Маленький воин

Вечера становились всё теплее, хотелось больше проводить времени на улице или вовсе уехать с друзьями загород. Вырваться из этого постоянного круга изматывающей работы и перестать чувствовать, что прожигаешь молодость. Пока такой возможности не было, ученики придумывали способы отвлечься от реальности. Например, сегодня Даша собрала компанию на пикник в лесу, подальше от школы. Андрей использовал эту возможность, как оценку стоящего оцепления. Еще вчера ему пришла в голову идея, которую друзья точно не поддержат. – Если получится вырваться и добежать до отделения, я смогу подать заявление. - Авдеев, оборачивался по сторонам, мысль о том, что кто-то может их подслушать, уже стала перманентной. – Ты в своем уме? Как ты собрался пройти незамеченным? Военные стоят по всему периметру. - Лиза покрутила пальцем у виска, идея казалась абсолютно нереальной. – Андрюх, завязывай. Даже если ты скроешься, гарантий что менты не купленные никаких. - Макс, приобнимая Дашу, даже не придавал значения безумному плану. – Значит я доберусь до города. Нужно же что-то делать, пока мы тут все не передохли. - парень не был доволен тем, что друзья, кажется, не рассматривают такой вариант спасения. – Слушайте, давайте мы эти все разговоры оставим, ладно? Солнце светит, Макс стащил вино, вон туда садимся и загораем, пошли. - Самойлова обогнала ребят, располагались на траве с бутылками вина. Друзья переглянулись. Лиза поддержала идею Насти моментально и упала рядом. Вика, в своей привычной манере, закатила глаза за что получила легкий толчок в спину от Даши. Кузнецова постелила плед и забрала у Ромы небольшую корзинку с закуской в виде бутербродов и сыра. Они не могли себе позволить незаметно стащить бокалы и кружки, поэтому пили из бутылок по очереди. – Ну что! За наше светлое будущее! - прокричал Макс слишком жизнерадостно, но, отчасти, искренне. – Ага, если оно вообще у нас есть. - проворчала Вика, дожидаясь когда бутылка дойдет до нее. – Вик, тебе не надоело? Ты последнее время только бубнишь. - рассмеялась Даша, не придав значению очередной выпад Кузнецовой. – Бубню? Ты, видимо, забыла, в каком мы дерьме. Ну конечно. У тебя одно наа уме. - она посмотрела на Макса, после чего демонстративно отвернула голову. – Эй, слышь. - Морозов моментально отреагировал на её колкость. – Что? Что?? - Вику начинала напрягать эта непринужденная обстановка. – Мы должны были спокойно доучиться и выпуститься. Но вместо этого, занимались какой-то херней, которая теперь может стоить нам жизни. - проговорил быстро, будто на одном дыхании. – Опять началось. - Рома тяжело выдохнул, забирая бутылку у Макса. – И вместо того, чтобы сейчас заниматься поисками решений, мы устраиваем пикник, потому что одна хочет развеяться и молчим о Ермолаеве, который вообще может стать нашим билетом на волю, потому что вторая не может держать язык за зубами. - взгляд Кузнецовой упал на Настю. Самойлова, сделавшая до этого несколько больших глотков вина, отняла бутылку от губ. Глаза бегали от одного к другому, пытаясь найти ответ на претензию Кузнецовой. Она не знала, что друзья не говорят ей о втором подземелье. Была уверена, что они давно туда не спускались. – Вика, прекрати. - голос Морозова стал грубее, почти угрожающим. – Нет нет, пусть продолжает. - Настя вновь сделала несколько глотков вина и передала бутылку Лизе. – Ты еще и издеваешься? - Вика усмехнулась, откинувшись на выставленные назад руки. – Думаешь, кто-то из нас поверит в то, что ты ничего не сливаешь Уварову? Сразу такой добродетель стал, вакцину искать помогает в каком-то выдуманном месте. Может и ты уже давно здорова? Как это он тебя не спас? Вы тест её давно видели? Кузнецова не останавливалась. Её бесконечная претензия к Насте с тех самых пор, как они узнали об их связи с Вадимом, переходила все границы. Самойловой уже начало казаться, что подруга сама была влюблена в физрука, иначе объяснить её регулярные выпады, брюнетка не могла. – Отлично, достаточно. - Настя выпрямилась, поднялась с земли и направилась в сторону школы. – Ты совсем с ума сошла? - прошипела Старкова, перед тем, как побежать за подругой. Вику это уже не волновало. Даже то, что теперь Макс и Андрей читали ей нравоучения. Она была переполнена своей злостью, от чего менялась в поведении ежесекундно. Лиза и Рома, обычно отстраненные от разборок, на этот раз были вынуждены присоединиться к парням. Ведь Вика, уже не в первый раз, позволяла себе срываться на Самойлову почти безосновательно. Вскоре, к ним присоединилась Даша, которая так и не смогла догнать подругу. Насте хотелось провалиться под землю. Выяснять, доказывать, оправдываться, казалось бессмысленным. О чем можно говорить с человеком, который сам для себя всё давно решил. Вадим Уваров стал ее крестом, ношей, которую приходилось нести ежедневно. В моменте, она поймала себя на мысли, что они с Кузнецовой не так уж и отличаются друг от друга. Самойлова точно также не давала Вадиму шанса что-то объяснить. Они просто, в один момент, разошлись по разные стороны не в силах даже поговорить. Проходя мимо небольшой спортивной площадки на заднем дворе, девушка замедлилась напротив окон Вадима. Её собственные мысли подтверждались. Она сама хотела начать с ним разговор, выяснить всю правду и навсегда попрощаться с секретами, которые так тяготили. Но гордость не позволяла этого сделать, она не хотела снова быть побежденной и выглядеть нуждающейся в его чувствах. Любовь – это не то, о чем снимают сопливые мелодрамы. Точнее, не каждая любовь такая. В их случае – это был настоящий бой, друг с другом и самими собой. – Разит за километр. - мужской голос вывел Самойлову из размышлений, заставляя обратить на себя внимание. Настя не ожидала увидеть кого-то на площадке, тем более, что Михайлов появился из ниоткуда, как призрак. Она смирила его серьезным взглядом, но тот стоял спиной, будто и вовсе не обращал внимание на девушку. – Если что, в школе вода бесплатная, можете помыться. - наигранно обеспокоенно произнесла брюнетка, делая несколько шагов в сторону доктора. – Смешно. - его губы дрогнули в едва уловимой улыбке, но вскоре лицо вновь приобрело серьезность. – Что отмечали хоть? - Марк накинул на плечи скомканное полотенце и присел около брусьев. – Отсутствие мозгов. Друзей. И шанса на спасение. - Настя, расслабившись под воздействием алкоголя, слегка подалась вперед, зависая на одном уровне с Михайловым. – Ну, допустим.. - он аккуратно, почти невесомо коснулся пряди волос у виска брюнетки и заправил её за ухо. – Мозги у тебя есть. Просто, почему-то, любишь водиться с плохими парнями. - его проницательный взгляд заставлял затаить дыхание. Самойлова не могла отвести глаз, чувствовала касание пальцев на своем виске, за ухом. Шея предательски покрылась мурашками, выдавая лёгкий трепет. Вновь не выдержав натиска Марка, Настя смущенно опустила глаза и поджала губы. Такая реакция заставила его усмехнуться. – А с остальным помочь не могу, извини. Уж что что, а дружить с тобой не входило в мои планы. - мужчина отвел руки за спину и чуть откинулся назад, растянувшись в улыбке. – А что входило? - голосе звучал прямой вызов, ответная улыбка - игра, не более. Самойлов выпрямилась и, не дожидаясь ответа, оставив свой вопрос риторическим, направилась в сторону школы. Глаза вновь зацепились за окна Вадима и, чем больше она приближалась, тем отчетливее видела его фигуру, наблюдающую из комнаты. Понять, что Уваров в бешенстве, было не трудно. Он пристально смотрел на неё с какой-то неподдельной ненавистью, которая лишь приносила удовольствие. Это было лучше, чем безразличие. По распоряжению Морозова, смены в подземелье продлились – теперь работа велась и после ужина, вплоть до полуночи. Одинцова и Михайлов кололи вечерней смене эргогеники, для повышения выносливости при физический нагрузках. Желающих пичкаться непонятными препаратами Ингрид было не много, но их никто не спрашивал. За любое неповиновение, они могли остаться без антидота. Для вечерней смены даже готовился отдельный ужин, как будто на них ставили очередные опыты. Возможно, так и было, о происхождении препаратов никто не знал. После вечерней трапезы школьники разбрелись по комнатам, часть выходили на задний двор, насладиться минутами спокойствия, тишины и прохлады. Самойлова ворочалась в кровати, не находя сил уснуть пораньше. Даже вино, которое было выпито с друзьями, не помогало расслабиться, а наоборот – усугубляло ситуацию. Настя тяжело выдохнула и приподнялась на локтях. Девушек в комнате не было, наверняка они пошли в новое подземелье, к Ермолаеву. Слова Вики о том, что ей никто не доверяет, задели сильнее, чем казалось в самом начале. Кузнецова стала каким-то негласным лидером и, пусть друзья и пытались её успокоить, против никто ничего не сказал. Было понятно, что они, отчасти, согласны. За это винить их было трудно и как-то глупо, хоть и неприятный осадок оставлся. Даша, кк самая лояльная из всех, оставила записку на тумбочке: “Можем поговорить, как вернемся. Всё будет хорошо.” Она не хотела причинять боль, не хотела, чтобы Настя чувствовала себя одиноко – понимала, что на нее тоже свалилось не мало. Тем не менее, когда на кону собственная жизнь, жизнь близких людей и вообще шансы на какое-то будущее, играть в “верю не верю” абсурдно. Решив отвлечься от бесконечных размышлений, Самойлова встала с кровати, собрала волосы в высокий хвост, стерла с лица следы слегка потекшего макияжа и накинула спортивный костюм. Бродить бесцельно по школе не пришлось. Её привлек шум в библиотеке, казалось, что там собралась целая толпа. Виктор, Володя, Лобанов и Уваров облепили Ларису и Марка, отвечая на какие-то вопросы. Еще несколько старшеклассников с вялым выражением лица расположились за столом, в ожидании начала работы. – Значит, план такой. Первая группа, заходим. - согласился Виктор, привлекая внимание учеников. Пока школьники перебирали еле идущими ногами, Поляков отвел Ларису чуть в сторону. На лице виднелась едва заметная улыбка, будто он рассказывал ей какую-то шутку. Настя перевела взгляд на камин, в котором уже виднелась спина Володи. Работать в подземелье она больше не могла, но интерес – насколько получилось продвинуться, оставался. Девушка прошл мимо кучки людей, ведомая лишь желанием дать какую-то моральную поддержку. – Эй, - Михайлов, заметивший Самойлову, оторвался от заполнения бумаг. – Эй, эй, эй. Ты куда собралась? - он нагнал девушку, остановив за локоть. – А что, много вариантов? – Настя перевела взгляд с мужчины на камин и обратно. – Тебе русским языком сказали, что в подземелье ты больше не работаешь. - голос Марка был привычно размеренным, даже каким-то взволнованным. Неужели, он переживал? – Да вы не волнуйтесь, я просто посмотреть. - брюнетка попыталась сгладить углы натянутой улыбкой, но мужчина лишь сильнее сжал руку, не давая ей возможности отойти. Напряженный взгляд врача оставался непреклонным. Он не сводил с девушки глаз, будто пытался пробраться в её сознание и подчинить волю. Настя молчала, мужчина вызывал смешанные чувства. Его отстраненность, какая-то закрытость от людей, будоражили интерес. Хотелось разгадать его тайны, выведать всё, что пытается скрыть, забраться подкорку. Но все инстинкты кричали – держаться подальше, не лезть, не говорить, не верить ни единому слову. Эта внутренняя борьба продолжалась с первой минуты их встречи. Его касания, даже сейчас, будоражили кровь, заставляя кожу покрыться мурашками. – Какие-то проблемы? - Вадим возник из ниоткуда, возвращая их обоих в реальность. Воспользовавшись моментом, Самойлова вытащила руку из хватки Михайлова и, окинув Уварова слегка встревоженным взглядом, направилась к камину. Марк помедлил перед ответом, не отрываясь от девушки, пока та окончательно не скрылась за дверью в подземелье. – Никаких. - он перевел взгляд на Уварова и выдавил из себя лёгкую доброжелательную улыбку. – Не переживай, за ней есть кому присмотреть. - Вадим старался поддерживать легкий тон диалога, несмотря а то, что внутри всё кипело от злости. Видеть Самойлову рядом с другими было невыносимо, тем более рядом с Михайловым. – Да, я вижу ты уже присмотрел так, что она чуть под завалом не погибла. - привычный укол Марка оказался более, чем могло показаться. Он продолжал улыбаться, понимая, как это раздражало. Уваров сжал ладонь в кулак и прошелся взглядом по “другу” с ног до головы, будто оценивал куда ударит в первую очередь. Такая реакция Михайлова только забавляла. Их скрытая война, со времен начал работы в Ингрид, не заканчивалась ни на день. Сложно было вспомнить, кто её начал и почему, но отступать уже никто не хотел. Марку, по сути, до Самойловой не было никакого дела, но факт того, что благодаря ей он сможет, в очередной раз, насолить Уварову – грел душу. – Занимайся своей работой, Марк. - мужчина, по прежнему, старался держать себя в руках. – А это… - он обернулся в сторону камина, будто ждал, что Настя станет подслушивать их разговор. – А это моё. - Уваров похлопал врача по плечу сильнее обычного, что тот неосознанно сделал шаг назад, чтобы не потерять равновесие. Мужчина лишь усмехнулся, окинув взглядом оставшихся в библиотеке. Нужен был какой-то план, потому что это уже стало личным интересом. Дойдя до тех, кто уже приступил к работе, с чувством победителя, Уваров был искренне доволен собой. Увидев Настю, он не раздумывая подошел ближе, чем напугал брюнетку. Она вздрогнула, когда услышала его голос за своей спиной и резко развернулась, столкнувшись с мужчиной. – Как ты себя чувствуешь? - простой вопрос, первый за долгое время их молчания. – Всё хорошо, спасибо. - от неловкости, Самойлова начала заикаться, пытаясь подобрать слова. – И спасибо… Спасибо, что вступился… - ее взгляд выглядел виноватым, глаза гуляли по лицу мужчины, изредк цепляясь за стену позаи него. – Не стоило. - она одернула рукав кофты, пряча кисти и окончтельно перевела взгляд в сторону. – Я думаю, нам нужно поговорить? - голос Вадима стал неуверенным, он и сам боялся этого разговора. Боялся, что всё закончится так и не начавшись. – Наверное. Наверное да. - Настя коротко закивала головой, пытаясь найти смелость заглянуть мужчине в глаза. – Тогда, может быть, завтра? - также осторожно продолжил Уваров, чтобы не спугнуть девушку своим напором. – Может быть завтра. - повторив его слова, Самойлова едва заметно улыбнулась. Она была рада, что Вадим первый вышел на контакт. По крайней мере, теперь она не думает, что этот диалог нужен только ей. Такой шаг от Уварова, наверное, дорогого стоит. Настя поймала себя на мысли, что он найдет слова, чтобы убедить её, что всё будет хорошо. Сможет объясниться, вывернуть всё так, чтобы постараться выйти сухим из воды. Справедливости ради, ей и самой бы этого хотелось. Хотелось просто верить каждому его слову, потому что другой жизни, без него, представить уже было сложно. Увидев Андрея, который выгружал камни из тележки в другом конце подземелья, брюнетка бегло попрощалась с физруком, чтобы успеть поговорить с Авдеевым. Он был серьезным, собранным, наверняка обдумывал план, которым делился с друзьями в обед. Самойлова, несколько раз обернувшись, проверить, что их никто не услышит, подошла ближе. – Андрей, - почти шепотом окликнула парня, привлекая всё его внимание на себя. – Ты хотел попытаться выбраться за оцепление. Я тебе помогу. *** Утро выдалось ранним. Авдеев узнал, что сегодня в шесть утра военные отгружают в школу партию медикаментов и продуктов. Медлить было нельзя, ведь следующий шанс на побег появится только через неделю, а с новыми правилами Морозова, может и вовсе не наступить. Встретившись на заднем дворе, Настя и Андрей еще раз проверили рюкзак, который парень должен был передать полиции: видео с лабораторий в подземелье, снятые на телефон кадры с угрозами Морозова, военное оцепление вокруг школы и множество бумаг, которые им удалось стащить за всё это время. – Ты уверен? Если они тебя перехватят, тебе не жить. - беспокойство от осознания масштабов ответственности, которую на себя взял Андрей, накрывало с головой. – Нужно же что-то делать, когда каждый день, как последний. - он выдавил из себя доброжелательную улыбку, пытаясь хоть как-то приободриться. – Ты.. На Вику зла не держи. Это и её горе, она так всё переживает. - Андрей виновато поджал губы, не желая выбирать чью-то сторону открыто. Самойлова кивнула, продолжать этот бессмысленный диалог не хотелось. В любом случае, каждый из них останется при своём. Куда важнее сейчас было помочь Авдееву выбраться за периметр. План был простой – пока идет разгрузка, он цепляется за поперечные балки под кузовом и проезжает несколько километров в сторону города, а дальше своим ходом ищет полицейский участок или попутку до города, чтобы добраться до прокуратуры. Если не учитывать миллион вариантов того, что может пойти не так, план казался идеальным. Подойдя к забору, с краю от КПП, они присели за высокую траву, наблюдая за обстановкой. Галина Васильевна и Володя пересчитывали продукты по списку, Михайлов стоял у медикаментов и, также, вел учет всего, что привезли военные. Людей было слишком много, чтобы остаться незамеченным. Вскоре, когда первая машина с Галиной и Шевцовым отъехала в школу, часть военных разошлись по палаткам. У грузовика остался Михайлов и какая-то незнакомая женщина. Взрослая, статная, будто выкованная из железа, со свинцовым взглядом, она раздавала указания и изредка обращалась к Марку. – Как обстановка в школе? Они спокойно восприняли новые эргогеники? - на её лице красовалась ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. – Спокойно. - голос Михайлова был отстраненным, будто присутствие женщины не вызывало него никакого волнения, а сам он продолжал увлеченно отмечать позиции в блокноте. – Хорошо… - она постучала пальцами по предплечью, выжидая паузу. – Какие новости по Уварову? – Продолжает препятствовать созданию вакцины. Сам на контакт не идет, если Одинцова подбирается близко к формуле, как и гласит инструкция – мешает материал до непригодного. - их диалог был похож на обычный доклад, но мужчина отвечал неохотно, как будто устал повторять одно и тоже из раза в раз. – А девчонка, как её… Самойлова? - улыбка на лице Сафроновой исказилась в неприятную гримасу. – Больше не доставляет проблем? Марк впервые за время их диалога оторвал ручку от блокнота, уставился в него, как в пустоту. Повышенный интерес к Самойловой у Сафроновой был очевиден. Настя изрядно потрепала ей нервы своей интрижкой с Вадимом. Да, это раздражало женщину больше, чем вылазки школьников в подземелье во времена управления Колчина. Потерять контроль над Уваровым было огромной потерей для компании, учитывая его опыт, знания и преданность. – Не доставляет. - мужчина слегка повернул голову в сторону Сафроновой, не встречаясь с ней взглядом. Его голос стал тише, но по прежнему звучал уверенно. Она так и осталась для него загадкой. Не было понимания, что в ней нашел Вадим – который в принципе отрицал хоть какие-то человеческие чувства, даже к родному брату. Что она нашла в нем? Бесчувственный, безнравственный хладнокровный убийца, которого годами растили на убой. Он сделал её своей марионеткой, смог вывести новый штамм вируса, который поставил её жизнь под угрозу, а она.. Всё еще не стерла его с лица земли, не объявила врагом номер один, не возненавидела. – Вчера компьютер Ермолаева подал сигнал SOS. Если этот жук и правда остался жив под завалом, еще и смог реанимировать компьютер, нам бы очень не помешало найти его. Учитывая, как тесно он работал с Колчиным и вирусом. - голос Сафроновой вывел Марка из своих мыслей. Он коротко кивнул и, закончив с пересчетом лекарств, направился к машине. Когда погрузка была закончена, он отправил Володю в школу, решив прогуляться пешком. Андрей и Настя, всё еще сидевшие в своем “укрытии” остались незамеченными. Когда людей на КПП в разы поубавилось, медлить больше было нельзя. Убедившись, что водитель сел в грузовик, Андрей двинулся вперед. Он остановился лишь в другой части забора, когда понял, что незамеченным подобраться ближе будет невозможно. Увидев его растерянный взгляд, девушка решила действовать по ситуации. – А что вы прям так боитесь нас, да? - ее голос, почти сорвавшись на крик, привлек к себе внимание военных молниеносно. – Назад. - к шлагбауму подбежали еще трое, выставив автоматы перед собой. – А что-то в этот раз даже без масочек и так близко. - она рассмеялась, привлекая к себе еще больше внимания. – Я сказал назад. Иначе буду стрелять. - лейтенант, оставшийся старшим, после переход Раевского на территорию школы, ничуть не уступал ему в важности. – Да ладно вам, в девчонку и стрелять, всё таки боитесь? - она сделала еще несколько шагов вперед на трясущихся от страха ногах. Следующие секунды казались вечностью. Настя услышала, как перезаряжаются автоматы, голос лейтенанта на фоне звучал каким-то эхом. Она продолжала идти вперед с расставленными в стороны руками, медленно, будто подкрадываясь. Девушка понимала, что другого шанса дать возможность Андрею подобраться к грузовику нет. Брюнетка больше не вымолвила и слова. Сердце настолько сильно билось в груди, что отдавало где-то в горле, в висках. Солнце, слепящее сегодня бесконечно сильно, не давало возможности полностью открыть глаза. Умирать страшно? Если только это бессмысленная смерть. Если всё то, что ты делал, чем жил – окажется напрасным. Все попытки друзей достучаться до правды, выбраться из игр Ингрид, в которые они так отчаянно шли по своей глупости – заканчивались провалом. Сегодня им выпал последний шанс все изменить, шанс иметь будущее. Даже если Самойловой не достанется места в этом будущем и прямо сейчас она упадет на землю истекая кровью, она будет знать, что всё было не зря. Гул автоматной дроби заполнил собой всё пространство вокруг. Настя зажмурилась, задержала дыхание. Ей казалось, что она слышала каждую пулю, направленную в свою сторону, будто они выказывали уважение за ее смелость. Боль, которая должна была разлиться по всему телу, медлила, давая возможность насладиться последними лучами солнечного света и теплом летнего утра. Или Самойлова уже настолько привыкла к той боли, которая преследует её, что просто перестала чувствовать. Послышался звук приближающихся шагов, быстрых, срывающихся на бег. – Вы чё совсем охирели? - быстрый, громкий голос прозвучал слишком близко. – Чей приказ? Я спрашиваю, чей приказ? - мужчина кричал громче, разъяренно, голос пробирался под кожу, барабанил в ушах. – Приказ полковника Фролова – стрелять на поражение при приближении к оцеплению. - отчеканил лейтенант сквозь зубы, раздражаясь от того, что кто-то имеет право его отчитывать. – Метров сколько? - казалось, что крик Михайлова был слышен даже в школе. Настя открыла глаза, пытаясь привыкнуть к яркому солнечному свету. – Где она приблизилась, лейтенант? Завтра уже от школы расстреливать начнешь? - он метался от Самойловой к военным, отходя на полшага. – Сюда вышел, отсчитал сколько метров и написал рапорт. Я приду проверю. Ты меня понял? - приказной тон Марка окончательно привел Настю в сознание. Глаза забегали по военным, по месту, где прятался Андрей, затем к грузовику. Рюкзак парня на доли секунды промелькнул под машиной – этого было достаточно, чтобы понять, что всё получилось. Настя вздохнула и вновь жадно набрала воздух в легкие, будто его не было долгое время. Одышка от страха и переживаний подступила моментально. Почувствовав на своей спине грубый толчок, она развернулась и, повинуясь бешенному взгляду врача, направилась в сторону школы. Самойлова поймала себя на мысли, что перед глазами всё плывет, голова начинает кружиться. На секунду она замедлила, чтобы отдышаться, но вновь почувствовав толчок в спину, выпрямилась и постаралась идти ровно. В голове крутилась лишь одна мысль – у них получилось. Дальше дело за Андреем. Неужели этот ад мог закончиься так скоро? Уверенности в том, что парень справился и доберется до прокуратуры не было, но оставалась надежда, этого было достаточно. Проходя мимо заброшенной детской площадки, в нескольких километров от школы, Настя вспомнила о присутствии Михайлова. Он остановил её резким рывком и развернул к себе. – Ты че делаешь, дура? - его раздражение считывалось моментально. Сжатая челюсть, стальная хватка, расширенные зрачки. – Ты куда прешься всё время? А? - он сжал пальцы еще сильнее, впиваясь в кожу ногтями. – Он в двух сантементрх с тобой попал. В двух. - Марк поднес пальцы к ее лицу, показывая мизерность расстояние от пули до девушки. В глазах Самойловой застыл немой ужас. Только сейчас, когда адреналин начал отступать, она понимал, что произошло. Слезы непроизвольно копились в глазах, готовые выйти наружу. Настя не могла вымолвить и слова, она не отрываясь смотрела на Марка, который пытался донести ей какие-то простые истины. Высказав весь свой гнев, мужчина медленно выдохнул, ослабил хватку, давая возможность брюнетке отойти хотя бы на шаг. Ноги прибило к полу, она не могла пошевелиться, не могла даже придумать, что сказать в свое оправдание. – Испугалась? - он взглянул на девушку исподлобья, увидев в каком состоянии находится Самойлова, Михайлов смягчился. Голос вернул спокойствие и сдержанность. Губы затряслись от подступающих эмоций, слезы застелили глаза, а пальцы дрожали так сильно, будто их било током. Настя почувствовала себя по настоящему беспомощной. Мысль о том, что её жизнь могла оборваться и она так спокойно это восприняла, била поддых. Не сумев больше держать себя в руках, девушка прижалась к Марку, обхватив руками его спину. Пальцы сжимали футболку, оставляя зломы. Она уткнулась в плечо, шею, держась за него, как за щит, который только что спас ее от смерти. Михайлов обвил руками талию Насти, позволяя ей почувствовать себя в безопасности. Он провел пальцами по ее волосами, шее, прижимая к себе сильнее. Мужчина пытался понять, какие чувства он испытал несколько минут назад. Злость? Страх? Почему? Почему он вообще влез в это, начал отчитывать лейтенанта, который действовал по инструкции? Слыша всхлипы брюнетки, он прикрыл глаза. Винил себя в том, что накричал на нее, но найти объяснение своим эмоциям, так и не смог. – Простите.. Просите меня. - шепот раздался у самого уха, Самойлова сильнее сжала футболку на спине, растворяясь в объятиях Михайлова. – Всё хорошо. Хорошо. - Марк, также, перешел на шепот, чтобы не пугать брюнетку еще сильнее. Слыша размеренное дыхание Михайлова, стук его сердца, Настя пыталась подстроиться под ритм, чтобы успокоиться. Она начала концентрироваться на мелочах, чтобы взять себя в руки. Аромат чистоты с легкими нотками фруктов, который исходил от футболки, кожи врача, проникали в легкие всё глубже. Его руки продолжали придерживать девушку за талию так уверенно и по свойски, что это начало казаться нормальным. Настя отклонилась от груди мужчины, заглядывая ему в глаза. Она облизнул пересохшие губы, что сразу привлекло внимание Марка. Он невесомо, едва касаясь, провел большим пальцем по щеке девушки, где еще несколько минут были слезы, очертил скулу, подбородок и змер на нижней губе, слегка оттягивая ее вниз. Он видел её грубой, дерзкой, веселой, пьяной, но такой испуганной и разбитой – никогда. Даже после ссоры с друзьями, когда они встретились на спортивной площадке, девушка пряталась за маской веселой, самодостаточной и безразличной ко всему. Михайлов сильнее сжал руку на талии, вызывая волну мурашек на коже. Настя смотрела в его глаза, как завороженная. Эти тайны, которые он хранил в себе, казались такими опасными, от того и притягательными. Почему он не отпускает? Не отходит? Почему вступился за нее перед военными? Ей еще предстоит объяснить, что она делала у оцепления, чего добивалась, но не сейчас. Сейчас она была в безопасности. Если это можно было так назвать. “Почему-то любишь водиться с плохими парнями” - слова Марка пронеслись в голове, возвращая к их встрече на площадке. Он придвинулся ближе, почти касаясь ее губ своими, будто ждал хоть какой-то реакции. Самойлова замерла, брать на себя ответственность за то, что может произойти, было страшно. Глаза скользили по лицу мужчины, пальцы, до этого сжимающие футболку, переместились на плечи, ощущая под собой напряжение. Она приподняла подбородок, касаясь кончиком носа его, старалась замедлить дыхание. – А плохие парни почему выбирают меня? - шепот, сорвавшийся с губ, стал для Марка последней каплей. Зрачки моментально расширились, он накрыл ее губы своими, сжимая пальцами челюсть, будто боялся, что Настя может куда-то убежать. Девушка закрыла глаза, поддаваясь этому мимолетному желанию. Адреналин, страх смерти сыграли свою роль и разум в секунды оключился. Михайлов вжал ее в рядом стоящее дерево, прикусывая нежную кожу на губах. Руки скользили по одежде так властно, вседозволенно, подкрепляя его напор. Поцелуй не прерывался до последних капель воздуха, нико из них не хотел отступать, копя в себе это вспыхнувшее влечение. – Ты сделаешь мне больно. - первой отстранился Самойлова, когда разум попытался взять верх над чувствами. Вздымающаяся грудь, будто она пробежала марафон, постепенно замедляя темп. – А он не сделал? - не сводя с нее глаз, Марк пытался отдышаться. Она еще не успела засесть в его сознании настолько плотно, чтобы не спать ночами, но этот аргумент возвратил его к недавним размышлениям. Девушка боится, что ей причинят боль, но каждый раз идет к тому, кто не видел другой жизни. Уваров был с детства научен причинять боль, это его стиль жизни. А Михайлов, еще не успевший запятнать свою репутацию в ее глазах, списывается со счетов? Он был с этим не согласен. Как и любой мужчина, испытывающий такое влечение, он готов вступить в эту игру и перевернуть все привычные устои. Хоть и сам не понимал, на что подписывается и чего ему это будет стоить.