Маленький воин

Марк довольно улыбнулся. Самоуверенность в нем не просто чувствовалась, она буквально заполняла пространство вокруг. Настя это замечала. И, кажется, именно поэтому продолжала стоять на месте вместо того, чтобы уйти. Он считал, что поймать её на крючок не составит труда. Она не делала первых шагов, но и не отдалялась, не брала на себя ответственность, предпочитая эту неопределенность. Марк слегка наклонился вперед, оказываясь почти на одном уровне с ней. Слишком близко. Его взгляд задержался на её лице дольше положенного, а затем скользнул к глазам. Он умел выдерживать паузы так, что они начинали давить. В них легко было потеряться, начать додумывать лишнее, искать скрытый смысл даже там, где его могло и не быть. – Устала играть по правилам Уварова? - слегка прищуренные глаза, наглая ухмылка, такой самоуверенности позавидовал бы любой мужчина. – Вас хочу переиграть. - чуть помедлив, ответила Настя. Уголок губ Марка дрогнул, будто такой ответ развеселил его куда сильнее, чем должен был и это раздражало. Оставаться спокойной в такой ситуации было сложно. Каждый день со дня появления Михайлова в школе, он вызывал слишком противоречивые мысли. Она не пыталась оправдывать его, как Вадима, но после Уварова, Марк будто бы стал «нормальным». Будто теперь каждому сотруднику Ингрид можно было дать шанс на нормальную жизнь - это был огромный минус чувств к физруку. Если Вадим смог пойти против системы… Если у него хватило сил не только признать свои ошибки, но и пытаться их исправить… почему у другого человека не может быть такого же шанса? Мысль была глупой. Почти детской, Настя прекрасно понимала это. Люди вроде Михайлова не раскрывают карты просто так, не появляются в чужой жизни случайно. Особенно сейчас, когда любое совпадение больше походило на чью-то тщательно продуманную игру. Даже Уварову она до конца не доверяла, что уж говорить о человеке, который слишком внимательно смотрел и слишком легко пробирался под кожу. – Ты смешная. - он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха, будто специально вторгался в личное пространство, проверяя, в какой момент Настя не выдержит первой. – Но переиграть меня не получится, тем более, моими же методами. А вот быть союзником, очень разумно. - шепот, который должен был пробирать до мурашек, лишь разжег новую волну возмущения. Его голос был слишком спокойным. Без давления, без угроз. Будто он не пытался убедить её, а заранее был уверен, что рано или поздно она сама придет к «правильному» решению. Настя медленно отстранилась назад, увеличивая расстояние между ними хотя бы на несколько сантиметров. Этого все равно было недостаточно – присутствие Михайлова ощущалось слишком остро. – Быть союзником? - Настя медленно отвела голову назад, вновь встречаясь взглядом с Михайловым. – Вы серьезно хотите этими словами меня впечатлить? - она свела брови к центру, приподнимая их вверх. – Как вы спите вообще, зная сколько людей пострадали от ваших «разработок»? Вы детей держите без каких-либо шансов, кормите обещаниями дать вакцину за «хорошую работу». Большинство из них вообще не в курсе того, что происходило и происходит в школе. А мелкие? Первый, второй, третий класс - им по семь-восемь лет, они какую опасность могут представлять? Или вы уже настолько привыкли считать людей расходным материалом, что разницы просто не видите? - на лице Марка по-прежнему не появилось ни одной эмоции, и это окончательно выводило из себя. – Как вы сказали? Смерть людей - бессмысленная трата времени и ресурсов? А то, что сейчас - это как назовете? Вынужденная мера? Временная? Все наладится, образуется, мы найдем то, что вам нужно и вы просто отпустите нас домой? - последняя фраза заставила девушку рассмеяться. – Вы точно бредите, если считаете, что можете найти союзников здесь, особенно в моем лице. - каждое слово Самойловой ощущалось, как плевок в лицо. Ей не нужно было повышать голос, чтобы уместить в него всю накатавшую злость. Марк несколько секунд молча смотрел на нее, а затем коротко усмехнулся. – Хорошо говоришь, - он хлопнул ладонями по коленям и наконец откинулся назад, будто давал ей пространство или себе возможность не сорваться раньше времени. – Меня можешь обмануть, но себя не получится. Это не я заразил тебя и сделал все, чтобы создать штамм сильнее и агрессивнее. - улыбка исчезла с его лица почти незаметно. – Но, почему-то, Уваров удостоился твоего напыщенного милосердия. Может время повзрослеть и понять, что твой враг ближе, чем кажется? - теперь раздражение отчетливо проскальзывало и в его голосе. Впервые за весь разговор спокойствие Михайлова дало трещину. В кабинете стало непривычно тихо. Даже воздух будто натянулся между ними тонкой проволокой. – А мне казалось, что взрослые несут ответственность за свои поступки. - Настя резко поднялась с места, не позволяя Марку закончить разговор на своих условиях. Несколько быстрых шагов и она уже снова стояла напротив него, буквально вынуждая остановиться. – Я к ней готова, а вы? Готовы к пожизненному, которое вам светит? - эмоции смешались в один оголенный нерв, который больше не получалось держать под контролем. – Ах да, я забыла, вы же игрок, вам все сходит с рук. И даже сейчас все это для вас просто игра, а жизнь людей - развлечение. - последнее слово прозвучало почти с отвращением, Марк медленно повернул голову в её сторону, но Настя уже не собиралась останавливаться. – Я лично сделаю все, чтобы вы отсидели по полной, жаль смертную казнь у нас отменили. - с каждым словом, голос становился тише, жестче. – Не заговаривайся. - резко бросил Марк. В следующее мгновение он перехватил её за локоть и притянул ближе слишком уверенно, будто у него было на это полное право. Она даже не успела возмутиться. – Возможно, я единственный человек, кто может дать тебе вакцину. - произнёс он почти шёпотом. Голос низкий, хриплый скользнул по коже холодом, заставив её невольно вздрогнуть. Девушка замерла. Глаза округлились, губы приоткрылись, но ни звука так и не сорвалось с них, будто на секунду из неё просто выбили воздух и все мысли одновременно. – Тогда вы еще больший урод, чем я думала. - она резко выдернула руку из его хватки, словно обжёгшись, и, не удостоив его даже взглядом, быстро обошла Марка. Дверь за ней захлопнулась, наполняя кабинет грохотом. Марк остался один. Он попытался выровнять дыхание медленно Вдох. Выдох. Но внутри всё только сильнее сжималось, будто кто-то затягивал невидимый узел прямо в голове. Пульсация не отпускала, а наоборот усиливалась. Он шагнул к столу. Пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. На столе лежали бумаги, оставленные Одинцовой аккуратно сложенные в стопку. Одно движение и всё полетело вниз. Листы, папки, мелкие предметы – всё разлетелось по полу с сухим, нервным шорохом. Марк провёл рукой по лицу, задержался на затылке, вцепился в волосы. Злость кипела под кожей, растекалась по венам вместо крови. Настя добилась своего. Выбила его из равновесия, из привычного контроля, даже не осознавая последствий. *** – Вы слышали о стокгольмском синдроме? - следователь потянулся за стаканом с кофе, который успел остыть за время их диалога. Настя усмехнулась. Сама ни раз думала о том, что её любовь к Вадиму выходила за рамки разумного. Она подняла взгляд на Волкова, прикусывая щеки и продолжая отвечать на его вопрос молчанием. Мужчина слегка облокотился о стол, скрещивая пальцы перед собой. – Вадим Уваров, по нашим данным занимал одну из руководящих должностей в компании Ингрид и, по показаниям других потерпевших, был с вами…. имел особое отношение к вам. – Не обольщайтесь, - она закинула ногу на ногу и откинулась на спинку стула. – Не больше, чем к остальным. – Что ж, тогда эти бумаги ничего не значат? - Волков протянул девушке материалы дела с показаниями Шевцова, Лобанова и неизвестного ей Князева. «Вадим Юрьевич Уваров, находясь на посту заместителя руководителя компании - Колчина Владлена Петровича, оказывал полное содействие следствию и являлся главным информатором расследования по делу о незаконном обороте лекарств, испытание которых проводилось не только на добровольцах, под предлогом излечения от всех известных болезней, но и на воспитанниках детского дома номер 8, а также, на учениках школы-пансиона Логос… … Вадим Уваров неоднократно рисковал жизнью ради достижения общей цели заложников - поиск вакцины и путей отступления заложников из стен школы, также благодаря Самойловой Анастасии, Уваров проявлял заинтересованность в прекращении деятельности компании Ингрид задолго до объявления карантина в школе…» – Что же вы такого сделали, Анастасия Сергеевна, что заместитель руководителя компании, осуществляющей противозаконную и даже… аморальную деятельность, решил сменить свои приоритеты? *** После напряженного диалога с Михайловым, Настя вышла во двор школы. Побыть одной на свежем воздухе, казалось более чем разумно. Её раздражало всё: что мужчина так свободно чувствовал себя, имея отношение к тому, что их всех держат в заложниках; его раздутое самомнение, важность, которые он даже не пытается скрыть; замкнутость и отсутствие ответов, которые так нужны были Самойловой. И, самое главное – то, как он может на нее влиять, манить своими загадками и тайнами. Марк излучал энергию человека, к которому хочется тянуться, как в тумане, ослепленно и безрассудно. Наверняка, именно это и помогло ему добиться успехов в работе. Сделав глубокий вдох, брюнетка закрыла глаза и поднял голову вверх. Небо потемнело, солнце уже спряталось за тучи, предсказывая скорый дождь, который все давно ждали – бесконечная жара давила на голову. Услышав посторонние голоса, Настя машинально сделал несколько шагов в сторону колонны, скрываясь за ней. – Да, вот так очень больно. На ровном месте упала.. - Кузнецову она узнала с первых слов. – Если бы не вы, Вадим Юрьевич, я бы голову разбила, честное слово. - выдавленный смех резал уши, заставляя поморщиться. – Кузнецова, давай не драматизируй. - голос Уварова был не менее звонким. Выглянув из своего укрытия, чтобы понять, что происходит, Настя застала их почти в обнимку. Вадим стоял вплотную к Вике, придерживая её за талию так, будто это было самым естественным жестом в мире. Осторожно, почти бережно, он помог ей сесть и приподнять ногу на скамейку. Вика поморщилась. Он тут же опустился на корточки, сосредоточенно разглядывая небольшой синяк, словно все вокруг перестало существовать. – Так больно? - он надавил на область вокруг колена, наблюдая за реакцией девушки. – Ааай! - Вика моментально подала голос, схватившись за руку мужчины. – Вот так очень. – А так? - прощупав другую мышцу, физрук по прежнему не сводил взгляд с ученицы, пытаясь понять есть ли растяжение. – А так очень даже приятно. - Кузнецова, едва заметно, усмехнулась, не отпуская руки Уварова. Настя сделал глубокий вдох, сжав челюсть до пронзающей боли. Вика была её личным наказанием за всё плохое, что брюнетка успела совершить. Её действия никогда не предвещали ничего хорошего. Складывалось ощущение, что Кузнецова нарочно хочет подпортить Насте жизнь – сначала эти разборки с друзьями, теперь Вадим. Слишком много совпадений для случайности. Слишком много ощущений, будто Кузнецова методично подталкивает её к краю, проверяя, где Настя сорвётся первой. Она сжала пальцы в кулак и вышла из укрытия. – Кхм… - Самойлова нарочно громко прокашлялась, разрезая эту странную тишину между ними. – Не переживай, растяжения и перелома нет, просто ушиб. Зайди в медкабинет, может повязку какую наложат, но в целом, больше испугалась. - заметив Настю, Вадим в лице не изменился. Всё таки, ничем противозаконным он не занимался и испытывать неловкость было не за что. – Спасибо, Вадим Юрьевич! Если бы не вы, я бы даже выбраться сама не смогла. - девушка сильнее сжала руку Уварова и наклонилась чуть ближе, вызывая у Самойловой презрительную ухмылку. Вика поднялась медленно, с демонстративной осторожностью, будто каждое движение давалось ей через боль. Опираясь то на лавку, то на стену, она направилась прямо к Насте, продолжая играть свою роль до конца. Жертва - идеальная, выверенная до мелочей. Остановившись напротив, Вика окинула её оценивающим взглядом будто Настя была не человеком, а чем-то, что случайно попалось на пути. Затем на губах появилась аккуратная, слишком правильная улыбка. Как будто ничего не произошло, как будто Насти здесь вообще не существовало. Внутри у Самойловой всё вспыхнуло разом. С Марком она ещё держалась на грани контроля эмоций и ситуации, но сейчас эта грань треснула окончательно. Она медленно развернулась, скрестила руки на груди. – А ты ничего не перепутала, Кузнецова? - Вика успела отойти всего на пару шагов. Но Настин голос заставил её остановиться. – Ты о чем? - Вика повернулась, продолжая улыбаться. – Дурочку из себя долго строить будешь? Или жертву? - брюнетка приблизились к Кузнецовой почти вплотную, повторяя её выражение лица. – А ты, Самойлова, поменьше бы по койкам медицинским прыгала, может и вопросов таких не пришлось бы задавать. - Вика выпрямилась, как струна, чувствуя себя победителем, а удивление, промелькнувшее в глазах Насти, только прибвило уверенности. – Или ты думаешь, никто не видит, как на тебя Михайлов смотрит? Что за перевязки он там тебе делает, не поделишься? – А ты, я смотрю, плотно за моей жизнью следишь? Своей нет - чужая интереснее. - Самойлова наклонила голову чуть набок, не скрывая испытываемого отвращения. – Это мы еще посмотрим. - взгляд Вики устремился куда-то за спину, где стоял Вадим, наблюдая за их диалогом. – Знаешь, единственный раз ты была права. Вадим, реально, ничего такой, даже не могла подумать, что он… заботливый. – Заботливый… - Настя улыбнулась, не сводя пристального взгляда с Кузнецовой. – Не любит только тех, кто на ходу переобувается. – А тех, кто с доктором спит, любит? - слова прозвучали молниеносно, будто только ради них Вика и затеяла этот диалог. – Что ты сказал? - не выдержав беспочвенных обвинений, Настя сделала еще один шаг в сторону Кузнецовой и толкнула девушку в грудь. – Эй, ну всё, хватит. - голос Уварова смешался со звуком приближающихся шагов. Улыбка на лице Вики засияла еще сильнее, она явно гордилась тем, что провокация сработала. Вадим одернул Настю за плечо, разворачивая к себе, давая возможность Кузнецовой спокойно дойти до входа в школу. Еще несколько раз, перед тем, как скрыться за дверью, она обернулась, наслаждаясь взглядом Вадима, который уже был прикован к ней. Как только школьница пропала из вида, физрук медленно повернул голову к Насте, считывая её злость. – Ревнуешь? - он усмехнулся, касаясь кончиками пальцев ее локтя. – Если она продолжит, я ее просто уничтожу. - процедила сквозь зубы Самойлова, не сводя бегающих по лицу мужчины глаз. – Воу воу, остынь. Я просто помог ей на улицу выйти. - Уваров рассмеялся, такая реакция Насти его умиляла. – К тебе у меня вопросов меньше всего. - смех Вадима заставил девушку смягчиться, ее губы едва дрогнули в улыбке. Признаться честно, Самойлова и сама не ожидала от себя такого поведения. Слова Вики не просто били по самолюбию, они уничтожали. Упоминание Михайлова вообще было не кстати, но теперь девушка осознала, что его поведение было не надуманным ею предположением, а реальным фактом, который заметила даже Вика. Смятение, которое она испытывала, только усиливалось и, в скором времени, с этим придется разбираться основательно. – Пошли, я для тебя бутерброды припас, ты когда голодная такая злая. - Вадим положил руку на плечо девушки, притягивая ее к себе. Издевка казалась самым безобидным из того, что девушка уже слышала за утро. В комнате Вадима, казалось, ничего не изменилось с их последней встречи. Вещи разбросаны по кровати, на стуле, стол уставлен кружками и какими-то документами. Настя прошла к окну, расположившись на подоконнике и потянулась к пачке сигарет. – Ты что, забыл, как убираться? - девушка усмехнулась, чиркая почти закончившейся зажигалкой. – Отчитывать за порядок будешь? - Вадим закрыл дверь на ключ, окидывая его на камин у стены. – Это, между прочим, ты оставила. - указал на кружки на столе, после чего отнес их в ванную. – Хранишь, как воспоминание? - крикнула вдогонку девушка, не переставая улыбаться. Уваров вернулся спустя несколько минут, сгреб вещи в одну кучу и закинул в шкаф. После чего сел на стул, закинув ноги на подоконник. Он машинально оглядел место, где под пластырем у Насти осталась рана от пережитого обвала и, едва наклонившись вперед, коснулся кожи возле него. От прикосновения тело покрылось мурашками, Самойлова сделала очередную затяжку и, скинув пепел, медленно выдохнула. – Болит? - взгляд Вадима исподлобья был осторожным, будто робким. – Болит. Михайлов снял швы, сказал, что пошла инфекция. Теперь будет заживать сама с постоянными промываниями и перевязками. - брюнетка затушила сигарету и подтянула не травмированную ногу к себе. – Правильно сделал. Иначе, я бы усомнился в том, что он не хочет тебе навредить. - Вадим усмехнулся, не отрывая пальцев от ноги Самойловой. – Из минусов - ночевать я пока что должна в медкабинете, чтобы быть под присмотром. - девушка закатила глаза, откидываясь на холодное стекло окна. – Настя, я говорил тебе.. - Уваров не успел договорить, как рука Самойловой коснулась его. – Я помню. Всё хорошо, ладно? - она постаралась подбодрить мужчину взглядом. – И потом, я буду не против, если ты составишь мне компанию. - в ее голосе проскользнули нотки какой-то неподдельной радости. – Боюсь, что если Морозов это увидит, шансы на мою помощь кратно поубавятся. - выражение лица Вадима сменилось на удивленное, будто слова девушки казались ему абсурдными. – Тебе не угодишь! Предлагаю провести ночь с такой невероятной красоткой, а он только оправдания ищет. - Настя наигранно поднесла тыльную сторону ладони ко лбу, изображая разочарование. – Иди сюда, красотка. - мужчина встал, потянул Самойлову на себя, после чего повалил ее на кровать. Она громко рассмеялась, когда Уваров коснулся её боков, пытаясь защекотать, била его кулаками по груди, спине, пыталась оттолкнуть от себя. Девушка заметила, как на лице Вадим промелькнула тень улыбки, будто он тоже сейчас испытывал какую-то радость или.. счастье? Мог ли он вообще быть счастливым? Или это вновь игры её подсознания, которое жаждало найти тысячи оправданий своим чувствам? – Ты же понимаешь, что я не смогу помочь спасти всех. - смех и веселье закончились моментально. Взгляд Вадима стал серьезным, напряженным. – Но, мы же можем попытаться. - сделав небольшую паузу, добавила девушка. – Если будет стоять выбор между всеми и тобой.. - решительность Уварова нарастала с каждым словом, ему было плевать на жизни других людей. И, как бы сильно Самойлова не умоляла его, его решение было окончаельным. – Я не могу пожертвовать жизнями стольких людей, ради своей. - девушка отвела взгляд, прикусив щеку до ноющей боли. Она не могла ставить себя на чашу весов с остальными зараженными в школе. – Поэтому, если придется, это сделаю я. - Вадим оттолкнулся от кровати, поднимаясь на ноги. Он всё решил для себя еще давно, когда вновь увидел ее после потери памяти. Каждый раз пытался понять, почему рядом с ней он ощущал себя настолько свободно, насколько легко? Как эта девчонка могла перевернуть его мир на 180 градусов? Почему именно сейчас, в момент когда его эксперимент достиг своего пика, затем полностью разрушился и остался под завалом гребанного подземелья, она постоянно находила причину быть рядом, пыталась показать ему другой мир, другую жизнь, на которую раньше он и не мог рассчитывать? Неужели, все годы работы, бессонных ночей, сотни убийств и бесконечные опыты, могли остаться в прошлом? Если бы ему еще год назад сказали об этом, он бы просто рассмеялся. Это казалось невозможным, немыслимым. Рядом с ней не хотелось ничего – дух “достигаторства” и азарт меркли на фоне чувств, которые она заставляла испытывать. Он не мог измениться полностью, не мог отказаться от своих демонов, знал, что когда-то ему придется заплатить за всё, что он сделал. Но когда речь заходит про Настю, когда Вадим только думает о ней, она заполняет всё вокруг. И, если настанет момент, обязательно настанет – он знал, когда ему придется стать самым гнилым человеком, предателем, последней тварью, он станет. Если так сможет спасти её, даже если после этого она никогда не сможет его простить. *** – Я ничего не понимаю. Мы каждый день возимся с этой вакциной и, как будто, приходим к одному и тому же. - Полина закрыла лицо руками от усталости, они с Антоном нормально не спали уже несколько дней, пытаясь найти разгадку штамма вируса Самойловой. – Успокойся, - мужчина коснулся плеча Мальцевой почти невесомо. – Я не понимаю, какой элемент Колчин мог добавить в формулу. И тем более, как Сафроновой удалось синтезировать вакцину. Они же даже не работали вместе последние пол года. - Антон обошел девушку и сел на край стола возле нее. – Какие еще антигены мы не учли? - девушка придвинула к себе бумаги с расчетами и формулами. Уваров, тяжело выдохнув от усталости и очевидной замыленности глаз, потер переносицу. Мужчина наклонился к документам, перебирая листы, которые уже, казалось, выучил наизусть. Он пытался сопоставить то, что знал о работе Ингрид за последние месяцы. Колчин был скрытным, никого не подпускал близко к своим разработкам. Единственным доверенным лицом был Вадим, но Вадим являлся лишь посредником. Он не мог самостоятельно довести вирус до идеала, над ним работали десятки ученых в лаборатории. Любой из них мог привнести свой вклад в создание вируса а Колчин, в любом случае, присвоил бы эту разработку себе, как и делал регулярно. Вероятность того, что кто-то из ученых выжил после обвала, была минимальная. Вопрос о том, как у Сафроновой оказались записи с разработкой вируса - оставался открытым. Кто-то из лаборантов Колчина сливал информацию. Антон взял в руку чистый лист бумаги и ручку, схематично приписывая возможный вариант утечки информации. Уваров начал выписывать варианты. Первое – утечка происходила давно и систематически. Тогда Сафронова могла получить материалы еще до катастрофы. Но зачем было молчать столько месяцев? Нет. Не сходится. Второе – данные вынесли уже после аварии. Кто-то выжил, спрятался и теперь пытался продать или использовать разработку самостоятельно. Эта версия выглядела безумной, но именно она объясняла внезапное появление вакцины у Сафроновой. Он постучал ручкой по столу, вспоминая разговор с Вадимом. Тот отмахивался, когда речь заходила о младшем составе лаборатории. Не о ведущих вирусологах – о техниках и лаборантах. Людях незаметных, которых никто не воспринимал всерьез. Именно у них был доступ ко всем этапам работы: образцы, журналы наблюдений, результаты тестов. Именно они могли копировать данные так, чтобы этого никто не заметил. Все упиралось в один недостающий фрагмент. Один чертов элемент, без которого записи о вакцине превращались в бесполезный набор формул и наблюдений. Антон и Полина понимали принцип. Понимали механизм воздействия вируса, видели цепочку мутаций, но выделить из них формулу вакцины все равно не выходило. Уваров снова перевел взгляд на бумаги. Столько людей работали над этим месяцами. Каждый занимался лишь своей частью, не видя полной картины. Колчин специально выстраивал систему именно так – раздробленно, изолированно, чтобы никто не мог собрать разработку целиком без него. И теперь это сыграло против всех. Но догадки ничего не давали. Нужен был факт. Хоть что-то. Он посмотрел на схему перед собой еще раз. – Ты помнишь лаборантов, которые работали перед взрывом? Новых не было? - липкий холодный пот обдал все тело, глаза Уварова стали стеклянными, от нахлынувшего осознания. – Ты же знаешь, Колчин не допускал новых людей, тем более сюда. - Полина помотала головой, руша догадки Антона. – Кто мог свободно перемещаться между секторами? Не вызывать вопросов, не привлекать внимание охраны, ученых, технического персонала? Чьё присутствие воспринималось как что-то привычное, почти фоновое? Кто мог спровоцировать конфликты, заставить людей покинуть рабочее место, в спешке оставив бумаги на столе? Кто мог воспользоваться чужими слабостями, знал на что давить, чтобы получить информацию любой ценой? Для кого вся цель жизни - обойти Колчина, хотя бы на шаг, чтобы почувствовать свое превосходство? - подводя Полину к нужному ответу, Антон выпрямился, слегка приподняв подбородок. Ответ, который они так упорно искали, был прямо перед носом, на поверхности. – Ты думаешь, вакцину создал… - теперь осознание обрушилось и на блондинку. Она откинула бумаги на стол, сведя брови в неподдельном ужасе и удивлении. *** Помимо учителей, которые проводили “тайные собрания” с обсуждениями своих планов, их проводили и за периметром. К сожалению, у Ингрид было больше ресурсов и возможностей, поэтому каждая встреча грозила школе новым испытанием. На этот раз, помимо Сафроновой и полковника Фролова, присутствовали все представители компании. Раевский, Морозов и Михайлов прибыли на пост сразу после обеда, чтобы не вызвать вопросов у учителей и не спровоцировать их на какие-то активные действия. Любая помеха в работе могла откинуть их на несколько шагов назад, времени оставалось всё меньше. – Хорошо, если они не могут добраться до лаборатории так быстро, я предлагаю зачистить школу и самим прорваться через завалы. Люди, техника, всё это у нас есть. - голос полковника был по армейски стальным. – Не забывайте, почему мы не сделали этого раньше. У детишек есть родители, которых мы и так сдерживаем с трудом. - Морозов старший поправил волосы, откинув их от лица. – А ждать еще месяц будет более результативно? Тогда вопросов не возникнет? - Раевский был отстранен от собраний в школе, он вызывал слишком много подозрений и теперь мог только догадываться о планах учителей. – Нам еще нужно найти Ермолаева. Его компьютер по прежнему подключен к сети, значит он остался где-то под завалами в лаборатории. - сегодня Сафронова была задумчива, как никогда раньше. Карантин, который они придумали для эффективного проникновения в лабораторию, работал не идеально. Планы рушились один за другим: сначала Уваров, которому пришлось стирать память и тратить время на установку контакта, затем Раевский, который попался какой-то школьнице и она с треском разоблачила его причастность к Ингрид, теперь Ермолаев, как найти которого было неизвестно. – Нужно что-то другое, то что гарантирует нам результат. - женщина скрестила руки на груди, скрепя кожаными перчатками. – О нашем присутствии здесь никому неизвестно. Предлагаю провести зачистку, оставив самых податливых, которые покажут нам точный путь до лаборатории. Схемы и карты у нас есть, не вижу необходимости тянуть всё это. - полковник настаивал на своем, лишая детей последнего шанса на выживание. – Может оно и так.. - тихий голос Марка раздался с другого конца палатки, в обсуждении он не участвовал активно. – Уваров посвящен во все планы учителей. Он вполне сгодится для того, чтобы провести военных в нужную точку. – Откуда такая информация? - настороженность Сафроновой была очевидно, ей не передавали, что Вадим вновь сбился с нужного ей пути. – О, боюсь, это наша очередная потеря. Только сегодня хотел доложить, что Вадим Юрьевич вновь пытается вести двойную игру. - Морозов попытался выкрутиться, ведь именно он так и не передал Сафроновой, что Настя Самойлова снова встала на пути их цели. После чего, перевел недовольный взгляд на Михайлова, который чуть не поставил его репутацию под сомнение. – И как ты предлагаешь мне поверить, что ему всё еще можно доверять? Опять эта девчонка! - женщина злостно ударила рукой по столу, она тут же отвернулась, проходясь резкими шагами, словно пыталась выжечь раздражение движением. – Предложим ему доказать преданность. - Марк поднялся вслед за Клавдией Владимировной. Михайлов держал лицо так, будто внутри давно отключил все эмоции. Ни одного лишнего движения, он не позволял себе ничего, что могло бы выдать появившуюся слабину и сделать его уязвимым. Права на ошибку не было, игра, которую он затеял на этот раз, по праву могла считаться самой изощренной, если все пройдет по плану. Он сделал паузу, выдерживая давление тишины. – Пусть девчонку устранит лично.