Письма жизни

Дорогой Сугуру, Это действительно конец? Последние пару месяцев во мне теплилась надежда. Думал, что, может быть, ты осознаешь свою ошибку и раскаешься в ней. Надеялся, что вернешься. А может, и нет, но, по крайней мере, сойдешь с опасного пути, на котором оказался. Может быть, ты уйдешь в подполье, станешь не магом. Может быть, тебе придется бежать. Так ты был бы в большей безопасности, чем сейчас, и мне этого было бы достаточно. Пламя погасло. От одного упоминания твоего имени меня охватывает лишь пустое предчувствие беды. В моей жизни было много сожалений, но самое большое из них — то, что я не смог спасти тебя от самого себя. В самые темные часы ночи я снова и снова прокручиваю в голове нашу историю, вспоминая каждое наше столкновение и гадая, мог ли я поступить иначе. Представляю это как видеоигру, пытаясь понять, какой неверный выбор привел к ужасному финалу. Но, кажется, начинаю осознавать, что игрок был обречен с самого начала. Всё стало для меня обузой. Радость от обыденных вещей кажется теперь чем-то совершенно чуждым. Неужели я когда-то просыпался и наслаждался солнцем на коже, или ветром, или вкусом еды? Если и наслаждался, то от этого меня уже давно ничего не осталось. В последнее время я живу на автопилоте. Просыпаюсь, иду в Техникум и возвращаюсь домой. Даже не осознаю этого. Не могу понять, вызвана ли моя рассеянность недосыпом, голодом или какой-то тайной третьей причиной — мыслями о тебе… Ты постоянно в моих мыслях, Сугуру. Жаль, что я не сказал тебе, пока ещё было время. Я ужасный друг. Даже отвратительный. Мне следовало сказать тебе, как сильно я дорожу тобой. Дать понять, что я буду рядом с тобой всегда. Интересно, что ты чувствовал в те последние минуты перед отъездом. Ты сидел на той же крыше, что и мы, под нашими звездами, и чувствовал себя таким же безнадежным? Я начинаю хорошо понимать это чувство. Теперь мы становимся старыми друзьями. Кстати, о старых друзьях: Сёко поступила в медицинскую школу, так что сейчас я редко с ней вижусь. Она много времени проводит за учебой и слишком устает. В любом случае, я не думаю, что смогу часто с ней видеться. Когда мы садимся, пустой стул рядом давит на грудь. Раньше нас было трое. Никак не могу избавиться от этого ощущения. Иногда, клянусь, я вижу, как ты сидишь рядом. Никогда не привыкну. Я тоже очень занят учебой. Ты же знаешь, какой я (если, конечно, ты меня еще помнишь) — считаю, что могу добиться всего, чего захочу. В конце концов, мне всегда это удавалось. В этом мире не так много того, что не под силу обладателю Шести Глаз. Исходя из этого, я думал, что подготовка учителей будет «легкой прогулкой». Некоторые ее аспекты действительно такие — я уверен, что координаторы учатся у меня большему в плане боя, чем я у них. Их некомпетентность — не их вина, просто никто не может сравниться с моим контролем над проклятой энергией. И никто никогда не сможет. Однако, больше всего я мучаюсь на уроках по взаимодействию со студентами. Это глупо, конечно, но я понял, что мои социальные навыки, возможно, не самые лучшие. Были… сказаны слова… «дерзкое поведение» и «считает себя самым умным» или что-то в этом роде. Обычно я бы отмахнулся от этого, но с тех пор, как ты ушел, я стал очень самокритичным. В любом случае, уроки по эмпатии к студентам и эмоциональной связи с ними оказались самым трудным, что я когда-либо делал. Будет непросто учить людей управлять своей проклятой энергией, когда для меня это всегда было так естественно. Мне немного чуждо, что некоторым приходится стараться. Но это важная работа, так что я приложу все усилия. Прости за моё бездействие. Я должен был охотиться за тобой, пытаться вернуть тебя. Или пытаться убить, если бы у меня было чуть больше морали и гораздо меньше эмоций. Раньше я думал, что ты будешь так впечатлен тем, что я пришёл тебя искать, что передумаешь насчёт всего этого. Но я просто ужасно устал. Думаю, если я сделаю даже один шаг в твою сторону, то рухну. Прости меня. Какой утомительный мир. Начинаю думать, что ты, возможно, прав. Ты счастлив? Часть меня думает, что это невозможно. Как можно испытывать радость, забирая жизнь другого? Но Сёко сказала, что, судя по тому, что она видела, ты выглядишь намного лучше. Твои мешки под глазами исчезли, значит, ты стал лучше спать. И, наверное, лучше питаться. Может, меньше проклятий и больше собы. Говорил ты, по её словам, ясно, и казался слишком спокойным, чтобы быть безумным серийным убийцей. Но настоящий вопрос в том, вернулся ли блеск в твои глаза? Когда мы вместе дразнили Сёко, в них была озорная искорка. А после удачной сдачи экзамена они светились невероятным сиянием. И когда ты смотрел на меня… Сёко может сколько угодно рассказывать мне о том, как хорошо у тебя идут дела, но я никогда на это не куплюсь. Не поверю, пока не увижу, как ты снова сияешь. Я устал. Искренне твой, Сатору.