствием. Настроить против работы в настолько опасной ситуации еще пару школьников - не составит труда. Таким образом, рук просто будет не хватать, время растянется, а жизни тех, кому не повезло оказаться под завалом – оборвутся без шанса на спасение. – А ты опасный человек, майор. - Пётр Алексеевич постучал пальцами по столу, будто что-то прикидывая.  – Сафронова хочет, чтобы мы, после того, как найдем тела, восполнили пробелы в памяти Уварова. Пусть знает, что ничего не смог сделать, пока его «возлюбленная» так сильно в нём нуждалась. Вина приведет его в нужные нам чувства, напомнит о том, что он не может повлиять на свою судьбу. - Раевский скрестил руки на груди, устремляя взгляд к окну.  Он чувствовал себя победителем, что принял правильную сторону и в очередной раз убедился в этом. Выбирать сильную команду - было его привычным решением, даже если она действовала незаконно, аморально. Все лучше, чем кормить червей в сырой земле, как его уже бывшие коллеги. ***  – Жарко, да? - Настя сделала несколько коротких вдохов, воздух сгущался, исчезал. Она аккуратно стащила с себя кофту, оголяя руки.  – Да ладно, это ты еще в нормальной бане не была. - Виктор пытался все переводить в шутку, чтобы страх не накрывал с головой ни его, ни её.  Самойлова, едва заметно, улыбнулась. Раненная нога неприятно ныла, заставляя обращать на себя внимание. Находиться в замкнутом пространстве без света, воды, воздуха, становилось невыносимым. Но больше всего угнетало время, которое просто остановилось. День или ночь сейчас - понять было невозможно.  Рука девушки по-прежнему касалась Виктора, изредка сжимая ладонь. Паника, постепенно, сменялась принятием. Времени на вспомнить самые важные моменты в своей жизни, было предостаточно. Настя чувствовала, что её тело покрылось испариной от духоты. Нос, рот, все пересохло, она подумала о том, что бутылка воды, которую они всегда брали с собой в подземелье, сейчас была бы очень кстати. – Я хотел сказать… - в голосе Виктора слышалась едва уловимая отдышка. – Тот день, когда мы…. Поцеловались в кабинете, он… он измерил мою жизнь. - девушка напряглась, понимая, что Поляков вновь заговорил об их несостоявшихся отношениях. – Я сделал много плохих вещей, я виноват перед тобой. – Виктор, не нужно. - она чувствовала себя неловко, все оправдания Виктора уже были бессмысленны. Самойлова понимала, что он винит себя за то, что не смог удержать её, заставить изменить свое решение, но сердцу не прикажешь. – Всё хорошо. Всё так, как должно быть. - Настя ободряюще улыбнулась. – Не считая этих катакомб. - смешок вырвался из губ сам по себе. – Надо выбираться, пока тебе не стало хуже. - мужчина указал на раненную ногу, не оставляя попыток сдвинуть хотя бы один камень. Ничего не получалось, булыжники были слишком большими, чтобы в одиночку, да еще и в сидячем положении оттолкнуть хотя бы один. Спустя какое-то время, точно определить они уже были не в силах, послышался глухой, отдаленный звук ударов по камням. Их пытались вытащить - это давало надежду на спасение. Главное, чтобы они успели. *** Вадим сидел на подоконнике в своей комнате. Дым сигарет заполнил комнату пеленой, будто мужчина никогда не проветривал её. Пальцы нервно сжимали и разжимали пачку сигарет, чтобы хоть куда-то направить энергию. Мужчина сделал очередную затяжку, прищуриваясь. «– Расскажи, что между нами было. - тон мужчины смягчился, это было, действительно, похоже на искреннюю просьбу. Глаза девушки забегали по полу. Встретиться с Вадимом не хватало смелости. Вырвавшись из собственных размышлений, она сделала глубокий вдох, не решаясь начать разговор. Что ему сказать? Неужели он просто поверит каждому её слову? – Настя? - мужчина вновь дал о себе знать, чуть наклоняясь к брюнетке. – В тот день, когда был бал, ты знал, что я пойду в твою комнату. Дал мне время. Я спросила, поцелуешь ли ты меня перед тем, как убить. - она осторожно подняла взгляд на мужчину, встречаясь с его глубокими карими. – И что? Не поцеловал? - мужчина усмехнулся от абсурдности истории. – Поцеловал. - шепот сорвался с губ, возвращая девушку в тот день. Уваров приподнял подбородок, показывая заинтересованность продолжением. Отсутствие целого куска жизни в памяти напрягало, хотелось расставить все точки над i и перестать довольствоваться неведением. – Но не убил… Ты мог убить меня трижды, но не стал. - набравшись спелости, Самойлова сверлила взглядом учителя, пытаясь уловить его реакцию. – В комнате, в подземелье, снова в комнате. Мне казалось, я чувствовала вседозволенность, неуязвимость. Знала, что ты не причинишь мне вреда. - мужчина ловил каждое слово, не перебивая. – А потом ты меня ударил. - Настя оборвалась на полуслове. Вадим отвел взгляд к окну, впервые чувствуя себя неловко. Он не помнил и этого. Уваров не был хорошим человеком, но сейчас, слушая рассказ девушки, понимал, что повторять такого не стал бы. Возможно, обстоятельства требовали такого итога, но придумать себе оправдание с амнезией крайне трудно. – Поймал Макса и Андрея на нижнем уровне, запер их. Если бы не Виктор, они бы оба остались там, под завалами. - Самойлова вновь опустила взгляд, будто не хотела продолжать историю, где Вадим продолжал быть злодеем. – Я любил тебя? - стальные нотки в голосе заставили брюнетку вздрогнуть. Несколько секунд на раздумья. – Я не знаю. - их глаза встретились в немой битве, пуская напряжение по венам. – А ты любила меня? - Уваров не разрывал контакт ни на секунду, будто её ответ сейчас изменит всё прошлое и будущее. Настя облизнула пересохшие губы, чувствовала, как ноги дрожат от волнения. Они не говорили о чувствах, никто не решался признаться первым. Обратной дороги, ведь, уже не будет? Как ни странно, Самойлова боялась своих чувств, того, что они будут не взаимны. Настя разомкнула губы, в попытке что-то сказать, но голос исчез, как и весь воздух из легких. Она отвернула голову в сторону, подбирая слова. Но все же было проще, варианта всего два. – Любила. - несколько коротких кивков, в подтверждении своим словам, легкое покалывание в кончиках пальцев, она переживала. – Я не хороший человек, Настя. Я делал ужасные вещи. - голос Вадима звучал увереннее, чем её. Казалось, он намеренно отговаривает её что-то чувствовать. – Убьешь моих демонов, ангелы тоже умрут. Так ты сказал. - прошептала Самойлова, сделав неуверенный шаг вперёд. – Выбирать не приходится. - едва заметно улыбнулась, пытаясь найти хоть каплю взаимности в глазах физрука. Вадим перестал моргать. Обрушившееся осознание того, что Настя говорит правду, так уверенно и твердо, накрывала с головой. Она, действительно, любила его. Несмотря на всю боль, которую он причинял ей, страх и ужас, который пытался внушить. Он вспомнил Полину. Ту девушку, ради которой он пытался стать лучше. Ту, которая все равно выбрала не его. А здесь… ему не приходилось играть, строить из себя кого-то другого, он просто был собой. И какая-то девчонка, которой вообще не должно было быть в его жизни, стала единственной, кто так к нему относился. Она верила в то, что все можно преодолеть, верила в его «искупление», в то, что если показать другую жизнь, которой у него никогда не было - все обязательно будет хорошо. Уваров сделал шаг вперед, навстречу девушке, коснулся пальцев руки, аккуратно приподнимая их. – Я не хочу причинять тебе боль. Никогда.» После очередной затяжки пальцы неприятно обожгло. Сигарета истлела до фильтра, пока мужчина находился в своих воспоминаниях. Обещание, данное Насте он нарушил быстро. Сорвался на неё в коридоре, так глупо. Вадим раздраженно затушил остатки сигареты и отшвырнул пепельницу от себя. Мысль о том, что девушка в опасности, поселилась в голове и не давала здраво оценивать ситуацию. Они пытались подобраться к ним весь день, но все было безуспешно. Как будто, мешала огромная бетонная стена в десять метров шириной. Раевский и еще несколько старшеклассников слегли с температурой и недомоганием, рабочих рук не хватало. Неужели все так и закончится? Этого просто не могло быть. Вадим пытался найти варианты, решения ситуации, но все было тщетно. Лобанов, Воронцов и Шевцов уже отчаялись, их настрой, после беспрерывных многочасовых попыток продвинуться к Самойловой и Полякову, разбивался о жестокую реальность. Они просто не успеют… Уваров перемещался по комнате, не мог усидеть на одном месте. Время, выделенное ему сменщиками для сна, использовать по назначению он не мог. Открыв шкаф, чтобы взять чистую футболку, Вадим увидел наспех сложенную майку. Сам он так вещи не оставлял, с детства его приучили к аккуратности и порядку. Это была Настя. Мужчина вытащил майку, покрутив её в руках. Она до сих пор пахла ею. В голове моментально всплывал образ – растрепанный пучок на голове, сонные глаза, колено прижатое к груди. Не выдержав нахлынувших эмоций, Вадим швырнул майку на пол с такой злостью, будто из-за неё лишился чего-то важного в жизни. Ему были чужды эти эмоции - волнение, страх, ощущение безвыходности. Человек, который привык все контролировать, наказывать, идти на все, ради достижения результата, оказался загнанным в угол. И это чувство было настолько паршивым, что переворачивало органы внутри, давило, будто издеваясь, потешаясь. Испытывать такое впервые было еще хуже, особенно теперь, в одиночестве. *** В школе уже царил траур. Слухи об обвале распространились слишком быстро. Вика, Даша и Лиза ждали своей смены в подземелье – учителя приняли решение продолжать разгребать завал ночью. Девушки были немногословны с тех пор, как узнали, что их подруга может умереть. Они оставили свои раскопки в новом подземелье, забыли о Ермолаеве, к которому хотели спуститься вечером. Даша больше не могла сдерживать эмоции, слезы стекали по её щекам, оставляя тонкие дорожки от туши. Истерике поддаваться было страшно, им казалось, что даже мысль о том, что Настя погибла, могла материализоваться. Вскоре к ним присоединились Андрей и Макс, теперь иных тем для разговоров не оставалось. Каждый из друзей порывался что-то сказать, чтобы успокоить других, но подобрать подходящие слова было трудно. Никто и ни в чем не был уверен, от этого понимания что говорить и как действовать, не оставалось. – Виктор поможет ей. - неуверенный шепот Андрея разрушил тишину комнаты. Возразить никто не осмелился. Даже Макс, который привык выдавать неприятные колкости, молчал. Они слишком долго знали Саймойлову, чтобы относиться к произошедшему с обычной жалостью. Даша придвинулась к Морозову ближе, положив голову на плечо. Она искала поддержку в каждом человеке, которого видела сегодня, пыталась просчитать, как именно можно быстрее добраться до Насти, но никаких ответов не находила. Ситуация начинала казаться безвыходной. Техники нет, рабочей силы не хватает, Времени оставалось катастрофически мало, с каждым часом шанс, что подруга жива - улетучивался. – Вы сейчас просто ахринеете. - Рома ворвался в комнату так, будто за ним кто-то гнался. Глаза в панике бегали по друзьям, пытаясь сконцентрироваться хоть на чем-то, чтобы построить предложение. Дыхание сбито, воздуха не хватало, чтобы выдавить из себя слова. Дрожащие руки наводили на мысли о самом худшем. Увидев его, Лиза округлила глаза и подняла брови, пульс участился, как и дыхание. – Ну? Говори! - прокричала девушка в порыве эмоций, терпение было на исходе. – Раевский обещал Лапину и Кондратенко, что, если они откажутся разбирать завалы, выведет их за оцепление с вакциной. - речь Ромы была сбивчивой, он делал паузы, чтобы восстановить дыхание. – Чего? - Андрей встал из-за стола, не сводя взгляд с друга. – Повтори? – Они должны были выйти со мной в смене, сказали что…. какие-то проблемы со здоровьем. - парень, наконец-то выпрямился и вдохнул полной грудью. – А сейчас я видел их в курилке. Ну и спросил за это дело. Они просили не палиться, но… - Рома не успел закончить предложение, как Андрей и Макс вылетели из комнаты, чуть не снеся его с ног. Не долго думав, Павленко отправился за ними. Что ждёт этих парней, о которых рассказал Рома, было понятно без слов. Устраивать самосуд никто не собирался, но вправить мозги и заставить помогать в раскопках, казалось разумным решением. Вика часто заморгала, пытаясь переварить информацию. Это было ужасно, Самойлова могла погибнуть из-за двух придурков, которые из себя даже ценности никакой не представляли. – Подождите, он сказал Раевский? - Даша прищурилась, будто не верила своим ушам. – Настя говорила, что Раевский связан с Ингрид. С самого его появления. - сопоставив факты, Вика провела ладонью по лицу. – Неужели это правда… Старкова видела единственно верное решение в этой ситуации, которое пусть и не спасет подругу, но заставит дело сдвинуться с мертвой точки. Она подбежала к столику, доставая салфетки, чтобы смыть остатки своей историки и, ничего не объясняя, выбежала из комнаты. – Даша? Даша, ты куда? - не догнав её, Виноградова остановилась у двери. Преодолеть коридоры девушка могла с закрытыми глазами после стольких лет обучения в Логосе, поэтому добраться до крыла учителей, не составило труда. Подойдя к заветной двери, Старкова судорожно постучала. После затянувшейся тишины, постучала еще и еще. Тишина. Она бросилась к лестничному пролету, ведущему в холл, снова никого. Казалось, Уваров просто испарился. Его не было ни в коридорах, ни в кабинетах, ни на улице. Возвращаясь со двора, Даша отчаялась найти мужчину. Бродить одна по лесу до оцепления, она не собиралась, да и это казалось абсурдом. Последний раз, обойдя привычные кабинеты, она задержалась в библиотеке. Вадим стоял на втором этаже не отнимая напряженного взгляда от камина. Он просто ждал. В подземелье его уже не пускали после беспрерывных работ, спать и восстанавливаться он тоже не мог. Уваров даже не шелохнулся, когда Старкова вошла в библиотеку и поднялась наверх. – Вадим… Вадим Юрьевич. - едва слышно произнесла блондинка, опасаясь его реакции. – Это важно.. Это касается Насти. - услышав имя Самойловой, Уваров будто вышел из транса. Мужчина развернулся, нахмурил брови и, казалось, перестал дышать. Короткий кивок в знак внимания, сжатые кулаки - все говорило о том, как сильно он переживал. Выдавать свои эмоции было далеко не в стиле Уварова, но даже слепой понял бы, что Настя ему небезразлична. Может быть, дело в том, что она напомнила ему ту правду, которую пытались скрыть или в том что чувства между ними заразились вновь. Это уже не имело значение. – Раевский подговорил двоих со смены Ромы, чтобы они не вышли, притворились больными. - Даша бормотала медленно, неуверенно, продолжая следить за реакцией физрука. – Он обещал вывести их за оцепление и дать вакцину. - свою миссию девушка сделала. Она не могла повлиять на ситуацию, в отличии от Вадима, именно поэтому, в её душе поселилась надежда. Надежда, которая разрушилась в эту же секунду. Лицо Уварова сначала побледнело, четкие линии скул стали еще более выраженными. Затем, глаза начали наливаться красным, кажется лопались капилляры. Ярость мужчины стала осязаемой. Даша поёжилась от неприятных чувств, пытаясь выставить невидимый барьер. Она понимала, что в таком состоянии он едва ли сможет оценить ситуацию и принять правильное решение. Если ненависть возьмет верх, ни о каком спасении не может быть и речи. – Настя изначально говорила, что он работает на Ингрид… может быть… - голос куда-то пропал и закончить предложение девушка уже на могла. Вадим не сводил с блондинки взгляд, та самая ненависть, которую она чувствовала, крепла с каждой секундой. Что ему делать? Одно неправильно движение или слово и Индгрид узнает о том, что он все вспомнил, значит Настя снова может попасть под удар. Сафронова не из тех, кто повторяет дважды. Если Раевский, действительно, на них работает, а его об этом не предупредили, значит доверие восстановить он так и не сумел, что ставит под угрозу и его самого. Уваров метался меж двух огней, принять правильное решение без холодной головы было сложно. Но тратить время, которого и так не оставалось, было нельзя. Он спустился на несколько ступеней вниз, остановился, будто решаясь на что-то, затем, не оборачиваясь на школьницу, произнес: – Спасибо. Даша не успела понять, что только что услышала, как Уваров уже захлопнул за собой дверь библиотеки. Все зашло слишком далеко. Желание Ингрид контролировать его жизнь, обман, стертая память – это давило, буквально заставляло Вадима задумываться над своим положением. Ему казалось, что он сам принимал все решения, сам влиял на судьбы людей, но оказывается – все это была фикция. Мужчина просто делал так, как хотел Колчин и, по всей видимости, Сафронова. Стал бы он продолжать работать на Ингрид, если бы знал, к чему это приведет? Поддерживал бы их идеологию так рьяно, если бы понимал, что его просто используют, как марионетку. Эти неуместные мысли о морали и правильности сбивали с толку, уводили от главной цели. Ему было необходимо спасти Настю, вытащить её из этого бетонного плена, чтобы она осталась жива. Вадим, будто в бреду, не понимая где он находится, дошел до комнаты майора. Дверь была не заперта и физрук спокойно преодолел эту преграду. Раевский сидел за столом, перелистывая какие-то бумаги. В руке держал кружку горячего чая, от которой исходил характерный пар. Незваный гость был совсем некстати. Мужчина понимал, что физрук решил его проведывать не просто так из дружеских побуждений. Он вытянулся, как струна в привычной военной форме, приподнял подбородок, показывая готовность к любой выходке. – Ну как ты? - Уваров натянул дружелюбную улыбку, опускаясь на стул напротив. – Как видишь, - майор перевел взгляд на кружку. – Лечусь. Поведение Вадима его насторожило, как и любого «преступника», боявшегося попасться. Раевский отставил кружку в сторону, скрестил пальцы между собой и слегка наклонил голову в сторону. Уваров выдержал его пристальный взгляд, не меняясь в лице. Молчание затянулось, физрук давил, ждал, что мужчина вот-вот проколится, сам себя сдаст и тогда у Вадима загорится зеленый свет. – Ты что-то хотел? - первым тишину нарушил майор, подготовивший уже тысячу причин, по которым он не спускается в подземелье. – Нет. - махнув головой, Вадим не менял доброжелательного тона. Он поднялся с места, давая Раевскому возможность выдохнуть. – Просто хотел спросить. - физрук остановился у двери, чуть повернув голову в сторону мужчины. – Какую вакцину ты собирался давать тем парням, которых выведешь за периметр? - встретив удивленные глаза в ответ, Уваров усмехнулся. – Осторожнее, майор, такие ошибки могут дорого стоить. - дожидаться ответа Вадим не стал, закрыв за собой дверь. Раевский откинулся на стул и, выругавшись, откинул бумаги от себя. Его безупречный план рушился и требовал корректировок. Вадим не должен был заподозрить или догадаться так рано. Майор понимал, что недоверие к физруку у высшего руководства не без причины, а то, что он вынюхал его причастность к Ингрид, могло поставить под угрозу всю операцию. Несмотря на всю злость, которая сейчас бушевала внутри, одно Уваров понял точно - сейчас не время. Если он хочет выиграть в этой войне, нужно действовать хитрее и скидывать все карты сейчас было бессмысленно. У него уже был план. Знал наверняка, что именно это поможет вытащить Самойлову из завалов, но какая у этого будет цена? Предположить, спрогнозировать последствия казалось слишком сложным. Один неверный шаг и всё его прикрытие перед Ингрид, как и спасение Насти, будет под угрозой. Время неслось с неумолимой скоростью, откладывать решение больше нельзя. Вадим прикрыл глаза, собираясь с мыслями или пытаясь осмелиться, он сам не понимал. Завернув за угол, мужчина приблизился к последней двери в коридоре. Через несколько верных коротких стуков, о которых ему рассказала Настя, дверь приоткрылась. Сделав уверенный шаг, Уваров толкнул её сильнее и вошел в комнату. – Ну привет, братик. *** Лёгкий прохладный ветер наполнял комнату свежестью. Девушка поймала себя на мысли, что дышала полной грудью, как же это было превосходно. Она, буквально, чувствовала воздух каждой клеточкой тела. Пальцы едва дрогнули, касаясь простыни. Брюнетка чувствовала каждый, кроме указательного. Не открывая глаза, нахмурилась от этого осознания, не понимая, в чем дело. Губы, рот, горло - все пересохло, доставляя дискомфорт, даже проглотить слюну не было возможности. Девушка приоткрыла глаза - пространство казалось каким-то мутным, расплывчатым, как при минусовом зрении. Постаралась сфокусироваться на одной точке, чтобы разглядеть где находится. Звуки медицинских приборов резанули ухо, будто до этого она никогда не слышала. Остался запах. Спирт, бинты, какая-то химия, все смешалось не давая возможности зацепиться за что-то одно. – Ты молодец, маленький воин. Всё закончилось. - горячие пальцы коснулись её ладони. Настя аккуратно повернула голову, по-прежнему пытаясь понять, что происходит. Вадим выглядел уставшим и болезненным, как никогда. Темные мешки под глазами, бледная кожа, зрелище не из приятных. На лице показалась легкая улыбка, видимо он пытался придать какой-то мягкости своему виду. – Что с тобой? - едва слышно прохрипела Самойлова. Она постаралась приподняться на локтях, но все было тщетно. Нога отдалась резкой болью и девушка зажмурилась, откидывая голову назад. – А с тобой? - в привычной манере, усмехнулся Вадим, бросив взгляд на зафиксированную ногу девушки. – Шутишь? Значит реальный. - Настя хотела рассмеяться, но вновь стиснула зубы от боли. – Реальный, реальный. - он снял с пальца школьницы пульсоксиметр, откладывая его в сторону. – Ты меня очень напугала. - Вадим медленно поднес кончики пальцев девушки к своим губам и прикрыл глаза. Его личная катастрофа – обрушилась на его жизнь, в виде молодой глупой девушки. Заставила поставить под сомнение всё, что было, что есть и что будет. Но в этот момент он понимал, что не встретить её - было бы самой большой ошибкой. Не видеть её глаз, не слышать смех, не чувствовать запах её тела, не разговаривать с ней и не знать её. Уваров осознал, что не будь ее рядом, все могло бы быть иначе - спокойнее и привычнее. Но именно этого ему больше не хотелось. Рассуждения об Ингрид, предательстве и вирусах отошли на второй план. Она очнулась, она здесь. И снова заняла все его мысли, заставила нарушать правила. Вадим не сводил глаз с брюнетки, задерживал дыхание, чтобы восстановить и успокоить сбивчивый пульс, пытаясь признаться самому себе и набраться смелости, чтобы произнести это вслух. Пусть даже шепотом, еле слышно. – Я тоже тебя люблю, Настя.