Маленький воин

Насмешка Морозова эхом отзывалась в голове. Настя проглотила ком, подступивший к горлу, но поднять глаза так и не решалась. Подсознательно пыталась защититься, закрыться в самой дальней комнате, чтобы вычеркнуть из памяти всё, что только что прочитала. Петр Алексеевич давно раскрыл карты убийства Кати, но то, что они встречались, что Вадим играл с ней, втерся в доверие, чтобы потом убить? Что-то не складывалось. Алексеева не была причастна к какой-то разработке Ингрид, по крайней мере, это не указывалось. Получается, что Уваров, действительно, был влюблен в нее или просто пользовался ею, а когда она стала доставлять проблемы… Испуганный взгляд уловил легкое движение, Морозов обхватил кончиками пальцев подбородок девушки, обращая её внимание на себя. В глазах брюнетки застыли слезы, так и не сумев вырваться наружу. Самойлова перестала дышать, все чувств смешались в один большой ком, накрывая всё сильнее и сильнее. Она разомкнула пересохшие губы, в надежде что-то произнести, выдать очередную колкость, но уверенность покинулаа её. – Можно мне уйти… Пожалуйста. - умоляющий шепот заполнил пустоту кабинета. Петр Алексеевич слегка наклонил голову набок, оценивая плоды своей работы. Он был доволен состоянием школьницы. Страх, отчаяние, главное – сомнение во всем, что с ней происходило. Мужчина потянулся к внутреннему карману пиджака, доставая из него маленькую ампулу. – Ты хорошо себя вела, надеюсь, это не изменится. - легкая улыбка коснулась губ, рука с антидотом потянулась к Самойловой. Выхватив лекарство, Настя подскочила с места, вытирая влажные от слез глаза и стремительно направилась к двери. За секунду до того, как столкнуться с входящим Уваровым, она замерла на месте. Вадим осмотрел кабинет, девушку, которая была изрядно напугана и остановил взгляд на директоре. Вопросы возникли мгновенно, что произошло, почему Настя в слезах, а Морозов, с довольной улыбкой, уже развалился на кресле. – Ну-ка, погоди. - физрук пробормотал еле слышно, касаясь плеча брюнетки. Самойлова, машинально, откинула руку мужчины от себя, как ошпаренная и прошла мимо, не останавливаясь под взглядом Вадима. Уваров блюда за ней еще несколько секунд, после чего закрыл за собой дверь кабинета. Улыбка Морозова всегда раздражала, но сегодня он был особенно самодовольным. Оставив эти размышления, физрук прошел к столу, на котором лежали разбросанные листы. Взяв один из них, поднес ближе и мгновенно переменился в лице. Недоумение сменилось яростью, челюсти сжались до боли в висках. – Ты че творишь? - Вадим откинул листы бумаги обратно на стол. – Видите ли какое дело, Вадим Юрьевич. Сафроновой удалось синтезировать вакцину к разработанному вирусу, ну вы уже, наверное, в курсе. - он поправил выбившиеся вперед волосы ладонями. – В связи с этим, роль Самойловой в нашей игре теряет смысл. – А это здесь причем? - Уваров кивнул в сторону бумаг, стараясь выдерживать хладнокровие. – А это уже моя личная инициатива. Ну сколько можно пудрить девочке мозги? - Морозов деланно надул губы, как маленький ребенок, который устал терпеть несправедливость. Вадим лишь смерил его тяжелым взглядом, приподнимая подбородок. Рассказывать об этом моменте жизни не входило в его планы и, благодаря Морозову, всё, что он так тщательно пытался скрыть, вылезло наружу. Мужчина сжимал и разжимал кулаки, стараясь сбросить поступившее напряжение. Из последних сил сдерживая себя, чтобы не наговорить лишнего, что могло бы подставить под сомнение его работу в Ингрид и разрушить легенду о поддержании ценностей. Всё снов придется начинать сначала. *** Жизнь Насти превратилась в сплошной обман. Она ни раз пряталась под маской “случившегося”, чтобы скрыть свои истинные чувства и переживания. Иногда быть жертвой удобно, это стало привычкой. Но не тем жалким состоянием, в котором ты выпрашиваешь сострадание у каждого встречного. Скорее, отшельничеством. Девушка ни с кем не обсуждала свои мысли, опасения, переживания. Даже Даша, которая была в курсе всех событий, не допускалась ближе остальных. К моменту полнейшей апатии и безысходности, все школьники и учителя, не считая тех, у кого выработался иммунитет к вирусу, были заражены. Школа полностью погрузилась под управление компании Ингрид. Сил Одинцовой, чтобы бороться с внезапными приступами и пытаться разработать вакцину самостоятельно не хватало. Полина и Антон погрузились в создание вакцины к новому вирусу, так они разделили обязанности. Тем более, что о пребывании в школе Антона по прежнему никто не должен был знать. Виктору пришлось обратиться за помощью к военным, чтобы они отправили еще одного врача в школу. Те, кто работали на завалах, старались тщательно скрывать реальный уровень прогресса от Морозова и Раевского. Делать это было практически невозможно, учитывая, что майор и сам работал в подземелье. Последней надеждой была помощь Вадима. Ежедневно он и кто-то из учителей, пытались подобраться к вакцине с другой части подземелья, о которой рассказал мужчина. Ведомые мнимыми общением и предположением, они тратили последние силы после смен на новые “раскопки”. Настя отстранилась от всего. Работала на кухне без выходных, чтобы от безделья не заниматься самокопанием и оправданиями Уварова. После диалога с Морозовым, он всё понял. Не извинялся, не преследовал, не давил. Можно было подумать, что он просто перестал существовать, если бы не их редкие встречи в столовой или в коридоре. Каждый раз Самойловаа ловила на себе пристальный взгляд, виноватый, сожалеющий. Этого было достаточно, чтобы убедиться в правдивости информации, которую она получила. Почему в восемнадцать лет ей выпали такие испытания? Девушка считала, что эта гуща событий, в которых она оказалась, была несправедлива. Слез уже не было, как и сил на разочарования. Наверное, это было правильно. Она принимала происходящее, как наказание, своего рода карму за то, что позволила себе довериться. Решила, что одной своей любовью, своим светом способна изменить даже такого тёмного человека, как Вадим. Она слепо верила в свою правду, не замечая, как всё разбивается на осколки еще с самого начала. Как вообще можно доверять человеку, когда он обманывает, утаивает, врет прямо в глаза? Если Уваров поступил так с Катей, какова вероятность, что Настя не окажется на её месте? Что именно к ней он испытывает настоящие чувства? Он говорил тоже самое Алексеевой. Единственное их различие в том, что Катя была уже мертва. От этих мыслей становилось противно, хотелось стереть слой кожи, чтобы по настоящему почувствовать себя чистой, но и это бы не помогло. На это раз Уваров даже не пытался придумать отговорку. Может быть понял, что это конец? Или ждал, когда Самойлова вновь сама прибежит к нему со своими чувствами? Он всегда знал всё наперёд.. После очередной смены на кухни, Настя решила отказаться от ужина. Запахи еды уже въелись в кожу и одежду до такой степени, что стирка и душ не помогали. Но «отметку» у врача никто не отменял. Более того, из-за участившихся проблем со здоровьем - переутомления, недостатка витаминов и простого недомогания, что вызывает вирус, подрывая иммунитет даже с наличием антидота, все ученики и учителя должны были проходить стандартное обследование в медкабинете. Вопросы о самочувствии, измерение температуры, осмотр кожных покровов и зрачков. Самойловой повезло чуть меньше и, на фоне восстановления организма после обвала, к списку выше добавлялись проверка хрипов в груди, осмотр швов и перевязка. Лариса Андреевна все делала быстро, не выделяя на Настю времени больше, чем на остальных. Его и так всегда не хватало. Поэтому, уже наученная прошлыми посещениями, девушка расположилась на кушетке, сняла майку и закатала штанину на поврежденной ноге. Услышав приближающиеся к кабинету шаги, она облегченно выдохнула, ожидание раздражало, тем более, что они договорились о времени встречи. – Это лишнее. - мужской голос разрезал тишину, заставляя Самойлову вздрогнуть. Она подскочила с кушетки, прикрывая бюстгальтер рукой. Глаза округлились то ли от удивления, то ли от испуга. Настя судорожно потянулась за майкой, накидывая её на себя. – Вы кто? Мужчина, не обращая внимание на брюнетку, занял место за столом, подтягивая к себе папки с делами учеников. Высокий брюнет, на вид лет тридцати - тридцати двух, вытянутое, немного угловатое лицо с чёткими скулами, мимика сдержанная, волосы немного растрепанные, будто он не придает им особого значения, во взгляде чувствуется напряжение, серьезность. Движения жесткие, точные, в каждом чувствуется контроль. Держится прямо, уверенно, будто всю жизнь работал врачом в Логосе и знает про каждого ученика даже больше, чем нужно. Мужчина поднял карие глаза, осматривая брюнетку с ног до головы. Он и сам раньше её не видел, хотя находился в школе уже пару дней. Слегка прищурился, будто пытался что-то вспомнить и разомкнул пухлые губы. Самойлова поймала себя на мысли, что слишком пристально смотрит ему в лицо, будто изучает. – Марк Александрович. - спокойный, уверенный голос наполнил комнату. – Отлично. Вы кто, Марк Александрович? - девушка скрестила руки на груди, нахмурив брови. Ей хватило похищения психа Куриленко, поэтому девушка уже придумала действия, даже при самом плохом исходе их диалога. Он тяжело выдохнул, будто уже устал рассказывать эту историю каждому встречному. – Новый врач. Лариса Андреевна не справляется, в связи с ухудшением состояния здоровья учеников, меня попросили помочь. - Михайлов вытащил из стопки нужную папку, раскрывая её на столе. – Самойлова Настя, 18 лет. Что ты в школе то забыла в 18 лет? - губы тронула лёгкая усмешка, которую девушка не оценила, это была насмешка? – Заканчиваю. Не все выпускники несовершеннолетние. - сама не ожидая от себя такой напор, Самойлова мотнула головой. Её голос был грубым, будо новый врач виновен во всех смертных грехах человечества. – Иммуноглобулины в норме, общий белок в пределах, лимфоциты так себе, лейкоциты повышены. - пробубнил Марк, бегло пробегаясь по анализам. – Не очень… Подожди, нарушение опорно-двигательного аппарата? Давно было? - мужчина проскользил взглядом от глаз до колен Насти, чуть подавшись вперед. – Какая разница? - этот допрос начинал надоедать, Одинцова никогда не держала ее так долго и ничего не выясняла. – Дерзкая? - мужчина захлопнул папку и откинул ее от себя. – У тебя травма ног была и сейчас ранение, а лейкоциты повышены, возможно инфекцию занесла. Хочешь, чтобы ногу ампутировали, можешь дальше из себя крутую строить. На выход. - Михайлов откинулся на спинку стула, указывая рукой на дверь. – На выход. - повторил громче, настойчивее. Он был слишком уверенным в своих словах для нового врача. Видимо, на прошлом месте работы, такие «конфликты» приходилось решать очень часто. Настя стиснула зубы от злости, на лице заиграли желваки. Она сверлила его взглядом, будто мерясь выдержкой, но, в конечном итоге, проиграла. Девушка отвела голову в сторону, вдохнув и задержав дыхание, чтобы успокоить из ничего появившуюся агресси. – Давно. В аварию попала в детстве, врачи сказали паралич. Родители нашли клинику, где мне помогли. Сейчас в ремиссии на таблетках. - Настя покосилась в сторону Михайлова, который, несмотря на неприятную для него ситуацию, внимательно слушал. – Что за таблетки? Кто производитель? - он потянулся к ручке, чтобы записать название и позже проверить такое “чудесное” лекарство от паралича. – Я не знаю название, производит компания Ингрид. - мужчина остановился, поднимая взгляд на девушку исподлобья. “Помимо Авдеевых, которые невосприимчивы к вирусу, есть еще одна девчонка, она с детства на наших препаратах, её организм каким-то чудесным образом выработал антидот к вирусу Колчина. Мы много работали над ней, Вадим Уваров вызвался на фоне её “аномалий” усовершенствовать вирус и мы смогли получить новый штамм. Более агрессивный, с которым пришлось повозиться. Сам знаешь.” Воспоминания последнего диалога с Сафроновой, после высадки в школе, ударили в голову. Михайлов отложил ручку, вновь переведя всё внимание на школьницу и снял перчатки. Насте показалось, что он стал более спокойным, будто грубость её ответов его уже никак не задевала. Мужчина встал из-за стола и подошел к брюнетке, сидящей на кушетке. Он смотрел на нее сверху вниз, так же пристально и изучающе. Рука потянулась к стетоскопу, висящему на шее, не прерывая зрительный контакт, он поднес оливы к ушам. – Майку подними. - беспристрастный, отстраненный голос обрел неподдельный интерес. Кажется, их связывало большее, чем он думал изначально. Самойлова слегка приподняла майку и через секунду почувствовала, как грудная часть стетоскопа расположилась над грудью, неприятно охладив кожу. Девушка сделала резкий глубокий вдох от неожиданности. – Не дыши. - приказной тон заставил подчиниться. – Теперь дыши. - Михайлов водил стетоскопом плавно, перемещая его на нужные зоны. Сам же, прислушиваясь, смотрел куда-то в пустоту увлеченный своими мыслями. – Теперь спиной. - он также медленно провел инструмент вниз, касаясь живота и вытащил его из под майки. Когда Самойлова развернулась, продолжая держать поднятую майку, вновь почувствовала на коже холод стетоскопа. Тело покрылось мурашками, то ли от взгляда Марка, который стал почти осязаемым, то ли от прохладного инструмента. Дыхание стало прерывистым, она задерживала его при каждом касании. – Не сутулься. - свободная рука мужчины коснулась поясницы и Настя моментально выпрямилась, как струна. – Дыши ровно. Сказать было легче, чем сделать. Она боялась дышать слишком глубоко или коротко, глаз бегали по стене у кушетки, пытаясь ухватиться за что-то, чтобы увести мысли в другую сторону. Почему он так переменился в лице? Почему, после того, как узнал про таблетки, стал более мягким? – Дыши. Ровно. - выделяя каждое слово, чтобы объяснить более доходчиво, Михайлов начинал напрягаться от того, что не может прослушать хрипы. Рука Марка скользнула от поясницы вверх к плечу, оставляя лёгкую дорожку на коже. Настя сделала глубокий вдох и выдох, стараясь спрятать непонятное волнение. После того, как ощущение инструмента на коже исчезло, она слегка повернула голову в сторону, ища глазами мужчину и опустила майку, ожидая дальнейших инструкций. – Показывай ногу. - брюнет кивнул в сторону кушетки и, придвинув стул, опустился на него. Самойлова села, задрала штанину, как можно выше, но та постоянно сползала вниз. Она вновь почувствовала раздражение, борясь с возникшей “проблемой”. Ощущение смятения и неловкости в перемешку с агрессией разжигало эмоции все сильнее. – Твою мать! - выпалила девушка после очередной попытки закрепить штанину самостоятельно. – Успокойся. - ладонь мужчины накрыла ее руку, бархатный шепот заставил остановиться и посмотреть ему в глаза. Карие, с каким-то зеленым отливом, сдержанные – в отличии от её. Движения, слова, тембр голоса Михайлова были какими-то успокаивающими, размеренными. Настя остановилась, попав в эту ловушку снова. Он молча, не сводя взгляд с девушки, завернул и заправил штанину до самого начала бедра. Потянулся к тумбе возле кушетки, пододвинул ее к себе и надел новые перчатки. Настя следила за его движениями, будто он был фокусником, который может заворожить зрителя. Марк аккуратно снял повязку, заклеенную пластырем по краям и скинул в урну. – Тебя что, первокурсник шил? - он усмехнулся, разглядывая неровный шов на ноге. Что на это ответить, брюнетка не знала. Все шутки, издевки, колкости пропали из лексикона, вместе и с остальными словами. Кожа вокруг шва была слегка красноватой, возможно раздражение о повязки. Михайлов смочил бинт перекисью водорода и приложил к бывшему ранению. – Если не делать перевязки и не следить за динамикой, будет воспаление. Возможно, оно и началось, судя по анализам. - уже не отрываясь от ноги, проговорил мужчина. Хорошенько обработав и наложив новый бинт, он закрепил его пластырем и, сняв перчатки, откинул их в урну. Когда взгляд Марка исчез с лица Самойловой, она почувствовала облегчение. Будто, до этого момента, была под дулом пистолета. Она аккуратно спустила штанину и переместилась на стул напротив стола врача, он продолжал делать какие-то пометки в медкарте. – Это антибиотик, пьёшь раз в день, краснота должна сойти, если нет – возьму кровь на более детальный анализ, посмотрим, что с тобой. - мужчина протянул таблетки не глядя на Настю, продолжая непрерывно писать. – Ну, я пойду? - не желая его отвлекать, Самойлова чуть ли не прошептала свой вопрос. – Нет. - Михайлов оторвался от записей, переведя всё внимание на брюнетку. Во рту пересохло, странно предчувствие копошилось где-то на уровне солнечного сплетения. Настя разомкнула губы в удивлении такому ответу. Новый врач, которого прислали военные не мог быть обычным. Всем было понятно, что это такой же сотрудник ингрид. Он был немногословным, знал себе цену, умел заставить замолчать одним лишь взглядом. Девушка была готова поспорить, что их с Вадимом учили всему этому одновременно. Но если Уваров был вспыльчивым, агрессивным, то Михайлов свою агрессию выражал пассивно. Наверняка он был искусным манипулятором, который, также, добивается своего любой ценой. – Температуру померь и иди. - мужчин кивнул в сторону градусника, лежащего на столе, на его лбу выступили морщины. Настя облегченно выдохнула, на лице показалось какое-то подобие улыбки. Она положила градусник под мышку, заправляя волосы за ухо свободной рукой. Пять минут ожидания тянулись вечность. Девушка пробежалась глазами по всем документам на столе, не найдя для себя ничего любопытного. Затем перевела взгляд на сосредоточенное лицо Марка. Густые нахмуренные брови, борода, собранные в одну линию губы придавали ему еще более серьезный вид. Решив задать мучающий её вопрос, на который ответ и без того был понятен, Самойлова слегка подалась вперед. – А как давно вы работаете на Ингрид? - в глазах засияли огоньки, она снова чувствовала себя победителем. Той, кто знает правду. Успокаивала себя этим, чтобы вновь не попасться на ложь, которую ей так любили показывать. – Сюда давай. - Михайлов ушел от ответа, переведя внимание на запищавший градусник. Его лицо не выдавало ни единой эмоции. Девушка вытащила прибор и протянула мужчине стороной, показывающей температуру, крепко сжимая в руке. Когда пальцы легли на градусник, она слегка потянула его на себя, выдавив из себя что-то наподобие усмешки, но в эту же секунд почувствовала встречное сопративление. Михайлов рывком притянул ее на себя, заставляя упереться в стол грудью и сам слегка подался вперед. Настя замерла в сантиметрах от его лица. Видела, как глаза скользят к её, затем к губам, по скулам. Непонятное желание показать какое-то превосходство исчезло, провалилось. Что она хотела доказать? Что самая умная? Может просчитать ситуацию наперед, как это делал Вадим? Но всё было тщетно. В этой безмолвной борьбе она тоже проиграла. Признав поражение, Самойлов отпустила градусник, но почувствовала, как пальцы Марка стальной хваткой сомкнулись на её запястье. Она перевела взгляд на руку, затем на мужчину. В глазах застыл немой вопрос, а его лицо, по прежнему, не выдавало никаких эмоций. Настя облизнула пересохшие губы, повела рукой, пытаясь высвободиться, но ничего не вышло. Адреналин ударил в кровь, застилая глаза белой пеленой. Михайлов смотрел на нее неотрывно, не моргая, изучая каждый сантиметр её кожи. Затем, развернул ладонь вверх и вложил в нее таблетки. – По одной в день. - произнес буднично, с привычным спокойствием, опустил руку, откидываясь на спинку стула. Самойлова сжала ладонь с таблетками в кулак, сердце бешено колотилось, внутри все сжималось. Уже через несколько секунд покинула медкабинет, громко хлопнув дверью. Импульсивная, со своим мнением, решительная, но такая неумелая. Это забавляло и вызывало интерес. Михайлов, к своим годам и ввиду профессии, привык к таким играм. Даже был одним из самых умелых игроков, для которого такие задачки решались моментально, но каждый раз будоражили азарт. Он завел ладони за голову, расположив их на затылке и продолжал сверлить взглядом дверь, где еще несколько секунд назад была брюнетка. – Самойлова.. что же ты в нём нашла? - он протянул фамилию девушки так, будто пробовал на вкус, смаковал на языке, его губы тронула легкая улыбка. *** Сегодня роль помощника Вадима легла на Антона. Он был невидимой силой, как физической, так и умственной. Пока продвижения по вакцине не наблюдались, мужчина решил разгрузить мозг активностью. Тем более, что все мужчины, задействованные на завалах, валились с ног без сил. Они выходили из школы друг за другом, в разных костюмах, чтобы ни у кого не возникало вопросов. Промежуток в десять минут казался логичным и достаточным. Они действовали в надежде на то, что никто не будет сидеть целые сутки у окна и следить за тем, кто выходит из школы. На выходе из холла, Антон встретил Раевского. Ему ни раз приходилось притворяться братом, поэтому эта ситуация не вызвала у него паники и волнения. Тем более, что Вадим рассказал об их последней встрече и логичном предположении, что майор связан с Морозовым. – А ты все бегаешь? - Сергей остановился посреди холла, преграждая путь Антону. – Надо же держать себя в форме, чтобы не дай бог, не заболеть. - мужчина похлопал военного по плечу, озаряясь искренней улыбкой. – Ты на меня только не кашляй, да? - лицо Антона стало серьезным, голос стальным. Майор проводил его презрительным взглядом, возвращаясь в библиотеку. То, что Уваров знал о его причастности к Ингрид, не радовало. Если он начнет распространяться об этом, вся секретная операция будет под угрозой. А учитывая, что Вадиму и без того не доверяли, возможность подставиться была слишком высока. Уваров выдохнул, несколько раз оглянулся, чтобы удостовериться, что Раевский ушел и направился к проходу о котором говорил Вадим. Ориентировался в лесу он хуже, точнее не ориентировался вовсе, поэтому пришлось приложить усилия, чтобы найти брата. Уваров уже ждал его у входа, выискивая силуэт между деревьев. – Ты че, заблудился? - он в нетерпении скрестил руки на груди, постукивая кончиками пальцев. – Я этот лес вообще первый раз вижу. - попытался оправляться Антон, отодвигая ветки деревьев, чтобы расчистить себе путь. Добравшись до нужного места, братья спустились вниз. Работы было много, продвинуться далеко не удавалось - слишком мало людей и возможностей, на взрывчатку никто не мог рассчитываться, приходилось все делать своими силами. Антон огляделся, прикидывая, с чего лучше начать, пока Вадим доставал спрятанные инструменты. – Ты уверен, что это именно тот вход? - мужчина взял кирку, которую передал брат. – А есть другие варианты? - Вадим передал перчатки и надел свои. Ответа не последовало, вариантов, действительно, не было. Они работали, казалось, уже несколько часов, но продвигаться получалось с трудом. Стены с этой стороны были, будто толще. Или их не коснулся взрыв, поэтому видимых разрушений изначально не было. Взяв паузу, братья вышли на улицу отдышаться и проверить скрытность своего укрытия. – Я так и не понял, что у вас с Настей? - Антон решил перевести тему с надоедливых раскопок. Он вообще не понимал, как они каждый день тратят на это. – Ты о чем? - Вадим стер капли пота со лба, оглядывая окрестности. – Ну как мы вытащили её из завала, она сама не своя. К нам с Полиной даже не заходила, хотя Поля просила взять кровь. - он поравнялся с братом, пытаясь проследить за его взглядом. – Ну так спроси у неё сам, а? - Уваров похлопал брата по плечу и, не дожидаясь ответа, вернулся в подземелье. – Подожли ну…. - Антон бросился за ним, пытаясь остановить. – Ты жизнью рисковал, да и я тоже. Сам знаешь, какие побочки у этого препарата. - перед тем, как спасти девушку, братья приняли решение обратиться к разработкам Ингрид, которые увеличивают выносливость и силу, делая из человека настоящего титана. Проблема в том, что у этого препарата есть побочный эффект. Он, буквально, забирает несколько лет жизни за свое действие. Резкий упадок сил, полные дефициты по всем показателям - истощение организма становится настолько сильным, что человек не может самостоятельно передвигаться до полного восстановления. Поэтому они оба выглядели так болезненно несколько дней. Поли колола им витамины, держала под постоянным наблюдением и, когда случались ухудшения, которые свойственны побочным эффектам, помогала браться и восстановиться. Вадим опустил взгляд, отгоняя воспоминания. – Ты че хочешь от меня? - Вадим развернулся к бежавшему за ним брату. – Забудь её, понятно? - ненависть кипела внутри, будоража кровь. Это явно стало больной темой, которую не хотелось затрагивать. Антон стушевался, не решаясь продолжить разговор. Таким брата он еще не видел. Даже, когда Полина отвергла его, реакция была не такой яркой. Надев перчатки, он взял в руки кирку и сделал еще несколько ударов в тот момент, пока Вадим безостановочно бил в стену. Антон успел почувствовать свою вину перед братом, что заставил испытать такую злость, которая просто вываливалась наружу. – А Михайлов? Ну ты его видел? - Антон усмехнулся, пытаясь перевести тему на общего знакомого. – Приперся важный такой. – Как был шестеркой, так и остался. - отрезал, Вадим, возвращаясь к стене. Они никогда не были друзьями, скорее - находились по разные стороны. Уваровы остались любимчиками Колчина в то время, как Марк перешел в управление Сафроновой. В Ингрид ни для кого не было секретом, что компания поделилась на два лагеря, несмотря на то, что все преследовали одну цель. Колчин, как основатель, главный руководитель, всегда забирал все лавры себе. В его команде работали только лучшие. Те самые «сверхлюди», которым был и он. Сафронова же, довольствовалась теми, кто ему не подошел. Когда Колчин решил в одиночку продолжать разработку вируса, она чувствовала несправедливость. Ведь, также, как и всех из их команды экспедиторов, была причастна к созданию самого мощного оружия. Михайлов был её помощником, её правой рукой, как и Вадим для Вульфа. Их негласная конкуренция продолжалась годами. И была она не только в знаниях и компетенциях, но и в умении вести скользкую игру. Уваров крал работы Михайлова, когда считал их лучше своих, Михайлов же, дискредитировал Вадима в глазах Колчина, показывая некомпетентность Вадима во многих вопросах. Время шло и победитель в их бойне определился сам собой. Вадим стал лучшим исключительно из-за власти Вульфа в компании. Многие шептались, что на его месте должен был быть Михайлов, но эти шепоты пресекались мгновенно. Уваров был более жестоким и решительным, в то время, как Марк просчитывал все шаги наперёд. Это он научил Вадима играть не по правилам, выворачивать ситуацию в свою пользу, запугивать и манипулировать, а не просто убивать. И, если бы не остановка работы в подземелье, то их конкуренция и выяснения - кто сильнее, продолжалось бы по сей день. Вадим откинул кирку в сторону, тяжело дыша и не отрывая взгляд от стены. Антон тоже остановился, наблюдая за реакцией брата. Он понимал, что тот вспоминал, как Михайлов подпортил ему жизнь. Ведь он был одним из тех, кто говорил об опасности взаимодействия с братом. По сути, из-за Михайлова Антону подписали смертный приговор, а Вадима настроили против родной крови и внушили идею остановить его любой ценой. Несмотря на свою сдержанность и спокойствие, Марк оставался самым опасным противником. Одному Богу известно, что у него на уме, ведь до сих пор братьям ни разу не удалось предугадать его следующий ход.