Реинкарнация Безработного × Класс Превосходства: Шедевр

ШИЗУКА НАНАХОШИ Прошло три года с моего прибытия в это загадочное царство — мир настолько своеобразный и невероятный, что никакие уговоры не смогли бы убедить меня в его существовании, если бы меня саму «о-так-удобно» не телепортировали сюда. Мой переход в этот мир был бурным. В разгар жаркого спора с... другом, да, другом, я внезапно оказалась в этом незнакомом мире. Первое, что я увидела по прибытии, был мальчик, выглядевший почти как европеец, его лицо было измазано кровью, а его длинные белые пряди обрамляли лазурные глаза, в которых одновременно сочетались отстранённость и напряжённость. Почти сразу после моего прибытия он был безжалостно убит моим «предполагаемым» спасителем. По сей день я не знаю, почему я это сделала. Но что-то в том мальчике щёлкнуло внутри меня, побудив приложить все усилия, чтобы Орстед спас его и не дал ему умереть там. После двух дней непрерывных уговоров мне удалось его убедить, и он вернулся с едва живым телом мальчика. Однако на этом всё закончилось. Я не пыталась ничего для него сделать. Целый год он пробыл в коме. Орстед сказал, что если бы не его вмешательство, мальчик очнулся бы гораздо раньше. Когда я спросила о причине, он рассказал мне всё в деталях. Мальчик — реинкарнация — Джулиан из рода Нотос Грейрат, чей отец был изгнан, постиг истинную суть магии. Я мало что знала об уровне сил, но учитывая, что Орстед был [Богом Драконом] и вторым по силе человеком в этом мире, казалось, что он был действительно силён. Судя по его объяснениям, даже Орстед не до конца понимал, что происходит. Но общая картина была такова, что Джулиан вложил «действие» исцеления всего тела и переработки маны в своём теле в свой мозг. Человеческий мозг остаётся живым некоторое время даже после смерти человека. Поскольку его исцеляющая магия была довольно продвинутой, он добавил систематический порядок исцеления, начиная с мозга, когда он ещё был в сознании, а затем автоматическую реакцию исцеления, которая срабатывала только после того, как истёк срок работы его мозга после того, как Орстед убил его. Придать собственному врождённому запасу маны разумную форму было чем-то, чего, казалось, не понимал даже Орстед. Он говорил, что это должно быть невозможно для кого-либо, не говоря уже о человеке с более слабой конституцией, чтобы сделать что-то столь утомительное. Подобный акт был обречён поджарить мозг и когнитивные способности. Всё это вело лишь к одному выводу — мозг со способностями суперкомпьютера. Только это имело какой-то связный смысл. Однако и в этой теории был изъян. Человеческий мозг, подвергшийся такой обработке, просто стал бы целью для мгновенного истощения. Так как же он смог всё это сделать? Орстед так и не ответил на мой вопрос. Он сказал лишь одно. Что однажды он встанет на вершине человечества.

(************)

После того, как Джулиан пришёл в себя, он каким-то образом заключил с Орстедом контракт на равных. Это был не совсем контракт, а скорее деловые отношения. Через несколько дней после их соглашения я спросила Орстеда, в чём причина этого. Он просто ответил, что, несмотря на более низкий ранг в школах, его магическая техника сделает Орстеда достаточно уязвимым после её применения, чтобы его враги могли напасть на него. Слышать, как Орстед говорит о нём в таком ярком свете, честно говоря, заставило меня содрогнуться. Я сопровождала Орстеда в его путешествиях по континентам и видела его способности воочию. Мысль о том, что Джулиан может сделать его достаточно слабым, чтобы другие могли этим воспользоваться, была пугающей. В конце концов, несмотря на то, что он был старше ментально, физически ему было 13 лет. Это, честно говоря, сильно контрастирует с тем, как он на самом деле себя ведёт. Нахождение в его компании почему-то даёт чистое чувство комфорта и безопасности. Трудно поверить, что он такой плохиш, каким его описывает Орстед. > Шкала Привязанности - 10%<

(*****************)

Мы с Джулианом сблизились. Это странное чувство. Я никогда не думала, что сближусь с таким самодовольным человеком, как он. Но в конце концов, не будет ложью сказать, что сейчас я довольно близка с ним. Вероятно, вдвое ближе, чем с так называемыми «друзьями», которые у меня были на Земле. Он помогает мне с моей [Магией Призыва], и, несмотря на такие низкие запасы, он всегда готов служить батарейкой для моих экспериментов. О, да! Недавно я узнала, что он любит готовить. Несколько дней назад он сделал то, что я считала невозможным. В конце концов, я пыталась сделать это последние 2 года. И всё же, всего через час осмотра на рынке, он смог купить необходимые ингредиенты для приготовления соевого соуса. Это действительно спасение. Я думала, что мне придётся вечно есть здешнюю отвратительную еду. Но с тех пор, как он открыл соевый соус, он продолжает разрабатывать всё новые и новые соусы. Хотя не все из них хороши, и поскольку я нахожусь рядом с ним большую часть времени и пробую их первой, мой язык часто встречает соус, который превращает меня в огнедышащего дракона или вызывает сахарный передоз. «Это всё часть проб и ошибок». Так он говорит, но я не верю. Почему-то у меня такое чувство, что он делает это намеренно. Несколько раз потерпеть неудачу, а затем сделать всё точно. Как будто он знает ингредиенты на молекулярном уровне. Почему я думаю, что он делает это нарочно? Ну, он никогда не тратит время на внесение изменений в неудачный продукт. Почти как будто он ждёт, пока я попробую неудачный продукт, делает вид, что что-то черкает в своём пустом блокноте, а затем каким-то волшебным образом правильно готовит соус. Что ж, думаю, я должна быть благодарна, что он готовит всю эту еду. Технически, это должно напоминать мне о доме, но, странно, никогда не напоминает. Ощущение от еды и тепло, которое с ним приходит, кажутся такими эксклюзивными. Всё напоминало мне о доме… кроме времени, проведённого с ним. Почему так? Я не знаю причины. Он был сдержан и держал нас в неведении относительно большинства событий, которые должны были произойти. И всё же, это было странно удовлетворительно.

(**********)

Орстед был в отъезде, так что мне одной пришлось планировать день рождения для Джулиана. Ему сегодня исполняется 13… по крайней мере, физически. Утренний свет пришёл с определённой мягкостью, как будто даже солнце признавало скрытое значение этого дня. Зная, какой этот тугодум, я была уверена, что он забыл о собственном дне рождения. Как ответственная за организацию празднования, я решила прислушаться к шёпоту своего сердца, хотя этот шёпот ещё предстояло разгадать даже моему собственному разуму. Ведомая формой привязанности, которая сторонилась света, я отправилась в путешествие по шумному рынку, кишащему жизнью. Блуждая по лабиринтам рыночных улочек, мой взгляд остановился на ассортименте сверкающего оружия, их полированные поверхности ослепительно отражали дневной свет. Мечи и топоры обладали неоспоримым магнетизмом, но тихая истина сдерживала моё суждение — у Джулиана уже были, пожалуй, два лучших меча по сравнению с тем, что мог предложить этот город. Два меча превосходного качества — один сокровище из комнаты босса в подземелье, а другой подарен [Богом Драконом] — висели у него на боку с гордым видом. А доспехи были ему бесполезны. Он предпочитал ничем не скованную подвижность всему остальному. «Его взрывное ускорение — это то, что, естественно, ставит его на голову выше других пользователей [Стиля Бога Меча]», — так объяснил Орстед. Так что доспехи тоже отпадали. Вздохнув, я отошла оттуда. Следующие лавки торговали кухонной утварью, но у нас дома её и так было много. Не думаю, что нам нужно больше. К тому же, поскольку нас в основном только двое, у нас уже более чем достаточно посуды. Хммммм… это почти звучит так, будто мы пара. Хмммм… хммммммммммм. (Напевание усиливается) Эм, нет, нет, нет. Сосредоточься. Я должна купить подарок своему другу. Да. Я шла сквозь мозаику рынка, пока не наткнулась на лавку торговца тканями. Торговец, тучный мужчина с вечным огоньком в глазах, встретил меня радушной улыбкой. Моя цель была проста — найти идеальный подарок, знак признательности, который перекинул бы мост через невысказанную пропасть между непроницаемым поведением Джулиана и невысказанными чувствами моего сердца. Не романтическими, конечно. Мой блуждающий взгляд скользнул по каскаду тканей, каждый оттенок и текстура были ярче предыдущего. Среди них выделялась коллекция мантий, их насыщенные цвета распускались, как лепестки в цвету. Если подумать, его белая мантия в довольно плохом состоянии. АГА! Это должно быть идеально. Думаю, я только что наткнулась на лучший подарок, который могла бы ему купить. После недолгих поисков мой взгляд упал на полностью чёрную мантию, её полотно обладало такой глубиной, что казалось, впитывало саму суть света. Во мне зародилась мысль — сопоставление чёрного с каскадом белоснежных волос Джулиана было бы зрелищем, достойным восхищения. Я представила его в полностью чёрных одеждах. «Хм?» Я почувствовала, как мои щёки внезапно загорелись. У меня что, температура поднялась? Угх… в последнее время я часто так себя чувствую. Джулиан говорил, что биология людей в этом мире почти схожа с биологией людей с Земли, так что патогены не должны представлять большой угрозы. Тогда почему мне сегодня так жарко? Ну, неважно, я куплю это, вернусь домой и буду ждать его. Может, и себя проверю заодно. Интересно… вызовет ли это у него какую-то реакцию.

(**************)

Хааах… ну, чтобы не утомлять деталями, он вернулся и поблагодарил меня. Это меня обрадовало, но он просто надел её, взял кусок торта, который я так старательно пекла, и ушёл на очередную миссию. Он подонок, от и до. Мне больше всё равно.

(***************)

Я поступила в [Магическую Академию Раноа]. Основной причиной поступления было то, что я могла бы собрать недостающие части в незавершённом процессе призыва, чтобы отправить себя обратно на Землю. Хочу ли я вообще теперь возвращаться? Конечно, хочу. У меня нет причин оставаться здесь. У меня здесь нет семьи… Но если, гипотетически говоря, она бы у меня была, осталась бы я? Что ж, я не должна заниматься предположением невозможных вещей. У меня есть несколько бизнесов в этом мире, созданных вместе с Джулианом. У нас есть несколько ресторанов на Континенте Бегаритт и теперь в Королевстве Короля-Дракона. Мы даже в итоге начали делать пианино и скрипки, которые, на удивление, стали чрезвычайно популярны среди правящих классов этого мира. С логической точки зрения, это была жизнь мечты. Мы практически купались в деньгах. И всё же, деньги не были причиной моих колебаний. Я не знаю причины, но в моей груди странное чувство. Я чувствую себя чрезвычайно счастливой, когда приближаюсь к открытию способа вернуться домой, но в то же время моя грудь сжимается каждый раз, когда «понятие» чувства «счастья» приходит мне в голову. Почему так? Есть ли у меня какое-то сожаление в этом мире? Определённо нет. Тогда почему? Вздох… Думаю, проведённые в этом мире годы притупили моё восприятие самой себя. Хотя это странно. Я не хотела ничего, кроме как вернуться на Землю, встретить своих родителей и играть в игры в своей комнате, возможно, почитать роман или мангу или позависать в дискорде. Но в последнее время это желание угасло. Кажется, я больше не хочу всего этого делать. Не то чтобы я была так стара ментально. Мне всё ещё около 18 лет ментально, в то время как моё физическое тело застряло на 15. Так что меня можно считать довольно молодой. Вот почему я не могу понять это проклятое сожаление, которое мешает мне хотеть вернуться. В любом случае, как я говорила ранее, я поступила в [Магическую Академию Раноа] как [Особый студент]. Благодаря послаблениям, я смогла вернуться в дом на [Континенте Бегаритт]. Не поймите меня неправильно, я не беспокоюсь о Джулиане или о чём-то подобном. Просто в последний раз, когда мы виделись, это было при довольно странных обстоятельствах. Он почти подрался с Орстедом, а после этого чуть не убил своего собственного брата-близнеца, пробив дыру в его груди. Несмотря на то, что он иногда казался скучным и унылым, с ним было довольно интересно и весело проводить время. Как только вытащишь его из его социально неловкой скорлупы, это становится довольно освежающим опытом. Я не знаю, какую жизнь он вёл в Японии, но кажется, что он знает всё. Интересно, какими добрыми и умными были его родители, чтобы вырастить такого ребёнка, как он. Хм? Каждый раз, когда подобные мысли приходили мне в голову, странное ощущение охватывало меня, словно лихорадочный жар подступал к лицу. Как будто сам акт размышления о них заставлял мои щёки краснеть и странное тепло распространяться по всему телу. На миг я задумываюсь, не какая-то ли это болезнь овладела мной, но в глубине души я знаю, что это нечто совершенно иное. Нет. Это не так. Это просто я слишком много думаю… да. Сейчас я вернулась в дом на Бегаритте, на окраине города Рапан. Внезапно, тихий шёпот привлёк моё внимание, и скрип кровати эхом пронёсся по комнате, как будто кто-то только что пошевелился. Моё любопытство было возбуждено, я осторожно двинулась к комнате, привлечённая едва заметной полоской света, пробивавшейся через приоткрытую дверь. Мои шаги были обдуманными, достаточно обдуманными, чтобы заглушить любой шум, который мог бы выдать моё присутствие. Когда я достигла порога двери, я увидела Джулиана, склонившегося над кроватью. Он был одет в чёрное: чёрная рубашка, которая идеально сочеталась с такими же брюками, и сапоги, облегающие его ноги и заканчивающиеся чуть ниже колен. Его характерные белые волосы, обычно представляющие собой каскад непослушных прядей, скрывали его лицо. Но даже сквозь эту завесу я увидела его губы, черту, которую я раньше по-настоящему не замечала. Его взгляд был прикован к чему-то или кому-то — кому-то, лежащему ничком на кровати. Женщине, если быть точной. Её рука крепко держала руку Джулиана. Однако её глаза были закрыты. Она спала, в то время как Джулиан стоял неподвижно, как статуя, не двигаясь ни на йоту. Светлые волосы женщины аккуратно ниспадали по бокам, словно реки расплавленного золота. Неосознанно я прикусила нижнюю губу, рефлекторная реакция на текущий момент. Мои мысли метались между вопросами — кто она? Может быть, его девушка? Но потом я поняла, что он никогда не говорил о ней или о существовании какой-либо другой потенциальной возлюбленной — только о той, что была у него недолгое время на Земле. Моё внимание снова было приковано к выражению лица Джулиана, и меня охватило чувство замешательства. Почему он выглядел так по-другому? Улыбка, настоящая улыбка, играла на его губах. Зрелище настолько чуждое для меня, сторона его, с которой я никогда раньше не сталкивалась. Ни когда он готовил свои любимые блюда, ни когда осваивал сложные соусы, ни даже когда он достиг желанного [Императорского Ранга] в своём пути фехтования, опасно приблизившись к признанию «Богом». Кто она была? Мои мысли кружились в бесконечных кругах. Как он мог скрывать её от всех, даже от меня? Но с другой стороны, почему у меня вообще возникла такая мысль? Мысль о том, что он никогда ничего не скроет, особенно от «меня». «Входи», — его голос прорезал густой воздух, команда, которая зазвенела у меня в ушах, острая и точная. Как будто его слова были лезвием, готовым отрезать ухо тому, кто их слышит. Сглотнув сухой ком, образовавшийся в горле, я вошла в комнату. Моё приветствие сорвалось с губ, смесь неуверенности и любопытства, вплетённая в слова. Мой взгляд перемещался между Джулианом и рукой, которая связывала его со спящей женщиной. Их бледность — тон кожи совпадал, оба имели одинаковый призрачный, бледный оттенок. «Добрый день», — мой голос дрожал, соответствуя моему внутреннему смятению. Я едва могла отвести взгляд от изящной руки, которая соединяла их. «Добрый день, Нанахоши», — ответил он, в каденции его слов появилась новая, неописуемая нотка. Оттенок восторга, возможно? Был ли он действительно счастлив, счастливее, чем я когда-либо его видела? тудум Тихий удар отозвался в моей груди, моё сердце внезапно забилось, как молот о рёбра. Мир вокруг меня, казалось, потускнел, и всё внимание сосредоточилось на этом моменте, на его взгляде, на связи, которую он разделял с женщиной на кровати. Почему я так сильно на этом концентрируюсь… А? Имя, её имя, прозвучало в его голосе, разрушив заклятие, которое держало меня. «Это моя мать. Зенит. Зенит Грейрат». Его голос был восторженным, но в то же время мрачным. «А? Твоя мать!? Ты нашёл её?» — мои слова вырвались наружу, наполненные смесью неверия и благоговения. Но как только звук моего собственного голоса наполнил комнату, я была возвращена к реальности. Я быстро прикрыла рот обеими руками, как будто пытаясь втянуть свои слова обратно, осознав, насколько громкой я была. Мои щёки горели от смущения, и я не могла не чувствовать себя нарушительницей в этот момент. «Прости, я… Эм, я вернулась из школы и просто увидела открытую дверь, и мне стало любопытно, так что я…» «Не в твоём духе так защищаться», — внезапно заговорил он, глядя на меня краем глаза, и веселье, плясавшее на его губах, исчезло. «Я просто… угх, я не хотела мешать или вторгаться вот так», — ответила я, не совсем понимая, о чём говорю. «Хм. Всё в порядке. Я подумал, что ты можешь подумать что-то другое, поэтому уточнил, что это моя мать», — сказал он это, и я почувствовала, как мои глаза расширились, когда он снова посмотрел на неё. Убрав с её лица выбившуюся прядь волос, он аккуратно заправил её за ухо. «Ты действительно любишь свою мать, не так ли?» — спросила я, чувствуя тёплое покалывание в груди. Сколько раз это было сегодня? Слишком много, чтобы сосчитать. Это давящее чувство в груди. «Хм? Похоже, что да?» — спросил он, наклонив голову, как будто ему было искренне любопытно. «Ты только что улыбался. Как бы удивительно это ни казалось, ты никогда не улыбаешься… так что я подумала, что это твоя возлюбленная», — призналась я, смущённо почесав затылок. «О, понятно». Он посмотрел на свою ладонь, а затем на меня. «Ну, моя мама выглядит очень молодо для своего возраста». Что это за тон у него? Он что, выпендривается? «Ну ты и маменькин сынок», — поддразнила я, когда он отвёл взгляд от своей мамы. «Нет. Это не так». «Я пошутила. Не будь таким серьёзным». Я махнула рукой, и он деликатно отвёл руку своей матери от себя. «Ты только что приехала?» «Да». «Голодна?» «Очень», — ответила я, и он кивнул. Но когда он проходил мимо меня, я схватила его за руку. «Сегодня готовлю я». Эй! Что это за лицо!? Я не так уж плохо готовлю. «У тебя есть проблемы?» — спросила я, чувствуя, как дёргаются мои брови. «Да», — резко ответил он, и я сжала его руку. — «Э-э, то есть нет, конечно». «А-а, тебе повезло!» Я отпустила его руку и вышла из комнаты. Бросив на него последний взгляд, я сказала: «Я дам знать, когда будет готово». «Хм. Хорошо», — ответил он, сев на пол и прислонившись спиной к стене, напротив кровати своей матери. Я немедленно ушла и сползла по стене на холодный пол. Я почувствовала то же самое, когда держала его за руку некоторое время назад… Нет, нет, нет. Это невозможно. НИ ЗА ЧТО!

|------------------------|

|------------------------|

|------------------------|

РУДЕУС ГРЕЙРАТ Лагерь Беженцев. В воздухе висело ощущение неподвижности. С точки зрения чистой протяжённости, он охватывал размеры скромной деревни, а если сравнивать с величием Демонического континента, его едва ли можно было назвать городом. И всё же, зловещее спокойствие пронизывало атмосферу. Даже при оценке его размеров, население казалось немногочисленным. Звуки строительства доносились из бревенчатых хижин, намекая на небольшой контингент жителей. Тем не менее, отсутствовала жизненная сила, застой, который цеплялся за сам воздух. В сердце этого анклава беженцев мы направились к месту, похожему на Гильдию Авантюристов. Над входом висела вывеска с надписью «Штаб Лагеря Беженцев». При входе присутствовало несколько человек, но мрачная атмосфера сохранялась и здесь, бросая тень на комнату. Беспокойство начало нарастать во мне, подобно предвестнику дурных вестей. «Рудеус, посмотри на это…» Указующий жест Эрис привёл мой взгляд к листу бумаги, прикреплённому к стене. Имена пропавших без вести были написаны мелкими, плотно упакованными буквами. Они были тщательно распределены по категориям в соответствии с их деревнями и городами. На вершине списка значилось имя лорда региона Фиттоа, Сауроса Бореаса Грейрата, сопровождаемое фразой «Поиск Информации о Пропавших и Погибших». «Мы можем изучить это позже». «Согласна». Там был пугающий список погибших. Среди мрачного перечня усопших одно имя выделялось особенно, бросая тень сомнения на слова Бога Человека. Джулиан Грейрат — Погиб — К407 по К417.

(***********)

После того, как я сообщил имя Эрис на приёмной, пожилая женщина, сидевшая за стойкой, быстро исчезла в задней комнате. Вскоре после этого она вновь появилась с впечатляющей энергией, в сопровождении двух знакомых мне людей. Один был мужчина в расцвете сил, одетый в одежду, подобающую довольно зажиточному торговцу, его седеющие волосы и борода обрамляли лицо, напоминающее не что иное, как лицо достопочтенного дворецкого. Это был Альфонс. Другой была женщина с шоколадным оттенком кожи, одетая в одеяние мечника. «Гислен!» Эрис бросилась вперёд, на её лице расцвела сияющая улыбка. Её радость была так очевидна, что я почти задался вопросом, есть ли у неё хвост. Я тоже почувствовал прилив счастья. Хотя мы не получали никаких новостей о Гислен, её энергия оставалась ощутимой. Отсутствие информации о Поле, должно быть, означало, что мы каким-то образом упустили все события за последний год. Кроме части про Джулиана. По поводу его ситуации было много сомнений. Во-первых, был Бог Человек. Он сказал, что была использована какая-то странная магия, чтобы вселить кого-то другого в его физическое тело. Похоже на бред, но это может быть правдой. В конце концов, до сих пор всё, что он делал, — это помогал мне. С другой стороны, у Джулиана были золотистые волосы, в то время как у того, кто напал на меня, были чисто-белые. Цвет волос в этом мире не существует, но если кто-то достаточно умён, он мог бы что-то такое состряпать. Но опять же, было то объявление. Человек не считается мёртвым, пока кто-то не увидит труп. Это означает, что кто-то действительно видел Джулиана мёртвым. Это может совпадать с утверждением Бога Человека о том, что его тело одержимо, поскольку присутствие души в чужой физической форме вполне возможно. Я был тому ярким примером. Подняв глаза, я увидел, как на лице Гислен тоже появилась улыбка при виде выражения Эрис. «Эрис, или, вернее, Эрис-сама, я рада, что вы благополучно вернулись…» «…Не нужно формальностей, просто Эрис — нормально». Первоначальная радость Гислен слишком быстро угасла, сменившись мрачным выражением. Альфонс смотрел на неё с жалостью. Неужели… Тревога охватила моё сердце. «Эрис… Давай продолжим этот разговор внутри», — голос Гислен звучал напряжённо. Её хвост тоже стоял торчком, признак её беспокойства. Это было выражение, которое она носила, когда была в напряжении, лицо, которое выходило за рамки её первоначальной радости от возвращения Эрис. «Я понимаю». Эрис, казалось, тоже что-то поняла по этому выражению. Следуя за Гислен, мы прошли вглубь здания. Я собирался последовать за ними, но… «Рудеус-доно, пожалуйста, подождите снаружи». «Э? Ах, да». Меня остановили. Я кивнул в ответ на слова Альфонса. Конечно, учитывая, что моя роль была сродни наёмному работнику, вряд ли они включили бы меня в их важное обсуждение. «Так не пойдёт. Рудеус, пойдём. М-мы теперь вместе!» Тон Эрис был решительным, и я почти покраснел от её слов. Моё внутреннее «я» хотело закричать в манере школьницы: «КЬЯЯЯЯЯЯ!» Тем не менее, присутствие Эрис было властным, не оставляя места для споров. «Если Эрис-сама настаивает, тогда хорошо». Область вокруг губ Эрис казалась более напряжённой, чем обычно, её пальцы сжимали мою руку с такой силой, что они побелели.

(***********)

В тишине мы прошли по коридору и вошли в комнату, напоминающую зал для совещаний чиновника. В центре стоял диван, а в дальнем конце — декоративная ваза с цветами Батирусу. Комната не имела лишних украшений, в ней стоял скромный на вид чиновничий стол. Эрис естественно заняла своё место на диване, не требуя никаких подсказок, затем схватила меня за руку, усадив рядом с собой. Гислен, как всегда, заняла позицию в углу комнаты. Альфонс стоял перед Эрис, приняв вид дворецкого. «С возвращением, Эрис-одзё-сама. Нас уже известили о вашем возвращении, и мы с нетерпением ждали вас…» «Не нужно формальностей. Просто скажите нам. Кто умер?» Эрис прервала слова дворецкого; её тон был сильнее, чем у кого-либо из присутствующих. Кто умер? Вопрос был задан без смягчающих слов или тона. И всё же, я понимал, что за этой маской скрывается буря тревоги. В конце концов, она крепко сжимала мою руку. «Это…» — слова Альфонса дрогнули, оставив в воздухе ощущение неуверенности. Затем, внезапно, голос прогремел, как рёв демона из бездны, разбивая окна, разрывая барабанные перепонки, раскалывая землю и разрывая ткань бытия, уничтожая мультивселенные. Да не, шучу. Но когда я сказал, что он разорвал барабанные перепонки, я был недалёк от истины. Это был голос из самых глубин души. Голос слишком знакомый, но вместо того, чтобы властвовать, он резонировал с чистой эмоцией. «ЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭРИИИИИИИИИИИИИИИИИИССССССССССССССССССССССССС СССССССССССССССССССССССССССС!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Ага, это был сам старик, Саурос Бореас Грейрат, Лорд Фиттоа — во плоти, детка! В дверном проёме стояла фигура, грозная, как никогда — мужчина лет пятидесяти с тёмно-каштановыми волосами с лёгкой проседью. Несмотря на свой преклонный возраст, он демонстрировал замечательное физическое состояние, без видимых признаков недуга — его крепость напоминала о том, как я впервые его встретил. На самом деле, казалось, что со временем он ещё больше нарастил свою мышечную массу. Вижу, ты посвящал время укреплению этих мышц во время своих энергичных занятий в своей «секс-башне», старик. кек. Я мысленно сложил руки в молитвенном жесте. Покойтесь с миром, бедные горничные. Ваши стоны будут помнить. Идём дальше. Эрис бросилась в распростёртые объятия своего деда с таким воодушевлением, которое отражало их давнюю связь. Саурос Бореас Грейрат, патриарх, который часто проецировал непреклонный вид, с трудом сдерживал подступающие к глазам слёзы, его эмоции были обнажены в этот нежный момент. Годы общей истории, бесчисленные объятия и эхо заветных воспоминаний сошлись в этом трогательном мгновении. Эрис прижалась к деду; её действия напоминали невинное подражание, с которого она начинала. Словно возвращаясь к их самому первому дню вместе, её жесты передавали глубокую связь, взращённую со временем. Довольно трогательное воссоединение. Надеюсь, мои сёстры не ненавидят меня больше, чем уже. С Аишей всё в порядке, но надеюсь, Норн перестанет меня так сильно ненавидеть. Теперь, когда Джулиана, полагаю, нет, и она до сих пор об этом не знает, это может стать для неё тяжёлым ударом. Подняв глаза, я увидел, что слёзы грозили одолеть Эрис, но она тоже, как и Саурос, сдержала их. В конце концов, она подражала ему с первого дня. Что ж, раз Саурос жив, значит ли это, что Филип… «О, Эрис, ты вернулась!» Ну, неважно. Этот узкоглазый хмырь жив. «РУДЕУС! ТЫ ТОЖЕ ЖИВ!» — сказал Саурос, нет, прокричал во всю мощь своих лёгких, всё ещё держа Эрис за плечо. Я поклонился, сделав официальный дворянский поклон. «Рад видеть вас в добром здравии, лорд Саурос». После этого мы все уселись и немного поговорили друг с другом, пытаясь наверстать упущенное. Сначала мы рассказали им о наших приключениях на [Демоническом континенте]. После этого Филип и Саурос сообщили нам о текущей ситуации в Асуре. Оказывается, Сауроса собирались казнить из-за заговора между Пайлемоном и премьер-министром Дариусом Сильвой, но второй принц, Хельфауст Асура, послал Императора Меча убить Дарвуса. Пайлемон был ещё жив. Вскоре после этого второй принц был убит [Богом Воды — Рейдой Рейя] и теперь разыскивается по всему Королевству Асура. Однако в своей охоте она не одна. Она всё ещё ищет неофициального Императора Меча, который убил 200 лучших рыцарей Асуры и премьер-министра, а также Императора Севера, Павлиний Клинок, Обера Корвета. Хотя это существо всё ещё на свободе, есть одна вещь, которая его выделяет. Белые волосы и маска с кровавыми ручьями, стекающими от глаз к низу маски. Та самая маска, которую я почти смог сорвать. Тот, кто почти убил меня. Тот, кого Бог Человек назвал моим мёртвым братом. Слишком много переменных, которые нужно учитывать. Слишком много правды и лжи, которые лежат на виду и скрыты одновременно. Но если бы не Бог Человек, я бы уже много раз умер. Думаю… можно поверить ему на этот раз. «Так что? Рудеус? Эрис сказала, что вы двое были вместе. Готов ли ты жениться в доме Бореас?» — спросил Филип с жадным блеском в глазах. «Э, ну, э-э, знаете, ОФФ…» Пока я пытался сформулировать слова, Эрис тайно ударила меня в бок, нанеся полновесный удар в печень. «О, дорогая Эрис, не стоит быть такой суровой со своим мужем. Он может в итоге бросить тебя», — сказал Филип с игривой улыбкой на лице. «Хмпф!» Она отвернулась. «ЭЭЭЭЭРРРРРРИИИИИИИИИИИИИССССССССССС!!!!!!!!!!!!!!!!» — взревел Саурос. — «ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ВЫЙТИ ЗАМУЖ ЗА РУДЕУСА!!? ФИЛИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИППППППППППППППП, ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?» Филипп вздрогнул, но ответил уважительно: «Я здесь, отец. Что это значит?» «ЭТО ЗНАЧИТ ВОЙНУ. ГОТОВЬТЕ ЛЮДЕЙ. МЫ ИДЁМ ВОЙНОЙ НА НОТОС!!!» Только не это опять… Как и на моём дне рождения, Сауроса утащили. Я слышал, как он кричал: «Я подам его голову его сыновьям, как только разделаю его». Страшный человек. «Ну так что, Рудеус, Эрис. Что скажете? Рудеус женится на Эрис?» — спросил Филип после того, как суматоха немного улеглась. Краем глаза я увидел удивлённую Гислен, смотрящую на нас с надеждой. «Было бы ложью сказать, что я не хочу, но мы молоды. И после наших совместных путешествий и недавнего случая с Орстедом я понял, что слишком слаб, чтобы защитить Эрис». «Это отказ?» — спросил Филип, настаивая на своём. Ты же прекрасно знаешь, что это не отказ, ты, больной ублюдок. «Нет, конечно, нет. Я действительно хочу жениться на Эрис», — ответил я, и прикосновение Эрис к моей руке стало сильнее. «Но, как я уже сказал, мы не в том состоя…» «Что ж, тогда решено. Пока что мы проведём церемонию помолвки. Это подходит, да? Это свяжет вас двоих друг с другом», — сказал Филип с видом окончательного решения. «ЧТО!?» «ЧТО!?»